Небесный Игумен

(из записок Троицкого инока)

Обитель преподобного отца нашего Сергия с её великой святыней – дивным сокровищем святых мощей её основателя, нетленно почивающих в ней, – служит для всего нашего отечества отрадой и утешением, куда стекается множество людей, обременённых разными недугами – душевными и телесными, – как к святыне, дарующей исцеление от всяких болезней, и к усердному о людях перед Богом милостивому ходатаю.

Измученные нравственно и физически житейскими невзгодами, люди приезжают со всех концов обширного нашего отечества притекают к дивному и пречудному помощнику – Сергию Чудотворцу. И не напрасно они совершают этот путь: эти рабы Божии, ищущие врачевания для своих душ, слезами орошают пол святого храма, где уже почти пять веков покоятся нетленные мощи угодника Божия, эта благовонная обитель – храм Святого Духа, из глубины наболевшей души своей, люди поведают угоднику свои нужды, и никто не уходил и не уходит отсюда без утешения и тайной духовной радости.

И иноки обители Преподобного Сергия глубоко верят, что в обители своей сам Преподобный Сергий невидимо духовно управляет чадами, словесного стада своего, почему нередко из уст иноков можно услышать, как они называют Пр. Сергия Небесным Игуменом.

Умилительно видеть множество иноков ранним утром: они склоняются перед мощами своего Небесного Игумена, и каждый из них в простоте души своей молитвенно просит себе его помощи, покрова и заступничества, назидания и милости.

Нередко старцы, утешая и ободряя новоначальных, советуют им почаще ходить в Троицкий собор, и там, где-нибудь в укромном уголке, за столбом, простоять молебен, сердечно внимая умилительному пению: «Преподобный отче Сергий, моли Бога о нас!» А потом припасть у его святых мощей до самой земли и, целуя покровец на главе его, поведать ему, как отцу, как живому, свою душевную скорбь… И уверяют те, кто испытал это, что после этого на душе становится так отрадно, так тепло. Видимо, не замедляет угодник Божий являть свою помощь, обращающимся к нему. Среди иноков, внимающих к своему спасению, с благоговейной благодарностью передаются из уст в уста случаи благодатных знамений и явлений, в которых, очевидно, проявляется его попечение о спасении братий обители. Приведу здесь два случая, особенно трогательные, записанные мною со слов покойного пономаря Лавры, иеромонаха Иустина.

1.

Исполняя должность пономаря при церкви Смоленской иконы Божией Матери, по церковным делам мне часто приходилось бывать в келье помощника ризничего, иеромонаха Иустина, и неоднократно мне приходилось заставать его перед угольником у Св. Икон, молящимся в епитрахили. Конечно, он всегда старался скрыть от меня своё молитвенное занятие, но это ему не удавалось, потому что я, творя молитву, в тоже время быстро отворял дверь. Находясь с о. Иустином в близких духовных отношениях, в простоте сердца однажды я спросил его: «Почему он всегда во время поздней литургии совершает своё правило?» Он мне с улыбкой ответил: «Какой ты любознательный! На что тебе знать то, что касается одного меня?» И как будто нечаянно для себя самого проговорился, что он не правило исполняет, а данную великую заповедь. Разговор наш на том и закончился. Но в душе моей родилось сильное желание узнать причину заповеди так ревностно исполняемой о. Иустином. Недели через две, придя в келью о. Иустина, я застал его опять молящимся. Это, видимо, ему не понравилось, и в некотором смущении он мне мягко заметил: «Брат Константин (моё мирское имя), прошу тебя на будущее время, не отворяй моей двери так быстро, но ожидай на свою молитву моего ответа «Аминь»». Со своей стороны, осознавая свою неправоту, я попросил у него прощения, на что он благодушно сказал: «Господь с тобой, я на тебя не обижаюсь; но тебе надо это знать для твоей же пользы». Имея к нему расположение и уважение, как я выше говорил, не раз пытался просить о. Иустина сказать мне причину той тайной заповеди, данной ему кем -то. Долго он уклонялся и прямо отказывался сказать то, что составляло тайну его души; наконец усиленная моя просьба склонила его удовлетворить, моему крайнему желанию и вот что он мне рассказал: «В обитель преподобного Сергия поступил я очень юным, лет шестнадцати, с родным своим братом (который, уже после смерти о. Иустина, скончался иеромонахом в Новоспасском Московском монастыре). Мы жили в первые годы под руководством дальнего своего родственника, иеромонаха Лавры; а когда он скончался, стали жить по одному в келье. По причине моей молодости и неопытности товарищи постепенно увлекали меня худыми поступками, неприличным для инока. Однако время шло, и меня постригли в монашество, но, к сожалению, шла моя жизнь по‑прежнему – не по‑монашески. Я проходил послушание канонарха в Троицком соборе, где и без того не мало было соблазна для молодой моей души, но по молитвам Преподобного Сергия своё послушание я проходил с честью, всегда был исправен, за что начальство меня поощряло¹. Но это была лишь внешняя сторона, а внутренней никто не мог знать, кроме Бога и Преподобного Сергия. Приняв монашество, я очень часто и много сокрушался о жизни своей. И вот, однажды мне было очень грустно за жизнь свою. Чтобы облегчить душу, я, исполнив своё монашеское правило, ещё к нему добавил акафист Пр. Сергию и лёг спать. Не знаю, долго ли я спал, но только вдруг я вижу в своей келье необыкновенный свет (даже не могу до сих пор понять, было ли это наяву или во сне). Свет этот исходил откуда‑то издалека. Я сознавал ясно, что нахожусь в своей келье, которая при появлении света вся изменилась: обстановка и стены исчезли, образовалось огромное пространство, залитое светом, и вот в этом свете передо мной предстал дивный старец с игуменским жезлом, и. обращаясь ко мне, он сказал: «Иустин, исправь свою порочную жизнь! Ты своими дарованиями прославляешь Имя Святой Троицы и утешаешь меня, а своими худыми делами оскорбляешь меня. Положи доброе начало своей жизни; если же не исправишься, то я изгоню тебя из своей обители. Знаю, тебе будет это тяжело, а потому читай ежедневно акафист Преблагословенной Матери Божией, Царице Небесной, и Она тебе во всём поможет». Видение закончилось. Придя в себя, от волнения не мог сдержать в себе слёз и зарыдал в чувстве благодарности к покровителю своему, Пр. Сергию, как младенец… С тех пор, по милости Божией заповедь, данную мне, я стараюсь исполнять ежедневно и неукоснительно».

