В.В. Виноградов

Источник

Проныра, пронырство, пронырливый и др.

Проныра, пронырство, пронырливый, пронырливость. История слова должна воспроизводить все его содержание, всю цепь его смысловых превращений, все его «метаморфозы». Она стремится раскрыть конкретные условия употребления слова в разные периоды его речевой жизни. Она определяет исторические закономерности изменения значений, связывающие судьбу отдельного слова с общим ходом развития всей семантической системы языка или тех или иных его стилей. История слова всегда жизненнее, динамичнее и реальнее его этимологии. Вопрос о происхождении слова только тогда получает твердую культурно-историческую базу, когда он опирается на исследование всех этапов смысловой эволюции этого слова, всех обстоятельств его бытования в разных социальных говорах, наречиях и родственных языках.

Иллюстрацией может служить спор о гнездах слова проныра, пронырство, пронырливый, пронырливость в русском языке. Эти слова проходят через всю историю русского литературного языка. Они были широко употребительны уже в древний период русской письменности (XI–XIV вв.). В «Материалах» Срезневского (2, с. 1551–1552) собраны такие слова с основой проныр-:пронырение «козни, злоумышление»; пронырливый «лукавый, хитрый, коварный, злой, дурной»; проныривьство «лукавство»; пронырие "зло»; проныровати– пронырую «злоумышлять, строить козни»; проныръ, пронырьникъ– «злодей, лукавый» (о дьяволе); пронырьливый «лукавый, коварный, злой»; пронырьство «хитрость, коварство, зло». Большая часть этих слов дожила до XVIII в. Ср., например, в «Повести о Валтасаре Кралевичи»: «лутче жити в земли пусте, нежели жити з женою злоязычною и пронырливою» (Пиксанов Н.  К. Старорусская повесть. М.; Пг., 1923, с. 91).

В словарях Академии Российской (XVIII и начала XIX в.) отмечались как употребительные такие слова этого гнезда: проныра, проныривать и пронырить («употребляя хитрость, искать чего, выведывать что, выискивать»), пронырливость, пронырливый, пронырствовать, пронырщик, пронырщица и несколько в стороне – глагол пронырнуть (в значении «показавшись, появившись, тотчас скрыться, неприметно уйти» (см. сл. АР 1882, ч. 5, с. 596.). Большая часть этих слов дожила и до нашего времени.

Внутренняя форма этих слов кажется вполне отвечающей «духу русского языка». Достаточно сослаться на такие параллели, как пройдоха, пролаза (ср. областн. народн. пройда; ср. проходимец, прошлец). Эти слова представляются исконными русскими. Между тем этимологи возводят, правда с существенными оговорками, зарождение всего гнезда слов с основой проныр- к старославянскому языку и склонны видеть в проныръ или пронырливъ своеобразную народно-этимологическую переделку греческого πονηρός «злой, лукавый». Так, Б.  М.  Ляпунов пишет в своей статье «О некоторых примерах имен нарицательного значения...»: «Славяне не всегда переводили все встречавшиеся им слова в греческом оригинале, может быть, потому, что славянский переводчик не находил в своем языке подходящих по значению слов, которые бы точно передавали смысл греческих слов. Но такие непереведенные слова редко оставались в буквально соответствующей греческим оригиналам форме; обычно они применялись к словам родного языка, иногда казавшимся семасиологически близкими. Из таких слов древних славянских переводов отмечу... проныръ, пронырьство, пронырие, проныривъ, соответственно греческим πονηρός, πονηρία в значении «злой, лукавый», «злоба, лукавство», которые и являлись в древнейших памятниках в виде зълъ, зълоба, л " кавъ и т.  п., причем последние именно более свойственны древнейшим евангельским глаголическим текстам, а первые характерны для текстов, переводившихся позднее, каковы минея-четья (жития), молитвенник (euchologium) и т. п., и может быть, давно, задолго до перевода служебных и назидательных книг, уже употреблялись в живой речи постоянно общавшегося с греками болгарского населения» (Ляпунов Б.  М. О некоторых примерах имен нарицательного значения из первоначальных имен собственных личных в славянских языках // В сб.: Академия наук СССР акад. Н.  Я.  Марру, М.; Л., 1935, с. 250–251). М.  Р. Фасмер в «Греко-славянских этюдах. 2. Греческие заимствования в славянском языке» писал: «Понорьливъ, adj malus, проноръ sm. пронорьство, проныръ Sm. Supr. 205, 11; malitia, проныривъ adi, malus Supr. 102; 12; 214; 20; 369; 26; etc Vondrak, Jan Exarch 8 – πονηρός с введением предлогов по- и про-, Брандт РФВ, XXII, 89, иначе MeilletÈtudes 367, Mikl. E. W. 213». (Изв. ОРЯС, 1907, XII, 2, с. 267; М. Р. Фасмер в «Греко-славянских этюдах. 3» заметил: «Я и теперь совсем не соглашаюсь с мнением Брандта (РФВ, XXII, 89), что слово проныръливъ восходит к πονηρός, что я еще считал возможным в Известиях XII, 2, 208, с. 133).

