Даниил Викулин

Болезненно ми припамятство путешествия далечества, понеже последнее, болезненее же боязньство потязания¹⁹⁷³ неизбытных на путех немилостивых потязателей, ихже никогда очевидне предзрех в плотонемоществе моем. Паче же трепет и ужас обдержит мя, тяжкогрешнаго: како предстану или явлюся на страшном и грозном и нелицеприемном Судищи, увы мне, како претерплю обличения законопреступных моих дел и помышлений, понеже всю мою жизнь во гресех изжих и паче всякаго человека благодать его прогневах.

Несмь достоин воззрети и видети высоту небесную от множества беззаконий моих, яко безмерно есть безместных¹⁹⁷⁴ моих деяний число. Понеже данное ми время на покаяние и долготерпением щедротной еговой милости, долголетне ожидаемой, далече от спасения моего и от Божественнаго Писания не непредвидимой, о чесом должно бы присно вопити, но, забывая души своей тяжкогреховное острупление¹⁹⁷⁵ оплаковати и належащих плача достойных времен настатия, какову бы подобало быти споболителю¹⁹⁷⁶, видящу разгорение великаго пламене, разгорающагося злохулно повсюду, даже до самыя главы Церкве дерзающаго, и прочее, и о тяжкообременении многих душ попечителю, обаче неблагополучно преминух в безстрашии Божии, а ово не в мужесмиренном разсуждении настоящаго века, многообразно слепотою обругахся и в ведении света от части злее неведущих скаляхся¹⁹⁷⁷, весма от девственных благорачителей остахся и ни в чесом ся оправдати не чаю, кроме того еже на милость неизреченных щедрот Его и на заступление Пресвятыя Владычицы нашея Богородицы и на отеческия и ваши (бывших при последнемь гробномь моем отпущении и провождении) молитвы уповаю.

И упование мое на Господа, полагающаго по отеческому предвозвещению и богоданными многоочитыми ктиторы и окормителство имущаго, с прочими в вечное приснопамятство отшедших Андрея Дионисиевича спомогателей и обще о душах ваших споболителей, ибо на ваши молитвы неотложно имех надежду, в животе бывшу ми, о здравии и о всяком управлении, а ныне молю и тощне¹⁹⁷⁸ прошю о души моей, грешнаго, приложите благоутробное ваше общепопечение: во исходе мирнаго аггела провождения, избавления и в десных стоянии, поне в последних получения.

Не воспомяните моего в любви своей всякаго к вам неисправления, и дерзостей моих, и обремененей, и ласканей человекоугодных, и дерзостей безгодных, и блазнителств безсловесных, и подолгу о всяком споболении о душах ваших в недостаточестве бывшаго, но тая покрыйте за памятство при помощи Божией не щадящаго себе от належащих страхов, отчасти в различных бедовметствах по случаю не отлагающаго.

Но паки совесть моя обличает мя, окаяннаго, о сем: коликими леты, прежде всех видящих сверстных ми, в христоименитом зачинании, а от всех остахся в неподобных ми деяниих. О, моего буедерзостнаго жития! Ибо о зачинании в подвиг благочестия, аки бы рещи, благодатию его, всесилнаго Творца всех, возвышатися должен бых, обаче грех ради смирихся до зела, Вскую и благоначалие нарицати, егда недостойне последствие совершися и вместо образа стаду боголюбия вам, отцем и братии, и всем четы постнической соблазн вселеностным небогоугодным житиемь подавах. В ведении многоприятым, много во страшный час он и взыщется на нем. Увы мне! Како обрящуся аз, грешный, егда тайных дел будет откровение, егда помыслом изнесение¹⁹⁷⁹ и вопль, и мыслем истязание, и совестем обличение, и небрежителем томления безсмертная, иже яко и аз?

