Азбука веры Православная библиотека Стефан Григорьевич Рункевич С.Г. Рункевич и судьба архивных материалов Поместного Собора Православной Всероссийской Церкви 1917-1918 гг. Изъятие церковных документов властями


А.С.Ионов

С.Г. Рункевич и судьба архивных материалов Поместного Собора Православной Всероссийской Церкви 1917–1918 гг. Изъятие церковных документов властями

Доклад на 12 Рождественских чтениях.

При обращении к истории Русской Православной Церкви в первые годы советской власти, вопросам, связанным с ее выживанием в новых социально-политических условиях нельзя пройти мимо такой яркой личности, как доктор церковной истории, маститый церковный архивист Степан Григорьевич Рункевич.1 В те лихие годы С.Г. Рункевич, являвшийся членом Поместного Собора Православной Всероссийской Церкви 1917–1918 гг., был избран в состав Делегации Высшего Церковного Управления (далее – ВЦУ), занимавшейся сношениями с органами советской власти от лица Церкви. Будучи одним из активнейших членов делегации, Рункевич представлял ее интересы в Совещании Управляющих Московскими отделениями секций Единого государственного архивного фонда – ЕГАФ. Формально он участвовал в заседаниях этого органа как член Союза Российских архивных деятелей – РАД.  Он  ратовал за открытый доступ к архивным материалам, закрепление прав общественных организаций как пользователей архивных документов, выступал по вопросам о наказаниях за порчу и утерю архивных документов, подчеркивал важность практических занятий в подготовке новых архивных кадров и др. 2 В 1920–1921 гг. С.Г. Рункевичем была осуществлена передача во 2 московское отделение IV секции такого ценнейшего комплекса документов по истории Церкви, как Архив Поместного Собора 1917–1918 гг.

После закрытия Собора в сентябре 1918 г. Рункевич перенес его материалы в свою комнату в Московском Епархиальном Доме в Лиховом переулке (д. 6), расположенном между Каретным  Рядом и Садовым кольцом, где в 1917–1918 гг. работал Собор.3 Передача архива в хранилище ЕГАФ (бывший Архив Печатного Двора на Никольской улице) производилась в спешке, поскольку местный Совет летом 1920 г. потребовал немедленно освободить здание Епархиального дома, где проживал Рункевич, для «других нужд». Из письма К.Я. Здравомыслова, в  то время заведующего 2 Петроградским отделением IV секции ЕГАФ, к С.Г. Рункевичу видно, что дела пришлось перевозить при сильном дожде.4

Вместе с Архивом Собора Рункевич, как видно из его «Записки о хранении Архива Синода и Собора», перевез на Печатный Двор достаточно большой объем дел, которые относились к делопроизводствам Канцелярии Святейшего Синода и его центральных учреждений (Хозяйственного Управления, Учебного Комитета, Контроля, Училищного Совета).5 Это были материалы, перемещенные в связи с переездом Святейшего Синода в августе 1917 г., а также документы, отложившиеся за период до 1 февраля 1918 г., когда Святейший Синод объявил о своем роспуске и передаче своих функций новым органам Высшего Церковного Управления (Священному Синоду и Высшему Церковному Совету).

Рункевич считал несомненным, что эти материалы должны быть перевезены в Петроград в Архив Святейшего Синода, и воссоединены с фондами учреждений, к которым они принадлежали. Как видно из записки Рункевича, он сделал многое для спасения этих документов: произвел описание, договорился с руководством Главархива и представителями Высшего Церковного Управления о перевозке их в Петроград. Однако из текста записки неясно, когда было осуществлено это перемещение. Ясно одно: оно все-таки произошло, поскольку ныне в фондах Канцелярии Святейшего Синода и его центральных учреждений в Российского государственном историческом архиве (РГИА) в Санкт-Петербурге имеются дела за этот период (по февраль 1918 г.). 6

