№ 21. Ноябрь. Книжка 1

(Миссионерская богослужебная практика)

В благоустроенных епархиях центральной России, как общественное, так и частное Богослужение отправляется духовенством сообразно с канонами и правилами церковного устава, не только в существенном, но и во внешней обстановке, и в частностях, имеющих второстепенное, иногда чисто местное значение. Если здесь и встречаются в богослужебной практике некоторые затруднения, недоумения, то таковые зависят от случайных причин, касаются несущественного и довольно легко и удобно разрешаются новыми, основанными на древних канонах и исторических свидетельствах, более или менее удачными и авторитетными разъяснениями и указаниями.

Но совсем иначе, в данном отношении, обстоит дело на многочисленных и обширнейших окраинах нашего отечества, особенно наиболее удалённых от центра его, суровых по климату и чрезвычайно малонаселённых, – где, преимущественно, подвизается духовенство миссионерское.

Это такие местности, – где чрезвычайно затруднительны и пути сообщения и способы передвижения; где, ничтожное по количеству, население крайне разбросано по совершенно почти непроходимым, лесным или болотным, дебрям; где бывают гибельные бураны и ветры, 50° градусные морозы или невыносимые жары, с тучами язвительных насекомых; где нет никаких почти дорог и жилища представляют из себя жалкие лачуги, наполненные всякой грязью, смрадом, мраком, хладом...

При малолюдстве и разбросанности бедного населения, – большей частью инородческого, в быту полудикого, в вере младенчествующего, – чрезвычайно мало здесь храмов Божиих и даже часовен и молитвенных домов, хотя бы самого незатейливого устройства.

Христианское население в таких местах крайне редко видит храм Божий и священника с псаломщиком. Нередко случается здесь встречать таких старцев, которые десятки лет не говели, многие младенцы умирают некрещёными и как младенцы, так и взрослые погребаются без напутствия и отпевания, многие сожительствуют без брачного освящения, – и всё это часто бывает – поневоле, по необходимости, в силу особенных местных условий!

В таких-то вот местностях встречаются в богослужебной практике затруднения и недоумения уже не временного, случайного только характера, и не во второстепенных только частностях церковного обряда, – которые, при том, не легко устранимы, частью за неумелостью и нерешительностью миссионеров, частью за отдалённостью и трудностью заочных сношений с лицами могущими разъяснить недоумение и разрешить вопрос, и наконец, нередко, и за трудностью разрешения некоторых вопросов заочно лицами, не имеющими ясного представления об условиях богослужебной практики известного, заброшенного на край света, уголка.

О таких-то случаях, по крайней мере важнейших, некоторых затруднений и недоумений богослужебной практики, не предусмотренных вполне существующими уставами и законоположениями, и ведётся здесь речь, – речь смиренная, испытующая большого разума...

Для отправления церковного Богослужения и треб в сибирских селениях, удалённых от приходского храма, и не могущих иметь особого своего, хотя бы приписного, храма, ближайшим приходским причтом, обыкновенно, церковные службы совершаются в период временных приездов причта, в удобное время года, в такие селения, в особо устраиваемых для сего часовнях и молитвенных домах, – где, при простоте и дешевизне устройства, есть хотя самые необходимые приспособления к совершению и литургии, как-то: алтарь, престол, жертвенник и пр. При этом антиминс, свящ. сосуды, крест, евангелие, ризы, свечи и пр. обычно в часовне не хранятся, а привозятся причтом из своей церкви.

Но как ни просто и дёшево, по-видимому, обставляется церковная служба в этих простейших молитвенных домах, – далеко не все селения и жители могут пользоваться, даже самыми скромными, часовенками. Во многих селениях, хуторах, заимках, урочищах, деревнях, становищах (кочевых и бродячих инородцев) не имеется ничего даже сколько-нибудь похожего на молитвенный дом. Ввиду этого, напр., в Восточной Сибири, с XVIII в., начали пользоваться (миссионер о. Слепцов Гр.) «Походной Церковью». Ныне походные храмы, или церкви – палатки, церкви – вагоны и т. п. распространены во многих местах России. Но и тут, по местам встречаются затруднения. Церковь – палатка, с алтарной перегородкой, завесой и др. принадлежностями, представляет собой значительную тяжесть, а потому перевозка её, на большие пространства, при полном бездорожье, при недостатке средств передвижения и пр. заставила многих миссионеров отказаться от походной церкви; тем более, что зимой, при страшных морозах, нужно ещё при походной церкви, возить с собой и нагреватель её или пользоваться очагом; кроме того, нелегко найти и место, удобное для сбора всех окрестных, напр., бродячих, обитателей, где должна ставиться церковная палатка: всегда для части населения она будет далека, недоступна.

В виду этого, по представлению Иркутского собора Архипастырей, в 1885 г. Св. Синодом разрешено было Сибирским миссионерам брать с собой, для отправления Божественной литургии среди рассеянной по тайге паствы, – один только св. антиминс, вместо громоздкой церковной палатки; причём, конечно, разумелось, что на переносном св. антиминсе может быть совершена, в случае крайней нужды, Божественная литургия во всяком более или менее приличном месте, будет ли то дом, инородческая юрта, палатка бродячей семьи номада, и пр. Между тем, несмотря на крайнюю нужду, миссионеры (напр., Якутской области и др.) последним разрешением Св. Синода, в указанном смысле, не пользуются. Они, если и совершают литургию на имеющихся у них «походных антиминсах», то только в часовнях и др. молитвенных зданиях и только, следовательно, там, где таковые имеются.

В случаях же неимения в известном, населённом и удалённом, пункте обитания особого молитвенного дома, миссионеры, в жилой, более или менее центральной и удобной, юрте совершают, вместо литургии, «обедницу», т. е. изобразительные, даже без св. антиминсов – (как и в центре России совершают в деревнях напутствие больных, приезжающие с требой, священники; хотя лучше было бы и им брать малые, особые, антиминсы?..), – и приобщают всех говельщиков (и здоровых) запасными св. дарами. Но при такой, широко распространённой (в Восточной Сибири) практике, является затруднение для приобщения детей.

Детей приобщать запасными св. дарами нельзя; между тем детей-то ещё затруднительнее доставить родителям для приобщения в отдалённую церковь, чем самим посетить её, – одним без детей. С другой стороны, детям необходимо частое св. приобщение. Сильно желая приобщить своих детей, родители, при посещениях их жилищ миссионером, усиленно просят его приобщить запасными дарами, вместе с взрослыми, и детей, на что некоторые из пастырей и решаются, ссылаясь на то, напр., что в чаше разведённых запасных даров есть капли и св. крови, и т. п.

В устранение такого антиканонического обычая, – необходимо миссионерам держаться вышеуказанного дозволения св. Синода совершать литургию даже в частных жилищах, на св. антиминсе, если бывает в том нужда. Для этого нужно наперёд обдумать и ясно усвоить себе весь образ возможного совершения Божественной литургии в простом, частном жилище, напр., инородческой юрте, применяя все возможные упрощения и приспособления. Внутреннее устройство обыкновенной юрты сибирских инородцев таково (в общем): по входе – левая сторона, с божницей впереди и столом – чистая, а на правой, сзади, у входа – камелёк (камин простой, очаг), а впереди, за перегородкой, кухня; (смежно с ней бывает и скотный двор, но не везде). Что же нужно сделать в таком помещении для совершения литургии? Можно чистый угол отгородить, не высоко укреплённым в стенах, стержнем (прутом) с двумя на средине раздельными полотнами простой занавески. На столе за такой, из двух половин, занавеской разложить антиминс, крест и евангелие (спереди), а также просфору (одну), фляжку с церковным вином, сосуды (небольшие, походные) и пр., для проскомисания (ближе к переднему углу комнаты, краю стола). По прочтении правила, входных молитв и пр., совершать проскомидию, стоя за столом, лицом к молящимся или, вернее, к задёрнутым половинкам завесы (спиной к переднему углу).

По окончании проскомидии, самую литургию начать, стоя уже перед столом, между ним и завесой, предварительно открыв её (т. е. раздвинув в стороны обе половинки завесы); для малого входа, с евангелием обойти справа стол и левую сторону завесы; перед херувимской освободить место, отложив крест и евангелие (они должны быть малые – походные) и развернуть св. антиминс; великий вход – совершить также, как и малый, только взяв, вместо евангелия, на пути кругом стола, св. сосуды с проскомидией; сдвинуть завески до «Верую»; раздвинуть их с «Верую» до «Святая святым» и т. д.; приобщиться иерею и приобщить детей, ограничивая при этом приобщение взрослых, ввиду возможности приобщения их запасными св. дарами.

Труднее, даже и столь упрощённый образ литургии, применить в «урасе» (палатке бродячих инородцев), по причине крайней её примитивности, сильного в ней холода, и дыма от простого нагревателя (костра); но и то не невозможно; при сообразительности и навыке...

Как запасать в дорогу, для указанной цели, просфоры, вино? – Обыкновенно, путешественники по северным дебрям, для прокормления себя – зимой, берут куски резаного хлеба, которые, замерзая, не портятся, для употребления же их оттаивают в тепле, на станциях; а летом такие же куски – сухари. А так как мёрзлую или высохшую (летом) в дороге просфору (езда продолжается иногда месяц и дольше, а просфор, кроме своего дома, миссионеру взять негде), – употребить для проскомидии неудобно, то, по-видимому, допустимо заранее, ещё дома, запасные просфоры нарезать на части (каждую на 4, по буквам крестной печати) и уже совершать над ними проскомидию, составляя только по должному каждый раз 4 кусочка, составляющие собой агнец. Частиц за святых, за живых и умерших, можно уже не иметь, поминая и без них. Для приобщения же служащему части агнца мёрзлого (зимой), если они не оттают, а особенно сушёного (летом), следует, по благословению и влитии теплоты (горячей), опустить всё в св. потир и приобщиться лжицей св. Тела и Крови вместе. В оправдание полного раздробления св. Агнца на 4 части до его освящения и даже до проскомисания, в указанных случаях крайности, можно указать на то, что здесь ещё нет существа тайны и на то, что нередко бывает невольное (по неосторожности) полное, вместо надреза, раздробление агнца на проскомидии ещё; в оправдание причащения иереем себя лжицей из потира, можно указать тоже на существо тайны и на то, что, по существующей практике, при служении некоторых преосвященных, служащий иерей – проповедник, обязан говорить поучение до своего приобщения, при чём диакон (по забвению) опускает иногда все св. части в потир и окончившего проповедь иерея архиерею приходится приобщать из потира лжицей, что видано нами многократно.

Ещё. Случается, что св. Агнец, заготовленный в воскресенье для литургии преждеосвященных даров, напр., на пятницу, при сибирской топке печей, совершенно окаменеет от жара (а при холоде и сырости и плесневеет иногда).

Раздробить, для приобщения иереев, высохшее нет никакой возможности (раскрошится), – спрашивается, не лучше ли и тогда размачивать теплотой из потира, что допускается же при домашнем напутствовании больных? – (Хотя в этом случае ещё не столь велика крайность, как в предыдущем).

