В одной дремучей сказочной стране жители были очень странные. Вместо того, чтобы смотреть на лица людей, они смотрели на отражения этих лиц в лужах под ногами. А в лужах отражения были просто невообразимо кошмарными! Ну, представьте себе, если там все время лупил дождь и дул ветер! На лужах всегда рябь от ветра, да еще и капли барабанят непрерывно!
Идут, например, навстречу друг другу две прекрасные, симпатичные женщины, – одна другой краше. Встречаются, смотрят на отражения, а в них – бабкоежки! Жуть! Одна говорит другой: «Вы что же, душечка, простите, мне лицо такое вот скроили прегадкое? Я, кажется, Вам ничего такого не сделала!» А вторая: «А Вы-то сами, душа моя, отчего, на меня глядя, скуксились, словно дюжину лимонов съели, да еще стручковым перцем закусили?» Ну, и так далее, и тому подобное без конца… Нередко и до драки доходило. А точнее сказать, редкий разговор не завершался врукопашную.
И вот в эту страну отправили в командировку Арину из Русского музея. Она прилетела, устроилась в гостинице (а для нее заранее забронировали места). Пока она добралась до гостиницы, со многими гражданами этой страны пришлось встретиться и побеседовать. И Арина всем говорила: «Здравствуйте! Как Вы прекрасны! Как Вы милы!» И это было очень непринужденно, потому что она смотрела, естественно, не на отражение в луже, а на само лицо человека.
Реакция прохожих была самой разной. Большинство жителей дремучей страны были поражены таким приветствием Арины. Многие ее подозревали в каком-то невероятно утонченном ехидстве, но некоторые располагались к ней и умягчались.
Всего Арина провела в этой стране около недели и очень полюбила местных жителей. А поскольку нравы этих ребят были совершенно дикими, порывы их – необузданными, то все вместе вызывало в ней чувство необыкновенной боли и сострадания. Представьте, она была послана собрать коллекцию резных костылей и тростей для прогулок, но не смогла найти ни одного целого костыля, и ни одной целой трости, потому что граждане, с невероятным мастерством вырезавшие эти изделия, в первой же уличной беседе пускали их в ход и разбивали вдребезги. И так они жили всегда, – сначала с невероятным упорством и мастерством украшали, а потом – с тем же упорством (и тоже не без определенного мастерства) колошматили друг друга.
Многие собеседующие таким образом вынуждены были ползком добираться домой (костыли–то сломаны) и украшать затейливой резьбой новую пару, обязательно хранящуюся дома на такой случай. Но как только переломанные кости срастались и раны затягивались, с первым же выходом на улицу все повторялось заново.
Вот поэтому-то Арина смогла привезти в Петербург только ручки от тростей и обломки костылей. Ну, и пару коромысел, разнесенных в щепки, удалось собрать воедино, хотя, конечно, с большими утратами. Вообразите, какими она чувствами была наполнена, возвращаясь в родной город!
Вернувшись в Русский музей и сдав хранителям свою коллекцию, она побежала сразу к скульптуре Сократа работы Павла Антокольского. Обняла его горячо и стала шептать какие-то слова, – должно быть, волшебные. А надо сказать, что Арина с детства была очень начитана в русской и зарубежной литературе. Ей безумно нравились романы Дюма и Жюль Верна. Но больше всего она любила « Сказку о мертвой царевне и семи богатырях» Александра Сергеевича Пушкина.
Особенно она любила место, где «… о гроб царевны милой он (царевич Елисей ) ударился всей силой… Ах, и зарыдали оба!» Она чуть ли не каждый день перечитывала это место. Поэтому она и любила учиться в воскресной школе. И хотя формально уже давно окончила курс, все равно ходила на всевозможные семинары и читала множество книжек на интересующую ее тему.
