Наша Арина – очень умная и веселая. А это редко в одном человеке встретишь. Поэтому мы ее с детьми очень любим и частенько наведываемся к ней попить чаю. Она, как умный человек, всегда приглашает нас сначала попить чаю с ватрушками, до которых мы большие охотники (а она большая мастерица выпекать их), и уж потом мы начинаем обсуждать что-либо.
Вот, как-то раз приходим мы к ней, усаживаемся пить чай, и видим, на стене – какая-то новая картина, какой-то загадочный портрет. Мы изумленно смотрим на нее, но ничего не говорим, потому что рот у нас в это время набит ватрушкой. Но она-то видит наше изумление и немой вопрос в глазах. Поэтому смеется и сама начинает говорить:
– Этот портрет дал мне один мой друг – художник. Его зовут Митя. Посмотрите на него внимательно!
Мы очень внимательно рассматриваем портрет и вместе с тем тщательно пережевываем ватрушку. Это одно другому не мешает. А на портрете была изображена женщина в короне и в изумрудном блестящем платье с украшениями. Сзади на стене за этой королевой, как мы ее с детьми назвали, висела непонятная нам картина. Такая картина в картине. На переднем плане изображена была девушка в восточной одежде у водопада, а сзади нее – удаляющийся человек с длинными волосами. Перед ним был какой-то город, окруженный башней. Слева от него высились стройные кипарисы. Удивительный теплый свет исходил изнутри этой картины.
Рядом с королевой на столе стояла корона на вышитой нарядной подушке. Стол был покрыт фиолетовой скатертью с золотистым рисунком на ней. Виден был фрагмент рисунка, изображающий оленя с рогами, процветшими цветами, льва рядом с ним и теленка, стоящего рядом. А в центре этой компашки стоял младенец необычайно довольного вида с улыбкой от уха до уха.
Удивительным был взгляд этой королевы. В нем были зарождающаяся радость, изумление, вопрос и ожидание одновременно. Она была как бы в состоянии выбора.
Первым ватрушку прожевал Юрик. Запил он ее чаем и спрашивает Арину:
– А не могли бы Вы подробней рассказать об этом портрете?
– С удовольствием,– говорит она,– это удивительная история и таинственная. А произошла буквально вчера. Приходит этот мой друг – Митя, и приносит портрет. Лицо у него необыкновенно загадочное и оживленное. Поставили мы картину на стул и я стала рассматривать. А Митя стал очень воодушевленно рассказывать, энергично жестикулируя руками:
– Я был приглашен писать портрет. Все это было обставлено очень таинственно, так, что я даже заволновался не на шутку. Телефон мой узнали через одного моего друга, который и рекомендовал меня. Сказали, что родственники хотят иметь портрет одной очень «обеспеченной» как было сказано, знатной дамы. Приехали за мной на машине. Водитель – очень учтивый интеллигентный молодой человек, не слишком разговорчивый, но и не угрюмый, подвез меня к одному особняку в центре Москвы. Скорее это можно было назвать небольшим дворцом. Провели меня в зал, где меня и встретила вот эта самая королева, которую вы видите на портрете.
– А меня,– продолжал он, всегда смешили эти слова – «обеспеченный человек», «достаток» и все такое. Но работа есть работа, и потом, я понимаю, что нужен портрет все-таки. Портрет человека. А это всегда очень интересно и не важно как это обставлено. Мы поздоровались. Королева эта вела себя очень скромно. Спросила меня не хочу ли я выпить чаю или кофе. Я предложил сразу начать работу. Она села вот в это голубое кресло. Я раздвинул, как мог, шторы, чтобы было больше света и мы начали. Позировала королева очень собранно, старалась не шевелиться и была очень задумчивой.
– Вдруг,– говорит Митя, делая изумленное лицо, распахивается форточка в окне и в нее влетает … я думал, что это крупная бабочка, или небольшая птичка. Но когда это приземлилось прямо перед моим носом и уселось на столике, я увидел, что это был… маленький слоненок с крыльями бабочки-парусника!!! Королева была изумлена не менее моего. А слоненок этот очень симпатичный, с глубоким, веселым и очень умным взглядом, учтиво представился и поклонился нам с достоинством.