Из письма К.Я. Здравомыслова и записки самого С.Г. Рункевича, а также из отчета заведующего Архивом Печатного Двора А.А. Покровского за 1921 г.,7 видно, что Рункевич произвел разбор и описание Соборного Архива. Однако, когда в 1929 г. осуществлялась передача фонда Собора из Центрального архива народного хозяйства, культуры и быта (одним из его хранилищ был тогда Архив Печатного Двора) в Центральный архив Октябрьской революции (ЦАОР), описи у него не было, хотя архивисты и обнаружили в конце одного из дел «канцелярскую сдаточную опись», по которой и осуществлялась приемка фонда. Вряд ли это была опись, оставленная в 1921 г. Рункевичем, поскольку, во-первых, сомнительно, чтобы он приобщил ее к одному из дел даже руководящего органа Собора – Соборного Совета, и во-вторых, данная «канцелярская опись» не охватывала всех дел фонда.8 К сожалению, нам не удалось обнаружить и эту опись, поскольку она была изъята из дела. В составе фонда сохранилась лишь опись, составленная в конце 1920 – нач. 1930 гг. ЦАОРе.9 На рубеже 1970–1980 гг. к фонду была составлена новая опись, которая в корне изменила его организацию: дела были распределены по структурным подразделениям Собора 10.

Таким образом, становится ясно, что фонд Поместного Собора 1917–1918 гг. поступил на госхран не через органы госбезопасности, как полагали некоторые современные архивные деятели,11 а был передан официальным представителем Церкви (С.Г. Рункевич – член Делегации ВЦУ и помощник Управляющего Канцелярией Священного Синода) по причине реквизиции здания, где он ранее хранился. Сложность состоит в другом: в РГИА в Петербурге также хранятся материалы Собора, образующие отдельный фонд № 833 из 75 дел, а также фонд Канцелярии Патриарха Тихона и Священного Синода за 1918–1924 гг. (302 дела) 12.

О материалах, относящихся к последнему архивному комплексу, Рункевич также упоминает в своей записке. 13 Это, по его сообщению, был «Архив Священного Синода» за 1918 г. и постановления ВЦУ за 1918–1919 гг. Рункевич произвел их описание и указал, что эти материалы, как историческое продолжение Соборного Архива, должны храниться вместе с ним. Однако ни в материалах фонда Рункевича, ни в фонде Главархива за рассматриваемый период нам не удалось найти сведений, что они были переданы в хранилища ЕГАФ.

Однако в материалах «Следственного дела Патриарха Тихона» нам удалось обнаружить весьма интересную информацию. В двух документах, являющихся заверенными копиями Указа Патриарха Тихона и одного из актов осмотра мощей, имеется приписка с отсылка к некому делу «№ 10 т.н. Свящ[енного] Синода14 , по письму патриарха Епарх[иальным] Преосвящен[ным] «Об устранении поводов к соблазну в отношении св. мощей и по ходатайству его в Совнарком о прекращении свидетельствования мощей»,15 в котором, по сообщению создателей копий, отложились подлинники документов. Далее следуют указания, что: 1) «Подлинное дело находится в канцелярии 8-го Отдела Наркомюста» (приписка к Указу Патриарха);16 2) «Это делопроизводство изъято из патриаршей канцелярии 22-V-20 года, согласно предложению СледОтдела Наркомюста по ордеру В.Ч.К.» (приписка к акту).17 Отсюда понятно, почему в своей записке Рункевич сообщает, что у него на руках был «Архив Священного Синода» за 1918 г., а за 1919 г. – лишь постановления ВЦУ: делопроизводственные материалы к тому времени были изъяты представителями «ликвидационного» Отдела Наркомюста.

По этим данным можно судить, что часть материалов Высшего Церковного Управления, а возможно и Собора, все-таки прошла через следственные и судебные органы, где эти документы использовались в качестве вещественных доказательств и приобщались к следственному делу. Необходимо отметить, что при первом аресте Патриарха Тихона в ночь с 24 на 25 ноября 1918 г. изъятие документов не производилось, хотя в ордере на арест имеется указание произвести «выемку документов и книг».18 По крайней мере, в «Квитанции на вещи, изъятые при обыске у Патриарха Тихона», сведений об изъятии документов нет 19.

