Произнесено в Великой церкви Киево-Братского монастыря 26 февраля 1916 г.
Христос пострада по нас, нам оставль образ, да последуем стопам Его (1Пет. 2, 21).
Вот прошел, братие, год, и мы снова вступили во святую и спасительную Четыредесятницу. Мы снова и снова среди бурного моря житейского ищем себе утешения, назидания, отрады и ободрения в дивном образе страждущего Христа Спасители. Снова чудный, душу потрясающий, до слез умиляющий чин пассии собрал нас в этот храм, и пред нами в умилительном пении, в трогательном евангельском чтении, в чудном священнодействии проходит, как живая, картина страстей Христовых. И мы вместе с Богоматерию плачем над Божественным Страдальцем, вопия: Увы мне, Свете Мой, Мое сердце оружие пройде! Вместе с Иосифом приснопамятным мы в недоумении, в туге, душевной, взываем: Како погребу Тя, Боже Мой? или какою плащаницею обвию, коима рукима прикоскуся нетленному Телу Твоему или кие песни воспою твоему исходу?! и со слезами умиления вопием: Покланяемся страстем Твоим, Хpисme, и святому воскресению!
Подойдем-же, братие, поближе к подножию Животворящего Креста Господня, живее и ярче представим себе картину страстей Христовых, пристальней всмотримся в образ страждущего Жизнодавца, в образ, оставленный нам, да последуем стопам Его. В этой истории страстей Христовых мы найдем назидание для всех сторон нашей земной жизни и деятельности, определяемых нашими отношениями и к Богу, и к ближнему, и к себе самим.
Всматриваясь в проходящую пред нашим мысленным взором живую картину страстей Христовых, мы, братие, невольно останавливаемся своим вниманием на удивительном, безграничном повиновении воле Отца Небесного, какое проявил даже среди Своих страданий Христос Спаситель. Он уже идя в мир говорит словами ветхозаветной Премудрости Отцу Своему: Се, прiиду! в главизне книжне писано есть о Мне, еже сотворити волю Твою, Боже (Пс. 39, 8–9) и исполняет безпрекословно в точности все, написанное о Нем в законе Моисееве, и пророцех и псалмех (Лк 21. 44). Когда настал час Его, то Он, хотя и знал, что ожидает Его в Иерусалиме, однако идет туда, ибо пришел час Его (Иоан.13:1), идет яко овча, на заколение ведомое (Деян.8:42), ибо Сын Человеческий идет, якоже есть писано о Нем (Мф. 26, 24). В чудной первосвященнической молитве Отцу Своему, как бы подводя итог Своей земной жизни, Он смело говорит: Дело соверших, еже дал еси Мне, да сотворю (Иоан.17:4).
Вот Он в саду Гефсиманском. Его человеческая природа содрагается пред наступающими страданиями, пред приближающейся смертью. Не легко человеческой природе Сына Божия подчиниться воле Огда Небесного, заклавшего Своего Агнца еще от сложения мира (Откр 13, 8) В Богочеловеческой природе Сына Божия происходит такое борение, что густый, как капли крови, пот падает с чела Богочеловека, и явился Ему Ангел, укрепляя Его. Три раза Он падает ниц пред Отцом Небесным, взывая: Отче Мой, аще возможно есть, да мимоидет от Мене чаша сия (Мф. 26, 39). Но и здесь, в самую страшную минуту борения, Он заканчивает Свою молитву неизменною покорностью воле Божией: Обаче не Моя воля, но Твоя да будет (Лк.22:42), и добровольно отдает Себя в руки врагов. Вот Он пред Пилатом-игемоном: Царь царей на суде пред земным правителем! Дерзко последний требует от Него повиновения, ответа, грозя употребить против Него свою власть, а Он кротко отвечает ему: Не имаши власти ни единые на Мне, аще не бы ти дано свыше (Иоан.19:11). Он покаряется земному правителю только потому, что в его власти Он видит власть небесную, власть Отца Своего. Вот Он на Кресте. Страшные, нестерпимые муки терзают Его пречистое Тело. Кровь солится из Его живоносных ран. Но сильнее мук телесных терзает Его страшная, разуму человеческому непостижимая туга душенная; ощущение оставленности Отцом Своим! Он, исполнивший волю Отца Своего, невинный Страдалец за родя, человеческий, душу Свою положивший не за други, а за враги Своя, Он чувствует уже на Себе страшный гнет грехов всего мира, взятых Им на Себя, и тяжесть гнева Божия за эти беззакония... О, кто может понять и описать ужас этих переживаний последних моментов жизни Нашего Спасителя! Этот ужас был так велик, что умирающий Богочеловек, С невыразимой тоской громко воскликнул: Боже Мой, Боже Мой, вскую Мя еси оставил! (Мф. 27, 46). Но и это последнее борение оканчивается неизменною преданностью воле Божией: В руце Твои предаю дух мой! (Лк.23:46) – вот последний вздох Богочеловека на Кресте! Вот о какой безграничной покорности воле Божией проповедует нам, братие, Крест Христов!