– Меня зовут Вдруг,– сказал он. Полное имя – Виктории Друг. Близкие друзья меня называют просто Дружок. Это немного по-собачьи, но так даже забавно! Я действительно обычно прилетаю неожиданно с какой-нибудь вестью. Наши с Викторией друзья всегда знают,– что бы я не сообщил – это к умножению их радости. Даже если мое сообщение сначала покажется далеко не радостным, а бывает даже, что более чем печальным. И друзья знают,– чтобы не впасть в уныние нужно жить одной жизнью с Викторией, иметь одни цели с ней, и доверять ей. Понимать, что она все устраивает в нашей жизни к нашему благу, к нашему настоящему счастью.
Королева при этих словах стала смотреть на слоненка очень напряженно. А он говорит:
– Ну вот, я вас немного подготовил. Насколько это возможно. И внимательно посмотрел на королеву.
– А она уже очень разволновалась и говорит:
– Да говорите же Вы, пожалуйста, скорее, что ли! Не томите! И побледнела очень.
– Меня просили передать Вам,– говорит слоненок, что пробьют часы (притом неизвестно сколько и когда) и все это,– и корона (одна и другая), и платье, и все бриллианты, и украшения,– все превратится… в капустные листья!
Лицо королевы из настороженного превратилось просто в напуганное и невероятно удрученное. Она побледнела еще больше. Я даже испугался,– не упала бы она в обморок.
– Как,– в капустные листья? – прошептала она.
– Да, простите, в капустные листья! Не могу сказать «к сожалению»,– сказал слоник, потому что все же это будет Вам ко благу.
– Да к какому там благу?!– очень недовольно, с раздражением, нахмурив лоб, сказала королева. Какое из этого может произойти благо? В капустные листья! Это же ужас! Ужас! Понимаете ли Вы, что Вы говорите? Что это значит для меня?
– Да,– опустив голову и сострадательно посматривая на королеву, продолжал слоненок,– в листья простой белокочанной капусты,– красавицы наших огородов, красавицы полей. Причем не гарантирую, что они будут слишком свежими.
А надо сказать, что королеве в юности довелось побывать на колхозных полях, куда ее с ближайшими ко двору придворными возили познакомиться с бытом колхозников и помочь им в сборе урожая. И ей запомнился навсегда запах не слишком свежих капустных листьев.
– Какой ужас! Какой ужас! – воскликнула она. А почему же мне никто об этом раньше-то не сказал?
– Ну, может быть Вам говорили, а Вы не приняли сведения близко к сердцу? Может быть в другом каком-то виде говорили, или вы отвлеклись,– говорит слоник.
– Не может быть, не может быть,– только и повторяла королева.
– А скажите, что это изображено на картине, которая висит за Вами? – спрашивает слоненок.
– Понятия не имею! – картина мне досталась от родителей в подарок, а написана придворным художником. Сюжета я не знаю! Так вы ответственно говорите, что все превратится в капустные листья?
– Да, серьезно,– сказал слоник,– у меня самые достоверные сведения. А знаете, ведь я не пугать Вас прилетел, а открыть вам путь к настоящей и совершенной радости, к радости совершенной любви! Вы можете стать настоящей царевной! Настоящей царицей! Настоящей! Понимаете?
– Настоящей!? Настоящей, Вы говорите?! Вот оно! – прошептала королева. – Я как чувствовала, боялась и ждала одновременно этого сообщения! Да я с детства мечтала стать настоящей царевной и чувствовала, что, хотя я и родилась дочкой царя,– это наше царство не совсем настоящее. Все понарошку! Как игра какая-то! Маскарад! Временами это чувство проходило, а временами обострялось. Вот и Вы сейчас говорите: «Все превратится в капустные листья». И я чувствую в этом правду,– в Ваших словах. Как же мне быть теперь?
– Как быть? А как Вас зовут?
– Меня – Лариса.
– Лариса – это значит «чайка»,– задумчиво сказал слоник. Я предлагаю Вам отъесть вот этой уменьшительной ватрушки и вот Вам крылышки! Полетим вместе в школу Виктории. И потом добавил, внимательно посмотрев на королеву: «Если хотите». С этими словами он действительно достал из своего маленького рюкзачка небольшую ватрушку в аккуратном пакетике и маленькие крылышки.