При переездах с места на место, при продолжительных миссионерских путешествиях, иногда вьюком, необходимо иметь удобнейший церковный чемодан, в который бы, с удобством и без отягощения, можно было укладывать все священные принадлежности для требоисправления и богослужения: купель, свящ. сосуды, хлеб, вино и пр. Для сего нужно указать форму как церковного чемодана, так и свящ. предметов, лучшим мастерам на основании миссионерского опыта. Для этого требовалось бы особое начальственное распоряжение. Теперь же нередко можно видеть в дороге св. предметы в не совсем приличной обстановке или мало приспособленными к миссионерскому, как выше описано, требоисправлению. Многие миссионеры, напр., затрудняются брать с собой церковную купель для крещения младенцев по домам, удалённым от церкви, по громоздкости купелей существующего образца, а пользуются для сего случайными домашними сосудами, не всегда чистыми, и пр.

Браки (совершаемые иногда в посты и зараз по несколько, в домах, в виду исключительных условий жизни на окраинах) требуют церковных венцов (складных?) особой формы, но, за неимением таковых, употребляются вместо венцов шейные крестики, бумажные изображения и т. п., – что нарушает благолепие таинства и понижает религиозное настроение участвующих в нём.

В Сибири, в силу опять-таки неумолимых особенностей природы и быта, далеко не всегда одновременно совершается погребение и отпевание умерших как, по-видимому, всегда предполагается церковным уставом⁵⁷⁷. Во многих местах Восточной Сибири умершего сродники «погребают» (близ дому своего закапывают) без «отпевания», а после уже при свидании просят священника помолиться за почившего...

Такой практикой, кажется, сам собой разрешается, иногда острый, вопрос об отпевании соблазнительных и великих грешников, самоубийц и т. п. умерших. Чтобы, вопреки совести, пастырь не вынуждался, как бывает ныне, отпевать, при большом стечении народа, с особой торжественностью, покойника из вышеуказанных, в силу, не совсем удобного по форме, установленного в таких случаях предписания священнику от врача и полиции, полезно было бы, отделив «погребение» от «отпевания», предоставить последнее усмотрению священника, извещая его о причине смерти и времени погребения (зарытия в землю) умершего.

Самое погребение (сокрытие в недра земли), по-видимому, могло бы совершаться (и не редко совершается) и до отпевания, и в отсутствии причта, но непременно в присутствии полиции, как, наоборот, церковное отпевание не должно бы, по-видимому, иметь никакой зависимости от гражданской власти? Между тем теперь дело стоит в законе так, что причт не имеет права не отпеть покойника после известного отношения судебно-медицинской власти. По крайней мере дело это стоит не совсем ясно.

Преосвященный приехал в чувашскую деревню Нижне-Аверкино. На околице встретила Владыку группа стариков чуваш, которые стояли на коленях, с протянутыми руками для принятия благословения. Коленопреклонённые старцы чуваши как бы приветствовали Преосвященного с приездом и приглашали посетить их селение. По улице деревни у каждого дома поставлен был стол, покрытый скатертью с хлебом-солью. Около столов стояли на коленях целые семейства чуваш, испрашивая святительского благословения. Некоторые старушки держали в руках иконы. По местам в солонках виднелись вставленные в соль горящие восковые свечи. На средине деревни, около училища, приготовлено было место для совершения Преосвященным молебствия. Земля была устлана кошмами. Стоял стол с крестом, евангелием и водосвятной чашей, подле большой чан с водой.

Впереди стола полукругом стояли чуваши со св. иконами. Пред столом находились местные священник и диакон в облачениях, за ними хор певчих. По сторонам толпились чуваши, образуя сомкнутый круг. Владыка облачился и положил начало водосвятного молебна. «Царю Небесный» хор запел по-чувашски. Странно звучало для уха пение этой столь знакомой молитвы на чужом наречии. Хор был большой, смешанный; пение его стройное. Чуваши, оказывается, большие любители пения. Во время молебна Преосвященный возгласы и молитву на освящение воды читал по-славянски, а певчие пели по-чувашски. После молебна Владыка обратился к чувашам с проповедью. Предмет сей был намечен священником, который, докладывая о духовных нуждах прихожан, заявил, что некоторые из них придерживаются языческих суеверий. Преосвященный убеждал слушателей, чтобы они, именуясь христианами, Христу только служили, Ему веровали и на Него надеялись, а про языческие суеверия совсем забыли. Речь Владыки отдельными фразами священник переводил на чувашский язык. Вдруг пошёл сильный крупный дождь, который заставил прекратить проповедование. Владыка в облачении удалился в близстоящую школу. Здесь он стал раздавать книжки на чувашском языке школьникам и грамотным крестьянам и крестьянкам, которые в большом количестве наполняли школу: стояли на скамьях, на столах, некоторые поменьше забрались даже на печку. На улице под окном собрались женщины чувашки с малыми ребятами. Раздав книжки, Владыка обратил и на них своё внимание; тем из ребят, которые побольше, он давал крестики, а самым маленьким, которые сидели ещё у матерей на руках, конфекты. Можно вообразить, какое возбуждённое настроение было у маленького народца, со всех сторон протягивались ручонки за крестиками и конфектами. Матери старались каждая своего ребёнка поставить или поднести поближе к архиерею, чтобы он получил что-нибудь от Владыки в благословение и на здоровье. Не без цели Преосвященный уделял такое внимание детям. Он старается приучить чуваш не чуждаться архиерея, а тем более священников, которых они раньше старались избегать. Старания Владыки оправдываются. Теперь чуваши ждут уже его приездов и не только сами выходят навстречу, но ведут с собой своих жён и малых детей. Последние с малолетства привыкают не чуждаться духовных лиц.

При виде такого внимания Преосвященного Гурия к малым детям в миссионерских целях, вспоминается аналогичный пример из древней русской церковной истории. В Ярославской губернии есть город Ростов Великий. Когда вводилось на Руси христианство, жители этого города долго не соглашались креститься. В Ростове и его окрестностях жили народы Финского племени, среди которых, благодаря существованию волхвов – кудесников, языческие суеверия очень прочно утвердились. Святителей, которые посылались на Ростовскую кафедру из Киева, Ростовцы и в город не пускали. Назначен был епископом к ним св. Леонтий. Прибыл он в свой кафедральный город, а ворота его для него закрыты. Тяжело стало на душе у святителя при виде такого упорства горожан. Мало было надежды тронуть их огрубевшие сердца. Св. Леонтий поселился подле города и обратил внимание на детей, которые выбегали за городские ворота поиграть. Их он стал приучать к себе ласками и подарками. Когда они попривыкли к нему, то он начал их учить вере Христовой и грамоте. Дети, сами вырастая христианами, стали воздействовать и на своих родителей. Благодаря деятельности св. Леонтия, Ростовцы не только приняли епископа, но и сделались христианами.

Ублаготворив больших и малых, преподав несколько руководственных наставлений священнику, Преосвященный Гурий оставил школу и поехал дальше. У столов, вынесенных из домов по пути следования Владыки, прибавился ещё лишний предмет – сосуд с освящённой водой. Благочестивые чуваши, отстояв молебен, выслушав архипастырское наставление и захватив освящённой воды, поспешили к своим жилищам, лежащим по дороге, чтобы там ещё раз приветствовать Владыку и получить от него благословение для своего дома.

Из Нижнего-Аверкина Преосвященный проехал тоже в чувашскую деревню Ибряйкино. Здесь ему устроена была такая же встреча, как и в Аверкине. Отслужен был водосвятный молебен на славянском и чувашском языках. Солнечная сухая погода дала возможность Владыке здесь обратиться к собравшимся чувашам с пространным словом. В нём он убеждал их, чтобы они надеялись только на Бога, веровали в Господа Иисуса Христа, у Него только искали помощи, а забыли своих идолов, не прибегали к их помощи и оставили совершенно языческие суеверия. Господь, говорил Преосвященный, награждает своих преданных рабов, а тех, которые Ему изменяют, называясь христианами, держатся язычества, Он строго наказывает. Со своими духовными нуждами они должны обращаться к священнику, который для этого и поставлен. Он разъяснит то или другое религиозное недоумение, наставит, укажет спасительный путь. Помощи, утешения для себя они должны искать в храме Божием, где Господь присутствует невидимо и принимает молитвы всех с верой прибегающих к Нему. Когда Владыка говорил о том, чтобы чуваши любили храм Божий и чаще посещали его, протискивается наперёд местный сельский староста и подаёт прошение о разрешении начать постройку церкви в их деревне. Об этом ещё раньше просили Ибряйкинцы, но прошение было возвращено, так как в нём не были указаны средства, нужные для постройки и содержания храма. Теперь средства найдены, они и указываются в прошении. Владыка принял прошение и похвалил их заботы об устроении храма. Продолжая далее своё слово, он убеждал слушателей родителей, чтобы они заботились о воспитании детей и об обучении их грамоте. Небольшое здание школы на такую очень населённую деревню свидетельствует, что на обучение грамоте мало обращают внимания. Между тем значение её очень важно. Посмотрите, отцы и матери, говорил Владыка, указывая на певцов, ученики, ученицы и бывшие таковыми славят Господа, участвуют в службе Божией, а неграмотные стоят как немые. Священника Преосвященный просил, чтобы он потом растолковал матерям чувашкам, что при уходе за детьми весьма необходимо наблюдать чистоплотность, на которую они обращают очень мало внимания. Отсутствие чистоплотности способствует процветанию среди чувашей трахомы, от которой очень многие, в особенности среди детей, слепнут. Речь Владыки переводил чувашам местный священник. Представительный по внешности, по-видимому, умный, развитой местный батюшка может быть хорошим посредником в распространении идей архипастыря среди местного населения. Для того, чтобы побудить его к усердной деятельности, Преосвященный и его приласкал и на жену обратил внимание и детей приголубил; одним словом, сделал всё, чтобы расположить его ревностно трудиться на духовную пользу грязно живущих чуваш. Этот священник, как и Аверкинский, чуваш, окончивший Симбирскую учительскую чувашскую семинарию, которая поставляет кандидатов на учительские и священнические места в чувашские приходы. Владыка, позаботившись о духовных и даже телесных нуждах чуваш, отправился в соседнее мордовское селение Нуштайкино⁵⁷⁸.

Июня 20. Среда. В надежде отправиться сегодня обратно, встали мы довольно рано. Намерению нашему, однако, не суждено было исполниться, так как пароход, на котором нас обещали отвезти на Уганак, пришёл поздно вечером. Утром приходил тайон и другие алеуты за советами и за разрешением различных недоумений. По большей части спрашивали, как поступить им с сиротами. Пообедав варёной рыбой, я вышел немного подышать свежим воздухом, да кстати и осмотреть селенье. Всё оно, как оказалось, состоит из 18 барабор, расположенных частью на горке, около церкви, частью же внизу по берегу речки. Жители все исключительно алеуты. Здесь же на горке возвышается и довольно просторная американская школа, находящаяся в запустении, так как алеуты решительно отказались посылать в неё детей и никакими мерами нельзя было победить их упрямство. Спустившись с горы по довольно крутой тропинке, я направился вдоль берега реки. Тут-то ожидал меня довольно неприятный сюрприз. Из дверей компанейской лавки стремительно выскочила навстречу мне дама довольно пожилых лет, весьма солидных размеров с красным от сильного гнева лицом. Сильно жестикулируя руками, она осыпала меня градом слов, переполненных довольно вескими ругательствами, в которых трудно было уразуметь какой-либо смысл. Вскоре за плечами дамы показался высокий, тощий господин – её муж – приказчик компанейской лавки. С трудом, наконец, из их речей удалось мне понять, что, по их словам, я загубил жизнь одной алеутки, девицы Пелагии, обвенчав её с алеутом же – Ефремом, разбойником, вором, пьяницей и вообще человеком не только не способным к семейной жизни, но которому место не в обществе людей, а на виселице.