Таким образом, хотя нам не удалось поработать с материалами, хранящимися в РГИА, можно сделать предположение, что: 1)   хотя бы часть фонда Канцелярии Патриарха Тихона и Священного Синода «прошла» через органы госбезопасности;  2) предположение, что  75 дел, которые составили фонд Собора в РГИА, были намеренно изъяты из архивных материалов Собора.   Пока это превентивные выводы, требующие дальнейшего изучения вопроса.

* * *

1

Рункевич Степан Григорьевич (1867–1924) – родился в семье протоиерея Минской епархии. Закончил Санкт-Петербургскую Духовную Академию, поступил в архив Синода, где разбирал униатские дела, член Архивной Комиссии при Синоде, автор «Описания документов архива западно-русских униатских митрополитов» в 2 тт. (СПб., 1897–1907). Доктор церковной истории. Обер-секретарь Св. Синода,  Помощник Управляющего Канцелярией Святейшего Синода. На Соборе – один из самых активнейших членов, вошел в состав Делегации Высшего Церковного Управления для сношений с народными комиссарами, избранной Собором, член нескольких Отделов Собора, председатель Редакционного Отдела. 1920–1922 гг. – сотрудник Главного управления кустарной и промысловой кооперации ВСНХ при Наркомземе (Священный Собор Православной Российской церкви 1917–1918 гг.: Обзор деяний: Первая сессия. М.: Издательство Крутицкого подворья, 2002. С. 369–370).

2

Протоколы заседаний Совещания Управляющих Московскими отделениями секций ЕГАФ. ГАРФ. Ф. 5325. Оп. 9. Д.

3

ОР РГБ. Ф. 257 (С.Г. Рункевич). К. 1. Д. 9. Л. 1–2об.

4

ОР РГБ. Ф. 257. К. 1. Д. 12. Л. 2.

5

ОР РГБ. Ф. 257. К. 1. Д. 9. Л. 1–2об.

6

История Русской Православной Церкви в документах федеральных архивов России, архивов Москвы и Санкт-Петербурга: Аннотированный справочник-указатель. М., 1995. С. 86–104.

7

ГАРФ. Ф. 5325. Оп. 9. Д. 320. Л. 23.

8

ГАРФ. Дело фонда 3431. Л. 10.

9

ГАРФ. Ф. 3431 (Поместный Собор Православной Всероссийской Церкви 1917–1918 гг.). Оп. 1. Д. 660.

10

ГАРФ. Дело фонда 3431. Л. 14–21.

11

Участие архивов и церкви в сохранении и использовании историко-культурного наследия России: Материалы конф.// Вестник архивиста.1992. № 4. С. 48; сотрудники ГАРФ в устных беседах также высказывали мнение, что в Центральный архив народного хозяйства культуры и быта фонд поступил из ОГПУ.

12

РГИА: Путеводитель: В 4 т. Спб., 2000. Т. 1. С. 175–176.

13

ОР РГБ. Ф. 257. К. 1. Д. 9. Л. 1–2об.

14

В приписке к копии Указа, видимо, по ошибке, сказано: «священного собора» (Следственное дело Патриарха Тихона: Сб. док. по материалам ЦА ФСБ РФ. М.: Памятники исторической мысли, 2000. С. 498). Судя по приведенному заголовку дела, оно не могло быть заведено на Соборе, поскольку кампания советских властей по вскрытию мощей относится к 1919 г., а Собор прекратил свою работу в сентябре 1918 г.

15

Следственное дело патриарха Тихона. С. 504.

16

Там же. С. 498.

17

Там же. С. 504.

18

Там же. С. 70.

19

Там же. С. 71.

Комментарии для сайта Cackle