– Я с полным изумлением наблюдал за происходящим,– вспоминал Митя. То слоник на меня смотрел своими чистыми детскими глазами, то королева посматривала недоумевающее.
Пока королева размышляла слоник продолжал:
– А на этой Вашей картине как раз изображена царевна и тоже в размышлении. Любимый ее, царевич ее повернулся и уходит. А она должна сделать выбор – идти за ним или оставаться одной. Но быть одной для нее – невозможно! И она выберет – идти за ним. Хотя это очень непросто. Эта удивительная любовь описана в «Песне песней». Мы очень любим ее в нашей школе – школе Виктории-Победы Любви. Вот и у вас, я вижу есть эта книга! Он улыбнулся мне,– говорит Митя,– взлетел, и сел рядом с самой толстой книгой на книжной полке.
– Где?– изумилась королева.
– А вот здесь,– говорит слоник,– в этой книге. Потом говорит мне: «Посмотрите, пожалуйста в оглавлении „Песнь песней“».
– Это здесь? В этой книге? Она подчеркнула слово «в этой». Королева была потрясена.
Я взял книгу и стал читать,– говорит Митя. Никогда, наверное, я не произносил таких удивительных, по-настоящему прекрасных слов:
– О, ты прекрасна возлюбленная моя, ты прекрасна! – О, ты прекрасен, возлюбленный мой! -
– Очи твои голубиные!... Он ввел меня в дом пира и знамя его надо мною – любовь! Королева с изумленным лицом слушала.
– Это здесь? В этой книге? Никогда бы не подумала, что в этой книге может быть о любви!
– Потом слоник посмотрел внимательно на меня и сказал королеве:
– Я должен лететь. Вы что-нибудь выбрали?
– Я выбрала ватрушку,– тихо сказала королева после очень долгой паузы.
И вот, на моих глазах она встает, решительно подходит к слоненку, берет у него ватрушку, откусывает осторожно кусочек … и на моих глазах,– рассказывает он,– превращается в такую… дюймовочку! И вот уже крылья трепещут у нее за спиной! Посмотрели они оба на меня коротко и весело, взмахнули крыльями и вылетели в форточку!
Арина, выдержав небольшую паузу, тоже посмотрела на нас коротко и весело. Мы с детьми не всегда можем понять, когда она шутит с нами, а когда говорит серьезно. Но мы ей верим в главном, потому что она умная по-настоящему и веселая. А так хочется быть по-настоящему умным и всерьез веселым!
Мы все задумались и принялись опять за чай с ватрушками. Арина тоже села пить чай с нами. А мы думали о том, что, конечно, удивительно это превращение королевы в дюймовочку. Ну а превращение гусеницы в бабочку разве не удивительно? А разве не удивителен весь наш мир со всеми его океанами и дельфинами? Разве не удивительно животное жирафа? А кенгуру, скачущая со своим младенцем в сумке? И разве не удивительна радость этой нашей Арины, которая ходит ухаживать за больными и помогает в больничном храме, а значит и видит там очень серьезные вещи? И при всем этом радуется. И притом совмещает это с работой в Русском музее и плаваньем по-собачьи в бассейне?
– А что же было потом?– спрашивает Надя, задумчиво жуя ватрушку.
– Потом,– продолжала Арина, Митя рассказал следующее:
– После того, как портретируемая вылетела в форточку с каким-то малознакомым слоном, я взял холст и пошел к выходу. Люди во дворце очень учтиво меня провожали, не задавая вопросов, а мне и не приходило в голову как-то с ними объясняться. Деньги за работу мне были заплачены сразу, и я думал о том, конечно, как бы написать портрет достойно (благо я сделал несколько снимков), но больше об этой загадочной Виктории, прозревающей будущее и посылающей таких удивительных вестников, как этот слоник.
Придя домой, я на одном дыхании, по свежим следам, написал лицо этой королевы, стараясь передать это почти ускользающее выражение ожидания, переходящего в радость, даже изумление, так поразившее меня. Потом, в течение нескольких дней я работал над деталями, фоном и почти не прикасался к лицу. Только полессировал немного и очень деликатно, после того как просох нижний слой.