Хотя перед венчанием я справлялся у тайона, довольно почтенного алеута, относительно жениха и невесты, но теперь невольно закралось у меня сомнение, не сделал ли я в самом деле по неведению какого-либо промаха. Со смущённым сердцем поспешил я в селение, призвал тайона, заказчика, а также и новобрачных и сообщил им обо всём слышанном. К немалому моему утешению оказалось, что жених далеко не такой плохой человек, каким рекомендовали мне его сердобольные американцы. Пьёт он действительно, но гораздо меньше других, не буянит и ни в чём предосудительным замечен не был. С первой женой жил хорошо. Причина же соболезнования и негодования человеколюбивых супругов оказалась весьма простая. Исповедуют они «религию разума» и почитают христианство непростительным суеверием. Означенная девица Пелагия, круглая сирота, находилась у них в качестве служанки. Выучили они её читать, писать и сильно надеялись сделать из неё последовательницу своего учения. Вдруг планы их неожиданно рушились: они лишились даровой прислуги и, главное, прозелитки. Понятна причина их сильного негодования, которое обрушилось со всей силой на меня, как виновника.

Относительно карлукских алеутов нужно заметить, что они не отличаются нравственной жизнью, чем прославились по всей почти Аляске. Пьянство, разврат с сопровождающими его болезнями, азартные алеутские игры и отчаянная лень – свили себе здесь весьма прочное гнездо. Такая порча нравов объясняется соседством фабрик, на которых работает самый последний сброд со всех почти национальностей в мире, преимущественно же китайской. Китайцы же снабжают алеутов особой китайской водкой, известной здесь под названием «шимша», самого низкого качества и весьма вредно действующей на здоровье.

Июня 21. Четверг. Встали в 4 ч. утра и начали собираться в обратный путь. Дует сильный северо-восточный ветер с дождём. Я с псаломщиком сел на шлюпку, а алеуты выехали на байдарках. Насилу нам удалось пристать к пароходу, вследствие сильного волнения. В 12 часов дня прибыли в Уганак. Высадили нас на берег далеко за селеньем, в глубине бухты. Ветер утих, и мы в 3 ч. пополудни решили продолжать путь. В 9 ч. вечера остановились на ночь. Напившись чаю, легли спать в покинутой бараборе.

Июня 22. Пятница. Встали в 4 ч. утра и с попутным течением отправились дальше. Погода сначала благоприятствовала нам, но около 10 ч. утра подул противный северо-восточный ветер с дождем. В 11 ч. пристали на лайду отдохнуть и напиться чаю. После часового отдыха сели опять на байдарки и в 5 ч. вечера благополучно прибыли в Афогнак.

Июля 30. Понедельник. Дует северо-восточный ветер с дождём. Сегодня два американца на шлюпе отправляются к берегам полуострова Аляски в поисках за золотом. Я попросил их, чтобы взяли меня с псаломщиком, на что они любезно согласились. В 9 ч. утра с попутным ветром отправились из Афогнака. В 1 ч. пополудни стали пересекать Шелехов пролив. Ветер усилился. Громадные волны ежеминутно накрывали шлюп, который, вследствие ветхости, сильно трещал. Плыли мы весьма быстро, несмотря на то, что паруса держали только небольшой кусок. Наконец в 6 ч. вечера достигли берегов Аляски и бросили якорь в Аю-бухте в 8-ми милях от Дугласа. Всю ночь бушевал ветер и лил дождь. Спать, вследствие тесноты, было не особенно удобно.

Июля 31. Вторник. Ветер утих. Ясно. Подвинулись ближе к Дугласу и стали на якорь в небольшой бухточке. Здесь возле речки стоит одинокая барабора алеута Петра Анигнана, который довольно хорошо говорит по-русски. Отдохнув у него в бараборе и напившись чаю, мы уже на байдарках отправились дальше, так как поездка в Дуглас не входила в программу наших искателей золота. В 5 ч. вечера мы благополучно прибыли в Дуглас и остановились в бараборе алеута Иннокентия. В 6 ч. вечера отслужил вечерню и утреню. Говорил поучение о приготовлении к таинству покаяния. Переводчиком служил мне вышеупомянутый алеут Пётр, который оказался человеком грамотным.

Августа 1. Среда. Утром служил часы, обедницу, отпевал усопших, а также миропомазывал двух младенцев. С 2 часов исповедывал и в 7 ч. вечера служил всенощное бдение.

Августа 2. Четверг. Служил Литургию и причащал около 40 человек с детьми. Поучал их истинам веры православной в порядке символа веры и убеждал их твёрдо хранить эти истины. Совершив все требы, я проверил часовенные деньги. Оказалось 7 дол. Так как Дугласская часовня должна в Афогнакскую церковь 14 дол., то я взял в счёт долга 4 дол. а на три дол. дал им 2 фунта свечей. После обеда я созвал жителей и предложил им выбрать нового тайона. Прежний тайон исполнял свои обязанности весьма недобросовестно: пьянствовал, обижал других, буянил и устраивал азартные алеутские игры – «кадок». Сам он, между прочим, проиграл даже свой райфель. Потолковав немного, алеуты выбрали тайоном вышеупомянутого Петра Анигнана. Дав им соответственное наставление, чтобы они слушались нового тайона, велел им идти с миром по домам и приготовить мне байдарки.

Селение Дуглас состоит из десяти барабор, расположенных на ровном берегу моря. Всех жителей числится около 45 человек. Некогда селение это славилось добычей бобров и Аляскинская компания до нынешнего года содержала здесь лавку и только за две недели до моего приезда закрыла её. Дугласские жители добывали в год по 40 и больше бобров и пропивали всё, что выручали за них. Теперь ни у кого нет не только мало-мальски порядочной одежды, но даже вовсе нет и никакой провизии. О деньгах и говорить нечего. Часовня Дугласская небольшая, построена Аляскинской компанией, которая «подарила» в неё и несколько колоколов. В иконостасе есть несколько очень хороших икон.

В 4 часа пополудни отправились в путь. Перед отъездом алеут Иннокентий от лица жителей сказал небольшую речь, в которой благодарил меня за то, что я, не убоявшись трудностей пути, посетил их. Байдарку, как оказалось, переделали для меня из двухлючной, за неимением трёхлючной. Сидеть в ней было для меня поистине пыткой. В 7 ч. вечера пристали мы на ночь к бараборе Петра.

Августа 3. Пятница. Встали перед восходом солнца и напившись чаю отправились в путь. Сначала было тихо, но не успели мы проехать и 10 миль, как поднялся сильный противный ветер с юга. Пристали на лайду, на которой провели целый день и здесь же переночевали в палатке.

Августа 4. Суббота. Утром, несмотря на довольно сильный ветер, отправились дальше. Останавливались только один раз около полудня, чтобы напиться чаю. Алеуты убили по дороге несколько чаек. Изжарили и мне одну, так как совсем нечего было есть. Вечером пристали на небольшую каменистую лайду и легли спать на камнях.

Августа 5. Воскресенье. Тихо. Помолившись Богу в 3 ч. утра двинулись в путь. Без отдыха плыли мы в продолжение восьми часов и в 11 ч. пристали на лайду в 2-х милях от с. Катмая. Дальше ехать было нельзя, вследствие малой воды и, чтобы выиграть время, я с псаломщиком отправился пешком, захватив с собой необходимые вещи. В 1 ч. после полудня прибыли мы в селение и остановились у приказчика компанейской лавки (он же и псаломщик) Александра Петелина. Вечером служил всенощное бдение.

Августа 6. Понедельник. Служил Литургию, читал очистительные молитвы женщинам и миропомазывал младенцев. Вечером служил вечерню и утреню.

Августа 7. Вторник. Служил часы, обедницу и отпевал усопших. После полудня исповедывал до 7 часов. Отслужил всенощное бдение, после которого продолжал исповедь до 11 ч. вечера.

Августа 8. Среда. Отслужил Литургию и малое освящение воды. После обеда производил счёт часовенных денег. Оказалось 60 дол. Часовня довольно просторная и содержится, благодаря заботливости псаломщика, чисто и в образцовом порядке. Хотя она и не очень давно построена, но внизу совершенно подгнила. Под руководством того же псаломщика жители приступили к постройке новой часовни. Материал для неё заготовлен частью из разбившегося около Катмая парохода, частью же куплен в компании. Жители Катмая зажиточнее других алеутов и ведут более трезвую жизнь.

В 4 ч. пополудни, мы отправились в обратный путь. Пересекать Шелехов пролив предполагал я на байдарках, а потому взял с собой одну лишнюю байдарку с двумя гребцами. Благополучно миновав бурунистую катмайскую лайду, мы пристали к берегу около 8 ч. вечера и переночевали в находящейся здесь маленькой, сырой бараборе.

Августа 9. Четверг. Туман и дождь. В 6 ч. утра выехали дальше и в 12 ч. дня достигли острова Амалика, с которого думали переправиться через Шелехов пролив. По дороге поймали две рыбы. Расположились здесь в довольно просторной бараборе. Ветер к ночи усилился.

Августа 10. Пятница. Дует северо-восточный ветер с дождём. Весь день пролежал в бараборе, так как выйти нельзя и, вследствие дыма, ни спать, ни сесть невозможно.

Августа 11. Суббота. Ветер легче, пасмурно. Под вечер выглянуло солнце. На следующий день намеревались переправляться, но к вечеру показался шлюп, на котором мы прибыли в Аляску. Оказалось, что он тоже завтра отправляется обратно на Афогнак, а потому я решил лучше отпустить байдарки и пересесть на шлюп, тем более, что хозяин его с радостью согласился на это.

Августа 12. Воскресение. Тихо. Встали в 3 ч. утра и после чаю снялись с якоря. Поддувал ровный попутный ветерок, но к вечеру стих совсем и мы заштилели. В 12 час. ночи поднялся противный северо-восточный ветер с дождём. Всю ночь лавировали.

Августа 13. Понедельник. Ветер и дождь. В 12 ч. дня благополучно прибыли в Афогнак.

Слава Богу, сохранившему нас целыми и невредимыми во время этого трудного путешествия.

Августа 17. Пятница. Дождь. Выехали в 9 ч. утра и в 3,5 ч. пополудни прибыли в Малый Афогнак. Селение это состоит из 5-ти домиков, расположенных на небольшой полянке возле речки. Жители все креолы, говорят по-русски. Всех душ в селении считается 26. Общий недостаток населения, как и всех аляскинских жителей, – это пьянство, и отсюда и бедность. Часовня небольшая, содержится чисто.

Вечером служил всенощное бдение. Говорил слово о покаянии.

Августа 18. Суббота. Служил часы, обедницу, панихиду и молебен. От 3 до 6 ч. исповедывал. В 7 ч. служил всенощное бдение.

Августа 19. Воскресение. Служил Литургию, причащал говельщиков. Сказал слово против пьянства.

После обеда в 1 часу отправился на боте обратно и в 6 ч. вечера прибыл в Афогнак.