В этом благовестии со Креста Христова мы, братие, особенно нуждаемся ныне, когда так много у каждого из нас горя, лишений, скорбей и страданий. Только твердая убежденность в том, что все эти скорби и страдания происходят по воле Отца Нашего Небесного, благого и любящего, огнем искушений, слез и скорбей очищающего нас для вечной жизни, только всецелая и безпрекословная преданность этой благой и любящей Воле Нашего Творца и Спасителя могут дать нам силу и крепость безропотно нести все скорби и лишения, идти этим тесным, узким и тернистым путем в тихое пристанище. А потому, возлюбленный брат, если жизненные невзгоды гнетут тебя, если тучи скорбей и лишений надвигаются на тебя со всех сторон, и ты робеешь, теряешься и готов впасть в уныние, – спеши к подножию Креста Господня и вместе с Божественным Страдальцем, добровольно идущим на смерть, скажи: «Пришел час мой: такова воля Божия о мне; ведь каждый человек должен идти земным поприщем, начертанным в книге жизни у Бога, в Божественном промышлении». Если ближние возсташа на тя, если всюду ты подвергаешься гонениям, преследованиям, позору, укорениям, злословию, клеветам, и если други оставили тебя и чаша страданий уже касается уст твоих... О, припади тогда к стопам Божественного Страдальца и к горячей молитве, в кровавом поту взывай с Ним: Отче, если возможно есть, да мимоидет от Мене чаша сия. Обаче не якоже аз хощу, но якоже Ты! И небесные силы, Ангел Хранитель, придут к тебе на помощь и укрепят тебя среди тяжких испытаний; и выпьешь ты чашу страданий, если это Господу Твоему угодно, и она будет в конце концов для тебя чашею радости и вечного блаженства. Но вот целая буря скорбей обрушилась на тебя, и ты слабеешь среди этих испытаний, свет веры твоей стал блекнуть среди тяжкой борьбы со грехом, и ты в отчаянии взываешь: Боже мой, Боже мой, для чего Ты оставил меня!... О, возлюбленный, знай, что близко твое спасение, близок конец твоих страданий, твоего тяжкого крестоношения! Взгляни пристальней в эту страшную минуту в потухающий, затуманенный смертной мукой взор Божественного Страдальца, и ты вместе с Ним воскликнешь в безпредельной преданности воле Божией: Отче, в руце Твои предаю дух мой! И в радости неизреченной услышишь ты из уст Страдальца: Днесь со мною будеши в раи! Так, братие, утешительно и спасительно для нас всецелое послушание воле Божией!