Когда картина высохла, я стал искать телефон позвонившего мне заказчика, и с удивлением обнаружил, что телефон исчез бесследно. Я поехал к тому дому, где была наша встреча. А надо сказать, я вначале подумал, что это было, вероятно, посольство, но какой страны – мне не приходило в голову доискиваться и разузнавать. Я был уверен, что все это само собой выяснится в свое время. Я размышлял над чисто техническими проблемами исполнения заказа. Беседа наша происходила на французском, но мало ли, думал я, какой страны королева может говорить по-французски.
Теперь же, подойдя к этому дому, я ничего внятного не мог сказать людям, а мои разговоры о посольстве и королеве вызывали только смех у прохожих. Конечно, я мог перепутать дом – помню, что это было барокко, но мало ли барочных зданий в центре Москвы. Перед дверью куда я заходил (как мне казалось) висела вывеска «Дворец творчества юных». Сидящий у входа охранник отнесся к моим расспросам не только без юмора, но даже с раздражением, и я счел за благо не докучать ему и удалиться во избежание худшего. Тем более, что он поговаривал даже о вызове полиции.
– Ну вот, и он принес этот портрет пока мне. – улыбается Арина. Возьми, говорит,– пока его у меня никто не требует, пусть у тебя повисит. К тебе дети приходят,– может быть им понравится и будет интересна эта история. Дети,– они же любопытные!
– Да, любопытные! – говорим мы. И нам крайне любопытно, что это за посольство было, и что это за страна, куда улетела королева! И мы начинаем расследование!!! Арина, видя нашу крайнюю решимость, засмеялась, но мы не шутили! Да! Мы расследуем и кое-что обнаружили! Например, есть устойчивые слухи, что эта королева живет в Москве в очень скромной квартире, но очень довольна жизнью. А это в наши дни тоже большая редкость. Такая же как соединения ума и радости, какую мы видим в Арине. Нас, конечно, главным образом, интересует, как самим пробраться в эту таинственную страну. Но и это мы безусловно откроем. Больше того, отчасти уже и открыли. Арина ведь не скрытная. Она рада рассказать людям интересующимся о своей жизни и ответить на вопросы.
И даже удовольствие в этом находит.
Вот, как-то раз приходим мы к ней, усаживаемся пить чай, и видим, на стене – какая-то новая картина, какой-то загадочный портрет. Мы изумленно смотрим на нее, но ничего не говорим, потому что рот у нас в это время набит ватрушкой. Но она-то видит наше изумление и немой вопрос в глазах. Поэтому смеется и сама начинает говорить:
– Этот портрет дал мне один мой друг – художник. Его зовут Митя. Посмотрите на него внимательно!
Мы очень внимательно рассматриваем портрет и вместе с тем тщательно пережевываем ватрушку. Это одно другому не мешает. А на портрете была изображена женщина в короне и в изумрудном блестящем платье с украшениями. Сзади на стене за этой королевой, как мы ее с детьми назвали, висела непонятная нам картина. Такая картина в картине. На переднем плане изображена была девушка в восточной одежде у водопада, а сзади нее – удаляющийся человек с длинными волосами. Перед ним был какой-то город, окруженный башней. Слева от него высились стройные кипарисы. Удивительный теплый свет исходил изнутри этой картины.
Рядом с королевой на столе стояла корона на вышитой нарядной подушке. Стол был покрыт фиолетовой скатертью с золотистым рисунком на ней. Виден был фрагмент рисунка, изображающий оленя с рогами, процветшими цветами, льва рядом с ним и теленка, стоящего рядом. А в центре этой компашки стоял младенец необычайно довольного вида с улыбкой от уха до уха.
Удивительным был взгляд этой королевы. В нем были зарождающаяся радость, изумление, вопрос и ожидание одновременно. Она была как бы в состоянии выбора.
Первым ватрушку прожевал Юрик. Запил он ее чаем и спрашивает Арину:
– А не могли бы Вы подробней рассказать об этом портрете?
