Когда Ивва и Минька попали на корабль Виктории, они, наконец, стали понемногу понимать мир вокруг себя и, что очень важно,– внутри. С великим изумлением они узнали, что эти два мира очень взаимосвязаны. И вот, они говорят Виктории:
– Мы хотели бы с тобою какое-нибудь прекрасное дело сделать. Так хочется вместе с тобою быть, в твоем творчестве участвовать!
– Ну, конечно, спасибо вам! – улыбается Виктория,– для этого вы и вылеплены! Есть для вас очень важное и ответственное дело – нужно спасать сурка! Вы готовы?
– С тобою – конечно! Нам с тобою все интересно! А тем более – спасать! Что может быть прекрасней!
– Понимаете, он и сам не заметил, как забрался на замерзшую реку со всеми своими припасами. А дело-то было в марте! И вот, лед тронулся на реке, а он остался на льдине. Льдину несет в открытое море. А там – акулы, касатки зубищами щелкают! Он понять ничего не в силах,– все-таки он сурок. Не пробудился по-настоящему ото сна, но чувствует – что-то не так. Один день похож на другой. Никакого развития, никакого творчества. Все события идут по кругу. В общем спасать надо человека! Ну, как? Вы согласны?
– Еще бы! – говорит Ивва.
– Красота-а-а!– восхищенно протянула Минька.
– Только вот что,– задумавшись, говорит Ивва. Я не знаю, справлюсь ли я. Дело-то какое серьезное! А я все-таки собака. Собака я! – добавила она горестно. И бывает, что так хочется облаять кого-то, и порою не выдерживаешь… Ну, вот,– сказала она и опустила голову, не смея взглянуть на Викторию.
– А я – хитрюшка,– говорит Минька тоже горестно,– тоже хочется временами кого-нибудь обхитрить,– ведь я лисицей все же вылеплена. И тоже опустила глаза.
– Но ведь это не вы так решили, а мы – вылепившие вас. А раз мы вылепили, то мы вам даем оружие против этого. Я об этом знала, конечно, но спасибо, что вы это мне сказали. Этим вы доказываете свою честность. Я буду вам во всем помогать! Вот, я вам предлагаю сейчас спасти сурка, но это внешнее ваше дело, а внутри, меняя себя, совершенствуя, вы и во всех моих делах участвуете – в преображении всего мира. Вернее, не мое, а мы одно наше прекрасное и великое дело делаем! Это наше общее творчество! И поэтому вы ничуть не смущайтесь, а просто не забывайте меня и говорите про себя:
– Виктория, помоги нам! Или просто: Виктория! – А уж я без особых разъяснений пойму – что с вами и какие трудности у вас! И так мы всегда будем вместе!
– Как хорошо! – сказала Ивва.
– И как легко!– облегченно добавила Минька. Спасибо тебе!
– Какие же вы у нас умники! – восхитилась Виктория.
А с сурком вот, что было потом. Ивва и Минька отправились на его спасение на специальном вертолетике, а он тем временем уже сделался пиратом и наезжал на льдины с другими сурками и отнимал у них припасы (их, оказывается, целая колония была – на мартовских льдинах). А наш сурок наивно думал, что его жизнь от этого как-то изменится, станет лучше. Но лучше ему не становилось, а только все хуже и хуже, грустнее и грустнее, унылее и унылее.
А Ивва с Минькой очень терпеливо и с любовью с этими всеми сурками возились и постепенно с помощью Виктории открывали ее замысел о них. И выяснилось, что этот самый сурок-пират был заколдованным принцем и, расколдовавшись, он освободил свой народ из жуткого плена. И все радовались радостью великой,– весь народ и невозможная красавица-принцесса, ставшая его невестой.
Так же и все остальные сурки. Не без труда, конечно, не без подвигов, но настоящих,– прекрасных и великих, они стали кто царевичем, кто королевичем, кто принцем заморским и все они вскоре попали на корабль к Виктории!
И как же им было не тосковать и не метаться, будучи сурками, да еще на мартовских льдинах, несущихся в открытое море, если о них такой великий замысел существовал! Вот радость-то была и есть на этом корабле! А уж как Ивва с Минькой радовались! Они и пели и плясали, и кувыркались, играли на виолончели и на контрабасе, что хоть отдельную историю пиши об этом!
Мы и напишем, если будет время.