Но, братие, приступим снова ко Кресту Христову, ища себе назидания. Обратим особое внимание на отношение страждущего Христа к людям, к братии Его по человечеству. Как в самой основе этих страданий лежит любовь к людям, ибо нас ради человек и нашего ради спасения пострадал Христос, до конца возлюбив (Иоан.13:1) страждущий и мучимый от диавола род человеческий, так и вся история страстей Христовых во всех своих деталях говорит о той-же самоотверженной любви. Вот Он на Тайной Вечери прощается с Своими учениками... Какая трогательная любовь звучит в каждом слове Его: Деточки, не долго уже быть Мне с вами (Иоан.13:33). Да не смущается сердце ваше... Я иду приготовить место вам и... приду опять и возьму вас к Себе... Не оставлю вас сиротами, – приду к вам (Иоан. 14, 1–3. 18). Даже предателя Своего Он не перестает любить, всячески стремясь спасти его от погибели. Горе тому человеку, которым Сын Человеческий предастся: лучше было-бы этому человеку не родиться (Мф. 26, 24), говорит Он Своему предателю предупреждая. Друг, для чего ты пришел (Мф. 26, 50), говорит Он ему с укором уже в саду Гефсиманском. Но вот схватили Его воины, и один из Его учеников, бросившийся к Нему на защиту, отсек ухо у раба архиерейского; и о, дивное человеколюбие Божие: жаль стало Христу этого раба, пришедшего схватить Его и предать на мучение! Он исцеляет его! Но вот, измученного и истерзанного ведут Христа на Голгофу. Он падает нод тяжестью Креста! Жены, ходившия за Ним, с воплем и слезами провожают Его на место крестной смерти, а Он, Человеколюбец, не о Себе думает, не о Своих страданиях и предстоящей смерти... Нет, Он думает об этом несчастном граде, о «своих», к которым Он пришел, и они Его не приняли (Иоан.1:11). Пред Его взором рисовалась в это время картина ужасной кары Господней на этот нечестивый град за страшное богоубийство! Не плачьте обо Мне, но плачьте о себе и о детях ваших (Лк.23:28), говорит Он провожавшим Его слезами. Вот Его распинают на Кресте. Острие гвозди вонзаются в Его пречистые руки и ноги. Страдания доходят до самой высшей степени, а Его сердце, Его мысль в это время заняты грядущей участью жестоких распинателей. Отче, отпусти им, взывает Он среди страданий, не ведят бо, что творят (Лк, 23, 34). Кругом Его слышны: злорадный хохот, насмешки, издевательства над Ним, а Он, Человеколюбец, не эти насмешки слушает, а внимает в это время тихому шопоту кающегося разбойника, дознавшего, наконец, всю свою скверну и всю высоту Божественной любви, и громко говорит Ему: Днесь со Мною будеши в рай (Лк.24:43). А как трогательно звучит Его любовь к Матери и ближайшему ученику в Его словах к ним со Креста: Се сын твой... Се мати твоя (Иоан. 19, 26. 27)! А сколько любви в этомь последнем слове Божественного Страдальца: Совершишася! (Иоан.10:30) Это слово громко говорит о том, что сознание Спасителя среди самых ужасных страданий было занято не столько претерпеваемыми Им муками, сколько мыслью о страждущем человечестве, спасение которого совершаль Он па Кресте. Тяжки, нестерпимы эти муки, но велик ихь результат – искупление всего рода человеческого. Вот почему радостное и торжествующее – Совершишася! было последним словом на Кресте. Это слово – слово любви торжествующей!
Нужно-ли нам, братие, доказывать, насколько именно эти уроки любви со Креста так благопременны для нас? Если когда, так именно во время войны познается необходимость и ценность любви. Что было-бы с нашим отечеством, с градом нашим, с нашим имуществом, с нами самими, если-бы наше воинство, движимое любовью к родине, не стало, как крепкая стена, на защиту родной земли, ценою своей жизни и здоровья давая отечеству и каждому из нас жить на свободе и в сравнителыю мирных условиях. В последнее-же время крайне тяжелые условия нашей жизни не говорят ли нам, братие, насколько эта взаимная любовь необходима и в тылу. Если когда, так теперь особенно наглядно человечество убеждается, насколько тесно люди связаны друг с другом и насколько поэтому поведение каждая о из нас должно определяться не одними личными интересами каждого, но и интересами ближнихь наших, ибо, при такой тесной связи между людьми, грубому эгоисту в конце концов самому-же приходится страдать оть своего эгоизма. Теперь всем стало ясным, что никакое законодательство не сможет водворить на земле правду, если неть любви в сердцах людей. Действительно, братие, разве была-бы у нась такая дороговизна жизни, если-бы между нами была взаимная любовь? Посмотрите, что делается теперь! Банкир жмет купца, купец – торговца, торговец – мастерового и мужика, мужик – мастерового, мастеровой – домовладельца и т. д. Все перемешалось и перепуталось! Каждый только о том и думает, как бы не упустить случая никогда не бывалой наживы. Сколько правительство ни старается обуздывать грубых эгоистов, готовых продать врагу и отечество, пользы мало: се если нет любви в сердце, нельзя ее насадить силою; а нет любви, нет и покоя; жизнь становится адом, и родина стоить на краю погибели.
