В школе Виктории учиться было интересно и радостно благодаря ей самой. Ничего для учеников не было дороже ее дружбы. Но при том она любила и одаривать их драгоценными подарками. Одним из таких даров была ее ручка. Обыкновенная с виду копеечная шариковая ручка. На самом деле – только с виду. Чудо и тайна в том, что все написанное этой ручкой оживало и становилось реальностью. Когда Виктория подарила эту ручку Маше, она не стала прыгать, плясать и кувыркаться, а, придя домой, быстренько села за письменный стол и начала писать:
– Конечно всем умным людям понятно, что жизнь стойкого оловянного солдатика и его возлюбленной красавицы – прекрасной танцовщицы не могла так тупо закончиться в печке. Невидимо для большинства людей они перенеслись… – Маша приложила ручку к губам и задумалась.
Она чувствовала, знала сердцем, что и сказки некоторые не дописаны до конца,– как сказка про стойкого оловянного солдатика, и в жизни реальной что-то остается несовершенным именно для того, чтобы ее – Виктории ученики и друзья завершили это себе на радость и ей, Виктории на удивление, и тоже на радость, конечно. И сотворили бы вместе с ней новое! По-настоящему новое! Ведь это необыкновенно радостно, когда твой друг удивляет тебя своим благородством, например! А Виктория любила удивлять и удивляться. И в этом продолжении сказки Маша видела тайное желание и самой Виктории завершить ее счастливым образом, но не без участия своих учеников! Даже, если сказать точнее,– предоставить им принятие решения о дальнейшей участи своих любимых героев!
Маша вспоминала как они играли вместе тончайшие концерты и Виктория себе брала второстепенные партии, а лучшее и красивейшее предлагала ученикам, чтобы порадовать их, ободрить, дать им почувствовать себя в главной роли, почувствовать вкус к победе,– ведь они воедино с ней,– Викторией-Победой любви! И призваны действовать!
Это было в ее вкусе – остаться несколько в тени, а на первое место вывести своего друга и своего ученика. Своих любимых. Частенько они с Машей играли даже на одной лютне, а здесь необходимо было особо тонкое понимание и внимание друг ко другу. Но и, конечно, подарить такую ручку Виктория могла только тем, кто знал сокровенные тайны ее и все сокровенные желания его самого были чисты и по-настоящему прекрасны. «Дружи с Викторией, люби ее и твори что хочешь!»,– это было девизом всех ее ближайших друзей. И по этому девизу, светящемуся в их глазах, они узнавали друг друга, где бы не находились.
И Маша продолжала:
– Служанка выгребла золу из печки и отнесла ее на грядку,– в качестве удобрения. А в это время птица Феникс, летевшая совсем в другую сторону, развернулась, неожиданно, увидев всевидящими очами своей души происшедшее, и полетела к этой грядке. Она опустилась на землю, аккуратно взяла своей лапкой золу,– все что осталось от стойкого оловянного солдатика и его возлюбленной – прекрасной танцовщицы и, взмахнув своими сильными, прекрасными крыльями, поднялась в небо. А служанка с изумлением увидела только сияющие радуги, сошедшие на землю, и снова взмывшие ввысь.
Конечно, живой цыпленок может вылупиться из живого яйца. Но Феникс – не курица и тепло его совершает настоящие чудеса. Прилетела она к себе в гнездо, положила осторожно в него этот пепел и уселась высиживать его.
Три дня и три ночи сидела в гнезде эта фантастическая птица и по истечении третьего дня… вдруг выпархивает из его гнезда… балерина!!! Выпорхнула, скакнула на самую верхнюю ветку, сделала изящнейшее батман тандю (это красивейшее балетное движение – кто не знает), потом сразу скакнула на ближайшее облако и радостно улыбнулась, раскрыв свои руки небу, как бы обнимая весь мир. Но не простая это уже была балерина, танцовщица, а прекрасная, премудрая и непобедимая… богатырша Марья Моревна!