Так закончил свой удивительный рассказ о. Иустин и крепко просил меня сохранить тайну его души между нами. Теперь давно уже нет в живых о. Иустина², и потому я считаю долгом поведать его тайну во славу Божию и в назидание своим собратьям, живущим под покровом угодника Божия, Преподобного Сергия.

2.

Иеродьякон Лавры N простудился, вследствие чего у него открылась боль в ногах, дошедшая до полного не владения ими. Три года он лежал, не сходя с места, и немало он скорбел об этом; нередко его можно было видеть и плачущим от печали. Однажды, рассказывал мне покойный о. Иустин, я пришёл навестить его в больницу и, к удивлению и немалому изумлению своему, нашёл болеющего в самом радостном настроении духа. Он встретил меня словами: «Иустин! Ныне в ночи я имел великое утешение от Преподобного отца нашего Сергия». И болящий рассказал мне следующее: «Вчера вечером боль в ногах моих усилилась настолько, что я потерял всякое терпение, начал стенать и плакать; к этому присоединилась какая-то печаль сердца, доводившая душу мою до уныния. Находясь в таком тягостном, безвыходном положении, я мысленно обращался с молитвой ко Господу и Его Пречистой Матери, потом взял акафист Преподобному Сергию и начал читать угоднику Божию молитву. И лишь только я окончил её, как вдруг вся больничная палата осветилась светом; в ней стало светло, как днём, и перед постелью моей предстал угодник Божий – Преподобный Сергий. Взор его был отечески любезным; благословляя меня, он сказал: «Чадо, не скорби в тяжком своём недуге и не падай духом: твоя болезнь – есть крест для твоего спасения; неси его до конца с покорностью ко Господу». Я сказал ему: «Угодник Божий, Преподобный отче Сергий! Помоги мне, ведь я ещё не стар, мне хочется пожить!» Тогда он сказал мне: „Нет, чадо, тебе в этом мире жить осталось недолго: ты скоро окончишь своё земное странствование и переселишься в иную жизнь». Сказав это, он ещё раз благословил меня и стал невидим. Свет из больничной палаты не сразу исчез, а постепенно, хотя сравнительно и скоро; причём лучи его удалялись по направлению к Троицкому собору. Тогда я, вне себя от радости, и сам не понимаю как, вскочил на окно, чтобы увидеть, куда направился Преподобный Сергий. Но видение кончилось, а я так и остался на окне».

Иеромонах Е.

Сообщил редактор «Троицких листков» архимандрит Никон.