Это место в сказке – воскрешение царевны – она считала самой высокой кульминацией, самым высоким состоянием жизни. «Действительно, – думала она, – что может быть радостней и прекрасней, чем воскресить любимую и быть воскрешенной любимым!» Вместе с тем она размышляла о том, что, конечно, правильно и справедливо, когда не только тебя воскрешают, но и ты воскрешаешь любимого. «Да и вообще, – думала она, – именно это – воскрешать – и есть высшее удовольствие жизни.
Ну вот, бросилась она сразу к Сократу, которого безмерно уважала за мужество и за мудрость, и принялась шептать какие-то слова. А посетители музея с иронией наблюдали за всем этим. Потом она отошла немного в сторону и сказала вполголоса, но очень твердо: «Вставайте, Сократ! Нас ждут великие дела!» Смотрительница этого зала, тоже с ехидцей наблюдавшая за происходящим, только охнула и тихо сказала: « Мама!»
И вот, на глазах у всех… Сократ глубоко вздохнул, открыл веки, потянулся и … встал! Посетители остолбенели, смотрительница выронила вязание, курсант суворовского училища взял под козырек, хотя головного убора на нем не было. Один маленький мальчик в матроске закричал: «Ура!» А Сократ опять сладко потянулся и сказал, лучезарно улыбаясь: «Ах, злодеи, отравили философа, но я знал – спаситель мой жив! И не могло на этом злодейском отравлении все закончиться!» И смотрит радостно и с любовью на Арину.
А надо сказать, кто не знает, что Сократа приговорили к смертной казни в Древней Греции. По законам Афин он должен был выпить чашу цикуты – жуткого яда. Якобы он не тому учил молодежь. А он тому учил – мыслить, искать смысла жизни и достигать его. Ну вот, смотрит он нежно и с любовью на Арину, и говорит: «»Ну что, Ариша, какие же именно великие дела нас ждут?» И она рассказала ему про несчастных жителей дремучей страны.
– Так мчимся же туда скорее, прекраснейшая из Арин! – воскликнул мужественный философ. Они быстренько собрали вещички, купили пирожков с капустой на первое время и вышли из музея. А у Арины была лучшая подруга – Виктория. Она была художницей, невозможной красавицей и директрисой воскресной школы. И Виктория взялась на своей колеснице, запряженной четверкой львов, домчать их до этой дремучей сказочной страны.
Сократ прямо в колеснице уговорил Арину прыгнуть с парашютом с высоты 1000 метров, так как он был в восторге от этого изобретения и хотел во что бы то ни стало опробовать его в деле. Арина тоже не заставила себя слишком долго упрашивать. Дело в том, что она изучала кроме всего прочего древнегреческую культуру и надеялась во время полета задать философу пару- тройку вопросов.
Они благополучно приземлились, смотали парашюты, сложили в рюкзаки и отправились в город. Здесь она познакомила философа с несколькими местными жителями, расположенными к ней, сняли для него скромное жилье и пошли прогуляться по городу. Вечером, перебинтовав друг друга и заклеив самые крупные кровоподтеки, они попили чаю с булочками, изящно и остроумно выпеченных в виде костыликов, так что они немного напоминали наши плетенки. «Ну , что, – сказал бодро Сократ, – мне здесь нравится, народ хороший, гостеприимный. Немного неграмотный, конечно, ну а мы-то на что? Я остаюсь! А ты, прекраснейшая из Арин, поезжай на работу, трудись, учись, радуйся жизни и навещай нас, если будет вдохновение».
Всего Сократ прожил в этой стране около четырех лет и в завершение своего пребывания в ней был запечатан в бочку и выкинут с обрыва в море (страна эта располагалась на острове). Он остался верен себе и не стал уклоняться от этого упаковывания в бочку может быть еще и потому, что Арина во время полета на парашюте рассказала ему сказку о царе Салтане. Она знала ее наизусть. И действительно, с ним произошло удивительное: когда бочку прибило к берегу, Сократ поднатужился, вышиб дно и вышел на берег. А на берегу его ждала… – не поверите! Его собственная жена, но преображенная и красоты неимоверной! К тому же еще и царица этой страны!