– С удовольствием,– говорит она,– это удивительная история и таинственная. А произошла буквально вчера. Приходит этот мой друг – Митя, и приносит портрет. Лицо у него необыкновенно загадочное и оживленное. Поставили мы картину на стул и я стала рассматривать. А Митя стал очень воодушевленно рассказывать, энергично жестикулируя руками:
– Я был приглашен писать портрет. Все это было обставлено очень таинственно, так, что я даже заволновался не на шутку. Телефон мой узнали через одного моего друга, который и рекомендовал меня. Сказали, что родственники хотят иметь портрет одной очень «обеспеченной» как было сказано, знатной дамы. Приехали за мной на машине. Водитель – очень учтивый интеллигентный молодой человек, не слишком разговорчивый, но и не угрюмый, подвез меня к одному особняку в центре Москвы. Скорее это можно было назвать небольшим дворцом. Провели меня в зал, где меня и встретила вот эта самая королева, которую вы видите на портрете.
– А меня,– продолжал он, всегда смешили эти слова – «обеспеченный человек», «достаток» и все такое. Но работа есть работа, и потом, я понимаю, что нужен портрет все-таки. Портрет человека. А это всегда очень интересно и не важно как это обставлено. Мы поздоровались. Королева эта вела себя очень скромно. Спросила меня не хочу ли я выпить чаю или кофе. Я предложил сразу начать работу. Она села вот в это голубое кресло. Я раздвинул, как мог, шторы, чтобы было больше света и мы начали. Позировала королева очень собранно, старалась не шевелиться и была очень задумчивой.
– Вдруг,– говорит Митя, делая изумленное лицо, распахивается форточка в окне и в нее влетает … я думал, что это крупная бабочка, или небольшая птичка. Но когда это приземлилось прямо перед моим носом и уселось на столике, я увидел, что это был… маленький слоненок с крыльями бабочки-парусника!!! Королева была изумлена не менее моего. А слоненок этот очень симпатичный, с глубоким, веселым и очень умным взглядом, учтиво представился и поклонился нам с достоинством.
– Меня зовут Вдруг,– сказал он. Полное имя – Виктории Друг. Близкие друзья меня называют просто Дружок. Это немного по-собачьи, но так даже забавно! Я действительно обычно прилетаю неожиданно с какой-нибудь вестью. Наши с Викторией друзья всегда знают,– что бы я не сообщил – это к умножению их радости. Даже если мое сообщение сначала покажется далеко не радостным, а бывает даже, что более чем печальным. И друзья знают,– чтобы не впасть в уныние нужно жить одной жизнью с Викторией, иметь одни цели с ней, и доверять ей. Понимать, что она все устраивает в нашей жизни к нашему благу, к нашему настоящему счастью.
Королева при этих словах стала смотреть на слоненка очень напряженно. А он говорит:
– Ну вот, я вас немного подготовил. Насколько это возможно. И внимательно посмотрел на королеву.
– А она уже очень разволновалась и говорит:
– Да говорите же Вы, пожалуйста, скорее, что ли! Не томите! И побледнела очень.
– Меня просили передать Вам,– говорит слоненок, что пробьют часы (притом неизвестно сколько и когда) и все это,– и корона (одна и другая), и платье, и все бриллианты, и украшения,– все превратится… в капустные листья!
Лицо королевы из настороженного превратилось просто в напуганное и невероятно удрученное. Она побледнела еще больше. Я даже испугался,– не упала бы она в обморок.
– Как,– в капустные листья? – прошептала она.
– Да, простите, в капустные листья! Не могу сказать «к сожалению»,– сказал слоник, потому что все же это будет Вам ко благу.
– Да к какому там благу?!– очень недовольно, с раздражением, нахмурив лоб, сказала королева. Какое из этого может произойти благо? В капустные листья! Это же ужас! Ужас! Понимаете ли Вы, что Вы говорите? Что это значит для меня?
– Да,– опустив голову и сострадательно посматривая на королеву, продолжал слоненок,– в листья простой белокочанной капусты,– красавицы наших огородов, красавицы полей. Причем не гарантирую, что они будут слишком свежими.
А надо сказать, что королеве в юности довелось побывать на колхозных полях, куда ее с ближайшими ко двору придворными возили познакомиться с бытом колхозников и помочь им в сборе урожая. И ей запомнился навсегда запах не слишком свежих капустных листьев.