Ноября 13. Вторник. В 12 ч. дня отправился я с псаломщиком на шлюпе в с. Узкое, куда прибыл в 4 часа пополудни. Остановился в довольно чистеньком доме креола Александра Пестрякова. Жителей в селении числится 82 человека, все они креолы и говорят хорошо по-русски. После Афогнака это самое богатое из всех селений моего прихода. Жители имеют много скота, разводят картофель, работают на рыбных фабриках и ездят на промысел. Если бы не пьянство, то они могли бы жить весьма роскошно, но добрая половина годичного заработка уходит на водку. Часовня ветхая, убогая и содержится плохо. Псаломщик почти безграмотный, да и служить даром в часовне не хочет. Между собой жители живут несогласно.

В 6 ч. служил всенощное бдение.

Ноября 14. Среда. Мороз и снег. Служил часы и обедницу, молебен, миропомазывал двух младенцев и отпевал усопших. После обеда исповедывал, а вечером служил всенощное бдение.

Ноября 15. Четверг. Отслужил литургию, а затем малое освящение воды. Увещевал жителей прекратить всякие раздоры и жить между собой в мире и согласии.

Вечером на том же шлюпе американца Паюмана прибыл домой.

(Исторический очерк)

В 1627 г. в Енисейске были снаряжены и в том же году отправлены две партии казаков, одна в 10 человек для разведки р. Лены, другая в 40 человек под начальством атамана Максима Перфильева для приведения в подданство бурят. Перфильев в лодках отправился сначала по верхней Тунгуске, потом Ангаре. Но на первый раз ему не удалось даже и добраться до бурятских кочевий, потому что по дороге он должен был выдержать битву с тунгусами, в которой потерял одного убитым и 11 человек ранеными, в числе которых был и сам. Такое неблагоприятное начало в следующем году заставило его воротиться обратно⁵⁸¹. Но эта первая неудача не ослабила энергии енисейских казаков.

В 1628 г. они снарядили новую экспедицию из 30 человек под начальством сотника Петра Бекетова. Бекетов был счастливее своего предшественника. Поднявшись до устья р. Илима, он оставил там большие суда, а сам на небольших каюках двинулся далее по течению Ангары и успел пройти пороги, потеряв только на Падунском весь провиант, так как каюк разбился, люди же спаслись. После этого он дошёл до устья р. Оки и взял с проживавших здесь бурят первый ясак, который в следующем 1629 году и доставил в Енисейск⁵⁸². Между тем слух, что в землях, занимаемых бурятами, находятся обильные месторождения серебра сделался ещё упорнее и достиг до Тобольска. Поэтому уже по приказанию отсюда в 1629 г. и по тому же пути направился на 20 судах сам енисейский воевода Яков Хрипунов с целью разведать, откуда буряты получают серебро. Дойдя до устья р. Илима, он оставил там суда и 20 человек для их охраны, 30 человек послал на р. Лену для поиска серебра у живших там бурят и тунгусов, а сам с остальными казаками сухим путём пошёл вверх по Ангаре, имея целью дойти до Байкала и завязать сношения с юго-байкальскими бурятами и монголами. Но у устья р. Оки его встретили большие скопища бурят, давших ранее ясак Бекетову, с которыми он принуждён был вступить в битву. Хотя победа и осталась на его стороне, но видимо стоила ему так дорого, что он оставил мысль пробраться к Байкалу и воротился на Илим, где и умер. Отряд же, оставшись без предводителя, воротился обратно, забрав с собой 21 чел. пленных бурят⁵⁸³.

Таким образом три первые попытки покорить бурят силой оружия кончились неудачно. Тогда решено было попытать воздействовать на них лаской. С этой целью пленных, приведённых отрядом Хрипунова, приказано было возвратить назад и на первую очередь назначено было два бурята, которых отправили в сопровождении двух казаков. Но буряты одного казака убили, а другого ограбили и отправили обратно. Поэтому приходилось снова прибегать к силе. С этой целью в 1631 г. была снаряжена новая экспедиция из 30 казаков с 2 пушками под начальством ходившего уже раз против бурят Максима Перфильева. Ему поручено было, поднявшись по Ангаре, при устье р. Оки построить острог. Но Перфильев не мог выполнить возложенное на него поручение в том же году, потому что отряд его был очень незначителен, а буряты приняли его враждебно. Поэтому, дойдя до Оки он вернулся обратно к устью Илима и оттуда отписал обо всём случившемся в Енисейске, прося помощи. В следующем 1631 г. ему было прислано 50 казаков, с которыми он и построил острог, названный Братским⁵⁸⁴.

Буряты не мешали постройке, напротив некоторые родоначальники обещали даже покориться русским и платить ясак. Но миролюбивые отношения продолжались недолго. Когда казаки, почувствовав свою силу, начали хозяйничать более энергично, буряты заявили, что платить ясак они не будут, а посланных к ним будут убивать. Казаки снова принялись ласкать бурят, делать им подарки и пр. Но это не помогло. Буряты волновались всё больше и больше, а гарнизон Братского острога был очень незначителен, чтобы предпринять против них что-нибудь решительное. Через два года на помощь ему послали из Енисейска 60 человек под начальством Дунаева, но буряты почти весь отряд истребили дорогой. Тогда из Енисейска снарядили новый отряд под начальством Николая Радуковского и этот отряд не только наконец освободил осаждённый в Братском остроге гарнизон, но года в два привёл в подданство все бурятские поколения вёрст на 400 вверх по Ангаре⁵⁸⁵.

Впрочем, мир и на этот раз продолжался недолго. Не всегда тактичное и гуманное отношение русских к бурятам повело к тому, что последние снова возмутились, но не видя возможности бороться с завоевателями открытой силой, удалились с р. Оки вверх по Ангаре и таким образом ушли из сферы влияния Братского острога.

Вследствие этого сюда из Енисейска послан был снова Максим Перфильев, строитель острога, который в это время жил в Енисейске, своей честностью снискавший себе уважение бурят. Он успел уговорить часть беглецов воротиться назад и платить ясак, после чего окинские буряты были окончательно замирены⁵⁸⁶. А для того, чтобы ещё больше укрепить эту местность за русскими, енисейский воевода Афанасий Пашков в 1654 г. послал боярского сына Димитрия Фирсова с приказанием построить выше Братского острога по течению р. Ангары ещё другой острог⁵⁸⁷. Поколение бурят булагатов, жившее здесь было очень воинственно. И трудно сказать, удалось ли бы Фирсову справиться с ними, если бы они не были напуганы якутскими казаками, пробравшимися к ним с Лены незадолго до этого, и красноярскими, ходившими сюда в 1647 г. Но в это время булагаты уже настолько боялись русских, что не оказали Фирсову никакого сопротивления и он без особенных затруднений в 1654 г. выше впадения в р. Ангару р. Унги, в местности удобной для земледелия, построил острог, который назвал Балаганским.

Дела нового острога сначала пошли весьма успешно. Более 1.700 бурят изъявило покорность русским, и Фирсов рассчитывал овладеть уже всей ангарской долиной до Байкала, тем более, что вновь покорённые буряты обещали провести его к своим сородичам, жившим по рекам Белой, Китой и Иркуту. Но вскоре правителем Балаганского острога вместо него был сделан Иван Похабов, который начал творить над бурятами такие жестокости, что в 1658 г. они восстали, убили собиравших по улусам ясак и бежали в Монголию. Правда в 1659 г. Похабов был сменен Тургеневым, который относился к бурятам хорошо, но было уже поздно. Казаки, посланные этим последним за ясаком большей частью находили одни только пустые юрты. Само собой понятно, что когда булагаты бежали – дальнейший путь вверх по Ангаре не представлял уже никаких затруднений, так как жалкие остатки бурят не могли противопоставить русским никакого сопротивления. Поэтому в 1661 г. без труда был построен против р. Иркута острог Иркутский, начало которому, впрочем, было положено ещё раньше Иваном Похабовым, который, пробираясь за Байкал в 1652 г., на Дьячьем острове построил зимовье. Но оторванное от всех центров, оно до 1661 г. не имело никакого значения. Теперь же, когда нижняя часть Ангарской долины была в руках русских, этим острогом обеспечивалось обладание и верхней частью долины. Правда, вследствие ухода булагатов часть Ангарской долины, именно Балаганские степи, оказались почти без населения. Но русские в начале, пока ещё были слабы, не особенно смущались этим обстоятельством. С течением же времени опустевшая местность снова заселилась.

Но каким образом происходило это заселение и откуда перекочевали теперешние её обитатели, сказать положительно трудно, потому что единственным материалом для решения этого вопроса пока служат только названия обитающих здесь бурятских родов да сбивчивые и далеко не полные предания самих бурят. Судя по названиям родов, можно думать, что Балаганские степи заселились главным образом выходцами кудинскими, ленскими и идинскими. Судя же по преданиям, кроме этих выходцев сюда переселялись также выходцы из Монголии. Этим путём кажется переселялись по большей части отдельные семьи. Но были случаи переселения и целых поколений. Таковы, например икинаты, три рода которых живут теперь в Балаганском ведомстве. О переселении своём икинаты рассказывают, что из Монголии они двинулись в Россию в то время, когда в первой начались войны с Галданом, князем чжунгарским, т. е. в девяностых годах XVII столетия⁵⁸⁸. Но где именно в Монголии они жили до своего переселения и каким путём пришли в Балаганские степи, об этом предания их ничего не говорят. Впрочем, икинаты были не единственное племя, переселившееся в нынешнюю Иркутскую губернию.

Около того же времени, как переселились они, переселилось и другое племя – хонгодоров, восемь родов которых в настоящее время живут в Аларском ведомстве, а четыре рода в Тунке. О переселении своём хонгодоры передают следующее. Во время нашествия Галдана на Халху один из хонгодоров некто Бахак Ирбанов служил при дворе халхасского Сайн-хана⁵⁸⁹ и за свои любовные похождения в семье хана был присуждён к смертной казни. Но в виду его прежних заслуг, а по другому варианту предания – по ходатайству дяди, смертная казнь была заменена ему отсечением большого пальца правой руки. Обиженный Бахак решил удалиться из Монголии. И вот, подговорив дядю своего Адая из Бадорхонова рода, он вместе с 50 воинами и их семьями и скотом пошёл в пределы России. Сайн-хан, узнав о побеге Бахака, снарядил в погоню за ним громадное войско под предводительством Сухорь-ноена, против которого не могла устоять никакая сила. Зная силу Сухорь-ноена, Бахак бежал не останавливаясь до земель нынешнего Аларского ведомства. Здесь ему удалось скрыться от погони в урочище Банн-кер за рекой Белой. Тогда Сухорь-ноен, потеряв следы беглецов воротился обратно, а Бахак с Адаем поселились к Аларской степи⁵⁹⁰.