В «Русском этимологическом словаре» М. Фасмер сопоставляет слово проныра («gerissener, schlauer Mench») с древнеболгарским проныръ, проныривъ– πονηρός Супр.) Однако М. Фасмер решительно отвергает здесь возможность заимствования из греческого и считает невероятным выведение этих слов из πονηρός. Вместе с тем М. Р. Фасмер не отрицает связи проныра с нырять. Ср. приводимые А. Преображенским формы русск. диалектн. ныркать «скрываться»; нырок «нырянье, кто искусно ныряет; род утки»; сюда же: проныра «пролаза, хитрец»; пронырливый, нырище «глубокий овраг; логовище зверя». Глагол нарати встречается в «Изборнике» 1703 г. (пътицъ нира\штиихъ) и, по-видимому, восходит к старославянскому. Болгарскому языку свойственны слова: ни́рну "пырну»; нирец, нирище «яма, впадина» (Преображенский, 1, с. 611).

В данном случае народная этимология лишь как бы стягивает в одну неподвижную точку всю историю слова. Но есть все основания сомневаться в том, что влияние греческого πονηρός существенно изменило семантическую природу старославянской семантемы проныр- (ср. слово нырь, homo doctus, Клим. Смол.; это слово Хр. Лопарев пытался объяснить из греч. νοερός) (Послание митрополита Климента к Смоленскому Пресвитору Фоме. Неизданный памятник литературы XII в. Изд. Хрис. Лопарева, СПб., 1892, с. 34). История слов проныра, пронырливый и т. п. по-прежнему остается неразрешенной. Наличие таких образований в южнославянских языках не исключает возможности исконной принадлежности соответствующих слов к живым восточнославянским языкам. Группа слов с основой ныр- отмечается в восточнославянских языках (ср. укр. ныряти, нырнути; нырок, ныряние, нырцем– нырком «ныряя»; ср. нарыця «прорвавшийся нарыв») и в болгарском (а также, по-видимому, в старославянском) (Ср.: Miklosich F. Lexicon palaeoslovenico-graeco-latinum. Vindobonae, 1862–1865. с. 457). Обращает на себя внимание тот факт, что проныр, проныра и производные в русском языке входят в однообразный ряд: пролаза, проныра, пройда (пройдоха). Ср. проходимец, прошлец. Некоторые этимологи сюда же по каламбурным основаниям присоединяли слово прощелыга, толкуя его так: «в щель пройдет» (Горяев, Булаховский).

Если обратиться к другим славянским языкам – сербохорватскому, чешскому, словацкому, польскому, – обнаружится корневое единство ныр-, нор- (нора). М.  Фасмер в своем «Русском этимологическом словаре» приводит пример из Супрасльской рукописи проныръ, проныривъ. Он справедливо сопоставляет их с древнесербским проноръ «malitia», пронорливъ «böse, schlecht» и этимологически связывает с нора (REW, 2, с. 441. У Фасмера дано ошибочно pronorivъ). В этом случае очень показательна однотипность словообразовательной структуры проныръ-, проноръ-. Вместе с тем это сопоставление еще ярче подчеркивает каламбурную национализацию слова проныра.

В древнесербском языке в грамотах Стефана Дечанского находим такие примеры: «Не велею ни хотением его, нь завистию и пронырлываго миродрьжьца. Завистию злыихъ и пронорьлывыихъ». Дж. Даничиh толкует пронырливъ как «злой» (malus) (м.: Даничиh. Рjечник из книжевних старина српских. 2, Београд, 1863), и это толкование принимает и Загребский академический словарь (Rječnik hrvatskoga ili srpskoga jezika, knj. X. Zagreb, 1931). Но, видимо, злыи и пронырливыи не абсолютные синонимы: во втором присутствует мифолого-семантический оттенок злого начала, бесовства. Об этом свидетельствует тот же сербский материал. Смысловая и формальная (словообразовательная) структура древнесербского проноръ и современного по-нор почти идетичны. Серб.-хорв. пòнор, помимо значения «место, где река уходит под землю; бездна, пропасть», может означать и «ад, преисподняя» (паклени понор), а прилагательное понорски– «адский, относящийся к преисподней».

Все это связано с древним образным, почти реалистическим представлением об аде и о бесах, его населяющих, ведущем к перенесению географической терминологии в «адскую». Совершенно ясно, что специфика русского (и южнославянского) словообразования в семантике обязывает нас к раскрытию образной основы строения слова проныра с учетом его отношения к миру дьяволов и бесов, породившего немало эвфемистических и табуистических слов.

(Чтение древнерусского текста и историко-этимологические каламбуры // Виноградов. Избр. тр.: Лексикология и лексикография, с. 282–285).


Источник: История слов : Ок.1500 слов и выражений и более 5000 слов, с ними связ. / В. В. Виноградов; Рос. акад. наук. Отд-ние лит. и яз. Науч. совет "Рус. яз.". Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. - М., 1999. - 1138 с. ISBN 5-88744-033-3

Комментарии для сайта Cackle