Но за вся сия мои недостатки, аще и тело мое грешное умерщвением в видении вашем пред погребением увидится, но, обаче в дыхании¹⁹⁸⁰ быв грешник, саморучне любви вашей прошю[1590] и к коленом ног ваших припадаю, аще не рукою, но нравом¹⁹⁸¹, яко в дыхании и по смерти. Помилуйте мя, недостойнаго, помилуйте мя, обнищавшаго всеми благими делы, помилуйте мя, тяжкогрешнаго, аще не от дел звание содержащаго, но надежду на общаго всех Создателя имущаго, аще своея чистоты не сохраншаго, но обаче отчасти о целомудрии сообщения вашего желающаго и от молитв ваших подтвержающагося и при животе моем и в находящих ми напастех грубяку¹⁹⁸² ми, недостойну в человеки вменится¹⁹⁸³, толико недостаточен о себе попещися, тако скудоумен, тако несмыслен, а смотрением Божиим и благословениемь отеческим вся совета сродных и ближних человек, советующих без общаго пробавлятися, презрех. И некако милость его Владычня некогда предъявлена бяше о запинании сем и доблих помощников, ихже и делом течение добре соблюдаемо, в вере и добродетелех совершися, о ихже и вечная память вами славословится неумолчно, блажих их ревность, похвалях их доблесть. Не удостоился, непотребный, такова приснопамятства сподобитися и поне молю, недостойный, в последнем достоянии, последуя им, души моей грешной молитвами вашими и поминовениями не оставитися.

О, святое апостолскаго подражания собрание, общелюбное совокупление! О, преподобных пустынножителей, святых отец сревнители и сблаготечницы! Егда воздевающе преподобныя руки, без гнева и размышления, благовонную жертву ко Владыце, помяните мя, унылаго и лениваго, помяните малодушнаго и страстнаго, помяните непотребнаго и худаго сожителя вашего, тяжкогрешнаго Даниила, не памятующе, но паче оставляюще вся, аще кого чим оскорбих и опечалих словом и делом и помышлением. Пролейте свои святыя слезы ко пресвятому Владыце, да сотворит со мною, недостойным и грешным, милость. Аще в чесом недостаточествовах и прогневах благоутробие ваше, всем отцем и братиям, старейшим, средовечным и юнейшым, всякаго чина и возраста, каждаго к коленома вашима припадаю, прощения прошю, любезне и всежеланне вся целую.

О, в какий путь позван, по немуже никогдаже ходих! О, в какую незнаему страну един отлучаюся, идеже никтоже знает мя или виде когда! О, в какавая страшная испытания привождуся, яже во всей жизни моей дела, словеса и помышления испытуются, ихже издревле слышах в Божественном Писании! И в суетах бывшу ми, яко нечаяниемь преходих, а иногда бояхся зде проходов заставных¹⁹⁸⁴ – и, увы, в немилостивны мытоимцы впадох. Бояхся надорожных опросов и обид – и, увы, в немилосердны клеветники и обидники впадох. Смышлях заступы и защиты человеческия в проездах – и се никто и ни един помогает ми. «Блажен мужь, – рече к Богу пророк, – емуже есть заступление его от Тебе».[1591] Аз же, страстный, како своего Владыку, заступника в толиких испытаниях, обрящу, егоже заповедей не соблюдох. О, которое дерзновение к своему Создателю стяжю, егоже грехи многими оскорбих! Стыжуся пречест<н>аго его владычества и прошю ваших боголюбезных за мя молитв и мил ся дею, к вашему боголюбивому собору, вопия, вопию: любезнии отци мои и братия, и матери и сестры, и всякаго звания чета христоименитая, за мя, умиленнаго, воставше, помолитеся: недр ваших вкупежителствующих и еди<но>зболителствующих отлучаюся и не вем, камо безпождателно¹⁹⁸⁵ восхищаюся¹⁹⁸⁶. Желаю вашю святыню лобызати – и ни до мала дают ми в своих побыти. Хощю слезне святых ваших молитв и прощения тяжким моим грехом просити – и не попущаюся ни мала часа на семь свете пожити. Трепещу грознаго его Царствия и паки плачуся вашего в боголюбезном помяновении заступления.

Ныне разумею, яже нерадетелно внимах. Познаваю днесь, яже слышах – и не ощущах. Ясно внях, яже часто видех в Божественном Писании и слышах в поучениих – и не радех и от благодати Божии присещениемь наводим бых – и не внимах.

Нынешняя всенужнейшая година нужнейша есть всего света видимаго сего жития: не имеет зде дерзновения гордыня, слава видимая изничтожается, непокорная выя сломляется, прекословный язык, опаляемь, умолчавает, червоядомо¹⁹⁸⁷ объястливое чрево, не приемлется богатство, отсылается века сего щапство¹⁹⁸⁸, ленивии (якоже аз, окаянный) бездерзновеннии, безпокаяннии почернени, своеволнии отгнани, сквернители телесем огнепалими. Вси непокаяннии грешници различно различным мучителством предадутся.