– Как же ты стала такой невозможной красавицей, дорогая? – спросил жену изумленный философ.
– А вот так и стала, милый, – сказала жена и поведала ему свою удивительную историю. Надо сказать, что там у себя в Древней Греции они жили не очень … Ну , вообразите, приходит Сократ домой после философских диспутов с учениками, да с заезжими мудрецами – индийскими и египетскими, а жена его хрясь, – окатывает помоями с ног до головы! И это у нее было в порядке вещей, как «Доброе утро». Сократ, идя домой усталый, обычно посмеивался про себя: «Будь благонадежен, любитель премудрости, – сейчас тебя приветит женушка». И вот ведь, как удалось отстать ей от своей дурости. Дело было в том, что однажды, когда Арина читала о таком вот неуважительном отношении к любимому философу, она глубоко вздохнула и прошептала от сердца: «Господи!» А потом и забыла про эту тетю.
И что же вы думаете? Прилетела из соседней сказки целая стая бабкоежек и, грубо нарушив государственную границу, вторглась на территорию Древней Греции. Летели клином (как бы журавли). Бабкоежки вообще очень сентиментальны. Ну вот, вторглись и приземлились недалеко от сократова дома. Захватили кроме личных еще одну ступу для сократовой жены. А она в это время готовила очередную встречу своему муженьку. Набрала полведра картофельных очистков, немного колбасных шкурок, старого древнегреческого кваса забродившего вылила в помойное ведро и апельсиновой кожуры для аромата. Это был один из ее любимых рецептов. А вообще рецептов было множество. Она была большая затейница.
Ну вот, приготовила все и сладострастно улыбалась, поджидая супруга. А тут к ней целый взвод бабкоежек в дом ввалился. Вошли в избу, поздоровались и говорят: «Так и так, мол, ты нам вполне по духу своему подходишь. Мы тоже философов недолюбливаем, и нет им от нас никакой пощады. А твой – в целом древнем мире хуже всех и мы тебя решили представить к высокой бабкоежкинской награде – золоченой ступе. Вот и документы на нее. Вот здесь распишись и храни бережно в шкатулке. Документы с печатью и с водяными знаками – все в полном порядке. Владей ею по праву!» И еще говорят: «Мы принимаем тебя в стаю, летим, милая, хорошая ты наша, с нами на конференцию по обмену опытом. Тебя уже зарегистрировали как докладчицу в первый же день конференции. Ты рада?» Вот так все и выпалили залпом.
Сократова жена тут заметалась, сердечная, да бабкоежки плотным кольцом обступили ее, смотрят очень строго и выбора ей никакого не предлагают. И вот, пожила она – эта тетя с бабкоежками, поучаствовала, сердечная, в конференции, – в одной, и другой и, третьей, и сразу о себе поняла всю правду, голубушка наша. Пошла она в свою избушку на курьих ножках (ей выдали безвозмездно) и стала в ней горько плакать и думать, как бы ей выбраться от бабкоежек и, главное, как бы возместить муженьку дорогому моральный ущерб, ею нанесенный.
И вот, ночью, когда в бабкоежкинской деревне все заснули, она вышла из своей избушки в одежде простой крестьянки. Как говорят – ушла из дома и не вернулась. Удивительные подвиги совершила она в этой сказочной стране (о чем сейчас не будем говорить подробно). И в завершении всего кинулась она в котел с кипящим молоком, а вынырнула из него невозможной красавицей и умницей. Было это на глазах всего изумленного сказочного народа. А на самом деле это было возможно только потому, что Надежда Николаевна – известная волшебница первая – выкупалась в этом молоке и обезвредила его. Ей-то что ? Она же – волшебница. А она с сократовой женой познакомилась на горке. Надежда Николаевна привела сюда детей из приюта и каталась с ними на ватрушках. А тетя эта – жена мыслителя и беглая бабкоежка – стояла в отдалении с лицом, изнуренным непосильными, а главное, бесплодными подвигами и взирала безнадежно на праздничное гуляние. Здесь-то и произошла их судьбоносная встреча, изменившая судьбу этой бедной тети. А надежда Николаевна, как известно, всякую наставить способна, и в особенности такую вот – награжденную бабкоежками за доблесть.