– Какой ужас! Какой ужас! – воскликнула она. А почему же мне никто об этом раньше-то не сказал?
– Ну, может быть Вам говорили, а Вы не приняли сведения близко к сердцу? Может быть в другом каком-то виде говорили, или вы отвлеклись,– говорит слоник.
– Не может быть, не может быть,– только и повторяла королева.
– А скажите, что это изображено на картине, которая висит за Вами? – спрашивает слоненок.
– Понятия не имею! – картина мне досталась от родителей в подарок, а написана придворным художником. Сюжета я не знаю! Так вы ответственно говорите, что все превратится в капустные листья?
– Да, серьезно,– сказал слоник,– у меня самые достоверные сведения. А знаете, ведь я не пугать Вас прилетел, а открыть вам путь к настоящей и совершенной радости, к радости совершенной любви! Вы можете стать настоящей царевной! Настоящей царицей! Настоящей! Понимаете?
– Настоящей!? Настоящей, Вы говорите?! Вот оно! – прошептала королева. – Я как чувствовала, боялась и ждала одновременно этого сообщения! Да я с детства мечтала стать настоящей царевной и чувствовала, что, хотя я и родилась дочкой царя,– это наше царство не совсем настоящее. Все понарошку! Как игра какая-то! Маскарад! Временами это чувство проходило, а временами обострялось. Вот и Вы сейчас говорите: «Все превратится в капустные листья». И я чувствую в этом правду,– в Ваших словах. Как же мне быть теперь?
– Как быть? А как Вас зовут?
– Меня – Лариса.
– Лариса – это значит «чайка»,– задумчиво сказал слоник. Я предлагаю Вам отъесть вот этой уменьшительной ватрушки и вот Вам крылышки! Полетим вместе в школу Виктории. И потом добавил, внимательно посмотрев на королеву: «Если хотите». С этими словами он действительно достал из своего маленького рюкзачка небольшую ватрушку в аккуратном пакетике и маленькие крылышки.
– Я с полным изумлением наблюдал за происходящим,– вспоминал Митя. То слоник на меня смотрел своими чистыми детскими глазами, то королева посматривала недоумевающее.
Пока королева размышляла слоник продолжал:
– А на этой Вашей картине как раз изображена царевна и тоже в размышлении. Любимый ее, царевич ее повернулся и уходит. А она должна сделать выбор – идти за ним или оставаться одной. Но быть одной для нее – невозможно! И она выберет – идти за ним. Хотя это очень непросто. Эта удивительная любовь описана в «Песне песней». Мы очень любим ее в нашей школе – школе Виктории-Победы Любви. Вот и у вас, я вижу есть эта книга! Он улыбнулся мне,– говорит Митя,– взлетел, и сел рядом с самой толстой книгой на книжной полке.
– Где?– изумилась королева.
– А вот здесь,– говорит слоник,– в этой книге. Потом говорит мне: «Посмотрите, пожалуйста в оглавлении „Песнь песней“».
– Это здесь? В этой книге? Она подчеркнула слово «в этой». Королева была потрясена.
Я взял книгу и стал читать,– говорит Митя. Никогда, наверное, я не произносил таких удивительных, по-настоящему прекрасных слов:
– О, ты прекрасна возлюбленная моя, ты прекрасна! – О, ты прекрасен, возлюбленный мой! -
– Очи твои голубиные!... Он ввел меня в дом пира и знамя его надо мною – любовь! Королева с изумленным лицом слушала.
– Это здесь? В этой книге? Никогда бы не подумала, что в этой книге может быть о любви!
– Потом слоник посмотрел внимательно на меня и сказал королеве:
– Я должен лететь. Вы что-нибудь выбрали?
– Я выбрала ватрушку,– тихо сказала королева после очень долгой паузы.
И вот, на моих глазах она встает, решительно подходит к слоненку, берет у него ватрушку, откусывает осторожно кусочек … и на моих глазах,– рассказывает он,– превращается в такую… дюймовочку! И вот уже крылья трепещут у нее за спиной! Посмотрели они оба на меня коротко и весело, взмахнули крыльями и вылетели в форточку!
