М. С. Волкова. Обитель-великомученица
В середине восьмидесятых годов прошлого столетия мне с мужем, Олегом Васильевичем Волковым, довелось побывать на Соловках. Это был период некоего «безвременья»: обитель, хоть и давно очищенную от зеков, еще не передали Церкви.
У меня, родившейся, когда монастырь уже не существовал, дома была большая, в красивом окладе икона святых Зосимы и Савватия. С них и начался мой интерес к уничтоженным Соловкам.
Я узнала – частично со слов мамы, частично из скудной литературы – что уже в начале XVI в. Соловецкий монастырь был «величеством пространен и устроен всякими устроениями». Это определение мне, десятилетнему человечку, особенно нравилось; в нем была древняя сказочность. Позже я узнала, как в бедах Соловецкая обитель помогала государству; что на скудной, каменистой земле иноки сумели создать цветущий рай, где выращивались и такие неженки, как дыни, арбузы, абрикосы... Что строились прочно – на века! – дамбы, каналы... Были садки для рыб, выставочное стадо... И поразительная чистота!
В восхищенное удивление меня привели сведения о сбереженных и приумноженных ценнейших богослужебных предметах, книгах. Слава Северного Университета монастырем была вполне оправданной!
Среди многих святынь обители была одна, которой мне очень хотелось поклониться. Это – камень, изголовье митрополита Филиппа. О нем, об этой «подушке» Великого Соловчанина, мне во время ночных бомбардировок Москвы не раз (по моей просьбе) рассказывала мама. Сказка эта была бесконечной и радостной.
Обитель святых... Место восторженного поклонения паломников, Спасо-Преображенский монастырь был нашим российским Афоном – священной страной, откуда благая сила молитв шла по всей вселенной.
Нередко люди, попавшие на Соловки, ощущая то «благорастворение воздухов», что царило на острове, оставались там навсегда.
О «советских» Соловках я узнала из воспоминаний Олега Васильевича, отсидевшего там два срока.
«...Β этот мой первый соловецкий срок (1928 г. – М. В.) я не мог в полной мере проникнуться горечью и жутью лагерной жизни...» В те годы только начали «воздвигать лобное место для всего народа», – вспоминал муж. Еще разрешалось посещать службы, радовали глаз цветники, непотревоженной была целительная природа... Еще не совсем ушла накопленная веками благодать.
Ко второму сроку остров превратили в «серый, смрадный, кишащий бедлам»...
Хотя и подготовленная знанием таких превращений, я все же не ожидала, что Соловки станут кладбищем церквей, неопрятным захолустьем, где царствует разруха.
Какое дьявольское преступление – не только перед Россией, но и перед всем миром – уничтожить такую божественную красоту, такое мощное свидетельство силы созидательного духа!
Выпотрошенные, брошенные храмы, зияющий пролом в одном из монастырских зданий. У расстрельной стены, которая выглядела возмутительно крепенькой и аккуратной на фоне общего неустройства, мы зажгли свечи...
Интеллигентная дама (научный сотрудник?) говорила о плачевном будущем соловецкой почвы, уже сейчас частично истерзанной тяжелыми машинами; энтузиасты, музейные работники, показали нам пока еще небогатые экспонаты... Помню сетования по поводу уничтожения – волей какого-то активного идиота – уникальной системы отопления...
Осевший на острове бывший надзиратель простодушно поделился с нами сладкими воспоминаниями о прошлой жизни, когда «был порядок, и все было бесплатно. Нас уважали. И одежда богатая была, без дырок»... «Без дырок» – это как? Снимали до расстрела?
Доставил печали и местный негоциант – торговец черепами с разоренного Онуфриевского кладбища. Развеселый крепыш нахваливал нам свой товар: «Недорого... Кто на что берет. Как пепельницу, а то и вино пьют»...
Ах, Соловки. Соловки! Горькая любовь России...
И все же... И все же нельзя было не восхищаться мощным спокойствием высящихся возле чистого, как росинка, Святого озера стен, стойких, как надежда. Из-за них глядят на тебя храмы Божии...
Сейчас, когда часть бывших монастырских владений вновь возвращена Церкви, появилась надежда на полное возрождение Соловецкой обители. Уберется все чужеродное, оживут скиты, заботы и молитвы иноков и трудников восстановят порушенное. И не только славное прошлое и ореол мученичества будут привлекать на Соловки, но и вершащаяся там духовная жизнь, благодать, идущая от светлых молитв. И «прославится место сие», как пророчествовал анзерский чудотворец Елеазар.
За несколько дней до смерти Олега Васильевича некий журналист спросил его:
– Кого вы считаете современным героем?
– Того безымянного батюшку, что, презрев угрозу расстрела, служил в ночном соловецком лесу.