Да, ну вот, сиганула эта тетя в котел и выскочила оттуда невозможной красавицей. А народ весь в изумлении всплеснул руками и воскликнул: «Быть тебе над нами царицею! Но где же твой суженый?» А Надежда Николаевна научила ее отвечать так: «А суженый мой тот, кто в бочке просмоленной назавтра причалит к нашему берегу!
Подивился народ такому ответу царицы, да сделать уже ничего нельзя. Выбрали – так надо слушаться. А она сама, эта тетя – в полном недоумении, даже кушать ничего не может. Так и легла спать, не покушав чаю. А народ так и тем более, – шутка ли дело, – такую чудачку сгоряча царицей выбрали! Лишь одна только Надежда Николаевна сидит преспокойненько в царских покоях, – чай с конфетами кушает и рассказывает царедворцам, как она с воспитанниками детской колонии на Рождество праздничные гуляния проводит.
Так вот, наутро народ и царица сама встали все голодные и подозрительные. Пошли к морю. А там – бац, как раз такая именно бочка просмоленная и причаливает, о которой говорила волшебница! А из нее Сократ живой и невредимый, и даже веселый выходит преспокойненько и обнимает свою женушку! Народ-то – ну радоваться, ну ликовать! Шутка ли дело! Царица – невозможная красавица, да еще и ближайшая подруга самой Надежды Николаевны! А супруг ее (то есть царь) – мудрейший из мудрейших! Вот, жизнь, думают, настанет!
Тут и жители этой бывшей дремучей страны попричаливали к берегу на суденышках, а кто и на плотиках. Тоже достигла их сократова премудрость. Они со временем уразумели все, какого философа-то они в бочку законопатили! Не зря он прожил с ними четыре года и беседовал с ними с любовью и юмором. А тут и китайцы на своих джонках причалили, апельсин привезли, фарфору китайского дорогостоящего, удилищ бамбуковых для местных рыбаков в подарок. А еще палок бамбуковых в подарок царю – ими в Китае по пяткам лупят провинившихся граждан. Сократ поблагодарил за подарки, но от палок отказался с улыбкой: «Это нам, – говорит, – не требуется. Но можно, – говорит, – в лыжные палки их переделать. Детям с горок кататься – это им интересно будет» Так они и сделали.
А почему китайцы, нам скажут? А вот почему – смотрели они, смотрели на свои картинки с изображением обезьяны, ловящей отражение луны в воде (очень распространенные), и уразумевать стали, что есть вещи невидимые. И об этом надо заботиться в первую очередь. Стали интересоваться и философией Древней Греции. «Мама, – говорят, – так ведь этому и Сократ учил!» Но, конечно, он сам не вполне ясно понимал это все до исторической своей встречи с Ариной.
А пока Сократ жил в этой стране, Арина успевала работать в Русском музее, помогать в больничном храме, бегать на разные лекции, ходить в плавательный музей, ну и в стране этой сказочной регулярно бывала. Приезжала туда с ноутбуком. Показывала картины из музея и другие памятники, и все растолковывала очень подробно. Вот жители и стали постепенно подходить к невероятной для них мысли, что не надо на отражения лиц в луже смотреть, а надо на сами лица, на самого человека. И китайцам Арина все их недоумения разрешила и похвалила за интересный и яркий образ – изображение обезьяны, ловящей отражение луны в воде. И вообще за многое их похвалила. Они обрадовались. А некоторым избранным (пока не всем) рассказала про очи сердца, которые только и могут видеть настоящую высшую и радостнейшую правду о жизни, о человеке и о любви.