О, братие, как нам необходима взаимная любовь! Прибегнем-же с горячено мольбой к Любви, распятой на Кресте, да смягчит Она окамененые сердца грубых эгоистов между нами и да вселится Она между нами, даруя нам мир, согласие, довольство и покой! Тебе Господь даровал удачу; дела твои приносят тебе достаток, довольство, а то – и богатство... Не спеши-же расширять и умножать свои житницы и хранилища или – свои телесные, а то – и душевные потребности, а вспомни прежде о ближних своих. Стыдись надевать на себя драгоценные наряды, когда ради тебя Христос нагим висит на Кресте, а пред тобою старцы и сироты дрожат от холода, едва прикрытые рубищем! Стыдись пресыщать свое чрево, когда ты видишь, как голодающие ждут часами куска хлеба! Стыдись пировать и роскошествовать в то время, когда отечество реками льет кровь и слезы! Тебя, наоборот, преследуют неудачи, враги, предатели, даже родные, и ты платить всем ненавистью, мстишь, чем можешь, думая хотя злорадством усладить себя; но нет тебе покоя, нет радости, нет утехи... О, и не жди их, несчастный, на путп злобы и ненависти! Приди, припади ко Кресту, лобызай язвы Спасителя твоего и научись от Него, что радость и мир не мыслимы без любви! Но тебя ненавидят, гонят, преследуют... О, возлюбленный, а разве Распятого за тебя не ненавидели, не гнали, не преследовали?... Да разве ты, грешник и озлобленный человек, так страдал когда, как Он, невинный Человеколюбец, страдал за тебя? Устыдись-же, брат! Вспомни, что ты носишь имя христианина, ученика Христова, а Он раз на всегда сказал ученикам Своим: О сем разумеют вси, яко Мои ученицы есте, аще любовь имате между собою (Иоан.13:35). Любите враги ваша, благословите клянущые вы, добро творите ненавидящым вас и молитеся за творящих вам напасть и изгонящые вы (Мф. 5, 44).
Наконец, братие, подойдем еще ближе ко Кресту Христову, еще пристальней заглянем в самые глубины Его Божественных страстей и из этих глубин почерпнем себе назидание. Там, в этих глубинах, блещет драгоценнейшее сокровище внутренней жизни Богочеловеческой Личности – безконечное смирение, самоограничение, истощание, как основной закон отношения Богочеловека к Самому Себе. Глубина этой тайны Богочеловеческой Личности так велика, что разум человека, целый ряд веков трудившийся над ея уяснением, и теперь не в силах постигнуть ее, но фактическая сторона этой тайны всем видна и часто воспевается Церковью в гимнах и песнопениях. Вся жизнь Богочеловека – одно смирение и самоограничение. Иже во образе Божии сый... Себе умалил, зрак раба приим... смирил Себе, послушлив быв даже до смерти, смерти-же крестные (Флп.2:7–8), Действительно, рождение в пещере, ясли вместо колыбели, жизнь среди труда в семье бедного плотника, общественное служение, когда Он не имел, где главы приклонить, постоянная злоба, вражда преследование со стороны врагов... не подвиг-ли это высочайшего смирения? Но среди крестных страданий это смирение и самоограничение достигли непостижимых для разума человеческого глубин.