Из второго опорного пункта – Красноярска походы против бурят начались с сороковых годов XVII столетия и были направлены к покорению тех бурят, которые жили по р. Уде. История этих походов и их результаты были следующие. Уже через год после основания Красноярского острога первый Красноярский воевода Дубенский в 1629 году послал партию казаков на р. Кан, приказав ей идти вверх по этой реке насколько возможно и требовать дань с живущих там инородцев. Партия отправилась, покорила камаш и хотела двинуться на бурят, но камаши отказались дать проводников, опасаясь, чтобы в случае неудачи буряты не отомстили им за это, почему на этот раз буряты не были потревожены⁵⁹¹. Вторично красноярские воеводы снарядили экспедицию против бурят, живших по р. Уде, в 1645 г. Но экспедиция эта не удалась, потому что силы казаков были слишком незначительны, чтобы можно было справиться с бурятами. Тогда красноярский воевода Пётр Протасьев начал склонять их к покорности путём переговоров. В 1647 г. переговоры эти увенчались успехом. В этом году князец удинских бурят Иланко сначала послал своих родовичей, а вслед за ними и сам прибыл в Красноярск присягнуть на подданство России, прося при этом построить в его земле острог для защиты от монголов. Просьба его была исполнена и в 1648 г. на р. Уде был построен острог, названный Покровским городком, переименованный затем в 1649 г. в Удинский острог⁵⁹². Но покорность удинских бурят русским продолжалась недолго. В 1649 г. на них произвели нападение монголы. Буряты воспользовались этим случаем и решили свергнуть с себя чужеземное иго. Они перебили удинских острожных казаков и большим скопищем собрались на берегу р. Ии, чтобы дать отпор русским в случае их нападения. Только в 1652 г. удалось наконец после нескольких удачных для русских стычек с бурятами рассеять их и окончательно утвердиться в этом крае⁵⁹³.

(Продолжение следует)

(Очерк)

В той местности чуваши живут в грязных прокоптелых от дыма избах, печи по большей части без труб, дым во время топки, выходя из отворенной настежь двери, застилает собой всю внутренность жилья и кладёт равномерно на стены и потолок толстый слой сажи, накопляющийся всё больше и больше от каждой топки, а смести сажу догадки не хватает. Оттого-то чуваши страдают глазными болезнями. Шутка ли находиться каждый день в едком кизячном дыму, от которого скверный вонючий запах каждое утро и вечер разносится по селению? Знаете ли вы, что такое кизяк? Там, где дров нет или совершенно мало, топят кизяком, веществом, приготовляемым из земляной грязи, смешанной с навозом. Такую смесь мнут лошадьми и, перемешав её как следует, сгребают в кучи, а затем, руками наложив жидкости в ящики без крышки и дна, относят на сухое место для просушки на солнце. Освобождённая от влаги и высохшая масса получает вид большого тёмно-серого кирпича, который и складывается как скирд.

В печах кизяк горит очень долго, жару такого как дрова не даёт, но золы оставляет много. С осени вплоть до весны в углах изб помещаются телята и ягнята, своим присутствием портящие и без того спёртый воздух избы. Даже дохлую скотину чувашин зимой обязательно втащит в ту избу, где сам живёт, для оттаивания. У моего хозяина как-то издох жеребёнок, он принёс его в избу, бросил под нары и держал там до тех пор, пока я не заявил неудовольствия; тогда он снял с жеребёнка кожу, а мясо продал башкирам. Нужно сказать, что последние, наподобие хищных зверей, во время голодовки не брезгуют вопреки учению ислама никакой падалью.

В этой местности считаются главными праздниками, когда особенно сильно гуляют, считая от начала года: первый – масленица, второй – Светлая Пасха и третий – 1 ноября в честь святых бессребреников Космы и Дамиана или попросту Кузьмы и Демьяна. Перед всеми этими праздниками колется скотина; на дворе в больших котлах, вёдер по двадцати, варится пиво, часто очень хмельное. Приготовляют также кислушку, напиток из меду на дрожжах и, наконец, покупают водку. На масленице ходят друг к другу в гости, пьют пиво, кислушку, водку и едят блины; с полудня начинают кататься на разукрашенных ленточками и платками тройках и парах. Катание сопровождается пением и играми: на гармонии, балалайке, скрипке и гуслях.

Так продолжается каждый день до первой недели великого поста, а потом вплоть до Пасхи праздничное настроение стихает. Но вот прошли и семь недель поста. Полночь. На сельской церковной колокольне, украшенной зажжёнными фонариками, ударили в колокол, созывая верующих к Светлой Пасхальной утрене, а из стоящей у ограды медной пушки, оставшейся ещё со времён Пугачёва, раздаётся громовой выстрел и вылетевший из жерла дубовый кол, с визгом рассекая воздух, исчез за рекой, потонувшей в морозной мгле. Храм полон молящихся, слышится пение «Христос Воскресе из мёртвых». Священник кончил освящение куличей. Народ, толпой выходя из церкви, спешит по своим домам разговеться. Пасха празднуется всю неделю; приготовляются те же напитки, что и к масленице; из съестного, кроме блинов, куличи, сыр, пельмени, жареное и пареное. С утра и вплоть до глубокой ночи ходят кучей в гости друг к другу. В честь праздника Пасхи исполняется своебытный обряд такого рода: в какой-нибудь чувашской избе соберутся гости и ровно в полдень выходят на двор, неся с собой котёл, ведра в три, пшённой каши, в середине которой сделана ямка, наполненная скоромным маслом. Затем становятся все на разостланную под ногами солому, зажигают по краям котла восковые свечки и начинают молиться. Моление продолжается в глубокой тишине, прерываемой возгласами «Христос Воскресе», и через полчаса оканчивается общим земным поклоном и вкушением каши. Потом котёл с содержимым вносится в избу и ставится на стол. Гости рассаживаются по лавкам. Хозяин дома подаёт каждому чарку водки, предлагая закусить моленной кашей. Хозяйка же тем временем с самой старой старухой из селения, обходя гостей с большими деревянными чашками разных яств, велит брать по маленькой частице каждого и класть в нарочно поставленную на стол глиняную чашку. По окончании этой церемонии гости угощаются пивом и кислушкой, хозяйка же со старухой, перемешав в чашке собранные частицы, выходят на близлежащий угол улицы – и там после молений и причитаний о ниспослании всяких благ земных и небесных на дом хозяина содержимое в чашке выбрасывается на землю и тотчас же уничтожается почуявшими добычу голодными псами.

На праздник Кузьмы и Демьяна употребляются те же напитки, что и на масленице и Пасхе, из пищи блины да лапшенники. По улицам катаются разряженные девицы, а парни верхами сопровождают каждый поезд. Происходит борьба на полотенцах и сабантуй, иначе скачка на лошадях из-за призов: платков, полотенец и денег⁵⁹⁴. Может быть, вы спросите, почему я ничего не упомянул о великом празднике 25 декабря; да вот почему: этот праздник у описываемых мной чуваш соблюдается так же, как и обыкновенное воскресенье, ибо они не придают особенного значения Рождеству Христову и не сознают всей его важности. Чуваши-христиане, но обряды православной церкви смешивают с языческими, что и видно из вышеприведённого примера на Пасхе.

В заключение расскажу случай, характеризующий представление чуваш о загробной жизни.

В прокоптелой избе, около лежащего на нарах при последнем дыхании жизни молодого чувашина, стоят две старухи и нашёптывают умирающему:

«Ты, батюшка, кормилец наш родной, когда придёшь туда к Богу, то кланяйся нашим муженькам, здоровья доброго им пожелай да скажи, что и мы, старухи, чай скоро придём к ним понаведаться!»

«Ладно, всё передам»! – полусознательно глухим голосом отвечает парень.

Чувашин по внешности, кажется, туп и бестолков, но, если его с молодых лет учить уму-разуму, то он скоро достигает хороших результатов и иногда опережает даже своих товарищей русских⁵⁹⁵.

Материалы для истории христианского православного миссионерства в России

В 1886 году священник Г. Перепёлкин имел 12 публичных бесед в с. Туарме и деревнях Туарминского и соседних приходов. В беседах своих, ведённых на чувашском языке он держался, как и в 1885 году, огласительного способа, при чём повторял вкратце содержание прошлогодних бесед. В некоторых деревнях оказывалось, что слушатели помнят общее содержание прошлогодних собеседований. На собеседования чуваши, несмотря на отличающие их равнодушие и холодность к религии, собирались всегда охотно и иногда в довольно большом числе, и слушали беседы священника с особенным вниманием; по окончании благодарили священника за беседы и просили и впредь продолжать их. Исключение в этом отношении из 11-ти деревень, посещённых свящ. Перепёлкиным, составляют только две деревни – Новосерёжкина и Афонькина Туарминского прихода, в коих язычество ещё во всей силе; здесь всегда очень мало являлось народа на собеседования.

«Хотя о плодах и видимых результатах моих собеседований с чувашами, начатых только ещё год тому назад», пишет о. Перепёлкин в своём отчёте, «говорить ещё рано, но тем не менее по некоторым явлениям и фактам без преувеличения можно сказать, что собеседования эти приносят пользу. Так многие из грамотных стали просить книг религиозно-нравственного содержания на чувашском языке и молитвенников, а одна деревня просит даже уничтожить почитаемого в округе идола; но это, говорит свящ. Перепёлкин, дело не безтрудное и небезопасное».

В следующем 1887 году о. Перепёлкин продолжал свои беседы. Чуваши-христиане с большой охотой и в большем числе являлись на собеседования, чем в прежние два года; внимательно слушали предлагаемое им на их наречии христианское учение и по окончании бесед всегда сердечно благодарили священника за труд. Даже чуваши-язычники перестали чуждаться бесед миссионера, и, например, на беседу его в дер. Старой Устюшкиной их явилось более 40 человек. Кроме разъяснения на беседах истин христианской веры и нравственности, священник Перепёлкин в истекшем году особенное внимание обращал на то, чтобы чувашами оставлено было празднование пятницы, и чтобы они, как христиане, праздновали воскресный день, а также, чтобы оставлено было ими празднование вместо пасхи, языческого ка̀лыма⁵⁹⁷; но в этом деле успеха большого не имел, – только в одной деревне нашлось несколько лиц, которые отказались участвовать со своими односельчанами в праздновании этого языческого ка̀лыма, и праздновали пасху по христиански. Успех собеседований главным образом виден в том, что в чувашах стало проявляться стремление к религиозно-нравственному просвещению; многие из них начали в праздничные дни собираться в какой-либо дом, где грамотные читали Божественные книги на чувашском языке и учили неграмотных молитвам.

В 1888 году о. Перепёлкин, за неимением свободного времени от исполнения обязанностей приходского священника, посвятил на миссионерское собственно дело самое ограниченное время и произвёл восемь только публичных бесед, продолжая их в том же духе и направлении, как и в предшествовавшие годы. Ныне в своих проповедях он преимущественно обращал внимание на внешнюю – обрядовую сторону христианской веры, объясняя и указывая основания, смысл и значение обрядов, по учению православной церкви. Как отрадное явление, подающее добрые надежды, о. Перепёлкин отмечает стремление чуваш к грамотности, через научение друг от друга, стремление не только у малолетних, но и у взрослых. Поэтому о. Перепёлкин предложил комитету открыть в одной из двух языческих деревень – Афонькиной и Новосерёжкиной школу, которая бы своим строго-церковным характером действовала на чувашей непосредственно. Такая школа, по мнению миссионера, стоила бы не дороже 100 руб. Туарминская школа не может удовлетворить народившейся потребности в грамотности, так как школа эта находится на расстоянии 9–10 вёрст от означенных деревень. Кроме того, в инородцах замечается сильное желание слышать службу церковную на своём языке; так, когда свящ. Перепёлкин совершал с учениками Туарминской школы утреню и литургию исключительно на чувашском языке, то богомольцы – чуваши превратились все в слух и были в восторге.