Все остальные, конечно, тоже со временем это открытие для себя совершили, но в такой коротенькой истории мы не можем об этом рассказать подробно. Как-нибудь в другой раз.
Идут, например, навстречу друг другу две прекрасные, симпатичные женщины, – одна другой краше. Встречаются, смотрят на отражения, а в них – бабкоежки! Жуть! Одна говорит другой: «Вы что же, душечка, простите, мне лицо такое вот скроили прегадкое? Я, кажется, Вам ничего такого не сделала!» А вторая: «А Вы-то сами, душа моя, отчего, на меня глядя, скуксились, словно дюжину лимонов съели, да еще стручковым перцем закусили?» Ну, и так далее, и тому подобное без конца… Нередко и до драки доходило. А точнее сказать, редкий разговор не завершался врукопашную.
И вот в эту страну отправили в командировку Арину из Русского музея. Она прилетела, устроилась в гостинице (а для нее заранее забронировали места). Пока она добралась до гостиницы, со многими гражданами этой страны пришлось встретиться и побеседовать. И Арина всем говорила: «Здравствуйте! Как Вы прекрасны! Как Вы милы!» И это было очень непринужденно, потому что она смотрела, естественно, не на отражение в луже, а на само лицо человека.
Реакция прохожих была самой разной. Большинство жителей дремучей страны были поражены таким приветствием Арины. Многие ее подозревали в каком-то невероятно утонченном ехидстве, но некоторые располагались к ней и умягчались.
Всего Арина провела в этой стране около недели и очень полюбила местных жителей. А поскольку нравы этих ребят были совершенно дикими, порывы их – необузданными, то все вместе вызывало в ней чувство необыкновенной боли и сострадания. Представьте, она была послана собрать коллекцию резных костылей и тростей для прогулок, но не смогла найти ни одного целого костыля, и ни одной целой трости, потому что граждане, с невероятным мастерством вырезавшие эти изделия, в первой же уличной беседе пускали их в ход и разбивали вдребезги. И так они жили всегда, – сначала с невероятным упорством и мастерством украшали, а потом – с тем же упорством (и тоже не без определенного мастерства) колошматили друг друга.
Многие собеседующие таким образом вынуждены были ползком добираться домой (костыли–то сломаны) и украшать затейливой резьбой новую пару, обязательно хранящуюся дома на такой случай. Но как только переломанные кости срастались и раны затягивались, с первым же выходом на улицу все повторялось заново.
Вот поэтому-то Арина смогла привезти в Петербург только ручки от тростей и обломки костылей. Ну, и пару коромысел, разнесенных в щепки, удалось собрать воедино, хотя, конечно, с большими утратами. Вообразите, какими она чувствами была наполнена, возвращаясь в родной город!
Вернувшись в Русский музей и сдав хранителям свою коллекцию, она побежала сразу к скульптуре Сократа работы Павла Антокольского. Обняла его горячо и стала шептать какие-то слова, – должно быть, волшебные. А надо сказать, что Арина с детства была очень начитана в русской и зарубежной литературе. Ей безумно нравились романы Дюма и Жюль Верна. Но больше всего она любила « Сказку о мертвой царевне и семи богатырях» Александра Сергеевича Пушкина.
Особенно она любила место, где «… о гроб царевны милой он (царевич Елисей ) ударился всей силой… Ах, и зарыдали оба!» Она чуть ли не каждый день перечитывала это место. Поэтому она и любила учиться в воскресной школе. И хотя формально уже давно окончила курс, все равно ходила на всевозможные семинары и читала множество книжек на интересующую ее тему.
Это место в сказке – воскрешение царевны – она считала самой высокой кульминацией, самым высоким состоянием жизни. «Действительно, – думала она, – что может быть радостней и прекрасней, чем воскресить любимую и быть воскрешенной любимым!» Вместе с тем она размышляла о том, что, конечно, правильно и справедливо, когда не только тебя воскрешают, но и ты воскрешаешь любимого. «Да и вообще, – думала она, – именно это – воскрешать – и есть высшее удовольствие жизни.