Вот Он на Тайной Вечери еще до крестной смерти Сам распинает Себя, принося Сам Себя в жертву Отцу Небесному, Он Сам преломляет Свое пречистое Тело, Сам источает Свою честную Кровь и питает Ими Своих учеников. Вот Он в саду Гефсиманском. Здесь, во время молитвы, Он так истощает Свое Божество смирением, что Ангел является и укрепляет Своего Творца и Владыку! Но вот Он в руках воинов... Его, как разбойника, связывают узами, ведут от одного неправедного судии к другому, против Него говорят лжесвидетели, Его ударяют по ланите, Его заушают, бичуют, плюют Ему в Лице, над Ним издеваются, а Он, Сын Божий Единородный, Творец и Владыка, терпит все это от ничтожной Своей твари, Сам добровольно умалив Себя, зрак раба приим... Его распинают, и на Кресте не оставляют в покое, продолжая злорадствовать над Ним, а Он все глубже и глубже погружается в смирение, самоограничение, самоуничижение и Божественное истощание. Он доходит в этом отношении до такой глубины, что в великой туге душевной взывает: Боже Мой, Боже Мoй, вскую оставил Мя еси! Можно-ли представить большее смирение и самоограничение? И все это, братие, нас ради человек и нашего ради спасения и нам в назидание!
Этот дивный образ смиренного, самоотверженного Страдальца Христа является, братие, прямым укором всему строю нашей жнзнн. Разве гордость в известной доле не считается у нас признаком благородства? Разве смирение не считается у нас признаком ограниченности и слабости? Разве считается у нас необходимым ограничивать себя? Если мы иногда и ограничиваем себя, то только по внешним побуждениям, по страху пред законом или общественным мнением, или по недостатку средств. Не распространяется-ли у нас, наоборот, давно и упорно убеждение, что богатство, счастье жизни заключается в богатстве и разнообразии впечатлений: чем их больше, тем интереснее и счастливее бывает жизнь. А потому каждый не только не должен ограничивать свои желания, запросы и стремления, а, наоборот, – всячески удовлетворять их, даже развивать и умножать, лишь-бы не было вреда для тела! И воть, каждый теперь заботится не о том, чтобы ограничивать свои потребности, а лишь о том, чтобы добывать побольше средств для расширения и удовлетворения этих потребностей. Вот к нему свелась в существе вся европейская культура?
И что-жо мы видим? Средства к удовольствиям, удобства жизни неимоверно умножаются, среднего достатка горожанин живет теперь среди таких удобств и удовольствий, о каких 200 лет тому назад не мог мечтать даже и вельможа! Но счастье, покой душевный все дальше и дальше уходят от человечества. Ведь потребности, поощряемые таким взглядом на жизнь, растут и множатся, захватывая всего человека в рабство страстям, и нет у человека средств окончательно и навсегда насытить их. Европейский мир, забыв заповедь и пример Христа, зашел в тупик; ища свободы, попал в рабство. Дальше идти некуда! Люди, обладающие безграничными средствами для удовлетворения своих желаний, скоро доходят до пресыщения и крайнего извращения своей природы; а потому среди них в последнее время стали понимать, куда ведет проповедь удовлетворения и расширения своих потребностей и страстей. И вот, стали проповедывать о самоограничении, о воздержании, об аскетизме... Но, несчастное человечество, ушедшее от Христа! Придя горьким опытом к признанию спасительности одной заповеди Христа (о самоограничении), оно ищет эту заповедь не у Христа, а у Будды, и впадает в другую ошибку, так как Будда не знал другой заповеди Христа, тесно связанной с верной и дающей ей истинный смысл и ценность, заповеди о смирении! Аскетизм, воздержание, самоограничение Христос проповедует не как самоцель, не ради смерти, нирваны, а ради воскресения, рая, блаженства. И все это дает Христос тем, кто самоограничение соединяет с высшей степенью смирения, кто ограничивает себя не ради самого ограничения, а ради Царства Божия и ради ближнего своего. Над таким учеником Христовым сбывается тайна духовной жизни, предреченная Спасителем: Иже бо аще хощет душу свою спасти, погубит ю: а иже погубит душу свою мене ради, сей спасет ю (Лк.9:34). По мере того, как он ограничивает ради Христа низменные потребности свои, расширяются высшия потребности души его, определяемые его отношением к Богу, к ближним и природе, и личность его не намыкается в одной точке и не погружается в нирвану, а расширяется сначала на родных, потом – на близких, потом на всех людей, на врагов даже, на всю природу и, наконец, соединяется со Христом Богом. Вот истинное богатство и разнообразие и счастье человеческой личности! К этому богатству и счастью, приобретаемому путем самоограничения, воздержания, смирения, и призывает нас Господь Своим Евангелием и примером. Иже Христовы суть, плот распята со страстьми и похотъми (Гал.5:24).