В 1889 году о. Гавриил Перепёлкин продолжал свою деятельность в прежнем направлении, он в отчётном году главным образом обращал свои усилия на поддержание возникшего в 3–4 деревнях Туарминского прихода религиозного движения, о котором отметил в отчёте за 1888 г. При помощи Божией, оно развивается более и более, грамотность распространяется среди населения путём домашнего обучения, так что потребность времени создаёт школы грамотности. Теперь, по мнению миссионера, особенно ощутителен недостаток чувашских переводов, которыми миссионер снабжал любителей только по мере возможности.

Возникшее среди чуваш религиозное оживление, начавшееся в 1889 г., теперь всё более развивается и заметно крепнет; языческие моления, обряды и праздники исчезают; грамотность, собственно чтение чувашских переводов, распространяется между подростками и взрослыми обоего пола путём домашнего обучения. Отмеченное миссионером в 1889 году стремление к открытию домашних школок грамоты начало осуществляться на деле: одна из таких школ (в Аксакове) уже открыта официально; другие ожидают лишь внешней помощи. Потребность в чтении книг религиозно-нравственного и вероучительного содержания за последний, 1890, год заметно увеличилась, доказательством чего может служить то, что чувашские переводы расходились в сотнях экземпляров. Не лишён значения и тот факт, что пробудившиеся в массе чуваш религиозные потребности заметно проявляются и в других формах, напр., в паломничестве к святыням, как далеко отстоящим от данных местностей, так и ближайшим. Вообще пожертвования на св. места (на Афон), забота об участи умерших сродников (чего прежде не было), стремление ревностно исполнять обряды церкви, хождение в храм, соблюдение постов, пение (общее) молитвословий в праздники, – всё это не может не свидетельствовать о живой вере в пробудившейся к духовной жизни части крещёных чуваш. В заключение своего отчёта свящ. Г. Перепёлкин говорит: «не могу пройти молчанием, что настоящий момент в состоянии крещёных чуваш посещаемой мной местности требует внимания и приложения гораздо больших средств к миссионерскому деланию, как нравственных, так и материальных, чем какие прилагаются теперь; а потому сильно чувствуется нужда в благовременной помощи для удовлетворения народившихся религиозных потребностей».

В 1891 году были открыты школы грамоты в чувашских селениях: Лашманкине, Емелькине, Афонкине, Старой Серёжкине, Новой Серёжкине, Каменке, Артюшкине и Васькине. Все эти школы содержались или на средства родителей учащихся или на частные жертвования. Свящ. о. Перепёлкин, отметив светлые стороны в жизни некоторых чуваш, замечает, что «другая половина массы остаётся равнодушной и глухой, крепко держась старых своих шаманских верований и видит причину всех зол и общественных бедствий в том, что первые пренебрежительно оставили верования своих отцов».

Священник Г. Перепёлкин в приходе села Девлезеркина священствовал до 1893 года, когда был перемещён в село Ново-Якушкино, Бугурусланского уезда. Здесь он также часто устраивал беседы с чувашами о вере и жизни христианской. Благодаря трудам его чуваши Ново-Якушкинского прихода окончательно оставили совершение своих общественных молений, стали усерднее посещать храм Божий и заботиться о благолепии храма Божия. Св. крещением из язычествующих чуваш свящ. Перепёлкиным просвещено; в 1897 г. 8 человек, в 1898 г. – 11, в 1899 г. – 2.

(Продолжение следует)

Калмык Михаил Муев родом был из Астраханской губернии. Как круглый сирота, он с малолетства жил в Ставропольской губернии у дальнего своего богатого родича, аймачного зайсанга Бадмы Лапинова-Опогинова, ныне уже умершего. По буддийскому учению Муеву пришлось взять на себя все грехи умершего бакши Санджи Яванова по следующему случаю. Когда в 1894 году умер означенный бакша калмыков Ставропольской губернии, то ламайские зургачи (гадатели-кудесники) по своим гаракам (астрологическим таблицам) пришли к заключению, что покойный бакша Санджи Яванов должен быть похоронен через сожжение на костре, а пепел его, как святого, должен храниться в Байшантинском хуруле (капище) для поклонения верных-ламаитов. Поэтому в назначенный день тело покойного поместили в железное кресло в сидячем положении, отнесли за хурул и поставили поверх приготовленного костра. Теперь нужно было поджечь костёр. Вот тут-то и встретилось затруднение. Никто не хотел поджигать, потому что, по верованию ламаитов, на такого человека должны были перейти все грехи не только умершего, но и тех людей, которые через умершего получили прощение. А так как ламаиты верят в переселение душ, которые должны претерпеть несколько переселений, и тем больше и унизительнее (напр., в животных нечистых и т. п.), чем больше грехов на душе, то и в настоящем случае душа взявшего на себя грехи покойного бакши должна долго скитаться по худым и мучительным перерождениям до тех пор, пока не загладит всех грехов. Хотя такому тахильчи (поджигателю костра) обещали в награду сто рублей, пару лошадей и повозку – карету умершего бакши, но никто не польстился на эти подарки. Тогда Бадьма Лапинов приказал сделать это мальчику (тогда 10 лет) Муеву. Последний беспрекословно повиновался: поджёг костёр... и процессия кончилась. Но не так легко это прошло Муеву. На следующую же ночь его стали осаждать страшные сновидения, которые перешли скоро в видения и наяву, среди белого дня. Сколько он ни обращался к ламайским эмчи (врачам), или к ламайским зурхачи (гадателям – кудесникам), сколько ни делал гурумов (заклинательных жертв), ничто не помогало. Тогда он бежит из дома зайсанга Опогинова и начинает скитаться по кибиткам малодербетовцев-калмыков, проживающих в Ставропольской губернии по экономиям в качестве табунщиков и пастухов, но сновидения и привидения и тут его преследуют, напоминая ему о тяжести его грехов, взятых на себя. Измученный и истощённый он наконец отправляется к православному противобуддийскому миссионеру и рассказывает ему всё, случившееся с ним, прося помочь или посоветовать что-нибудь для избавления от претерпеваемых им мучений. Миссионер разъяснил ему, что христианское крещение не только омывает всякие прегрешения человеческие, но и избавляет и от лукавых духов, называемых в христианстве демонами или диаволами, а в ламаизме – читкюрами, ракшасами, якшасами и т. п. Нужно искренно уверовать в Господа И. Христа и креститься. Муев поверил миссионеру и крестился. И – о, Божие милосердие!.. – избавился от своих сновидений и привидений. Тогда миссионер посоветовал ему о своём чудесном исцелении от наветов вражьих засвидетельствовать пред теми калмыками, которые знали и видели его страждущим. Муев охотно согласился и вместе с о. миссионером объехал своих земляков – малодербетовцев, которые изумились его выздоровлению, уверовали в могущество христианства и многие крестились⁵⁹⁸.

– Пособие Корейской миссии.

– Ходатайство бурят о продолжении кочевого образа жизни.

– Вопрос о брачном возрасте для закаспийских инородцев.

– Переселенческое движение в Сибирь.

– Спиртной инородческий напиток – арака.

– Успехи культуры в Приамурском крае в последние годы.

– Государь Император, по всеподданнейшему докладу управляющего министерством финансов, Высочайше повелеть соизволил отпустить из сумм Государственного казначейства 2.500 р. на первоначальное хозяйственное обзаведение и меблировку комнат корейской духовной миссии.

– Г. министру внутренних дел представлялись халинские и тилигинские бурята-буддийцы, уполномоченные своего народа, ходатайствующие о продолжении кочевого образа жизни их – в видах сохранения скотоводства – единственного их промысла.

– В Ашхабаде образована комиссия из врачей, под председательством корпусного врача, для обсуждения вопроса об установлении так называемого возрастного ценза для брачующихся туземцев. Вопрос этот, по словам «Каспия», возник ещё в 1897 г. Представители туркестанского населения на чрезвычайном съезде народных судей Закаспийской области выразили желание, чтобы туземные девушки не выдавались замуж ранее достижения 12-летнего возраста. По распоряжению начальника области, с этим желанием представителей ознакомлено было всё туземное население области и, кроме того, собраны были мнения выборных от большинства населения, с целью узнать – как само население относится к этому вопросу.

По собранным сведениям оказалось, что за возраст для замужества не ранее 12 лет подали [голос] 4.741 человек и 525 лиц высказались за разрешение девушкам вступать в брак не ранее 13 и 14 лет. Из этого можно заключить, что уже в среде самих туркмен выработалось сознание о необходимости установления определённых норм возраста для брачующихся с целью ограничения ранних браков, допускаемых обычаями. Вопрос, возбуждённый, так сказать, самим народом, в лице его лучших представителей, послужил основанием к постановке вопроса о регулировании возраста вступающих в брак туземцев не только Закаспийской области, но и всего вообще Туркестанского края, этнографические, климатические и бытовые условия которого весьма схожи с такими же Закаспийской области.

Поэтому дело это перешло на рассмотрение совета при туркестанском генерал-губернаторе. Совет собирает статистические сведения, что сопряжено с затруднениями, благодаря взглядам туземных женщин. Почти везде, по словам врачей, туземные женщины отказывались от исследований и ответов на предлагавшиеся акушеркой вопросы или же отвечали приблизительно так:

Как не стыдно вам, большим боярам, спрашивать нас о таких предосудительных вещах, о которых даже дочери наши стесняются говорить и скрывают от нас!

– Через Челябинский переселенческий пункт с 1 января по 30 сентября включительно, по словам Сибирской Жизни, проследовало переселенцев из Европейской России в Сибирь 105.796 человек, в том числе детей 26.439, причём в течение сентября прибыло 3 398 человек взрослых и 904 чел. детей. В течение тех же девяти месяцев проследовало через челябинский пункт обратно из Сибири в Европ. Россию 38.145 чел. взрослых переселенцев и при них 6.743 человека детей, в том числе возвратились в сентябре 4.673 взрослых и 740 детей. Для перевозки багажа переселенцев, проследовавших в Сибирь, потребовалось 3.544 вагона, а для той же надобности обратных переселенцев – 1.421 вагон.

– Спиртной напиток из молока, под названием «арака», очень распространён среди некоторых инородцев Сибири, преимущественно кочевых, занимающихся исключительно скотоводством, например, среди алтайских калмыков, татар и проч. Для изготовления араки чаще всего служит коровье, а в некоторых местностях кобылье, молоко.

Сначала из молока получают так называемый «айран», из которого уже затем отгоняется арака. В качестве закваски обыкновенно служит старый айран, тщательно сохраняемый инородцами в течение целого года. Эта закваска кладётся в большую кадку, вместимостью в несколько вёдер, куда затем наливают подогретое снятое молоко, иногда с прибавкой простокваши. Кадка с айраном, прикрытая войлоком, ставится на 5–7 дней в юрту.

Для правильного и равномерного хода процесса брожения, айран тщательно перемешивается по 2–3 раза ежедневно. Он считается готовым для перегонки из него араки, если, при помешивании его в кадке, он довольно сильно пенится и поднимается. Аппараты для перегонки употребляются весьма примитивные. Самый простой из них следующий: К чугунному котлу примазывается сверху глиной толстый цилиндрический обрубок дерева с выдолбленной серединой. В этом цилиндре, в верхней его части, сделано небольшое отверстие, через которое наружу выходит носик деревянной тарелки, помещённой внутри цилиндра. Сверху обрубок прикрывается другим котлом с холодной водой.