Ну вот, бросилась она сразу к Сократу, которого безмерно уважала за мужество и за мудрость, и принялась шептать какие-то слова. А посетители музея с иронией наблюдали за всем этим. Потом она отошла немного в сторону и сказала вполголоса, но очень твердо: «Вставайте, Сократ! Нас ждут великие дела!» Смотрительница этого зала, тоже с ехидцей наблюдавшая за происходящим, только охнула и тихо сказала: « Мама!»
И вот, на глазах у всех… Сократ глубоко вздохнул, открыл веки, потянулся и … встал! Посетители остолбенели, смотрительница выронила вязание, курсант суворовского училища взял под козырек, хотя головного убора на нем не было. Один маленький мальчик в матроске закричал: «Ура!» А Сократ опять сладко потянулся и сказал, лучезарно улыбаясь: «Ах, злодеи, отравили философа, но я знал – спаситель мой жив! И не могло на этом злодейском отравлении все закончиться!» И смотрит радостно и с любовью на Арину.
А надо сказать, кто не знает, что Сократа приговорили к смертной казни в Древней Греции. По законам Афин он должен был выпить чашу цикуты – жуткого яда. Якобы он не тому учил молодежь. А он тому учил – мыслить, искать смысла жизни и достигать его. Ну вот, смотрит он нежно и с любовью на Арину, и говорит: «»Ну что, Ариша, какие же именно великие дела нас ждут?» И она рассказала ему про несчастных жителей дремучей страны.
– Так мчимся же туда скорее, прекраснейшая из Арин! – воскликнул мужественный философ. Они быстренько собрали вещички, купили пирожков с капустой на первое время и вышли из музея. А у Арины была лучшая подруга – Виктория. Она была художницей, невозможной красавицей и директрисой воскресной школы. И Виктория взялась на своей колеснице, запряженной четверкой львов, домчать их до этой дремучей сказочной страны.
Сократ прямо в колеснице уговорил Арину прыгнуть с парашютом с высоты 1000 метров, так как он был в восторге от этого изобретения и хотел во что бы то ни стало опробовать его в деле. Арина тоже не заставила себя слишком долго упрашивать. Дело в том, что она изучала кроме всего прочего древнегреческую культуру и надеялась во время полета задать философу пару- тройку вопросов.
Они благополучно приземлились, смотали парашюты, сложили в рюкзаки и отправились в город. Здесь она познакомила философа с несколькими местными жителями, расположенными к ней, сняли для него скромное жилье и пошли прогуляться по городу. Вечером, перебинтовав друг друга и заклеив самые крупные кровоподтеки, они попили чаю с булочками, изящно и остроумно выпеченных в виде костыликов, так что они немного напоминали наши плетенки. «Ну , что, – сказал бодро Сократ, – мне здесь нравится, народ хороший, гостеприимный. Немного неграмотный, конечно, ну а мы-то на что? Я остаюсь! А ты, прекраснейшая из Арин, поезжай на работу, трудись, учись, радуйся жизни и навещай нас, если будет вдохновение».
Всего Сократ прожил в этой стране около четырех лет и в завершение своего пребывания в ней был запечатан в бочку и выкинут с обрыва в море (страна эта располагалась на острове). Он остался верен себе и не стал уклоняться от этого упаковывания в бочку может быть еще и потому, что Арина во время полета на парашюте рассказала ему сказку о царе Салтане. Она знала ее наизусть. И действительно, с ним произошло удивительное: когда бочку прибило к берегу, Сократ поднатужился, вышиб дно и вышел на берег. А на берегу его ждала… – не поверите! Его собственная жена, но преображенная и красоты неимоверной! К тому же еще и царица этой страны!
– Как же ты стала такой невозможной красавицей, дорогая? – спросил жену изумленный философ.
