После первой нашей истории о Васе Ватрушкине,— где он выяснил, что кузнечик из песни не съеден лягушкой, а превратился в царевича, победив дракона и женившись на царевне, нас многие просят рассказать еще что-нибудь о жизни этого незаурядного героя. И мы, как близко знающего его лично, и имея честь называться его друзьями, обязательно расскажем. Не все, конечно. Это невозможно. Но хотя бы какие-то основные события из его жизни.
Первое, что приходит в голову — это история с Кроном. Да, да,— именно с тем Кроном или Сатурном, который глотал своих собственных детей. Как известно Зевс (тоже его сынишка, чудом спасенный) заточил на всякий случай его в Тартар. А что было с ним делать?
И неизвестно чем бы это все закончилось, если об этом событии не стало известно бы Васе Ватрушкину. А Вася (кто читал первую историю о нем,— знает его характер), был к тому времени уже во всеоружии, как говорится. То есть овладел всеми знаниями, умениями и навыками, которые предлагает Новая эра. В духовном смысле, конечно.
И он попросту изводит Крона из Тартара и помогает обустроиться в Новой эре.
Интересно, что мы недавно услышали удивительную народную песню, которая коротко и рассказывает об этом событии. И нам радостно, что народ знает своих героев, любит их, и слагает о них такие прекрасные произведения.
Мы здесь приводим ее дословно:
Послушай, дружище, ведь это не сказка,
Не басня, не утка, не шутка-мишутка.
В Прекрасной Элладе, где древние Киники
Как штык по утрам ели спелые
Финики,
Скульптуры ваял непрестанно здесь Фидий,
Покушавши свежезажаренных мидий,
Здесь в Тартаре жутком страдал бедный Крон,
За то, что с родными жестоким был он.
Но Вася Ватрушкин,— Новой эры герой,
Представьте, за Крона поднялся горой,
Его он из Тартара легко извлачает,
И в Новую эру перемещает.
Сидит крошка Крон как простой русский мальчик.
От счастья в слезах, тычет в книжечку пальчик.
Плохого теперь ничего с ним не случится.
Он шепчет упрямо: — Учиться, учиться!
Чтоб дружбу ты, Крошка, пронес по волнам
Ты с другом горбушку дели пополам,
И жизнь твоя будет не бородатее,
А все чудесатее и чудесатее!
Жил Крон в Новой эре и с Васей дружил,
И Вася ему тайну дружбы открыл:
— Ты пальцы оближешь, как легко будет жить, когда ты научишься просто дружить!
И мысль эта будет проще репы распаренной, когда из себя выжимать будешь барина.
Тогда ты легко выйдешь из мрачного круга,
Когда ты другого увидишь как друга!
Сидит крошка Крон как простой русский мальчик,
От счастья в слезах, тычет в книжечку пальчик,
Плохого теперь с ним ничего не случится,
Он шепчет упрямо: — Учиться, учиться!
Чтоб дружбу ты, Крошка, пронес по волнам,
Ты с другом горбушку дели пополам,
И жизнь твоя будет не бородатее,
А все чудесатее и чудесатее!
Вот такая песня. Главное сказано, но мы дополним это некоторыми деталями, поскольку Вася сам нам кое-что рассказал лично.
Итак, Вася Ватрушкин проникает в Тартар, изводит из него Крона и переселяет его в Новую эру.
Крон, как настоящий грек был очень вдумчивым и глубокомысленным. Он легко подготовился и поступил в Московский богословский институт. Обладая крепким здоровьем, хорошей памятью и волевым, наступательным характером, он стал одним из самых истовых ревнителей благочестия в ВУЗе.
Особой любовью он почему-то проникся к эскимосскому народу (может быть потому что московское эскимо на палочке ему очень понравилось?)
И решил он создать особый древнеэскимосский богослужебный язык для углубления духовной жизни полюбившегося ему народа.
И приехал он в Петербург на каникулах, чтобы посоветоваться с Васей Ватрушкиным о тонкостях перевода.
— Понимаешь, Кроша,— говорит ему Вася Ватрушкин,— сейчас такое время, что людям важно говорить о красоте и высоте их призвания. А призвание человека — быть другом Богу. Понимаешь, если ты Богу друг, то ты и любому человеку друг. И если с людьми выстраиваешь отношения по-дружески, то и Богу будешь другом.
Ты, знаешь, лучше ты эскимосам голову не морочь. Надо чтобы человек выпрямился, а от твоего перевода, прости, только скорчится. Вот смотри,— здесь написано «Люди изумились», а ты переводишь «Люди ужаснулись». И много таких мест.
А «Страшный суд» ты переводишь как «Страшенный суд». А вообще-то «Великий суд», надо бы перевести. «Великий суд»! Есть разница?
Понимаешь, у нас совсем недавно конкретные рабы были, которых на базаре как скот продавали. Поэтому богословы и стеснялись об этом говорить,— о высоте призвания человека, об обожении. Неловко им было.