О, како от грех очищуся, время очищения пропустив? О, како во дворы святых вниду, одежды брачныя не имея? Како к небесным красным жителем присовокуплюся: почернено ми есть душевное лице? Яснейшии девственницы ясно зрят лице Божие, целомудрии красуются, нищии духомь царствуют; воздержники постники наслаждаются, плачющии богорадне утешаются, изгнаннии правды ради яко в свое Царствие входят; укаряемии, поношаемии христорадне богатствомь вечным богатствуют; милостивии помиловании, благопослушнии служители, идеже Христос, тамо водворяются. Вси веру, любовь, надежду стяжавший в вышнемь прекрасном Сионе всесладостно красуются. О, каковых благ лишаемся, страстнии! О, какова светлаго торжества ради греха сквернаго отганяемся, окаяннии! Но что сотворю, страстный? Иже к старости покаяние отлагах, но убо в ней всяко крепость изнеможе. И в правиле молитвеномь леняхея – ныне же безполезне молюся. Иже в безстрашии смеяхся – се ныне безприбыточне плачю, иже за чистоту поститися и терпети не радех – и се ныне без прибытка терплю.

И еще убо увы мне! Надлежит ужаса и страха обличителныи потязания¹⁹⁸⁹ законопреступных моих дел: с коим дерзновениемь явлюся на страшном и грозном Судищи нелицеприемному лицу Божию, понеже всю мою жизнь в небрежении и во гресех изжих и в преслушаниих отеческих паче всякаго человека благодать Его прогневах. Несмь достоин воззрети и видети высоту небесную от множества беззаконий моих, понеже даное ми время на по<ка>яние и долготерпениемь щедротной Его милости, долголетне ожидаемой, неблагополучне преминух. Увы мне, боюся, да не страшный он услышю глас: «Не вем вас»,[1592] да не ужасное оно услышю отречение: «Отидите от Мене»,[1593] да не улучю¹⁹⁹⁰ яже ошуюю части, и козлищному сопричтен буду чину; да не лют и немилостив аггел с мечем в геену отженет мя, да не осужден буду со иже зде наслаждающимися благих, сластолюбив сый, во огнь негасимый.

Сего ради мятется душа моя самеми внутренними печальми, ибо не толико в неразумии, елико в ведении прегорчих благодать Создателя моего. О семь и время настоящее обличает мя, окаяннаго. Коликими леты прежде многих братий видех при себе в православном запинании, а от всех убо остался, по писанному: «Удалихся от спасения моего».[1594] И паки: «Приближиша гонящий мя беззаконие, от закона же твоего удалишася».[1595]

О, моего буедерзостнаго пробавления и выше меры своея недостойнаго запинания! Являющагося испытателя чужим помыслом быти и самого себе презревша, в сицеву дерзость себе поринувша и своея целбы не прежде осмотряющу, по писанному: «Врачю, прежде себе исцелити лепо, таже инех».[1596] И убо ктому многонародным душам изветом за послушание, без числа в небрежении, а иных и кроме нужд касахся, желающи к лучшему, а и хуждьшее вкупе же ту привменях: мшелоимственным¹⁹⁹¹ небрежением[1597], еже подаяния, кто что подавше, не отлагах и не всегда все во общую казну полагах или на общехлебное купечество держах и за многая корыства си вам труды молитвенны и поклоны налагах, и в таковем блажнении, и в лености, и в сластолюбиях и во всяких небогоугодных и душевредных дерзостех – в семь всемь соборной братии отчасти, паче же и отцу духовному[1598] известихся, да поне ныне соблазнаго безсловесия моего не подвижу ваших совестей.