Арина, выдержав небольшую паузу, тоже посмотрела на нас коротко и весело. Мы с детьми не всегда можем понять, когда она шутит с нами, а когда говорит серьезно. Но мы ей верим в главном, потому что она умная по-настоящему и веселая. А так хочется быть по-настоящему умным и всерьез веселым!
Мы все задумались и принялись опять за чай с ватрушками. Арина тоже села пить чай с нами. А мы думали о том, что, конечно, удивительно это превращение королевы в дюймовочку. Ну а превращение гусеницы в бабочку разве не удивительно? А разве не удивителен весь наш мир со всеми его океанами и дельфинами? Разве не удивительно животное жирафа? А кенгуру, скачущая со своим младенцем в сумке? И разве не удивительна радость этой нашей Арины, которая ходит ухаживать за больными и помогает в больничном храме, а значит и видит там очень серьезные вещи? И при всем этом радуется. И притом совмещает это с работой в Русском музее и плаваньем по-собачьи в бассейне?
– А что же было потом?– спрашивает Надя, задумчиво жуя ватрушку.
– Потом,– продолжала Арина, Митя рассказал следующее:
– После того, как портретируемая вылетела в форточку с каким-то малознакомым слоном, я взял холст и пошел к выходу. Люди во дворце очень учтиво меня провожали, не задавая вопросов, а мне и не приходило в голову как-то с ними объясняться. Деньги за работу мне были заплачены сразу, и я думал о том, конечно, как бы написать портрет достойно (благо я сделал несколько снимков), но больше об этой загадочной Виктории, прозревающей будущее и посылающей таких удивительных вестников, как этот слоник.
Придя домой, я на одном дыхании, по свежим следам, написал лицо этой королевы, стараясь передать это почти ускользающее выражение ожидания, переходящего в радость, даже изумление, так поразившее меня. Потом, в течение нескольких дней я работал над деталями, фоном и почти не прикасался к лицу. Только полессировал немного и очень деликатно, после того как просох нижний слой.
Когда картина высохла, я стал искать телефон позвонившего мне заказчика, и с удивлением обнаружил, что телефон исчез бесследно. Я поехал к тому дому, где была наша встреча. А надо сказать, я вначале подумал, что это было, вероятно, посольство, но какой страны – мне не приходило в голову доискиваться и разузнавать. Я был уверен, что все это само собой выяснится в свое время. Я размышлял над чисто техническими проблемами исполнения заказа. Беседа наша происходила на французском, но мало ли, думал я, какой страны королева может говорить по-французски.
Теперь же, подойдя к этому дому, я ничего внятного не мог сказать людям, а мои разговоры о посольстве и королеве вызывали только смех у прохожих. Конечно, я мог перепутать дом – помню, что это было барокко, но мало ли барочных зданий в центре Москвы. Перед дверью куда я заходил (как мне казалось) висела вывеска «Дворец творчества юных». Сидящий у входа охранник отнесся к моим расспросам не только без юмора, но даже с раздражением, и я счел за благо не докучать ему и удалиться во избежание худшего. Тем более, что он поговаривал даже о вызове полиции.
– Ну вот, и он принес этот портрет пока мне. – улыбается Арина. Возьми, говорит,– пока его у меня никто не требует, пусть у тебя повисит. К тебе дети приходят,– может быть им понравится и будет интересна эта история. Дети,– они же любопытные!
– Да, любопытные! – говорим мы. И нам крайне любопытно, что это за посольство было, и что это за страна, куда улетела королева! И мы начинаем расследование!!! Арина, видя нашу крайнюю решимость, засмеялась, но мы не шутили! Да! Мы расследуем и кое-что обнаружили! Например, есть устойчивые слухи, что эта королева живет в Москве в очень скромной квартире, но очень довольна жизнью. А это в наши дни тоже большая редкость. Такая же как соединения ума и радости, какую мы видим в Арине. Нас, конечно, главным образом, интересует, как самим пробраться в эту таинственную страну. Но и это мы безусловно откроем. Больше того, отчасти уже и открыли. Арина ведь не скрытная. Она рада рассказать людям интересующимся о своей жизни и ответить на вопросы.
И даже удовольствие в этом находит.