– А вот так и стала, милый, – сказала жена и поведала ему свою удивительную историю. Надо сказать, что там у себя в Древней Греции они жили не очень … Ну , вообразите, приходит Сократ домой после философских диспутов с учениками, да с заезжими мудрецами – индийскими и египетскими, а жена его хрясь, – окатывает помоями с ног до головы! И это у нее было в порядке вещей, как «Доброе утро». Сократ, идя домой усталый, обычно посмеивался про себя: «Будь благонадежен, любитель премудрости, – сейчас тебя приветит женушка». И вот ведь, как удалось отстать ей от своей дурости. Дело было в том, что однажды, когда Арина читала о таком вот неуважительном отношении к любимому философу, она глубоко вздохнула и прошептала от сердца: «Господи!» А потом и забыла про эту тетю.
И что же вы думаете? Прилетела из соседней сказки целая стая бабкоежек и, грубо нарушив государственную границу, вторглась на территорию Древней Греции. Летели клином (как бы журавли). Бабкоежки вообще очень сентиментальны. Ну вот, вторглись и приземлились недалеко от сократова дома. Захватили кроме личных еще одну ступу для сократовой жены. А она в это время готовила очередную встречу своему муженьку. Набрала полведра картофельных очистков, немного колбасных шкурок, старого древнегреческого кваса забродившего вылила в помойное ведро и апельсиновой кожуры для аромата. Это был один из ее любимых рецептов. А вообще рецептов было множество. Она была большая затейница.
Ну вот, приготовила все и сладострастно улыбалась, поджидая супруга. А тут к ней целый взвод бабкоежек в дом ввалился. Вошли в избу, поздоровались и говорят: «Так и так, мол, ты нам вполне по духу своему подходишь. Мы тоже философов недолюбливаем, и нет им от нас никакой пощады. А твой – в целом древнем мире хуже всех и мы тебя решили представить к высокой бабкоежкинской награде – золоченой ступе. Вот и документы на нее. Вот здесь распишись и храни бережно в шкатулке. Документы с печатью и с водяными знаками – все в полном порядке. Владей ею по праву!» И еще говорят: «Мы принимаем тебя в стаю, летим, милая, хорошая ты наша, с нами на конференцию по обмену опытом. Тебя уже зарегистрировали как докладчицу в первый же день конференции. Ты рада?» Вот так все и выпалили залпом.
Сократова жена тут заметалась, сердечная, да бабкоежки плотным кольцом обступили ее, смотрят очень строго и выбора ей никакого не предлагают. И вот, пожила она – эта тетя с бабкоежками, поучаствовала, сердечная, в конференции, – в одной, и другой и, третьей, и сразу о себе поняла всю правду, голубушка наша. Пошла она в свою избушку на курьих ножках (ей выдали безвозмездно) и стала в ней горько плакать и думать, как бы ей выбраться от бабкоежек и, главное, как бы возместить муженьку дорогому моральный ущерб, ею нанесенный.
И вот, ночью, когда в бабкоежкинской деревне все заснули, она вышла из своей избушки в одежде простой крестьянки. Как говорят – ушла из дома и не вернулась. Удивительные подвиги совершила она в этой сказочной стране (о чем сейчас не будем говорить подробно). И в завершении всего кинулась она в котел с кипящим молоком, а вынырнула из него невозможной красавицей и умницей. Было это на глазах всего изумленного сказочного народа. А на самом деле это было возможно только потому, что Надежда Николаевна – известная волшебница первая – выкупалась в этом молоке и обезвредила его. Ей-то что ? Она же – волшебница. А она с сократовой женой познакомилась на горке. Надежда Николаевна привела сюда детей из приюта и каталась с ними на ватрушках. А тетя эта – жена мыслителя и беглая бабкоежка – стояла в отдалении с лицом, изнуренным непосильными, а главное, бесплодными подвигами и взирала безнадежно на праздничное гуляние. Здесь-то и произошла их судьбоносная встреча, изменившая судьбу этой бедной тети. А надежда Николаевна, как известно, всякую наставить способна, и в особенности такую вот – награжденную бабкоежками за доблесть.