При кипячении айрана, в нижнем котле пары спирта поднимаются вверх, а затем, осаждаясь на дне верхнего котла, каплями стекают на деревянную тарелку, и по носику последней жидкость выходит наружу, собираясь в подставленном сосуде. Содержание спирта в приготовленной подобным образом араке равняется не более 8°. Иногда, с целью увеличить крепость напитка, его перегоняют второй и третий раз. Что касается количества получаемой араки, то оно приблизительно равняется 1,5–2 бутылкам из ведра айрана; иногда же, в зависимости от качества молока, количество это доходит до 3–4 бутылок. Обыкновенно арака изготовляется в течение пяти летних месяцев (с мая до октября); в неделю перегоняется от 4 до 6 котлов айрана. В средних хозяйствах арака гонится 2–3 раза в месяц, в богатых же – чаще. Наибольшее распространение этот напиток имеет среди не обрусевших инородцев, располагающих значительным количеством скота. При переходе от натурального строя хозяйства к земледельческой культуре, молочная водка начинает обыкновенно вытесняться хлебной, изготовляемой также домашним способом.

Потребляется арака инородцами в больших количествах; для опьянения нужно выпить её до 4 бутылок. Пьют этот напиток в одинаковой мере как мужчины, так и женщины; дети же и юноши до 18–20 лет, или же до женитьбы, вовсе не употребляют его. Как национальный напиток, арака играет у инородцев большую роль при различных церемониях и религиозных обычаях.

– В прощальном приказе ген. Н.И. Гродекова, напечатанном в приамурских газетах, бывшим генерал-губернатором сделан такой отзыв о переменах в жизни отделённого Восточного края за последние годы.

Соединение Владивостока и Сретенска рельсовым путём с Европейской Россией и широкое открытие для нас Манчжурии являются крупнейшими фактами, которые делают Амурский край неузнаваемым в глазах старых амурцев.

В связи с этим стоит усилие переселения в Приамурский край, развитие учебной части, земледелия, рыбных промыслов, золотопромышленности и каменноугольной промышленности в Приморской области и речного пароходства, а также подъем важнейших здешних морских портов, Владивостока и Николаевска.

За время с 1.898 по 1902 г. переселилось в край свыше 60.000 душ крестьян и казаков. Ежегодный прилив переселенцев возрос до 14 000 душ. Сбор хлебов в Амурской и Приморской области дошёл до 11.000.000 пудов в год. Доход казны от рыбного промысла увеличился более, чем в три раза. Число пароходов на Амуре удвоилось. Земский расход на народное образование и на врачебно-ветеринарную часть увеличился втрое. Открыто одно высшее учебное заведение и увеличилось в полтора раза число средних и низших училищ. Намечено и подготовлено открытие ряда новых учебных заведений; в том числе несколько профессиональных. Введены крестьянские учреждения, организованы землеустроительные работы, расширена переселенческая организация. Кроме железнодорожных сооружений произведены работы по благоустройству речных путей, расширен район путей, расширен район действий управления водными путями, начато сооружение амурского колёсного пути, имеющего задачей установить непрерывное сообщение края с центром Империи.

(Окончание)

...так и введением в жизнь инородцев наиболее пригодных к условиям жизни и быта ремёсел и занятий, для чего отпускал свои средства на покупку разных мастерских инструментов для школ. Правда, за неимением достаточных средств в Комитете, он ограничивался в этом отношении сравнительно малыми ассигнованиями, но это только на первых порах, чтобы, так сказать, приучить и приохотить инородцев перейти от примитивных к более усовершенствованным орудиям жизненного обихода и натолкнуть их на занятия, о которых они не имели даже никакого понятия. Амурские инородцы – исключительно звероловы и рыболовы, почему и занятия их сосредоточиваются исключительно на этом, что заставляет их постоянно передвигаться с одного места на другое и оставлять такие места, где бы можно было заниматься скотоводством, огородничеством и хлебопашеством. Конечно, трудно приохотить к этому непросвещённых, но просвещённых Комитет имеет в виду рано или поздно постепенно приучать к этим отраслям хозяйств, начав хотя бы с самых незначительных ассигнований на это, какие позволяют наличные средства Комитета. Рациональнее в данном случае начать это дело с школьных пансионов, при которых обучающиеся дети занимались бы огородничеством и приобретали бы навык к хлебопашеству и к скотоводству, что, естественно, приучало бы их к этим занятиям. Между тем, бедственное материальное положение инородцев ставит в полную зависимость и его религиозные верования. Шаманы и китайцы, скупающие обманом всю почти добычу инородцев за бесценок и дающие им денег вперёд под таковую добычу, держат инородцев в культе язычества и этим самым пресекают им возможность тесного сближения с русскими вообще и с миссионерами в частности. Вот почему так и необходимо проведение по возможности всех отраслей хозяйств в жизнь и деятельность инородцев, чтобы оттеснить шаманов и китайцев, являющихся благодетелями в бедственно-материальном положении инородцев. Только тогда они и будут представлять из себя удобную и благодарную почву для просвещения.

Не менее важно в данном случае и оказание медицинской помощи инородцам. Инородцы, как незнающие медицины, прибегают к врачебной помощи своих шаманов, которые в этом случае обманывают их ещё более, почему и болезненность через это среди инородцев распространяется очень быстро. Обращение же к помощи шаманов ставит инородцев в такую зависимость от них, из которой вырваться иной раз даже нет и сил. Поэтому заботой Комитета отчётного года было изыскание средств на походные аптечки для миссионеров и снабжение их таковыми. Но главной заботой Комитета в данном случае было приискание средств на наем постоянного фельдшера, который бы разъезжал по инородческим стойбищам и оказывал медицинскую помощь инородцам.

В отношении увеличения миссионерских станов Комитет высказывался за то, чтобы громаднейшие по своему пространству инородческие приходы были разделяемы, для чего и намерен возбудить ходатайство пред Епархиальным Начальством об увеличении инородческих приходов на средства Св. Синода. Для замещения же священнических, псаломщических и учительских мест на этих приходах Комитет просил Его Преосвященство о привлечении кандидатов на эти места преимущественно из инородцев, как наиболее обещающих пользы для миссионерского епархиального дела.

Что же касается увеличения числа миссионерских школ, то Комитет в течение отчётного года отпустил из остаточных своих сумм 3.600 рублей на устройство трёх новых школ в сёлах: Вознесенском, Богородском и Горинском. Располагая к устройству таковых школ и самих инородцев, Комитет оказывал им возможное пособие. Так им отпущено ныне 200 рублей инородцам стойбищ Кондом, Ямехта и Сорголь в пособие на устройство железной крыши для выстроенного означенными инородцами школьного здания. Разделяя мысль Его Преосвященства об устройстве при школах общежитий, Комитет отпустил ныне 200 рублей на устроение общежития фанзы при Найхинской школе.

Словом, Комитет все усилия свои направлял в течение отчётного года к тому, чтобы достичь и, по возможности, выполнить те задачи и цели, которые начертал его Преосвященнейший Председатель Архипастырь Никодим в своей программе улучшения и оживления миссионерской деятельности епархии. Но, должно сознаться, что выполнить эту программу Комитет сам единолично будет не в состоянии. Для этого нужна поддержка и поддержка материальная. Оказать же эту поддержку, кроме Православного Миссионерского Общества, которое снабжает своими средствами миссионерский Комитет, может только общее сочувствие всех лиц, кому дороги заповеди Господа Нашего Иисуса Христа и вообще наша святая православная вера. Вот почему, заканчивая отчёт о своей посильной деятельности в 1901 году, Комитет обращается с покорнейшею и убедительнейшею просьбой ко всему населению епархии, более же всего к духовенству оной, которому ближе знакомы нужды нашей отдалённой и своеобразной миссии, оказать своё усердное материальное содействие к осуществлению намеченной Комитетом программы миссионерской деятельности...

В состав служащих Благовещенской Духовной миссии, кроме начальника иеромонаха Палладия, в истекшем году находились: 13 священников, 11 псаломщиков и 16 учителей.

Проявляя свою деятельность среди инородцев, обитающих по реке Амуру и его притокам, к каковым принадлежат: гиляки, гольды, тунгусы, орочоны, негидальцы, самагиры, якуты и др., Благовещенская миссия по условиям жизни и деятельности миссионеров, бесспорно, одна из самых трудных миссий в Империи. Вследствие кочевого образа жизни бродящих по тысячевёрстным пространствам инородцев, деятельность Амурских миссионеров должна состоять в беспрестанных объездах их приходов. С какими же трудами, лишениями и опасностями сопряжены разъезды по Приамурью об этом может судить только тот, кто испытал всё это на себе. Можно сказать одно: необходимо иметь миссионеру крепкое здоровье, чтобы, без ущерба для своего организма, прожить и прослужить в нашей миссии несколько лет. Поэтому неудивительно, если большая часть миссионеров на негостеприимном Амуре приобрела более или менее мучительный недуг. А если к этому ещё добавить, что часто здесь свирепствуют заразительные болезни, особенно же проказа, уносящая много жертв в могилу, то получится полная картина той удручающей обстановки, среди которой живёт и действует миссионер. Но это только одна сторона дела. Кроме физических лишений, как пишет в своём отчёте Начальник миссии, проповеднику слова Божия приходится постоянно испытывать также нравственную боль, которая сильнее физических страданий. Высокие истины христианства весьма и весьма трудно усваиваются инородцами. Много и много труда стоит для миссионера, хотя в самых элементарных размерах, познакомить инородца с началами истины Божественной веры. Если Бог поможет миссионеру вложить в инородца даже только сущность христианства, то и это только на некоторое время, так как, с отъездом проповедника, инородец или забывает всё, или же его вековые языческие суеверия и давление шаманов переделывают всё опять почти по-прежнему.

Вот это-то и удручает миссионера; его постоянно давит забота о новопросвещённых. Здесь необходимо частое пребывание миссионера среди инородцев, но, к несчастью, этого, при всём своём желании, он не может сделать. С одной стороны, кроме специального назначения – служить миссии, – священники миссионеры в то же время состоят приходскими священниками русских поселков, разбросанных по Амуру, с другой – жизненные условия инородцев и путевые сообщения много оказывают препятствий для частого посещения проповедником новопросвещённых. В летнее время, когда миссионеру удобнее всего было бы посетить инородческие стойбища, где бы он мог прожить день – два и отслужить в походной палатке Божественную службу и вести с инородцами беседы, он этого не может сделать, так как никого нельзя застать дома. Все жители стойбища, начиная от старика до детей, тогда заняты рыбной ловлею, которая является для них насущным хлебом. Хлеба они не имеют, а его заменяет рыба, которой они сами питаются и кормят собак, необходимых им для езды. Но вот наступает период осени, инородцы начинают съезжаться в свои юрты и, следовательно, миссионер может их застать, но в это же время, т. е. с 15 октября по 1-е ноября, начинается по р. Амуру осенний ледоход, когда в путь отправляться очень опасно, так как постоянно можно рисковать быть отрезанным на долгое время от жилых помещений, которые, обыкновенно, отстоят друг от друга на большое пространство.

Поэтому, если некоторые миссионеры и решаются отправиться в путь по делам миссии в это время, то с большими осторожностями.

Единственным временем для обзора миссии является зима, когда и пути сообщения более удобны и когда инородцы бывают дома, за исключением охотников, отправляющихся в тайгу на охоту за пушным зверем; но и в этот период времени миссионер может посетить инородческие стойбища только раз, а самое большое два. Зима тоже у нас на Амуре неприветлива: бывают частые бури со снегом (пурга), продолжающиеся несколько дней и покрывающие своим снежным покровом много жертв, находящихся в пути.