В наши-же дни, братие, к тому же воздержанию и смирению призывает нас Господь и современными тяжелыми условиями жизни. Но для того-ли Господь попустил современную дороговизну, чтобы мы, или по крайней мере многие из нас, поняли, что многия нажитые нами привычки и потребности совершенно излишни, а то – и вредны. Давно-ли многие были убеждены, что они не могут быть здравы и работоспособны без рюмки вина или без куска мяса, а теперь они опытно познали свое заблуждение, и многие благодарят Бога за это вразумление. Так и во многих других отношениях нынешняя дороговизна показала, что многое, без чего больно и тяжело было обходиться, оказывается не так уж важно для жизни, а то и совершенно излишне. Так Господь, наказуя, ведет нас к исправлению.
Итак, братие, обратимся к воздержанию, к самоограничению, но не только по причине дороговизны и даже не только ради патриотизма (известно, что каждая обереженная копейка, обращенная в государственную бумагу, приближает нас к победе над страшным врагом), но главным образом потому, что это заповедует нам Спаситель и Господь наш, и это ведет нас к победе над еще более страшным врагом, к победе над смертью, к воскресению и жизни вечной!
Вот, ты, живя в богатстве, приобрел целую массу излишних привычек и потребностей, а то – и страстей, и теперь продолжаешь удовлетворять их, не смотря на то, что это тебе стоит во много раз дороже, чем раньше, и тебе приходится теперь прибегать к хитрости и даже унижаться, что бы хотя за большия деньги добыть то, что тебе нужно. Устыдись-же хотя теперь, в тяжелую годину родины, этой безумной траты, этих забот, трудов для удовлетворения этих пустых, а то и вредных привычек и потребностей. Страсти никогда не дадут тебе мира и покоя. Но оне захватили твою волю, и ты стал их рабом!.. Припади-же, несчастный богач, ко Кресту с горячей молитвой, и Христос, тебя ради обнищавший, глад и жажду понесший, смиривший Себя до смерти крестной, поможет тебе распять свою плоть со страстьми и похотьми! Если теперь, при таких благоприятных условиях, ты не исправишься, берегись: ты стоишь на краю вечной погибели!
Ты, наоборот, среди болезней, труда и бедности несешь постояные лишения, голодаешь, от холода страдаешь, в рубища одет... и скорбишь ты, взирая с завистью на окружающее тебя чужое богатство и роскошь! О, возлюбленный, утешься! Взгляни на Распятого Царя царей нагого, окровавленного, изъязвленного... Слышишь, Он стонет. Жажду! Неужели-же Он не мог иметь то, на что ты с завистью смотришь. Неужели Он не может все это дать тебе, тебе, которого Он так возлюбил, что душу Свою положил за тебя? Нет, мог и может, но не дает потому, что не в этом счастье, но это нужно для твоего спасения. Неси-же, возлюбленный, свой крест, взирая на Божественного Крестоносца, покорно и радостно, и ты будешь на верном и прямом пути туда, иде-же несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание, но жизнь безконечная!
Итак, три раза мы, братие, подходили ко Кресту Христову и каждый раз слышали новое наставление из уст Страдальца Богочеловека. Вольмем-же, братие, с Креста эти три драгоценные жемчужины для украшения души нашей. Покорность воле Божией положим в основание наших убеждений, любовью к ближнему согреем и украсим окаменелое сердце наше, а воздержанием и смирением укрепим волю нашу на тернистом пути к Царствию Небесному. С этими сокровищами не страшны нам, братие, будут ни болезни, ни скорби, ни лишения, ни бедность, ни гонения, ни внешние враги, ни внутренние, ни сама смерть!
Наши предки, братие, знали эти сокровища, высоко ценили их и приумножали в душах своих. И могуча была Русь святая в своем повиновении воле Божией, несокрушима была она в братском единении и любви, крепка была воздержанием и величественна во смирении своем. Да поможет-же Господь нашей Родине снова в эту годину испытания украсить душу этими драгоценностями, чтобы русский народ, победив врага, явил эти сокровища души своей всему миру, оказал-бы ему то новое слово, какое от него давно ждет род человеческий! Амин.
Архим. Тихон.