Да, ну вот, сиганула эта тетя в котел и выскочила оттуда невозможной красавицей. А народ весь в изумлении всплеснул руками и воскликнул: «Быть тебе над нами царицею! Но где же твой суженый?» А Надежда Николаевна научила ее отвечать так: «А суженый мой тот, кто в бочке просмоленной назавтра причалит к нашему берегу!
Подивился народ такому ответу царицы, да сделать уже ничего нельзя. Выбрали – так надо слушаться. А она сама, эта тетя – в полном недоумении, даже кушать ничего не может. Так и легла спать, не покушав чаю. А народ так и тем более, – шутка ли дело, – такую чудачку сгоряча царицей выбрали! Лишь одна только Надежда Николаевна сидит преспокойненько в царских покоях, – чай с конфетами кушает и рассказывает царедворцам, как она с воспитанниками детской колонии на Рождество праздничные гуляния проводит.
Так вот, наутро народ и царица сама встали все голодные и подозрительные. Пошли к морю. А там – бац, как раз такая именно бочка просмоленная и причаливает, о которой говорила волшебница! А из нее Сократ живой и невредимый, и даже веселый выходит преспокойненько и обнимает свою женушку! Народ-то – ну радоваться, ну ликовать! Шутка ли дело! Царица – невозможная красавица, да еще и ближайшая подруга самой Надежды Николаевны! А супруг ее (то есть царь) – мудрейший из мудрейших! Вот, жизнь, думают, настанет!
Тут и жители этой бывшей дремучей страны попричаливали к берегу на суденышках, а кто и на плотиках. Тоже достигла их сократова премудрость. Они со временем уразумели все, какого философа-то они в бочку законопатили! Не зря он прожил с ними четыре года и беседовал с ними с любовью и юмором. А тут и китайцы на своих джонках причалили, апельсин привезли, фарфору китайского дорогостоящего, удилищ бамбуковых для местных рыбаков в подарок. А еще палок бамбуковых в подарок царю – ими в Китае по пяткам лупят провинившихся граждан. Сократ поблагодарил за подарки, но от палок отказался с улыбкой: «Это нам, – говорит, – не требуется. Но можно, – говорит, – в лыжные палки их переделать. Детям с горок кататься – это им интересно будет» Так они и сделали.
А почему китайцы, нам скажут? А вот почему – смотрели они, смотрели на свои картинки с изображением обезьяны, ловящей отражение луны в воде (очень распространенные), и уразумевать стали, что есть вещи невидимые. И об этом надо заботиться в первую очередь. Стали интересоваться и философией Древней Греции. «Мама, – говорят, – так ведь этому и Сократ учил!» Но, конечно, он сам не вполне ясно понимал это все до исторической своей встречи с Ариной.
А пока Сократ жил в этой стране, Арина успевала работать в Русском музее, помогать в больничном храме, бегать на разные лекции, ходить в плавательный музей, ну и в стране этой сказочной регулярно бывала. Приезжала туда с ноутбуком. Показывала картины из музея и другие памятники, и все растолковывала очень подробно. Вот жители и стали постепенно подходить к невероятной для них мысли, что не надо на отражения лиц в луже смотреть, а надо на сами лица, на самого человека. И китайцам Арина все их недоумения разрешила и похвалила за интересный и яркий образ – изображение обезьяны, ловящей отражение луны в воде. И вообще за многое их похвалила. Они обрадовались. А некоторым избранным (пока не всем) рассказала про очи сердца, которые только и могут видеть настоящую высшую и радостнейшую правду о жизни, о человеке и о любви.
Все остальные, конечно, тоже со временем это открытие для себя совершили, но в такой коротенькой истории мы не можем об этом рассказать подробно. Как-нибудь в другой раз.