О сем отчасти неопаства и дерзости души моея объявляю, да ко общему Владыце всех в заступление молитв ваших и простыни¹⁹⁹² прошю, яко единоспоболителных вы почитаю. Аще избытием всяких излишеств пред вами согрешах, а в души моей и тако непреложное непщевашеся¹⁹⁹³, да же бы и до общаго света лишения сего, к будущей жизни отхождения неразлучно держах, с вами бы или за вас единому страдати – и не удостоился тому благу быти. И ныне, увы мне, един позываюся в путешествие с безвестными провожатыми и предсматряю окаянный дела моя – и трепещет ми сердце; зрю нерадение мое – и ужасаются ми кости; вижю леность мою – и мучится ми душа. Сего ради аще и зде в маловременную темницу кто всажден за погрешение, кому же она в радость бывает? Колми паче будущая, яже преизлиха, яко и словотворение оно ужасно есть, и обличаяй непрелестен. Како страшно и непреложно отречение, како еже от Бога разлучение и неутешимо, како немилостиви и неумилителни и неблагоутробни мученосцы аггели, како геенна огненная клокощет шумящи, како ядовитое неусыпаемаго множество червия, како скрежет зубный страшен есть, нарицаемый тартар, егоже и сам сатана трепещет, како кромешняя тма непроходима, како неутешимь плачь он и безпрестанен!

Но Вскую тело мое облагается образомь благоговения, предвидите ли, душа же оковася помыслы нелепыми, отвне говею со тщаниемь, а отвнутрь мерзость есть пред Богомь. Услаждая мою речь человеком, горек сый сам и лукав произволениемь. И что убо сотворю в день Суда, егда Бог явит вся на Судищи? Страх велий окаяет¹⁹⁹⁴ мое сердце часто, понеже содержуся пленницами¹⁹⁹⁵ неисчетных беззаконий моих. Увы мне! Како обрящуся аз, тяжкогрешный, егда тайных дел будет откровение, егда помыслом изнесение и вопль неутешимый и совестем обличение?

И что много глаголати прочее. Надлежит быти от света сего языку моему обуздание, ушима моима неслышание, очима последнее сомжение и всякаго чувства и органа плоти моея в виде посмражденнаго умерщвления, от неяже смрадости всем искренним и сердоболником, якоже есть от смертоноснаго былия боящимся, и лица своя и обоняния отвращати. Убо отсюду никий глас, якоже бывающь в живущих, в церковномь пении нимало гласит, и струя мудрых разума, поучающих люди Божия, пресеклася в скончание. Увы, таковаго моего страннобедства, паче же отщетевающаго¹⁹⁹⁶ от лучшаго утешения, еже лишение славословия Божия, благодарити всесвятое имя его и грехом простыню благодарне просящу. Сице, святый Боже, Отче пребезначалне, святый крепкий, Сыне собезначалне, святый безсмертный, Душе соприсносущне, Троице Святая, Боже, очисти мя, грешнаго, и, имиже веси судбами, спаси мя, недостойнаго раба твоего, молитвами Пречистыя Владычицы нашея Богородицы и всех святых твоих, яко благословен еси во веки веком. Аминь.

Чесого от Мене желаете или что хощете: злата или сребра, но оно есть тленно и мимотекущее, но аще и всего мира злато и сребро стяжали быхом, но ничтоже противу будущаго мздовоздаяния, понеже сие вскоре погибает, будущее же мздовоздаяние николиже преходит. Ризь ли драгих и многоценных желаете, но и ризы скоро разтлеваются. Аще вмале человека и украшают, но потом ни во что бывают. Не ризы бо тленныя человека украшают, но житие добродетелное, смирение и кротость и чистота душевная и телесная.

Но или славы мира сего желаете насладитися, но слава мира сего маловременна есть и скоро преходит и в ничто обращается и погибает. Но аще кто потщится стяжати страх Божий, кротость и смирение, воздержание и истинное покаяние, то есть самая суще истинная слава и честь человеку, которою получити возможет будущую вечную славу. Се есть красота человеку, се есть богатство негиблющее – житие добродетелное: житие боголюбезное, житие воздержателное, жизнь благопокорная.

Сего вы желайте богатства, сея восхощите славы, сим украшайтеся благолепием. И аще кто от вас юности всеспасителное время потерях, а средовечие жития вашего диавол окрал, то поне на старость приносите Богу слезы и воздыхание и чистое покаяние и исповедание грехов, да и прощение и отпущение воспримете от Владыки нашего Бога и вечных благ наследницы быти сподобитеся. Ей, о семь молю вашю любовь, исполните мою радость. Не хотел было и много глаголати вашей любви, но сила моя изнемогает и уста пресхоша¹⁹⁹⁷, языку вещати не попущают. Темже молчати паче, неже глаголати понуждаюся и конечнаго от всех прошу прощения.

Сие глагола во осмомь часу нощи, а до исхода от жития своего за пять часов.