А ловко было о рабах и господах. Посмотри,— если в обществе есть рабы и господа, то удобнее из Библии такие, например, цитатки понадергать: «Рабы, повинуйтесь господам своим», ну и другие в таком роде.
А если общество более человечное, люди стараются друга увидеть в другом и честно ведут себя друг с другом, то больше и о Боге как о Друге говорят, как об Отце.
Ведь Богу, Кроша, рабы не нужны. Ему друзья нужны. Он говорит: — Побежающему дам сесть на престоле с Собой. То есть: Все Мое — твое!
Наш Бог — Бог любви! Не надо из него делать страшилище!
Нужно быть адекватным. Говорить на понятном людям языке. Бог неадекватным противится, а адекватным дает благодать.
Наковыляют тебе, брат Кроша, эскимосы по шее и выгонят вон. Мы это уже проходили.
Знаешь, ты лучше кушай эскимо на палочке и радуйся жизни. Радуйся сам и другим помогай! Не охмуряй людей! Это я тебе как другу говорю:— Не охмуряй!
— Вот как? — говорит Крон. А почему я должен тебе верить вообще-то, Вася Ватрушкин?
А Вася тогда говорит ему: — Знаешь, Кроша, пойдем с тобой в зоологический музей!
И вот, когда вошли они в первый зал и увидели чучела зверей и птиц, так Васе стало жалко их всех, что он сел на стул, обхватил голову руками и только сказал:
— Боже мой! Боже мой!
И как только он произнес эти слова все звери сразу ожили, подошли к Васе и Крону, стали благодарно лизать их руки и ласкаться!
Они все вышли на улицу и пошли по дворцовому мосту: воскресшие олени с оленятами, волки, зайцы вместе сними, обезьяны всевозможные, львы с поросятами. Кенгуру скачут с кенгурятами в карманах, птицы летят всех видов.
А навстречу им с другой стороны Невы — три мумии воскресшие из Эрмитажа: Жреца египетского, какого-то вождя племени с Алтая вместе с конем и девочки.
Оживший жрец взял девочку на руки, а к ней слетаются птицы, звери. Тычутся к ней все мордами своими в руки ей,— просят погладить их по голове!
И когда они были на середине моста (движение транспорта, конечно, остановилось) с неба вдруг стал опускаться прекрасный корабль с белоснежными парусами. И они все взошли на корабль. И когда они поднялись высоко-высоко над землей, Крон говорит Васе:
— Вася! Хорошо нам быть здесь!
А Вася говорит:
— Подожди еще, Кроша, больше этого увидишь!
Взлетают они выше облаков и их окутал какой-то цветной радужный туман. А через некоторое время садится корабль на воду рядом с необычайно красивым островом.
И только они сошли на берег, к Крону навстречу бегут его дети,— счастливые, вдохновенные, радостные, преображенные, да и с внуками. Обнимают его и приговаривают нежно: — Папа, папулечка! А внуки радостно: Дедушка, дедуленька!
Тут у Крона перехватило дыхание и полились слезы.
А потом они все сели за большой стол и стали рисовать кистями, которые всем раздал Вася Ватрушкин.
Крон довольно умело нарисовал поросенка с розовым пятачком, который бодро вспорхнул с листа и начал кругами летать над рисующими. Так же и остальные нарисованные выпархивали с листа и резвились в воздухе над рисующими.
Теперь над ними планировали слоны с крыльями бабочек, жирафы,— тоже крылатые, носороги. Причем у всех рогатых из рогов повырастали всевозможные цветы: гладиолусы, орхидеи, тюльпаны.
А Крон сидел за столом, держа одной рукой на коленях двух внуков, другой рисовал, временами утирая слезы и сморкаясь в носовой платок. Рисовал, гладил внуков по шелковистым кудрям и все время шептал: — Просто быть другом, просто быть другом!
На рисунке у ребенка лев бежит и поросенок,
Крокодил с козой вприпрыжку и ушастый слон.
Ежики — на радуге, обезьяна — с толстой книжкой,
Ваня — на коне крылатом. В небе счастлив он.
Ящер с острова Комодо раздает всем бутерброды,
Волк морковкой хрумкает, что за ушми пищит.
Динозавры подружились,
Куры стаей в небо взвились,
Бабкоежки подобрели,— варят Ване щи.
Кистью по бумаге брызни
Это чудо, чудо жизни
Мы обретаем вновь и вновь и в творчестве — любовь!
Птеродактиль мой пригожий,—
Под седлом на коня похожий
В небе словно лайнер мчится, легко закусив удила.
Рядом на жирафе реет бабушка моя и от счастья млеет в платье подвенечном,— ах как она мила!
Дедушка в костюме строгом со своим любимым бульдогом
Мчится на слоне порхающем,—
Ах, какая в нем стать!
Не хочешь ли и ты, восполнить наши мечты?
На птеродактиле проворном с нами полетать?
Краски, кисти и холсты учись использовать и ты,
Чтоб с них взлетали в небо
Радость и мечты!
Кистью по бумаге брызни
Это чудо, чудо жизни
Мы обретаем вновь и вновь
И в творчестве любовь!