А что такого-то?– подумала Маша, приостановившись и посмотрев из своего окна в сад на цветущие яблони. Ведь превращается же гусеница в бабочку,– это гораздо более удивительно, чем превращение балерины в богатыршу. Потом она отпила немножко чаю с кусочком печенья и продолжила:
– Откуда ни возьмись прискакал к ней конь белоснежный и могучий. Вскочила она на него и поскакала в тридевятое царство. А в это время – фрррр,– из гнезда в другую сторону выпорхнул … солдат наш! Да с двумя ногами! Уселся он на ближайшей ко гнезду ветке и…. превратился в Ивана-царевича! Откуда ни возьмись прискакал к нему конь вороной, но не такой могучий, как у Марьи Моревны. Похилее немного. Да и сам Иван был заметно хилее Марьи Моревны. Поскакал он тоже в тридевятое царство, где и встретились они, полюбили друг друга и с удовольствием поженились.
Ну, пир горой и все остальное,– это как положено. Стали жить поживать. В целом очень хорошо, конечно. Но ведь всегда хочется чтобы твое счастье возрастало и обновлялось… Тут и случилась известная всем история с Кащеем бессмертным.
Вел он себя в этом царстве совершенно отвратительно, безобразно и нагло, так что молодые должны были сразиться с ним и победить его. Что они успешно и проделали! А что делать? Любоваться на такого молодца? Конечно, Иван вел себя не лучшим образом,– не всегда слушал советов Марьи Моревны. Не понимал еще, что если любишь по-настоящему, то ты во всем, до мелочей хочешь сделать так, как хочет твоя любимая или любимый. Он и умом, и волей похилее жены был (а не только телом). Тем не менее жена его постоянно прощала (ведь любила его без памяти и жить без него не могла).
Вот, он не послушается жены, начудит чего-нибудь, даст Кащею лишнее ведро воды, тот порвет цепи, прибьет Ивана, изрубит в капусту,– Марья Моревна спасает его с братиками своими,– поливают его мертвой и живой водой,– воскрешают. Он опять за свои чудачества! Опять его Кащей изрубит…– и опять жена прощает, спасает… Бились они, бились … победили наконец Кащея. Давай, конечно, пир пировать на радостях.
Пируют, пируют…– день пируют, другой, третий, а потом вдруг все грустнее и грустнее становится Ивану. И понятно почему,– хочется и ему подобным жене быть. Не хилее ее. И не только чтобы она, но и он бы ее спасал. А Марья Моревна, конечно, понимает это его желание – дружить с ней и любить на равных.
Маша вышла во двор покормить свою собаку Нюшку, а сама тем временем вслушивается в себя,– что ей вдохновение откроет о ее героях. Ей очень хотелось не одной, а в единомыслии с Викторией и ее друзьями написать эту историю. Таковы уж законы дружбы, законы любви,– совершенно невозможно помыслить даже что-то одному сочинить, а только воедино с друзьями. А тем более живую историю. Когда сознаешь, что все написанное тобою будет реальностью.
Маша накормила Нюшку, погладила ее по голове, подстригла свои любимые цветы, даже покопала немного грядку на клумбе у бабушки – просто для юмора (бабушка придет завтра, увидит и изумится). Потом она опять поднялась к себе, взяла ручку и стала продолжать:
– Обсудили они положение дел и решили так поступить: Иван остается пока в тридевятом царстве, а Марья Моревна переселяется в Петербург и устраивается балериной в Мариинский театр. В Петербурге тоже множество дел для богатырши такого масштаба. Но это физически они разъединены, а душою они соединены в трудах, подвигах всевозможных, и в пирах, победах следующих за этими подвигами. Так и живут они – душа в душу. Только физически – в разных местах. Но ведь душа важнее чем тело. Это всем известно.
Марья Моревна встанет поутру, умоется, выйдет на балкон, скакнет на крышу соседнего дома, сделает фуэте, да ка-а-ак скакнет прямо на Исаакиевский собор (но не на самый купол, конечно, – это она считала неприличным,– а пониже,– туда, где ангелы).
Постоит там некоторое время молча, полюбуется городом, его утренней свежестью, а потом … ка-а-ак скакнет к магазину. А там – из двери выходит старушка. В руках у нее пакет, а в пакете – молодой картофель. Купить-то она его купила, да не рассчитала силы – еле ноги волочит. Берет балерина бабушку подмышку вместе с картошкой, да ка-а-ак скакнет прямо к парадному бабули. Ка-аа-к поднимется с нею вместе на последний этаж, ка-аа-к помоет, почистит быстренько эту картошку. Ка-а-ак пожарит ее на сковородке. Вот и сидят вместе,– кушают, беседуют и наслаждаются жизнью.
А в это время ка-ак поскачет Иван царевич на коне. Как-а-к догонит лешака в поле, да ка-а-ак шандарахнет его своей дубиной (надувной ведь дубиной,– надувной! А вы что подумали?) по макушке! Ка-а-ак у него, сердечного, искры-то из глас посыпятся в разные стороны! Сядет он на пенек и горько заплачет:
– Эх и дикий же я человек, эх и дикий! Спасибо тебе, Ваня, за деликатность твою, да за выдумку. Какой ты все-таки задорный парень, да рассудительный! Дивлюсь я на тебя! Без тебя бы я нескоро от дурости-то своей отстал! Ох, не скоро, чувствую! Какая же у тебя дубина-то удивительная! А Иван говорит:
– Это мне ее Марья Моревна надула. А от дури своей ты бы, брат, никогда не отстал, если бы не наша с ней любовь!
Вот так они и живут,– Марья Моревна с Иваном-царевичем – душа в душу, и понимают, что все эти подвиги их – это подарки драгоценные друг другу. Но дубинкой-то надувной махать – дело нехитрое. А вот попробуй-ка с бабкоежкой найти общий язык, да угодить ей. Дров наколешь – ей не так. Не так как в старину кололи. В поленницу сложишь,– тоже не эдак. А это важно – ей угодить. Чтобы раскрыть ее душу во всей ее красе, да ей самой показать – красоту души-то ее.
Ведь откуда взялась вся эта нежить тридевятого царства? Ведь все они бывшие Иваны, Сергеи, да Эдуарды-царевичи! А бабкоежки тоже – все невозможные красавицы и царевны! Но бывшие! Просто так уж им показалось некогда,– зачем это они пойдут царствовать?! Это же забота какая, труд ведь какой! Вот и не пошли. Кто по лени своей не пошел, а кто по серости своей, по невежеству. И сбабкоежились!!! А Иван с женой хотели бы опять возвратить в их царское достоинство. Ведь как они сами – цари, так и всех остальных сделать царями – это естественно. А как иначе-то?
Так же и Марья Моревна по городу порхает,– где свары примиряет, школьнику уроки поможет выучить, а где и злодеев в бараний рог скрутит,– это совсем не редкость. Ей-то что? Она же – богатырша. Полиция частенько к ней за помощью обращается, когда чувствует свое бессилие в какой-то ситуации. Ну, а работа – это само собой,– ежедневные репетиции, спектакли. Все как у всех артистов.
И хотя выматываются оба они – и Иван, и Марья Моревна, и без сил буквально засыпают, но всегда с чувством удовлетворения и глубочайшего радостного покоя, понимая, что все сокровища мира, и все радости вселенной они и любимому дарят и сами одарены любимым. И не только друг другу, но и всем друзьям своим рассылают изобильно. Это в их вкусе,– дарить любимому все что имеешь. Вот они и дарят.
Маша отложила ручку и неожиданно для себя подумала о том ,что в вестибюль их школы часто приходят разные печальные люди и вздыхают тяжело:
– Ах, да как же вы здесь учитесь?! Это же невозможно человеку! Мученики вы! Мученики!
Она вздохнула о них, но не безнадежно вздохнула – надежно! Очень надежно! И стала продолжать историю. Мы же в завершении нашего рассказа можем добавить только, что Кощей, как мы сказали, был побежден, но побежден копьем любви. А еще точнее – он был укокошен! А что это значит? Кокош – это птица такая – всесильная , прекрасная, исполненная любви. И веселая,– вот что еще важно подчеркнуть! Она всех хочет собрать под свои крылья как цыплят. Чтобы были все воедино. Именно воедино! А уж чего она хочет и задумала,– то непременно исполнится. Некоторые считают, что это Виктория сама превращается временами в птицу, а может быть так себя сравнивает с этой птицей,– в шутку. Кокош,– ведь это в переводе – курица просто. Вот и Кощейка наш,– ведь что с ним произошло? Истреблено было зло внутри него. А он сам? А он сам, посмотрите,– превратился… в белокурого голубоглазого юношу, нежно играющего с детьми и ухаживающего за цветочками в саду Виктории.