Словом, в силу особенных условий жизни в нашей стране, при первобытных путях сообщения, дело служения наших миссионеров весьма нелёгкое. Но как ни трудно служение в нашей миссии, наши миссионеры не забывают своей апостольской обязанности и, по силе возможности, незаметно работают на своём поприще, из года в год привлекая в лоно Христовой Церкви сидящих во тьме язычества.

В настоящее время, со времени открытия миссии, обращённых в православие считается 8.745 душ обоего пола. Правда, означенная цифра слишком мала, если принять во внимание более, чем тридцатилетнее существование нашей Благовещенской миссии. Но причины столь малого, по-видимому, роста обращения в лоно Христовой Церкви амурских инородцев находятся в самой жизни этих инородцев.

По единогласным отзывам миссионеров, засвидетельствованным Начальником миссии, высшие истины Божественной веры нелегко усваиваются амурскими инородцами, спасительные её начала не скоро укрепляются в сердцах новообращённых из них. Отделённые от русского коренного православного населения и местом жительства, и образом жизни, малознакомые с русским языком приамурские инородцы оказываются совершенно не подготовленными к восприятию истин Св. Евангелия.

Если же взять во внимание приверженность инородцев к своим вековым языческим суевериям, вошедшим в плоть и кровь их (верят в различные приметы, ворожбу, злой глаз, счастливые и несчастливые дни) и давление шаманов, пользующихся ещё и теперь, хотя может быть и не таким уже сильным влиянием среди инородцев, но однако и теперь ещё поддерживающих в невежественном народе страх пред злыми духами, то не удивительно, если миссионеру приходится вести усиленную борьбу при обращении инородца в св. веру Христову. Миссионерам нужно бодро стоять в страже своего служения, непрестанно быть готовыми к отражению врага там, где он хочет похитить посеянное слово Божие. Им необходимо понять и усвоить едва пробивающееся желание инородца к саморазвитию, выяснить смутно сознаваемую им обветшалость старого порядка вещей и вести их по пути развития в строго религиозном духе, воспитывая их нравственно, уча словом и примером.

Нужно приобрести любовь, а с нею доверие инородцев. Натура инородцев ещё не испорчена вконец. «Люби их, делай добро им», пишет Начальник миссии, «и сердца их будут открыты, как добрая нива, для сеяния слова Божия».

К принятию крещения более охотно приступает молодое поколение, сочувствующее русской жизни, но старики совершенно не хотят даже и слушать о св. вере, и требуется много времени, чтобы убедить их переменить свои воззрения.

«Так, напр., от селения Мариинска, – пишет тот же Начальник миссии, – в 10 вёрстах, находится ферма – большое гиляцкое стойбище, где живёт совершенно больной старик. Несколько раз убеждал я его креститься, но всегда получал ответ: „моя скоро помирай, мал был крестись нет, теперь худо крестись“. Только с Божиею помощью пришлось доказать ему необходимость крещения – именно, его, как старика, который скоро должен оставить своё земное существование».

2 декабря миссионер о. Александр Литвинцев крестил этого старика и жену его старуху.

Миссионер Горинского стана, Иннокентий Мефодьев, в своём годовом отчёте пишет: «В стойбище Паага я встретил одного гольда некрещёного, который всякий раз, когда я приезжаю, уходит в тайгу и уводит своего сына, тоже некрещёного, боясь, что я буду насильно крестить его. Я постарался ласково его уговорить креститься самого и крестить своего сына (12 л.), на что старик и согласился».

Но хотя инородцы и переходят в лоно православной церкви, они всё-таки не могут считаться истинными членами её, и это естественно. Новопросвещённая паства, едва воспринявшая начатки христианской религии, не может ещё выбрать того руководящего начала, которое бы освещало все его душевные движения. Отсюда при безразличном почти отношении инородцев к вновь воспринятой религии, конечно, неизбежны поступки против христианской нравственности, во многом чуждой им, нередко идущей совершенно вразрез с их вековыми языческими традициями и с малолетства усвоенными привычками.

И в жизни крещёных инородцев, главным образом, среди гиляков и гольдов, обитающих по Амуру, действительно, замечаются три весьма грустные явления:

1. Глубокая вера, что всякое несчастье приносит им злой дух, которого они боятся и трепещут, делают изображения ему и кланяются. Гольды убеждены, что тяжкую болезнь человеку причиняет вошедший в него злой дух, которого может выгнать один только шаман. Поэтому населённая местность, где повторяются более или менее частые смертные от разных болезней случаи, считается населённой бесами и такое место инородцы бросают навсегда. Так исчезли стойбища: Сина, Бачикам, Деун и друг.

2. Среди инородцев, преимущественно у гиляков, существует вредный для нравственной и материальной жизни инородца обычай – это «Праздник Медведя». Прискорбно, что на этих праздниках участвуют и крещёные. Этот праздник весьма вреден для благосостояния инородца. Гиляк, устраивающий праздник, из богатого становится бедняком на долгое время. И это вполне понятно, так как гостей собирается иногда более 100 человек, а каждый приезжает на 6–8 собаках, и хозяин должен кормить и гиляков, и собак в продолжении 7 дней. Праздник этот не должен быть терпим в нашей миссии. Миссионеры ведут борьбу с этим закоренелым злом, но всё напрасно: их убеждения совершенно не действуют на инородцев. Здесь необходимо, чтобы на помощь пришла власть светская; но, к несчастью, она мало этому сочувствует.

3. Не меньшим злом в нашей миссии является многожёнство среди инородцев, даже крещёных. Каждый почти инородец (гиляк, гольд и орочон) имеет по две жены, а более состоятельные и по пяти. Жены инородцами приобретаются посредством калыма (покупки); калым бывает самый меньший 100 руб., а самый большой 500 руб. и больше. Покупают жён не только взрослые, которые в данном случае действуют самостоятельно, но и малолетние (менее 5 л.), за которых калым платит отец. Купив малолетнюю девочку, отец вводит её в свою юрту, где она живёт у него работницей, впредь до совершеннолетия её. Случается, что взрослый инородец покупает себе в жену девочку-ребёнка (4–5 л.), но бывает и так, что для ребёнка мальчика покупается взрослая жена. Однако, не смотря на многожёнство, численность инородцев не увеличивается. Суровые условия жизни и эпидемические болезни уносят немало жертв в могилу. Скопление в одной юрте 10–20 человек, при чём неизбежные – духота, грязь и спёртый воздух – всё это порождает много болезней. Нечего говорить, что это явление в нашей миссии самое тяжёлое и трудное, устранимое ещё в течение, может-быть, весьма долгих лет.

Относительно нравственно-религиозной жизни инородцев (гиляков, гольдов и орочон) должно ещё заметить, что среди этих инородцев распространены напрасная божба, сквернословие, плутовство, внешнее отношение к исполнению христианских обязанностей. Но нет правила без исключения. Хотя, в общем, нравственно-религиозная жизнь вышепоименованных инородцев стоит на низком уровне, но между ними можно встретить лиц, глубоко преданных св. вере, и «к числу отрадных явлений, – пишет миссионер Медведев, – нужно отнести то, что крещёные инородцы начали перенимать внешнюю обрядовую сторону у православных христиан: покупают на свои средства иконы хорошего письма с киотами под стеклом, кресты серебряные, свечи и ладан...» В стойбище Кондон, Горинского стана, гольды на свой счёт выстроили школу и часовню. Миссионер Горинского стана пишет: «Гольды чем дальше, тем делаются религиознее, они стараются постепенно отстать от своих языческих обычаев. Среди них замечаются отрадные явления: гольд Иннокентий Самар на свои средства начал строить школу и часовню, кроме того он проявил во время одного несчастия чисто христианскую любовь: во время большой воды в минувшем году он оказал существенную помощь как своим односельчанам, так и другим гольдам, – в доставке провизии (бедным бесплатно) и развозке её на свой счёт по стойбищам, так как, по случаю голода, у многих пропали собаки». Теперь коснёмся жизни аборигенов тайги. Не то совсем представляют из себя тунгусы и якуты. По отзыву миссионеров, эти инородцы в полном смысле православные христиане и могут служить образцом для других. Говоря о жизни тунгусов и якутов, миссионер Ниманского стана Авраамий Писарев пишет: «Как пример благочестия нельзя не отметить особенного рвения этих инородцев к освящению себя св. таинствами – покаяния и причащения, а в случае болезни – таинством елеосвящения, и отзывчивости к нуждам ближних. Нельзя без благоговейного умиления видеть, как некоторые больные приходили в радостное состояние при прибытии к ним миссионера, для напутствия их молитвами и св. причащением. Безропотность и полная покорность воле судеб Божиих среди тунгусов и якутов прямо изумительна: как ни велико несчастие инородца, но он не промолвит ни слова ропота, и на вопрос: „как тяжко ему“, ответит: „Богу так нужно, ну и сил надо терпеть“».

Сообразно с указанным состоянием религиозно-нравственной жизни инородцев, деятельность миссионеров Амурского края состояла по преимуществу в укреплении и развитии в них семян веры Христовой и в искоренении в них суеверий и пороков, унаследованных от язычества. С этой целью они посещали улусы инородцев, совершали таинства и другие требы и поучали инородцев истинам христианской веры. Беседуя о вере, миссионеры не обходили и житейских предметов: – так они говорили: о пользе чистоты в юртах, о разведении огородов для посадки овощей и вообще об улучшении материально-житейского быта инородцев.

Во время бесед, по примеру прошлого года, рассказываемые истории из ветхого и нового заветов иллюстрировались при помощи волшебного фонаря. Польза и успех в деле проповедания слова Божия наглядных изображений очевидна: то, что показывается наглядно, полудикарем скорее воспринимается и запоминается. Беседы священников, по их отзывам, инородцы всегда слушают с усердием и охотой. Все беседы ведутся на русском языке, как потому, что очень немногие из миссионеров знают инородческие наречия, коих столь много, сколь много племён инородческих (несмотря на их общее сходство, они так отличаются одно от другого, что несоблюдение малейших оттенков делает речь непонятной), так и потому, что в речи инородцев нет слов для выражения высоких истин христианства. Действуют миссионеры на инородцев и посредством врачевания их болезней, насколько то, конечно, для них возможно по познаниям и по находящимся в их распоряжении медицинским средствам. На Амуре медицинский персонал очень ограничен, поэтому инородцы обращаются за врачебной помощью к миссионерам, имеющим небольшие аптечки с необходимыми лекарствами и наставлениями. Эти лекарства миссионеры давали им всегда безвозмездно. Оказание помощи больным инородцам служит связывающим звеном миссионера с новопросвещённой паствою; часто инородцы, открывая пастырю свои физические недуги, открывают и душевные страдания. Инородец смотрит на врачебное искусство с религиозной точки зрения. Шаманы, которые раньше считались знахарями и искусными врачами, не пользуются уже теперь такой популярностью среди инородцев, начинающих сознавать всё их шарлатанство.

Причинами слабого развития религиозно-нравственной жизни инородцев должно признать:

1) природную их леность, беспечность и косность в укоренившихся привычках;

2) отсутствие грамотности между инородцами;

3) огромные пространства некоторых приходов и

4) наконец, отдалённость их от храма, а вследствие сего редкое, сравнительно, общение с ними пастырей.

Денежные средства Благовещенского Комитета за отчётный год представляются в таком виде: