• Цвет полей:

• Цвет фона:


• Шрифт: Book Antiqua Arial Times
• Размер: 14pt 12pt 11pt 10pt
 
Проповеди на каждый день – протоиерей Вячеслав Резников Вячеслав Резников, протоиерей

Проповеди на каждый день – протоиерей Вячеслав Резников

 
Рейтинг публикации:
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (53 голос: 4,55 из 5)
Загрузка...

«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог».
Так Святая Церковь каждый год обновляет круг евангельских чтений.

Оглавление

 

 

^ Об авторе

Отец Вячеслав родился 15 августа 1946 г. в Москве. По окончании Московского радиоаппаратостроительного техникума в 1964 г. и службы в армии работал на Московском заводе электромеханизмов. В 1968 г. окончил Литературный институт им. М.Горького, одновременно работая в газете «Известия» в телетайпном отделе. Уже во время учебы в институте под влиянием глубокого знакомства с русской литературой Вячеслав начал задумываться над духовной стороной жизни человека. В результате была написана книга об А. С. Пушкине, так и названная «Размышления о пути к вере». Религиозный поиск привел его в Церковь, а приобретенные знания пригодились в будущей пастырской деятельности.

В 1968 г. он вступил в брак в Людмилой Григорьевной Кондратьевой, которая все эти годы служила ему верной помощницей и воспитала троих детей.

В 1980 г. после сдачи экзаменов Вячеслав Резников был принят сразу во второй класс Московской духовной семинарии. В 1981 г. после сдачи экзаменов за второй и третий классы он был переведен в четвертый класс семинарии. В этом же году был рукоположен ректором Московских духовных академии и семинарии архиепископом Дмитровским Владимиром (ныне Блаженнейшим митрополитом Киевским) 31 мая — в сан диакона, а 30 сентября — в сан священника. Дальнейшее обучение отец Вячеслав продолжал на заочном секторе Московской духовной академии, которую закончил в 1986 г.

По окончании семинарии отец Вячеслав был назначен в храм Илии Пророка, что в Обыденном переулке Москвы, в 1985 г. переведен в храм Илии Пророка в Серпухове, а с 1987 г. и до последних своих дней служил в Покровском храме поселка Черкизово Пушкинского района.

Все эти годы батюшка занимался обширной литературной и преподавательской деятельностью. Священное Писание было в центре его интересов, и он преподавал его в разные годы и в Православном Свято-Тихоновском гуманитарном университете, и в Свято-Димитриевском училище сестер милосердия, и на курсах учителей Закона Божиего при Синодальном отделе катехизации и образования, в светских учебных заведениях — Московском государственном университете леса, читал курс лекций в МГУ им. М. В. Ломоносова и Современном гуманитарном университете. Из-под пера отца Вячеслава вышел ряд книг, самая известная из которых — «Полный круг проповедей на ежедневные Апостольские и Евангельские церковные чтения». Книга эта вышла несколькими изданиями и пользуется большим успехом, в частности у новопоставленных священников. Последние годы батюшка работал над серией брошюр для новоначальных христиан о Таинствах Крещения, Исповеди и Причащения.

Все эти литературные труды были закономерным итогом обширной пастырской деятельности отца Вячеслава. Он с любовью принимал всех, кто к нему обращался. Для каждого человека у него находилось доброе слово и наставление, и люди устремлялись к нему, долгое время не отпуская после службы. Среди тех, кто за эти годы прибегал к его духовной поддержке, многие стали священнослужителями.

Скоропостижно скончался от сердечной недостаточности на 65-м году жизни.

 

^ СВЕТЛАЯ СЕДМИЦА

 

ПАСХА. СВЕТЛОЕ ХРИСТОВО ВОСКРЕСЕНИЕ

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Христос воскресе!

«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог».

Так Святая Церковь каждый год обновляет круг евангельских чтений. Снова и снова начинается проповедь о том, что все, что есть, – все по воле Бога «начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть». Проповедь о том, что только в Боге — жизнь, которая есть единственный свет для нас, человеков. О том, что этот свет «во тьме светит, и тьма не объяла его».

Слово Божие сегодня звучит особенно торжественно, особенно победоносно. Потому что сегодня оно озарено светом величайшего дела Божия, светом Его победы над грехом и смертью, светом отверстых врат Царства Небесного. Слово Божие сегодня звучит среди неповторимых пасхальных песнопений, среди восклицаний: «Христос воскресе»! Оно звучит на разных языках, и мы чувствуем, что для Слова Божия нет границ.

Проповедь Воскресения Христова — проповедь живых свидетелей. Воскресший Господь сказал: «вы примете силу, и будете Мне свидетелями» «даже до края земли». И Апостолы всюду возвещали о том, что «Слово стало плотию и обитало с нами, полное благодати и истины, и мы видели славу Его». Уверуйте в Него, и Он даст вам невиданную «власть быть чадами Божиими, которые ни от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужа, но от Бога родились».

От опустевшего гроба свет Воскресения стал неудержимо разливаться по всему миру, изгоняя смерть и делая жизнь поистине жизнью. И каждый церковный праздник, каждое святое воспоминание обретает свой смысл только в свете Воскресения. Потому что если Христос не победил смерть, то для чего чистота Пресвятой Девы? Для чего страдали мученики? И даже все события земной жизни Господа, даже Его Рождество: если Христос не воскрес, то для чего Он родился?

Вот какой сегодня день. «Просветимся, людие: Пасха, Господня Пасха! От смерти бо к жизни, и от земли к небеси, Христос Бог нас приведе, победную поющия».

Но как важно при таком торжестве не пропустить ни одного евангельского слова! «В мире был, и мир чрез Него начал быть, и мир Его не познал. Пришел к своим, и свои Его не приняли». А ведь это говорится о Нем же, о Боге Слове, о Господе нашем Иисусе Христе!

Но как же так? Ныне все исполнено света, «небо же и земля и преисподняя», а мир Его не познал? Адская тьма не может Его поглотить, а свои могут не принять? Да кто же эти «свои»?

Но лучше вспомним читанное на страстной седмице. Когда Господь сказал Апостолам: «один из вас предаст Меня», то «они весьма опечалились, и начали говорить Ему, каждый из них: «не я ли, Господи» (Мф.26:21-22)[3]? Так и сегодня: «Не я ли, Господи»?

Чему я радуюсь? Песнопениям? Праздничному убранству? Концу поста? Или я радуюсь только Господу, Который есть «первый и последний, Который был мертв, и се, жив» (Откр.2:8)[4]? Жду послабления плоти, или готов на все, лишь бы возвеличился «Христос в теле моем, жизнью ли то, или смертью» (Флп.1:20)[5]?

Господь всех зовет на Свой праздник. И тех, кто с первого часа трудился, и тех, кто с шестого; и в «единонадесятый час пришедших» призывает. Воздержанных и ленивых, постившихся и не постившихся, чтобы никто не мог отговориться. Он все глубже и глубже сходит за нами, Он поистине снисшел «в преисподняя земли». Но и мы способны все глубже и глубже уходить от Него в бездонную пропасть греха и богоотвержения…

Не я ли, Господи?..

Но «да не одолеет наша злоба Твоей неизглаголанной благости и милосердия».

Христос воскресе!

О священной иерархии

Пасхальная вечерня

(Ин.20:19-25)[6]

Мы не знаем точного времени, когда воскрес Христос. Жены-мироносицы еле дождались начала дня, следующего за субботой. Было еще темно, но камень был отвален, и тела Иисусова уже не было во гробе. Ангелы возвестили Его Воскресение, потом Он явился Марии Магдалине, потом — другим мироносицам, потом Петру, потом — двум ученикам по дороге в Эммаус.

Прошел день, и наступил вечер. Ученики собрались в доме. Вдруг Сам Господь явился среди них и сказал: «Мир вам»! Он явился, когда двери «были заперты». Евангелист Лука говорит, что ученики при этом, «смутившись и испугавшись, подумали, что видят духа». Но Господь показал им «руки и ноги и ребра Свои». Лука повествует также, что Господь спросил: «есть ли у вас здесь какая пища? Они подали Ему часть печеной рыбы и сотового меда. И, взяв, ел пред ними». Все это убедило учеников, что перед ними их Господь, что Он действительно воскрес. Был мертв и вернулся к жизни, вернулся к ним. Но Его тело, хотя и было именно Его телом, но стало как бы иным. Теперь оно способно проникать даже сквозь стены. Казалось бы, теперь Господь мог бы явить Себя всему миру и неоспоримо доказать Свое воскресение из мертвых. Но Он благоволил явиться только Своим верным ученикам, Своим призванным Апостолам. Он повторил: «Мир вам! как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас». Потом дунул и сказал: «примите Духа Святого. Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся». Твердо и навсегда запомним эти слова: в них — Божественная сила. Когда-то Бог говорил: «Да будет», и по каждому Его слову из небытия возникали одна за другой части нашего мира (Быт.1). Так и здесь. Господь сказал, – и возникла священная иерархия, появились люди, наделенные властью прощать грехи, и тем самым — соединять людей с Богом.

Враги истины в своем так называемом «новом, современном переводе» Нового Завета «перевели» эти слова так: «если вы будете прощать грехи другим, то они будут прощены и вам. И если вы не будете прощать, то и вам грехи не простятся». Трудно более ясно обнаружить перед всем миром своего отца, который есть и отец лжи; и трудно сильнее доказать важность этой Божественной заповеди.

Апостолы получили эту власть от Самого Христа. Потом они передавали ее своим преемникам, епископам и священникам тех церквей, которые возникали по их проповеди. Дошла эта власть и до современных священнослужителей. Каждому из нас в таинстве священства Господь сказал: «Как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас». «Кому простите грехи, тому простятся, на ком оставите, на том останутся».

И когда мы слышим во время богослужения: «Мир всем»! – это не что иное, как несмолкаемое приветствие, сказанное воскресшим Христом две тысячи лет назад. В каждом священном таинстве действует все то же дуновение Господне. А благословляющая рука священника, это — живое продолжение благословляющей Господней руки.

Будем же держаться за эту руку, чтобы не кончался для нас и этот благословенный день, и этот благословенный вечер, и чтобы всегда перед нами был Господь с Его победоносной плотью, с Его язвами, принятыми за нас, и чтобы всегда в наших сердцах горело радостное:

«Христос воскресе!»

 

^ Светлый понедельник

О свидетельстве и свидетелях

Ин.1:18-28

Деян.1:12-17, 21-26

Христос воскресе!

Этими словами мы свидетельствуем пред всем миром, что убитый Иисус Христос воскрес из мертвых, чтобы уже никогда не умирать.

Но не много ли мы на себя берем? Ведь свидетельствуют о том, что видели сами. Апостолы, когда им надо было принять в число двенадцати кого-то вместо Иуды предателя, твердо знали, что это должен быть непременно «один из тех, кто находился» с ними «во все время, когда пребывал и обращался» с ними «Господь Иисус, начиная от крещения Иоаннова и до того дня, в который Он вознесся».

И свидетельствуют не только словами, но всею жизнью, и порой самый вид свидетеля сильнее всего доказывает истину его слов.

Сегодня мы читали о самом великом свидетеле пришествия Христова. «Был человек, посланный от Бога; имя ему Иоанн». «Он не был свет, но был послан, чтобы свидетельствовать о свете» (Ин.1:6, 8). И как же он свидетельствует? – А он без конца повторяет: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное» (Мф.3:2)! Если грозит опасность, кричат: «Берегись»! Так и Иоанн Креститель без конца повторяет: «Покайтесь», исправьтесь, приведите себя в должный вид, ибо Господь приблизился.

А тут вдруг «Иудеи прислали спросить его: кто ты»? – Но как трудно стоящему пред Богом взглянуть на себя! И первое, что сразу отвечает Иоанн, зная, за Кого его могут принять: «Я не Христос»! Посланные снова спрашивают: «Что же? ты Илия? Он сказал: нет. Пророк? Он отвечал: нет».

Но люди не отстают: «Кто же ты? чтобы нам дать ответ пославшим нас: что ты скажешь о себе самом»? И тогда, наконец, Иоанн говорит: «Я глас вопиющего в пустыне». Как — глас? Ведь это лишь мгновенное сотрясение воздуха, как круги на воде от брошенного камня. Да и глас-то когда прозвучавший? «Исправьте путь Господу», – как сказал пророк Исаия, который жил несколько сот лет назад!

Вот — тот, о ком Господь сказал, что «из рожденных женами нет ни одного пророка больше Иоанна Крестителя». Вот, сам он почитает себя лишь гласом, на мгновенье прозвучавшим по воле Божией. Истинный свидетель Божия величия — одновременно свидетельствует и о своем человеческом ничтожестве.

А мы с вами, когда произносим: «Христос воскресе!», – то заявляем себя свидетелями не только пришествия Христова, но и Его Креста, и Его славного Воскресения. И помоги нам Бог, чтобы, когда мы произносим это пасхальное приветствие, люди видели бы на нашем лице ту небесную радость, с которой жены-мироносицы бежали от опустевшего гроба!

Христос воскресе!

 

^ Светлый вторник

О приготовлении души

Лк.24:12-35 Деян.2:14-21

Христос воскресе!

Но разве только Христос воскрес? Воскресли и Лазарь, и дочь Иаира, и сын вдовы наинской. И даже может показаться, что они-то именно и воскресли по-настоящему. Только что лежали бездыханными, и — встали, возвратились в круг живых, никуда не исчезают, и каждый может их видеть.

А Господь — не так. Никто не видел, как Он восстал из гроба. Вот лежат Его пелены; вот, о Нем возвещают Ангелы. Вот, наконец, Он и Сам является мироносицам, ученикам. Но эти явления кратковременны: Он внезапно возникает и внезапно исчезает, и сначала Его или не видят, или не узнают. Мария Магдалина видит и думает, что это садовник; Апостолы видят и думают, что это призрак.

Сегодня говорится об одном явлении Господа, которое особенно подробно описано в Евангелии.

Два ученика шли и говорили о последних событиях. Иисус приблизился, но «глаза их были удержаны, так что они не узнали Его». Господь спросил, о чем у них беседа, и когда получил ответ, сказал: «О, несмысленные и медлительные сердцем, чтобы веровать всему, что предсказывали пророки»! Он долго объяснял им из Писания, что все именно так и должно было произойти. Затем сделал вид, что хочет идти Своим путем, но они упросили Его остаться. И только в доме, во время трапезы, Он открылся. Но тут же стал невидим.

Итак, сначала Господь попустил ученикам какое-то время идти одним, рассуждать своим умом, и предаваться своим чувствам. Когда они говорили между собой, то, наверное, как это бывает между своими, говорили полусловами, полунамеками. А Господь, задав вопрос, заставил их собраться с мыслями и все изложить последовательно. Вроде бы для Него, а на самом деле — для самих себя. И лишь когда они высказали все, что сами знали и о чем недоумевали, Господь Сам стал говорить. Он стал говорить на их языке, отвечать именно на их недоумения, продолжать именно с того, на чем они остановились. Они слушают, и сердца их горят неведомой радостью. Тут Господь делает вид, что хочет расстаться. И это тоже не случайно: Господь побудил их удерживать Его, выражать желание еще и еще слушать слова истины, еще и еще чувствовать горение сердца. Господь, по их просьбе, вошел с ними в дом. Во время трапезы Он, «взяв хлеб, благословил, преломил и подал им. Тогда открылись у них глаза, и они узнали Его; но Он стал невидим».

Вот так Господь приготовил души учеников: зажег огнем любви, напитал истиной, пробудил волю.

Гостя только тогда встречают достойно, когда ждут его, думают о нем, любят его. Кто размышляет о Господе, чье сердце горит любовью к Нему, кто желает, чтобы настало Царствие Его, – для такой души достаточно даже не то, что увидеть воскресшего Господа, а просто услышать весть о Его Воскресении. И только к такой душе приложимо пророчество Иоиля: «И будет: всякий, кто призовет имя Господне, спасется». Имя Господне только тогда сможет вытащить из бездны и вознести на небо, когда охватит всю душу, даже до последнего уголка. Потому-то и готовит нас Церковь ко дню Воскресения Христова молитвой, постом, чтением слова Божия.

Христос воскресе!

 

^ Светлая среда

О свидетелях и лжесвидетелях

Ин.1:35-51 Деян.2:22-36

Христос воскресе!

Евангелие сегодня говорило о первых учениках Господних, а книга Деяний Апостолов о том, как они впервые вышли на проповедь. Между этими двумя событиями немногим более трех лет. Все это время Апостолы неотлучно были со Христом, много слышали, много видели, и сами сподобились благодатью Божией исцелять больных и изгонять бесов. Но все же нельзя сказать, чтобы за эти три года они заметно изменились. Все время у них то сомнения, то недоумения, то непонимание, то споры. А в последних главах даже и страх, и трусость, и отречение.

Но вот проходит еще несколько дней, и ученики дерзновенно выходят на улицу и перед многотысячной толпой проповедуют Христа. И это уже другие люди. Они не оглядываются назад, не боятся ни угроз, ни страданий. Они ни во что ставят и самую смерть. Что же произошло за эти несколько дней? – А произошло то, чему были посвящены богослужения страстной седмицы и последующих светлых дней. Учитель был осужден, убит и погребен, и вдруг, в третий день явился воскресшим! И не так, как сын вдовы наинской, или как Лазарь, которые получили только временную отсрочку. Христос воскрес, чтобы не умирать вовеки; явился в новом, духовном теле, которому уже ничто не может причинить вреда.

«Воскресение Христово видевши», Апостолы несомненно уверовали и в свое грядущее воскресение. Они избавились от страха смерти, который делал их рабами. Они и всю землю исходили, возвещая, что «сего Иисуса Бог воскресил, чему мы все свидетели». Для Апостолов Христос воистину воскрес, и поэтому они стали воистину другими. Поэтому и люди верили им и отвечали: «Воистину Христос воскрес»!

А когда мы с вами говорим: «Христос воскресе», то в ответ слышим: «Если Он воистину воскрес, то почему вы сами не живете по Его заповедям»? Мы говорим: «Христос воскресе», – а нам отвечают: «Если Он воистину воскрес, то почему вы с такой безмерной скорбью переживаете кончину близких»? Мы говорим: «Христос воскресе», – а нам в ответ: «Если Он воистину воскрес, то почему вы ничуть не меньше нас привязаны к земному, к тленному, к удобствам жизни, к вещам»? – И нам нечего ответить. Мы оказываемся перед людьми лжецами, потому что возвещаем величайшее событие, а сами живем так, как будто его никогда не было

Епископ Феофан Затворник пишет: «Слова Ангела «тецыте и миру проповедите» в отношении к нам значат, что живите так, чтобы ваша жизнь была единым словом: «Христос воскрес», и чтобы смотря на вас, все люди могли сказать: «Воистину воскрес», – потому что видимо живет в Его последователях».

Христос воскресе!

 

^ Светлый четверг

О рождении свыше

Ин.3:1-15

Христос воскресе!

И днем, и ночью приходят к Господу Иисусу ученики. Днем — те, кто обрел решимость все оставить и последовать за Ним. А ночью — кто, хотя и тянется к истине, но еще не в силах оставить мирских привязанностей, не в силах подняться выше мирских страхов. А Господь всех принимает. Каждому дает то, что он может вместить, и каждого подвигает на большее и на лучшее.

Однажды ночью пришел и Никодим, один из начальников иудейских. Он пришел и заговорил об одном, а Господь сразу заговорил с ним о другом, о главном, о необходимости заново родиться, если хочешь быть с Богом. «Истинно, истинно говорю тебе: если кто не родится свыше, не может увидеть Царствия Божия». Никодим удивленно спросил: «Как может человек родиться, будучи уже стар»? Какое может быть рождение, когда скоро смерть? На что Господь ответил: «Истинно, истинно говорю тебе: если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие».

Здесь Господь говорит о Святом Крещении. Как в рождении по плоти: младенец находится в материнской утробе в полной тьме, и вдруг выходит в ослепительный свет. Его сразу окружает множество предметов, на него начинают действовать воздушные перемены, он слышит голоса родителей. Для него все новое, но ребенок не сразу осознает, что с ним произошло. Лишь постепенно развивается способность ощущать и запоминать. Лишь постепенно он осваивается в Божьем мире, но потом уже и не представляет, как могло быть иначе, как он мог не существовать?

Так и во Святом Крещении. Человек рождается от воды и Духа в жизнь вечную. Сын плотских родителей усыновляется Небесному Отцу, Который есть Дух. И как свет Божьего мира не сравним с утробной тьмой, так и свет Царствия Небесного не сравним с этим миром. Увидевший этот свет уже не представляет, как он мог жить без него.

И даже когда крестившийся не испытывает сразу полноты чувств, – все равно: событие произошло, и теперь он будет духовно расти и все отчетливее слышать голос Отца Небесного, о чем Господь и сказал Никодиму: «Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит, и куда уходит».

Не знаем, откуда, не знаем, куда, но знаем, что везде звучит для нас этот голос Духа: и в церковном богослужении, и в Священном Писании, и в подвигах истинных христиан, и в премудром устроении мира. И пасхальная радость, которую мы переживаем в эти дни, – тоже голос Духа. Казалось бы, откуда это? Мы же видим, что люди умирают, знаем, что и нас ждут врата смерти и тления. Так откуда же у нас радость, откуда надежда? Не знаем, откуда приходит и куда уходит, но знаем, что это есть. И настолько это есть, что заглушить этот голос не смогли и не смогут, как писал Апостол Павел, «ни скорбь, ни теснота, ни гонения, ни голод, ни нагота, ни опасности, ни меч» (Рим.8:35).

Все мы от этого Духа родились, и пусть мы еще младенцы духовным возрастом, но и мы в эти дни, вместе с совершенными радуясь о Господе Спасителе нашем, несем друг другу великую весть:

Христос воскресе!

 

^ Светлая пятница

О биче Божьем

Ин.2:12-22

Христос воскресе!

Когда все совершилось и Господь воскрес, ученики вспомнили и поняли многое, чего раньше не понимали. Вспомнили они и слова, которые однажды сказал Господь: «Разрушьте храм сей; и Я в три дня воздвигну его». Вспомнили и уразумели, что это «Он говорил о храме Тела Своего». Вспомним и мы, по какому поводу эти слова были сказаны.

Однажды Господь пришел на праздник «и нашел, что в храме продавали волов, овец и голубей, и сидели меновщики денег». Тогда Он, «сделав бич из веревок, выгнал из храма всех, и деньги у меновщиков рассыпал, а столы их опрокинул». Невыносимо видеть, как дом Отца Небесного превращается в вертеп разбойников. Но все же и человек тоже призван быть храмом Духа Святого, а тут его, как скотину, гонят кнутом. И хотя мы не можем сомневаться, что в делах Иисусовых всегда правда, но как нам-то самим поступать в подобных случаях? Некоторые говорят: «и мы тоже должны брать в руки бич».

Но посмотрим внимательнее на это событие, посмотрим, что было до, и что — после него. Еще только подходя к Иерусалиму, Господь, «смотря на него, заплакал о нем и сказал: О, если бы ты хотя в сей твой день узнал, что служит к миру твоему! Но это скрыто ныне от глаз твоих, ибо придут на тебя дни, когда враги твои обложат тебя окопами и окружат тебя, и стеснят тебя отовсюду, и разорят тебя, и побьют детей твоих в тебе, и не оставят в тебе камня на камне за то, что ты не узнал времени посещения твоего»

(Лк.19:41).

Потом, когда Господь уже очистил храм, подошли книжники, и спросили: «Каким знамением докажешь Ты нам, что имеешь власть так поступать»? Господь ответил: «Разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его».

И вот, если уж Небесный Учитель почел Своим долгом объясниться, то и ученик, желающий подражать Его ревности, тоже должен быть готов отвечать.

Вот, ты взял в руки бич, чтобы наказать нечестивых. Но — плакал ли ты, подобно Господу, о тех страшных бедствиях, которые они уготовили себе и в этой, и в будущей жизни? А во-вторых, готов ли ты, как Господь, предать за них на поругание и разрушение храм своего тела? Боюсь, что уже перед этими вопросами все мы окажемся в положении тех иудеев, которых Господь спросил, указывая на пойманную грешницу: «кто из вас без греха, первый брось в нее камень» (Ин.8:7). И придется нам тоже, бросая бичи, «уходить один за другим, начиная от старших», то есть тех, кто поумнее, и до «последних» (Ин.8:9). А уж третий вопрос окончательно, в пыль сокрушит нашу гордыню: а сможешь ли ты, как Господь, заново воздвигнуть разрушенный храм своего тела?

Нет, бич не для наших рук, а для наших грешных спин. Это ясно. Но почему Церковь напоминает нам об этом именно теперь, на пасхальной седмице, когда пришло время радости и утешения? Но в том, что мы сегодня читали, и есть величайшее для нас утешение: потому что не собственно о биче напоминает Церковь, – что о нем напоминать, когда этот бич, то есть страдания и скорби, всегда либо на нас, либо перед нашими глазами. Церковь утешает нас, показывая, в Чьей руке этот бич. В руке Того, Кто не только плакал о наших грехах, не только предал Себя за нас, но и чудесно восстал из мертвых. Вот Кто стоит над всем, и в Чьей руке все и вся. И разве может от этой руки исходить что-либо злое, что-либо несовершенное, что-либо неразумное? И как часто в нашей жизни мы думали: пришла беда, случилось несчастье, – а ведь это Сам Господь Своей могучей любящей рукой оттолкнул нас от края адской пропасти.

И вот, прославляя Воскресение Христово, мы сегодня с особым чувством произносим слова молитвы Господней: «да будет воля Твоя яко на небеси, и на земли». Прославляя Воскресение Христово, мы с особой радостью принимаем и прославляем эту Его спасительную власть над нами. «Слава Воскресению Твоему, Христе, слава Царствию Твоему, слава смотрению Твоему, Едине Человеколюбче»!

Христос воскресе!

 

^ Светлая суббота

О росте и умалении

Ин.3:22-23

Христос воскресе!

Путь к воскресению Христову начался еще в раю, когда Бог утешил падших прародителей, пообещав, что некогда семя жены сотрет главу змия. Потом Бог через пророков и праведников долго готовил людей к пришествию Спасителя, а после Воскресения — через Апостолов и других святых помогал приходить к Нему. Бог вечен, и дело Его идет через тысячелетия, а дни человеческой жизни — «семьдесят лет, аще же в силах, осмьдесят лет» (Пс.89:10). И каждый, кого избирает Господь, какое-то время находится как бы на самом гребне дела Божия, а потом неизбежно отходит в сторону. Но Божий человек всегда остается Божьим человеком. Сегодняшние чтения показывают нам примеры таких людей и в расцвете, и на исходе их служения.

Вот Апостолы, исполненные Святого Духа, совершают чудесное исцеление. «И как исцелевший хромой не отходил от Петра и Иоанна, то весь народ в изумлении сбежался к ним». Что же плохого в том, что собрались люди? А, между тем, Апостолы как бы отталкивают их от себя, даже укоряют за то, что они собрались: «Что дивитесь сему, или что смотрите на нас, как будто бы мы своею силою или благочестием сделали то, что он ходит»? И далее Апостолы — нет, чтобы забыть все прошлое, – начинают еще и прямо обвинять собравшихся в преступлениях против Иисуса, Которого они «предали, и от Которого отреклись перед лицом Пилата, когда он полагал освободить Его. Но вы от Святого и Праведного отреклись, и просили даровать вам человека убийцу; а Начальника жизни убили». Апостолы знали, что истинных детей спасения, тех, кого призвал Бог, – не оттолкнешь словами справедливого укора, но скорее приведешь к умилению и покаянию. А отойдут, обидятся, разгневаются только те, кто сбежался поглазеть на них самих, как на невиданных чудотворцев.

Иоанн Креститель тоже не обольщался, что вот, мол, к нему идут люди. И он не ласкал толпы приходящих, но обличал жестокими словами: «порождения ехиднины! кто внушил вам бежать от будущего гнева» (Мф.3:7)? А сегодня мы читаем и о времени его заката. Только недавно «Иерусалим и вся Иудея, и вся окрестность иорданская выходили к нему» (Мф.3:5). И вот уже другой стал центром внимания. Он и крестит, Он и творит чудеса, и все идут к Нему, оставляя Иоанна. Ученики переживают за своего учителя, но сам Иоанн не скорбит, не рассуждает о неверности человеческой славы. Он говорит: «Ему должно расти, а мне умаляться». И мы помним, до какой степени умалился Иоанн: до тюрьмы, до смерти, причем, смерти-то какой: просто зарезали его в тюрьме в угоду грешной женщине.

Но можем ли мы сомневаться, что чем ниже умалялся этот великий муж, тем сильнее радовался о Женихе Небесном, о Господе Иисусе Христе, слава Которого возрастала с каждым днем! «Имеющий невесту есть жених; а друг жениха, стоящий и внимающий ему, радостию радуется, слыша радость жениха. Сия-то радость моя исполнилась».

Вот так истинные делатели стараются отвлечь от себя славу и радуются, когда Сам Господь ее отводит.

Не всякому дано потрудиться для Божьего дела, но умаления не миновать никому. И при любом умалении, от чего бы оно ни происходило, мы можем сказать, как Иоанн Креститель: «Ему должно расти, а мне умаляться».

Даже если не видим Христа, как видел он, даже если вокруг нас бесконечно умножается нечестие и всякое зло, – все равно мы не имеем права забывать о величии нашего Господа. Пусть уже нет сил продолжать свое дело, – ну что же, это только то значит, что наконец-то Он призовет более достойных, более бескорыстных, и теперь-то дело Божье пойдет так, как оно должно идти.

Но вот уже умалилась и светлая пасхальная седмица. Сегодня последний праздничный день, и вечером закроются Царские врата. Но пусть растет наша вера в Воскресшего Господа. Ему должно расти — в нашей жизни, в наших сердцах, в наших делах. А нам — умаляться пред Его бесконечной премудростью и силой.

Христос воскресе!

 

^ СЕДМИЦА 2-Я ПО ПАСХЕ

 

Воскресение

О блаженном неверии

Ин.20:19-31

Первое воскресение после Пасхи носит название: «Неделя о Фоме». Через семь дней после явления всем Апостолам Господь явился еще раз — ради одного Фомы, которого тогда не было со всеми. «Другие ученики сказали ему: мы видели Господа. Но он сказал им: если не увижу на руках Его ран от гвоздей, и не вложу руки моей в ребра Его, не поверю». Но как он мог не поверить собратьям? Почему за свое упорное неверие Фома заслужил величайший дар, а не примерное наказание?

О Фоме сказано очень немного, но это немногое очень важно. Когда Господь узнал о смерти Лазаря и собрался идти в Иудею, Он сказал ученикам: «Лазарь умер. И радуюсь за вас, что Меня не было там, дабы вы уверовали; но пойдем к нему» (Ин.11:14-15). А что значит «пойдем к нему», если Лазарь мертв и если иудеи ищут убить и Самого Иисуса? Фома сразу все понял и решительно сказал: «Пойдем и мы умрем с Ним» (Ин.11:16). Такие слова услышишь не часто, и такие слова не забывают ни люди, ни Бог.

А вот слова «если не увижу», «не поверю», – приходится слышать постоянно. Но, как правило, их произносят люди, которые сами не ищут Бога, не ищут истину и не собираются ни с кем и ни за кого умирать. Такому Господь никогда не явится, чтобы не вызвать прямого богохульства, когда некуда спрятаться от неопровержимой истины

Господь явился Фоме, потому что Фома готов был, еще даже не зная о победе над смертью, умереть вместе с Иисусом. Фома еще тогда решил для себя: если Иисуса с ним не будет, то незачем жить.

Господь явился, как и в первый раз, и сразу обратился к Фоме: «подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои; и не будь неверующим, но верующим». И Фома только и мог воскликнуть: «Господь мой и Бог мой»! После этого Господь сказал как бы с укором: «ты поверил, потому что увидел Меня; блаженны не видевшие и уверовавшие». Но — что для Фомы этот укор, когда он весь поглощен радостью — снова видеть Учителя? Теперь он готов и на любые страдания, чтобы только доказать Ему свою любовь.

Но и нам Господь обещает блаженство, если мы, не видя, будем стараться уверовать в Него, если поймем, что вопрос веры и неверия, это вопрос жизни и смерти. Ведь блаженство в том и состоит, чтобы встретить Христа не как доказательство того, что Он есть, но как долгожданного гостя, по которому истомилось сердце, и без которого невозможно жить.

Поэтому — блажен Фома, наконец увидевший и уверовавший, и блаженны все, не видевшие, но тоже уверовавшие и ждущие в надежде.

 

^ Понедельник

О самом первом чуде

Ин.2:1-11 Деян.3:19-26

Сегодня — о самом первом чуде, которое совершил Господь Иисус Христос. «Был брак в Кане Галилейской, и Матерь Иисуса была там. Был также зван Иисус и ученики Его на брак». И вот, на этой свадьбе «недостало вина». Заметим, что именно «недостало»; люди уже выпили, но хотят еще. Тогда Мать Иисуса говорит Своему Божественному Сыну: «вина нет у них».

Впоследствии Господь исцелял больных, изгонял бесов, кормил голодных, но самым первым Его чудом было — умножить вино на свадьбе. Он велит служителям налить воду в водоносы, потом почерпнуть и нести к распорядителю пира, который «не знал, откуда это вино; знали только служители, почерпавшие воду». Распорядитель пробует и хвалит жениха за то, что он «хорошее вино сберег доселе». Жених, видимо, не стал выяснять, откуда на самом деле взялось вино, а просто велел подавать его на столы.

Как видим, Господь хотел только утешить людей, а к Себе не привлекать внимания. Так и вышло: сразу, в суете никто толком ничего не понял, а открылась истина позже, при сопоставлении рассказов участников, и тут уже «уверовали в Него ученики Его».

Это самое первое чудо очень поучительно. Ведь у нас как бывает: если мы не веруем, то верующий для нас — сумасшедший, и его надо срочно лечить. А если уж мы с горем пополам уверовали, то сумасшедшим тут же становится любой неверующий, и мы хватаем, тащим его к спасению, бесцеремонно вырывая все из его рук.

Мы сочувствуем друг другу только тогда, когда у нас одни пристрастия, одни интересы. Если мы пьем, то непьющий — гордец, не уважает. А если в вине не нуждаемся, то пьющий нам просто противен.

Но кто менее нуждался в винном утешении, чем Господь, Дух Животворящий, о Котором возвещали «все пророки от Самуила, и после него»? И ведь когда Мария говорит служителям: «что скажет Он вам, то сделайте», – это слова той же силы, что и слова пророка Моисея о грядущем Спасителе: «Слушайтесь Его во всем». «Всякая душа, которая не послушает» Его, «истребится из народа».

И вот, Он посочувствовал бедным людям.

Господь пришел на землю, чтобы возвестить спасительную волю Отца Небесного. Но в данный миг Он — на свадьбе. Он видит, для чего собрались люди, и чего им сейчас не хватает. Он дал им нужное и не говорит ни о спасении, ни о Царствии Небесном. Хотя и принес Он на землю бесценный дар, но прежде всего показывает, что даже самое высшее благо не будет благом, если человек в данный момент не расположен его принять.

 

^ Вторник

О Божием суде

Ин.3:16-21 Деян.4:1-10

Священное Писание часто говорит о грядущем суде. Также и в церковных песнопениях слышим эти мотивы: «Судии седящу, и ангелом стоящим, трубе гласящей, пламене горящу, что сотвориши, душе моя, ведома на суд? Тогда бо лютая твоя предстанут, и тайная обличатся согрешения». Как-то бывает не по себе от таких слов, и мы начинаем вопрошать: как же так? почему суд? И как совместить Божие милосердие с вечной мукой?

Сегодняшнее чтение тоже посвящено суду. Господь в беседе с Никодимом говорит на эту тему несколько фраз. И первая — вовсе не о суде: «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную».

Вторая даже прямо отрицает идею суда: «Ибо не послал Бог Сына Своего в мир, чтобы судить мир, но чтобы мир спасен был чрез Него».

В третьей — тоже не удается увидеть Бога судящим, потому что и «верующий в Него не судится» (что вполне понятно), но и неверующий тоже не судится, потому что он, оказывается, «уже осужден».

Начало четвертой обещает четкое определение: «Суд же состоит в том…» В чем же? – а «в том, что свет пришел в мир».

В общем, пока мы обращены к Богу, пока мы вопрошаем Его, мы всякий раз вместо судейского кресла видим Крест Его Божественной любви. И выходит, что не Бога надо вопрошать о суде, а взглянуть на себя. И вот тут оказывается, что свет-то, хотя и пришел в мир, но люди сами «более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы. Ибо всякий, делающий зло, ненавидит свет, и не идет к свету, чтобы не обличились дела его, потому что они злы. А поступающий по правде идет к свету, дабы явны были дела его, потому что они в Боге соделаны».

Вот, оказывается, в чем дело: мы сами своими делами превратили Милостивого Бога в «Судию седящего», и согревающий свет Его любви — в нестерпимый «пламень горящий». И сами ведем себя на этот суд и на это осуждение.

Бог есть любовь. Он не хочет никого судить. Он принес в мир Свой свет. Но нам почему-то этого не надо. Мы не ищем света, не хотим, чтобы он был, иными словами, просто не веруем в него. А неверующий поистине уже осужден, потому что — веруем мы или не веруем, а свет этот есть; а что не есть свет, то — тьма кромешная, и если мы не во свете, то — во тьме, где «плач и скрежет зубов» (Мф.8:12).

А верующий в Него поистине не судится, потому что не остается добровольно во тьме осуждения, но — медленно начинает свой путь к свету, где нет суда. Ведь тянет во тьму и отвращает от света лишь до тех пор, пока не прекращаешь делать зло. Но стоит хотя бы раз во имя Христово удержаться от зла, или сделать что-нибудь доброе, как сразу почувствуешь, что тебя неудержимо потянуло к свету. И пусть за спиной очень много уже содеянного зла, но кто перестал делать новое, тот уже не боится, что свет просветит и обличит все старое, каким бы страшным оно ни было. Кто светом Божиим высветил в себе зло, и сам беспощадно осудил его, тот поистине не судится. «Если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы» (Кор. 11, 31).

Мы твердо верим, что из любой тьмы можно с Божией помощью выбраться. Мы верим, что та душа, которая еще не растворилась во тьме, которая еще отделяет себя от тьмы, – та душа еще не погибла. Ведь для того и явился в мир свет, чтобы побеждать даже самую страшную тьму…

Мы помним, что хромому от чрева матери достаточно было только взглянуть на Петра и Иоанна, чтобы исцелиться от своего недуга, когда те, «всмотревшись в него, сказал: взгляни на нас» (Деян.3:4-5).

Так и Господь взором, полным милосердия и силы, смотрит на нас и ждет, когда же и мы, наконец, ответим Ему взором веры и надежды. И Церковь, рисуя картину Страшного суда, всегда тут же показывает и ту узкую тропу, по которой этот суд можно миновать: «прежде конца возопий Судии: Боже, очисти мя и спаси мя!»

«Если сколько-нибудь можешь веровать, все возможно верующему», – говорит Господь.

 

^ Среда

О служении истине

Ин.5:17-24 Деян.4:13-22

Господь говорил своим ученикам: «Когда же поведут предавать вас, не заботьтесь наперед, что вам говорить, и не обдумывайте; но что дано будет вам в тот час, то и говорите: ибо не вы будете говорить, но Дух Святой» (Мк.13:11). И вот, Апостолов привели в синедрион. Старейшины иудейские «приказали им отнюдь не говорить и не учить о имени Иисуса. Но Петр и Иоанн сказали им в ответ: судите, справедливо ли пред Богом слушать вас более, нежели Бога? Мы не можем не говорить того, что видели и слышали». Сколько здесь спокойного достоинства, простоты и силы! Апостолы помнят, с кем они говорят: со старейшинами богоизбранного народа, которые считают, что «ведом во Иудее Бог». И Апостолы предлагают самим этим старейшинам рассудить, с точки зрения простой справедливости: разумно ли предпочесть чью-либо волю — воле этого Бога? Вы велите нам замолчать, но если бы мы говорили свое, человеческое, то, конечно, должны были бы отступить перед вашим всенародным авторитетом; но не преступно ли перестать свидетельствовать о тех Божиих делах, которые сами «видели и слышали»?

В таком же духе защищался и Сам Господь. Его обвинили, что исцеляет в субботу. А Господь ответил: «Отец Мой доныне делает, и Я делаю». Господь ссылается на Бога Отца Своего, ведь Он говорит с теми, кто утверждает, что чтит Бога, знает Его и служит Ему. А как же, зная Бога, можно предположить, что Он хотя бы на миг может прекратить заботу о мире? Мир тут же распался бы в прах. И заповедь о субботе, это заповедь о милосердии: «Не делай» в субботу «никакого дела, ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни раба твоя, ни вол твой, ни осел твой, ни всякий скот твой, ни пришелец твой, который у тебя, чтобы отдохнули раб твой и раба твоя и осел твой, как и ты» (Втор.5:14). И если так, то может ли быть Ему неугодным прямое делание добра? Господь говорит людям, которые должны знать об этом.

Сам же Он — Сын этого Отца, и Он делает только то, чему научен: «Сын ничего не может творить Сам от Себя, если не увидит Отца творящего: ибо, что творит Он, то и Сын творит также. Ибо Отец любит Сына и показывает Ему все, что творит Сам». Разве может быть у Отца «выходной» от добрых дел? И разве может Сын сказать тому, кто в субботу просит у Него милости, – «приходи завтра»? Ведь и в Писании сказано: «не говори другу твоему: «поди и приди опять, и завтра я дам», когда ты имеешь при себе» (Притч.3:28). Но иудеи «еще более искали убить Его» «за то, что Он не только нарушал субботу, но и Отцом Своим называл Бога, делая Себя равным Богу»…

Очень трудно, многою кровью входит истина в растленный грехом мир. И все же подвизаться за истину — великое счастье. Чтобы защищать истину, не надо специального искусства, не надо особого красноречия. У истины есть говорящее за себя дело. У истины есть мирное, спокойное слово. Посланец истины твердо знает, кем он послан, у кого научился. Для него истина самоочевидна. А защитникам лжи приходится закрывать глаза, когда невозможно не видеть. Им приходится с угрозой запрещать, когда «нельзя ничего» по существу «сказать вопреки». «Ибо мы не сильны против истины, но сильны за истину» (2 Кор.13:8).

«О, мужи! – говорит Зоровавель во второй книге Ездры. – Велика земля, и высоко небо, и быстро в своем течении солнце; ибо оно в один день обходит круг неба, и опять возвращается на свое место. Не велик ли Тот, Кто совершил это? И истина велика и сильнее всего. Вся земля взывает к истине, и небо благословляет ее, и все дела трясутся и трепещут пред нею. И нет в ней неправды… И нет у ней лицеприятия и различения, но делает она справедливое, удаляясь от всего несправедливого и злого, и все одобряют дела ее. И нет в суде ее ничего неправого; она есть сила и царство и власть и величие всех веков: благословен Бог истины» (2 Ездр.4:34-40)!

 

^ Четверг

О молитве

Деян.4:23-31

Однажды святые Апостолы Петр и Иоанн исцелили человека, который от самого рождения был хромым. Его приносили и сажали у входа в храм для собирания милостыни. В Иерусалиме его знали, и на глазах у многих произошло это исцеление. Изумленным людям Апостолы объяснили, чьей силой совершено это чудо; и по их слову обратилось около пяти тысяч человек. Тут же Апостолы были взяты под стражу, и на следующий день предстали пред начальниками. Старейшины, хотя и кипели злобой, но побоялись народа, и Петр с Иоанном благополучно вернулись к своим. Выслушав их рассказ, никто не стал ни хвалить друг друга, ни проклинать гонителей. «Они, – как сказано, – выслушав, единодушно возвысили голос к Богу», то есть единодушно встали на молитву. И как от избытка сердца говорят уста, так и в молитве вылилось то, что всегда, при всех случаях жизни, переполняло их сердца.

И первым делом они исповедали перед Богом Его Всемогущество. Они сказали: «Владыко Боже, сотворивший небо и землю, и море, и все, что в них»! Они исповедали, что всегда знают и помнят, Кто превыше всего, от Кого — все, и без Чьей воли ничто не совершается на свете. Потом они исповедали пред Богом Его Всеведение и Премудрость, ибо в Писании, почти за тысячу лет, было предречено все, чему они стали свидетелями. Они сказали: «Ты устами отца нашего Давида, раба Твоего, сказал Духом Святым: что мятутся язычники, и народы замышляют тщетное? Восстали цари земные, и князи собрались вместе на Господа и на Христа Его. Ибо поистине собрались в городе сем на Святого Сына Твоего Иисуса, помазанного Тобою, Ирод и Понтий Пилат с язычниками и народом Израильским». И хотя они распяли Господа Иисуса, однако же сделали не более, чем предопределила рука Божия и совет Его.

Вспоминая это в молитве, Апостолы не вспоминают о своих заслугах. Они не обольщаются тем, что врагам на этот раз не удалось одержать верх. Они не забывают, Чьей силой совершаются через них чудеса и знамения, Кто хранит каждый их шаг. Они всегда все повергают пред Господом: и свои скорби, чтобы Господь рассудил о них; и свои дары и способности, чтобы снова получить их из рук Творца. «И ныне, Господи, – молятся они, – воззри на угрозы их, и дай рабам Твоим со всею смелостью говорить слово Твое, тогда как Ты простираешь руку Твою на исцеления и на соделание знамений и чудес именем Святого Сына Твоего Иисуса». И поскольку молитва эта была истинной молитвой, то «по молитве их, поколебалось место, где они были собраны, и исполнились все Духа Святого, и говорили слово Божие с дерзновением».

И вот, если уж такие, бесстрашные, богато одаренные люди ни на минуту не забывали, что они сильны только постоянной молитвенной связью с Богом, то и нам необходимо об этом помнить. Молитвой надо начинать всякое дело, с молитвой делать, и молитвенно за все благодарить. «Приобретенное многими молитвами и трудами бывает твердо и прочно», – читаем у преподобного Иоанна Лествичника. «Кто непрестанно опирается о жезл молитвы, тот не преткнется; а если бы это случилось, то не падет совершенно», потому что молитва по сути своей есть «пребывание и соединение человека с Богом».

 

^ Пятница

О первой лжи

Деян.5:1-11

Чем ярче свет, тем гуще тени; и кому больше дано, с того больше и спросится. Много было предателей, но страшнее всех Иуда, потому что был в сонме учеников, вокруг Солнца правды. И грехи первых христиан кажутся особенно уродливыми на фоне святости всей общины: «У множества» «уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее. Апостолы же с великою силою свидетельствовали о воскресении Господа Иисуса Христа; и великая благодать была на всех них. Не было между ними никого нуждающегося; ибо все, которые владели землями или домами, продавая их, приносили цену проданного и полагали к ногам Апостолов; и каждому давалось, в чем кто имел нужду» (Деян.4:32-35).

И вдруг — этот случай с Ананией и Сапфирой. Они тоже продали имение, тоже принесли и положили к ногам Апостолов деньги. Но принесли не все, а только часть, сказав при этом, что принесли все. Апостол Петр обличил Ананию: «Для чего ты допустил сатане вложить в сердце твое мысль солгать Духу Святому и утаить из цены земли? Чем ты владел, не твое ли было, и приобретенное продажею не в твоей ли власти находилось? Для чего ты положил это в сердце твоем? Ты солгал не человекам, а Богу. Услышав сии слова, Анания пал бездыханен». Та же участь постигла и его жену, которая пришла позже и повторила то же. Если Всемилостивый Господь так сурово поступил, значит, тут произошло действительно нечто из ряда вон выходящее; значит, здесь начиналось то, что надо было пресечь самым решительным образом.

А начиналась здесь ложь.

Бог вечен. Он всегда есть. А ложь, это как раз то, чего нет. Солгать человеку, это — низко. Но солгать Богу, Всеведущему и Всеблагому, пытаться подсунуть Ему пустоту вместо своего сердца, пытаться вставить в возводимую стену Церкви пустой камень, призрак камня?!

Господь умертвил Ананию и Сапфиру, не дав им раскрыть рта. Кто решился солгать Святому Духу, тот будет оправдываться до конца, прилагая ложь ко лжи, и так — неудержимый поток лжи хлынет в Церковь. Господь сразу пресек это в назидание всем.

Этот единственный в своем роде пример показывает, насколько Христовой Церкви чужда ложь во всех ее видах: как притворство, как мнительность и подозрительность, как лицемерие, как ханжество, как все, что имеет лишь вид благочестия, но не имеет его силы.

Этот пример живо показывает, какой смертоносный меч готовит себе лжец.

Преподобный Дорофей пишет, что «нужно большое внимание, чтобы нам не быть окраденными ложью, ибо лжец не имеет общения с Богом». Ложь чужда Богу. В Писании сказано, что ложь от лукавого, и что он ложь есть и отец лжи (Ин.8:44). Вот, отцом лжи назван диавол, а истина есть Бог, ибо Он Сам говорит: «Аз есмь путь, истина и жизнь» (Ин.14:6). Видите, от Кого мы отлучаем себя и с кем соединяемся ложью: очевидно с лукавым. Итак, если мы поистине хотим спастись, то мы должны всеми силами охранять себя от всякой лжи, чтобы она не отлучила нас от истины и жизни.

 

^ Суббота

О Небесном и о земном хлебе

Ин.6:14-27 Деян.5:21-33

Когда после чудесного насыщения пяти тысяч пятью хлебами Иисус переправился на другой берег Геннисаретского озера, весь народ последовал за Ним. И даже говорили: «Это истинно Тот Пророк, Которому должно придти в мир». Но Господь с грустью укоряет их: «вы ищете Меня не потому, что видели чудеса, но потому, что ели хлеб и насытились». И через минуту это подтвердилось. Когда Господь далее сказал: «вот дело Божие, чтобы вы веровали в Того, Кого Он послал» (Ин.6:29), – то в ответ услышал: «какое же Ты дашь знамение, чтобы мы» «поверили Тебе»? «Отцы наши ели манну в пустыне, как написано: хлеб с неба дал им есть» (Ин.6:30-31). Вот чего ждали от Иисуса: еще хлеба. И они еще и хотели «придти, нечаянно взять Его и сделать царем», – чтобы хлеба и всегда было вдоволь. А Господь говорит: «Старайтесь не о пище тленной, но о пище, пребывающей в жизнь вечную, которую даст вам Сын Человеческий».

Да, от хлеба — жизнь. От земного хлеба — земная, временная жизнь. А от Небесного — вечная, небесная. С земным просто: откусил, разжевал, проглотил, – и продлятся твои дни на земле. А к Небесному порой не знаешь, с какой стороны и подойти. Но о земном сказано: «Пища для чрева, и чрево для пищи, но Бог уничтожит и то, и другое» (1 Кор.6:13). А Небесный хлеб таков, что Сам Господь питается им. «Моя пища, – говорит Он, – в том, чтобы творить волю Пославшего Меня и совершить дело Его» (Ин.4:34). И этот же хлеб, оказывается, настолько сроден и человеческой душе, что вкусивший не откажется от него даже под угрозой отъятия земного хлеба и земной жизни. Апостолы, когда их в очередной раз привели в синедрион и с угрозами заставляли молчать, – спокойно и твердо ответили: «должно повиноваться более Богу, нежели человекам». Здесь не шутки; здесь вопрос о вечной жизни. Апостолов поистине питает знание, что «Бог» «воскресил Иисуса, Которого» «умертвили, повесив на древе. Его возвысил Бог десницею Своею в Начальника и Спасителя, дабы дать «покаяние и прощение грехов». А упорные поклонники земного хлеба при этих словах «разрывались от гнева и умышляли умертвить их».

Человек не сразу привыкает к Небесному хлебу, как и ребенок не сразу привыкает к твердой пище. И первый тут шаг, первое, как сказал Господь, «дело Божие, чтобы вы веровали в Того, Кого» послал в мир Бог Отец. Заметим, что о необходимости веровать в Самого Пославшего Господь и не говорит, как о чем-то совершенно для всех очевидном. В то время весь мир так или иначе еще веровал в некое Верховное Существо. И мы ни разу не увидим в Деяниях Апостолов, чтобы они пришли к совершенным безбожникам. Они приходят к иудеям и доказывают, что Иисус именно Тот Самый Спаситель, о Котором писали пророки. Они приходят к язычникам и проповедуют им того Неведомого Бога, Которого те, не ведая, чтут перед воздвигнутым Ему алтарем (Деян.18).

А современному миссионеру зачастую приходится даже доказывать, что насыщение пяти тысяч пятью хлебами — далеко не самое удивительное из Божьих чудес. Тысячи лет, из года в год, дает Он столько хлеба, что им кормятся миллиарды обитателей земли.

Что же, каждый начинает свой путь со своего места. Но все-таки каждому прежде всего надо научиться так смотреть на Божий мир, чтобы все привычное и обычное раскрывалось как величайшее чудо, только что перед нами, специально для нас сотворенное Самим Богом. Тогда и самый обычный земной хлеб станет для нас частицей хлеба Небесного, дающего вечную жизнь.

 

^ СЕДМИЦА 3-Я ПО ПАСХЕ

 

Воскресение

О безрассудной верности

Неделя жен-мироносиц

Мк.15:43-16:8

Третье воскресенье по Пасхе посвящается тем, кто первыми узнал о Воскресении Господа Иисуса Христа и первыми увидел Его Воскресшим. Церковь называет их женами-мироносицами. Среди них и Пречистая Матерь Господа, и Мария Магдалина, и другие женщины, которые, когда Господь был жив, «следовали за» Ним «из Галилеи, служа Ему» (Мф.27:55). Когда же Он был убит и погребен, они последовали за Ним и за мертвым, чтобы служить Ему, чем только возможно, – и мертвому. И вот, словно навсегда умершие для всего, идут мироносицы ко гробу. Они знают, что там огромный камень, с которым не справиться. Знают, что у гроба поставлена стража. И все-таки отправляются в путь, едва начался день, следующий за субботой.

Так и мы, когда в пасхальную полночь начинаем крестный ход, это вовсе не победное, не торжественное шествие. Это мы вместе с мироносицами отправляемся ко гробу. Мы идем в самый безнадежный, в самый отчаянный путь, не будучи уверенными даже в том, что сможем хотя бы мертвым увидеть нашего Господа.

Так шли мироносицы.

И вдруг — словно первый удар колокола в ночной тишине: «и взглянув, видят, что камень отвален». Они подходят, ожидают увидеть мертвое тело, и вдруг — второй удар: «И вошедши в гроб, увидели юношу, сидящего на правой стороне, облеченного в белую одежду, и ужаснулись». И тут, словно удар за ударом, слова Ангела: «не ужасайтесь… Вот место, где Он был положен. Но идите, скажите ученикам Его и Петру, что Он предваряет вас в Галилее; там Его увидите, как Он сказал вам».

Что они пережили? Какой пасхальный благовест поднялся в их сердцах! «И вышедши, побежали от гроба; их объял трепет и ужас, и никому ничего не сказали, потому что боялись». В Евангелии от Матфея говорится, что они побежали «со страхом и радостию великою» (Мф.28:8). Когда приближается Бог, когда отворяется рай, тут все: и страх, и ужас, и радость, и «неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать» (2 Кор.12:4).

А приблизились они к этим райским вратам путем безрассудной любви и верности. «Мудрые века сего» не будут рисковать жизнью, чтобы получить мертвое тело. «Мудрые» не будут вставать чуть свет только для того, чтобы помазать мертвеца ароматами. Но Господь посрамляет человеческую мудрость ради богоподобной любви, которая не останавливается и перед гробом.

И мы, когда начинаем пасхальный крестный ход, мы тоже как бы подражаем этому святому безумию. Как драгоценность, несем мы с собою все, что осталось: Его изображение; крест, на котором Он испустил дух; книгу с Его словами. Все это само по себе никогда не утешит, а только будет напоминать о страшной утрате. Но все-таки мы свято храним все это, и несем с собою ко гробу. Мы тоже выходим из храма, чтобы идти за Ним до конца. И тоже, как мироносицы, находим Его Воскресшим.

Так что будем уверенны, что Господу угодно не только, когда мы изучаем Писание, молимся, или совершаем добрые дела. Но и когда мы украшаем свой храм, когда лобызаем то, что напоминает о Нем; когда поклоняемся и возжигаем свечу перед Его образом. И пусть «мудрые и разумные» иронически пожимают плечами, дескать, кому это нужно? Где это написано? Но мы-то знаем, что именно те, кто пошел совершать по-видимому бессмысленное и безрассудное, именно они сподобились первыми вкусить небесную радость, которой да сподобит Господь и всех нас.

 

^ Понедельник

О первомученике Стефане

Деян.6:8-7:5, 47-60

Святой Стефан, один из семи диаконов, «исполненный веры и силы», проповедуя, «совершал великие чудеса и знамения в народе». Некоторые вступили с ним в спор. Но поскольку «не могли противостоять мудрости и Духу, Которым он говорил», прибегли к клевете. И вот, Стефан перед судом первосвященника. Его обвиняют, что он будто бы «говорил хульные слова на Моисея и на Бога», «на святое место сие и на закон», что будто бы «Иисус Назорей разрушит место сие и переменит обычаи», заповеданные Моисеем. Первосвященник спрашивает: «Так ли это?» — Но Стефан, вместо того чтобы оправдываться, неожиданно начинает говорить о призвании Богом Авраама, о судьбе его потомков, о переселении в Египет; о том, как Бог через Моисея вывел народ из рабства, дал закон, научил богослужению; как, наконец, народ вошел в землю обетованную. Он говорит о царе Давиде, и доходит до Соломона…

Для Стефана словно нет ни суда, ни смертельной опасности. Он не защищается, а просто продолжает, как и прежде, возвещать истину. Священное Писание для него, это — вечные, живые дела Живого Бога, Которому он служит. Он и сам с благоговением их созерцает, и других зовет созерцать вместе и ним. У него одна цель: слава Бога.

И Стефан сразу чувствует, когда появляется опасность умаления этой славы. Вот он доходит до построения храма: «Соломон же построил Ему дом». Здесь — вершина Божией заботы о Своем народе. Бог освятил место, где Он будет принимать жертвы и посылать благословения. Здесь — величайшее торжество. Но здесь-то и величайшая опасность: замкнуть Бога в четырех стенах, окончательно присвоить Его, забыв, что Бог — не только Бог иудеев, и что Он не только щедро дает, но и строго спрашивает. Здесь кроется камень преткновения. И Стефан сразу перестает говорить о промысле Божием и начинает говорить о Самом Боге. Да, «Соломон построил Ему дом. Но Всевышний не в рукотворенных храмах живет, как говорит пророк: «Небо престол Мой, а земля — подножие ног Моих. Какой дом созиждете Мне, говорит Господь, или какое место для покоя Моего? Не Моя ли рука сотворила все сие» (Ис.66:1-2)? А поскольку перед ним как раз люди, которые преткнулись об этот камень, то Стефан бесстрашно обличает их, как будто он не подсудимый, а судья: «Жестоковыйные! люди с необрезанным сердцем и ушами! вы всегда противитесь Духу Святому, как отцы ваши, так и вы. Кого из пророков не гнали отцы ваши? Они убили предвозвестивших пришествие Праведника, Которого предателями и убийцами сделались вы. Вы, которые приняли закон при служении Ангелов и не сохранили».

Все, что говорил Стефан, всегда было перед его мысленным взором. И поэтому, когда он кончил говорить и, «будучи исполнен Духа Святого», воззрел на небо, то он увидел и телесными очами «славу Божию и Иисуса, стоящего одесную Бога».

Мы называем страдальцев за Христа «мучениками», а греки называли их «свидетелями». И поистине только свидетели славы Божией могут терпеть такие мучения, о которых нам и читать-то бывает страшно. Для Стефана, как и для всех последующих свидетелей Христовых, смерть — не смерть, а исход на небо: «Господи Иисусе! приими дух мой»! И поэтому убийцы для него не враги, а несчастные, заблудшие люди: «Господи! не вмени им греха сего»!

Такие люди, как Стефан, и под угрозой смерти совершающие свое служение, – продолжают его и после смерти. Еще более укрепленные приближением к Богу, они таинственно участвуют в жизни Церкви. Их же молитвами да будет и Сам Господь, и Его Великие дела — всегда перед нами.

 

^ Вторник

О белой магии

Ин.6:27-33

После убиения Стефана «произошло великое гонение на церковь в Иерусалиме, и все, кроме Апостолов, рассеялись по разным местам Иудеи и Самарии» (Деян.8:1). Но Господь и здесь обратил зло во благо: гонение привело к распространению веры. «Так Филипп пришел в город Самарийский, и проповедовал им Христа. Народ единодушно внимал тому, что говорил Филипп, слыша и видя, какие он творил чудеса» (Деян.8:5-6).

В то же время в Самарии был некий «муж именем Симон, который перед тем волхвовал и изумлял народ Самарийский, выдавая себя за кого-то великого». Жизнь иногда задает такие загадки: и у одного чудеса, и у другого. – За кем же идти? Но обратим внимание: Симон «изумлял» народ своими волхвованиями, а после проповеди Филиппа «была радость великая в том городе». В одном случае «изумление», бесплодное напряжение ума, а в другом — «радость», чувство духовного насыщения.

Но вот и Симон уверовал, и даже «не отходил от Филиппа». Но будем внимательны: в то время, как в народе радость, Симон теперь сам «изумлялся на Филиппа». Значит, не сумел войти в простую радость детей Божиих.

Симон по натуре так и остался волхвом, хотя внешне и принял крещение. Существует не только черная магия, когда хотят достичь своих целей с помощью темных сил. Есть и белая магия, когда стремятся, хотя и с помощью церковной святыни, но — опять же, – во что бы то ни стало, – достичь своих целей. И это всегда можно разглядеть. Например, чтобы прошла зубная боль, читают столько-то раз молитву «Отче наш», крестя больной зуб. Казалось бы, что тут плохого? Но что получается: несколько раз говорим «да будет воля Твоя», с целью… чтобы непременно совершилась моя воля, чтобы непременно прошли зубы.

Или советуют, чтобы выздороветь, три дня подряд причащаться. Что тут плохого? Но дело в том, что всякая Евхаристия, всякое причащение Тела и Крови Христовых, – есть полнота, есть совершенная Пасха. Можно причащаться хоть каждый день, если к этому есть живое стремление. Но разделить полноту на три, это значит — разрушить ее!

Волхвованию учатся. Учатся, какие надо совершать магические действия, чтобы получать желаемое. Так и Симон внимательно наблюдал за Филиппом, пытаясь уловить какие-то закономерности, чему-то научиться. Но — тщетно, потому что вера Христова проста, бесхитростна, и нельзя научиться делам веры, пока по-детски, всем сердцем, не уверуешь.

Симон только тогда оживился, когда пришли Апостолы Петр и Иоанн. Он увидел, как «чрез возложение рук Апостольских подается Дух Святой» (Деян.8:18), и захотел за деньги научиться этому «приему»…

Враг очень тонко проникает в Церковь, и даже во Святая Святых, чтобы незаметно подменить и уничтожить спасающую силу. Господь же попускает этому, чтобы мы учились все делать со вниманием, разумно и сознательно, точно постигая смысл всякого церковного действия.

 

^ Среда

О святыне и деньгах

Ин.6:35-39; Деян.8:18-25

Когда Симон волхв увидел, что «чрез возложение рук Апостольских подается Дух Святой, принес им деньги, говоря: дайте и мне власть сию, чтобы тот, на кого я возложу руки, получал Духа Святого».

По имени этого волхва, грех торговли священством и получил название: «симония». В двадцать девятом Апостольском правиле говорится: «Аще кто, епископ или пресвитер, или диакон, деньгами сие достоинство получит: да будет извержен и он, и поставивший его, и от общения совсем да отсечется, яко Симон волхв».

Столь же сурово Церковь относилась к торговцам и другими таинствами. Двадцать третье правило Шестого Вселенского собора говорит: «Никто из епископов или пресвитеров, или диаконов, преподая пречистое причастие, да не требует от причащающегося за таковое причащение денег, или чего иного. Ибо благодать не продаема; и мы не за деньги преподаем освящение Духа, но неухищренно должно преподавать оное достойным сего дара».

И в то же время мы знаем, что и Апостолы жили от благовествования (1 Кор.9:14), и впоследствии церковный клир всегда пользовался заботой мирян. Но — одно дело, когда священник с готовностью трудится, не ставя никаких условий, а прихожане по своим возможностям благодарят его. И совсем другое, когда плата становится непременным, а то и единственным условием. Святитель Тарасий Константинопольский в своем каноническом послании пишет, что таковые делают Бога Духа Святого своим рабом. «Поелику всякий господин все, что имеет, продает, раба ли, или иное что из стяжаний своих; такожде и покупающий, желая быти господином покупаемого, ценою сребра приобретает оное».

Грешат оба: и покупатель, и продавец. И тот, кто говорит: не получишь, если не заплатишь; и тот, кто нуждается, а не приходит, не просит, только потому, что считает себя обязанным заплатить, а заплатить ему нечем. И тот, и другой ставят бесценные дары вечной жизни в один ряд со всем тленным и суетным, что в миру продается за деньги. На обоих одинаковый грех. Но все-таки сначала явился свято-покупатель, а не свято-продавец. Пришел, и услышал: «Серебро твое да будет в погибель с тобою; потому что ты помыслил дар Божий получить за деньги». Не Церковь несет в мир грех и соблазн, но они извне проникают в церковную ограду. Так и Симон не понял, куда, к Кому и зачем пришел.

Но как быть человеку, который приходит в храм, и видит, что тут уже на все — твердые цены: и на таинства, и на священные предметы, и на священническую молитву перед Престолом Божиим? Что посоветовать тем, для кого это становится стеной соблазна? Во-первых, как учил Господь, вынуть бревно из своего глаза. Подумай, чем для тебя самого являются деньги, с которыми ты пришел в храм: платой за благодать, или добровольной жертвой? Думаешь ли ты, что за свой рубль получишь благодати ровно на эту цену? Или ты всегда помнишь, что «не мерою дает Бог Духа» (Ин.3:34)?

Общее обновление Церкви зависит от каждого. Поэтому, когда идешь в храм, заранее реши, сколько ты хочешь пожертвовать. Столько и пожертвуй. Подай записку за ту или иную цену, или купи свечу, или — тайно от всех положи деньги в церковную кружку. Когда будешь думать, сколько пожертвовать, вспомни слова Апостола: «Если есть усердие, то оно принимается смотря по тому, что кто имеет, а не по тому, чего не имеет. Не требуется, чтобы другим было облегчение, а вам тяжесть, но чтобы была равномерность» (2 Кор.8:12-13). «Каждый уделяй по расположению сердца, не с огорчением и не с принуждением» (2 Кор.9:7), чтобы жертва твоя была «как благословение, а не как побор» (2 Кор.9:5). Помни и ту вдовицу, две лепты которой были пред Богом драгоценнее многих богатых даров. Но главное — помни, что сколько бы ты ни жертвовал, все это — ничто перед бесценными дарами Святого Духа. Не наши деньги, не наши жертвы спасают нас, но одна только милость Божия. Тогда и серебро твое будет не в погибель тебе, а во спасение.

И если нечего пожертвовать, все равно приди. Получишь ничуть не меньше, чем все остальные. Господь сказал: «Приходящего ко Мне не изгоню вон». Не возводи сам стену между Ним и тобою, и тогда никакие стены не помешают придти к Нему.

 

^ Четверг

О чуде воцерковления

Ин.6:40-44; Деян.8:26-39

Священное Писание говорит, что Бог есть Дух. И хотя Он пребывает везде, но грешный человек не может Его видеть. А человек, это — плоть, которую можно и видеть, и слышать, и осязать. Бог во Христе нераздельно соединился с человеком. Люди видели человека, но, видя Его дела, должны были понять, что это — Бог. И все же для многих трудно было от Христа Человека подняться ко Христу Богу; от видимой плоти — к невидимому Духу. Для многих человечность Христа была соблазном. Когда Он говорил: «Я есмь» «сшедший с небес», люди роптали: «Не Иисус ли это, сын Иосифов, Которого отца и Мать мы знаем? Как же говорит Он: Я сшел с неба»? Так мы всегда: если не видим, требуем: «покажите, тогда поверю». А если увидим, то — махнем рукой, или придумаем «научное объяснение».

Вот и Церковь, которую Господь основал на земле, тоже двуедина. В ней есть и плоть: это те, кто считает себя ее членами. В ней есть и Дух Божий. И если уж сквозь пречистую, безгрешную плоть Иисусову люди далеко не всегда могли подняться к Духу, то — как же трудно бывает через нашу грешную плоть приходить ко Христу! Про нас говорят: «они такие же порочные и слабые, как же они говорят, что с ними Бог»? Но все же люди приходят к Богу, все же присоединяются к Церкви, и это в наше время выглядит как величайшее чудо. Но и всегда приход человека в Церковь — чудо. Сегодня в книге Деяний Апостолов мы слышим об одном из таких чудес.

Некий вельможа ехал по дороге. Душа его была расположена к исканию Бога, и он по пути читал книгу пророка Исаии. Сам бы он никогда не уразумел смысла пророчества. Но в это время Ангел Господень сказал Апостолу Филиппу: «Встань и иди на полдень, на дорогу, идущую из Иерусалима в Газу». Апостол встал, пошел и пристал к колеснице. А тот как раз читал о страданиях грядущего Спасителя. Филипп спросил: «Разумеешь ли, что читаешь»? – И объяснил, о Ком говорит пророк, и что нужно для спасения. Тут подъехали к воде, вельможа принял крещение, Дух Святой сошел на него, и он продолжал путь свой, радуясь. А Филиппа Ангел Господень восхитил к новым трудам.

Вот — обычное, рядовое событие, вот будни Церкви. Просто оно показано как бы в разрезе, где вскрыто невидимое. А так — всегда и во всем — участвуют и Ангелы, и другие посланцы Божии; и над всеми — Сам Бог. Он следит за каждым движением сердца, и вовремя посылает и книгу, и истолкователя, и приводит в храм. Поэтому и говорит Господь: «Никто не может придти ко Мне, если не привлечет его Отец, пославший Меня». А нам надо научиться всегда и во всем чувствовать над собой Его руку, и в каждом подошедшем человеке видеть вольного или невольного Божьего посланника.

 

^ Пятница

О обращении гонителя

Деян.8:40-9:19

Сегодня мы читали о чудесном обращении Савла, будущего святого славного и всехвального первоверховного Апостола Павла. Сначала он был самым жестоким гонителем христиан. Он «терзал церковь, входя в домы и, влача мужчин и женщин, отдавал в темницу» (Деян.8:3). Но Иерусалима ему было мало, и он, «дыша угрозами и убийством на учеников Господа, пришел к первосвященнику и выпросил у него письма в Дамаск к синагогам, чтобы, кого найдет последующих сему учению, и мужчин и женщин, связав, приводить в Иерусалим». Но когда Савл шел с отрядом воинов к Дамаску, «внезапно осиял его свет с неба. Он упал на землю и услышал голос, говорящий ему: Савл! Савл! что ты гонишь Меня? Он сказал: кто ты, Господи? Господь же сказал: Я Иисус, Которого ты гонишь. Трудно тебе идти против рожна».

Вслушаемся в этот Божественный голос, в эти Божественные слова: «Савл! что ты гонишь Меня»? – Как бы в недоумении спрашивает Господь. – «В чем Моя вина»? И далее — с искренним сочувствием к человеку, который трудится, не жалея себя, но заведомо обречен на неудачу, – говорит: «трудно тебе идти против рожна». И — перед нами уже не хищный и жестокий волк, но — кроткий агнец, спрашивающий своего пастыря: «Господи! что повелишь мне делать»?

Вчера мы читали, как Господь послал на помощь Апостола, а тут — явился Сам. Но почему Он не сделал этого раньше, почему попустил зайти так далеко?.. Во-первых, чтобы не лишить победных мученических венцов и того же Стефана, и других, кому пришлось пострадать от Савла. А во-вторых, как это ни покажется странным, – чтобы и самого Савла привести в совершенство. Господь сказал о нем: «он есть Мой избранный сосуд, чтобы возвещать имя Мое пред народами и царями и сынами Израилевыми». Известно, что чем выше дом, тем глубже должно быть его основание. А основание для Божьего служителя — смирение. И вот, даже много лет спустя, в разгар своих апостольских трудов, Павел пишет, что он «недостоин называться Апостолом, потому что гнал церковь Божию» (1 Кор.15:9). И еще однажды Апостол писал: «И чтобы я не превозносился чрезвычайностью откровений, дано мне жало в плоть, ангел сатаны, удручать меня, чтобы я не превозносился» (2 Кор.12:7). Что это? Может быть, и телесная болезнь, а может быть, – мучительное воспоминание о своем богоборческом прошлом.

Удивительными и многообразными путями призывает Господь людей. Но прежде, чем ввести в Царство Небесное, Он на земле приводит их в Свою Церковь. Так было и с Савлом. Три дня, ослепший, пребывал он в Дамаске, когда, наконец, Господь явился Апостолу Анании и послал его к Савлу. Анания и крестил Савла, и избавил от слепоты, и исполнил Святого Духа, и ввел в сообщество учеников Христовых. Чтобы в союзе мира и любви, в одном Духе возвещать «пред народами и царями» спасение во Христе Иисусе, Господе нашем.

 

^ Суббота

О твердой руке Господней

Ин.15:17-16, 2; Деян.9:20-31

Когда человек хочет увлечь за собой, он обещает быстрый и легкий успех, смягчает возможные трудности, преуменьшает опасности. А Господь, вместо этого, говорит: «Если Меня гнали, будут гнать и вас». «Изгонят вас из синагог; даже наступает время, когда всякий, убивающий вас, будет думать, что он тем служит Богу».

Человеку для его дел отпущено слишком мало времени. Ему нужно в кратчайший срок воодушевить своих последователей. А Господь — мало того, что рисует картину предстоящих гонений, Он еще и говорит о Своей смерти, которая должна последовать через несколько часов.

«Промедление смерти подобно», – говорит мирской вождь. А Господь не боится за успех дела. Он — Бог. В Его руке времена и сроки. Он знает все. Он знает, что умрет, но знает, что и воскреснет. Он знает, что всегда придет на помощь своим ученикам. Он знает, что пошлет им Утешителя, Духа истины, Который будет восполнять оскудевающее и давать новые силы. Господь не боится сказать правду, потому что Он может и зло, и гонения обратить на благо; а самих гонителей — сделать избранными сосудами Своей церкви.

Взять хотя бы то, что произошло с Савлом. Вчера мы читали о его чудесном обращении, а сегодня — о первых шагах во Христе. Прошло несколько дней, и он «стал проповедовать в синагогах об Иисусе, что Он есть Сын Божий», «и приводил в замешательство иудеев, живущих в Дамаске, доказывая, что Сей есть Христос».

Эта невиданная сила обращения была страшна как для иудеев, так и для самих христиан: «И все слышавшие дивились и говорили: не тот ли это самый, который гнал в Иерусалиме призывающих Имя сие»? Иудеи ненавидели его больше, чем других. В то время, как церкви «по всей Иудее, Галилее и Самарии были в покое», – один только Савл испытывал на себе всю злобу врагов. В Дамаске «иудеи день и ночь стерегли у ворот, чтобы убить его», – так что ему пришлось в корзине спуститься со стены и бежать.

«Покушались убить его» и в Иерусалиме, но «братия, узнав о сем, отправили его в Кесарию и препроводили в Тарс». А перед этим и христиане «все боялись его, не веря, что он ученик».

Страшен для живых тот, кто от временной смерти возвращен к временной жизни. Но насколько страшнее переход от вечной смерти к вечной жизни! Савл стремительно поднимается вверх, и как бы весь ад тянется за ним, стараясь удержать. Кто, кроме Господа, может дать силы на такой путь? Потом Апостол писал: «Все могу в укрепляющем меня Иисусе Христе» (Флп.4:13).

Будем же твердо и спокойно ходить под невидимой Божией рукой, помня, Кому мы себя посвятили, Кому себя вверили.

 

^ СЕДМИЦА 4-Я ПО ПАСХЕ

 

Воскресение

О надежде сверх всякой надежды

Неделя о расслабленном

Ин.5:1-15

Каждое четвертое воскресение по Пасхе мы читаем о том, как Иисус Христос исцелил расслабленного возле овчей купели, называемой «Вифезда», что значит «Дом милосердия». Человек этот страдал много лет, а Господь единым повелением: «Встань, возьми постель твою и ходи», – воздвиг его от болезни. В этом проявлении силы нашего Господа — великое для нас утешение; но и в поведении расслабленного находим немалое назидание.

Возле чудесной купели всегда было много больных. Все ждали момента, который был раз в году: Ангел Господень возмущал воду, и кто первым входил в нее, получал исцеление. Можно себе представить, что делалось в этот момент! Мы, даже когда знаем, что всем достанется, и то устраиваем давку, и плохо приходится тем, кто послабее. А тут только один, первый, получал желаемое. И на что уж было надеяться бедному расслабленному! И все-таки он год за годом не отходил от купели. Наверное, если бы его спросили, на что он рассчитывает? – он не смог бы толком ответить. Он только видел, что здесь действует сила Божия, а если так, то надо быть ближе к этому месту. Он надеялся сверх всякой надежды. Он не знал, не мог себе даже представить, как именно это будет, но год за годом верил, что Бог не оставит его.

До Христа люди вообще не видели далее этой жизни, и не знали ничего, выше телесного здоровья. Даже когда Бог через Моисея побуждал народ соблюдать заповеди, Он обещал за это всего лишь долгую и счастливую жизнь на земле. Мы же, спасенные и просвещенные Христом, чаем воскресения мертвых и жизни будущего века. Мы знаем путь к вечному блаженству, и знаем, что помешать нам может только грех. Но бываем одержимы какою-то духовной расслабленностью. Грехи одолевают. Едва встанем, как снова падаем, и кажется, что спасение невозможно.

Но, напоминая, как Господь исцелил расслабленного, Церковь предостерегает от отчаяния. Если мы хотя бы видим в себе грех, если страдаем от него и если прилагаем усилия, чтобы победить, – значит, мы еще духовно живы. И даже не видя явных результатов, – мы не должны терять надежды. Господь видит все наши дела и мысли, как Он видел веру и надежду того несчастного, далеко оттертого толпой от чудодейственного источника. Он видит даже слабые попытки борьбы с грехом. Господь видит, как мы каждый раз приходим к таинству покаяния, и исповедуем, исповедуем свои грехи. Он видит, что мы «не имеем человека», мудрого наставника, который помог бы, объяснил бы, что мы не так делаем. Господь видит все это, и когда придет час, о котором только Он один знает, – Он подойдет и скажет: «Встань» «и ходи»! – и этот момент сразу перевесит всю прошлую жизнь, все тридцать восемь, или более, лет казавшегося безнадежным ожидания.

 

^ Понедельник

О Святой Чаше

Ин.6:56-69

Кто для нас Господь Иисус Христос? Учитель? Наставник? Что мы должны делать по отношению к Нему? Слушать Его? Творить волю Его? Подражать Ему? Все это хотя и трудно, но понятно. А вот в беседе, которая занимает почти всю шестую главу Евангелия от Иоанна, и которую мы сегодня заканчиваем читать, Господь говорит совершенно немыслимые вещи.

Он начал с того, что сказал: «Старайтесь не о пище тленной, но о пище, пребывающей в жизнь вечную, которую даст вам Сын Человеческий» (Ин.6:27). Иудеи как-то пропустили слово «пища» и спросили, казалось бы, о более серьезном и высоком: «Что нам делать, чтобы творить дела Божии» (28)? Иисус ответил: «вот дело Божие, чтобы вы веровали в Того, Кого Он послал» (29).

Иудеи стали требовать, чтобы Он показал им знамение, причем, именно такое, как Моисей, который когда-то «хлеб с неба дал» (31). Господь поправил их и пообещал дать подобное: «Не Моисей дал вам хлеб с неба, а Отец Мой дает вам истинный хлеб с небес. Ибо хлеб Божий есть тот, который сходит с небес, и дает жизнь миру» (35).

Иудеи выразили готовность принять такой хлеб, и Господь указал им на Себя: «Я есмь хлеб жизни». Иудеи уловили только одно, чем и возмутились: «не Иисус ли это, сын Иосифов, Которого отца и Мать мы знаем? Как же говорит Он: Я сшел с небес» (42)?

Тогда уже Господь сказал прямо: «Я хлеб живой, сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить вовек; хлеб же, который Я дам, есть плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира» (51). Этим Он привел иудеев в недоумение, и они «стали спорить между собою, говоря: как Он может дать нам есть Плоть Свою» (52)?

А Господь сказал еще более твердо и определенно: «Истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день. Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие».

Иудеи почувствовали, что никакого иносказания здесь нет, и что открывается нечто небывалое и непонятное: выходит, что ради вечной жизни необходимо есть плоть и пить кровь вот этого человека, называемого Иисусом. «Какие странные слова! Кто может это слушать»?

Да, здесь, действительно, кончается общечеловеческое, общерелигиозное, и начинается собственно христианское: здесь начинается слово о святом Кресте и о святой Чаше, что «для иудеев соблазн, а для еллинов безумие» (1 Кор.1:23). Здесь начинается бездна, перед которой умолкает ум. И «с этого времени многие из учеников Его отошли от Него, и уже не ходили с Ним».

Тогда Господь обратился к оставшимся: «Не хотите ли и вы отойти»? И Симон Петр ответил от лица двенадцати: «Господи! к кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни».

А между тем, Апостолы ничуть не больше остальных поняли, что говорил Господь. Но они не отошли, потому что, в отличие от других, знали, что идти некуда: больше никто и нигде не говорит, как власть имеющий, о вечной жизни, об этом самом вожделенном даре для живого человека.

Для нас уже открыто более, нежели для них тогда. Мы знаем, что значит вкушать Тело и Кровь Христовы под видом хлеба и вина. Мы умеем облекать в слова великие тайны искупительного страдания и смерти Сына Божьего. Но и мы до конца не понимаем, как это мы поистине едим Плоть и Кровь нашего Бога? Как это Сын живет Отцом, и как это ядущий Сына может жить Им? Как это возможно: быть в Боге, и чтобы одновременно Бог был в нас?

Все христианство — животворящая тайна, перед которой мы стоим, которую созерцаем. Она иногда страшит и отталкивает. Но знаем, что идти нам больше некуда. И верим, что все придет в свое время, всем насытит нас Господь, как и Апостолов насытил. Если только не отойдем от Него, если с детской доверчивостью будем говорить при всяких искушениях и сомнениях: «Господи! К кому идти нам? Ты имеешь глаголы вечной жизни. И мы уверовали, и познали, что Ты Христос, Сын Бога Живого».

 

^ Вторник

О спасении вне Церкви

Деян.10:21-23

Мы, христиане, выбрали свой путь к вечной жизни. Но все-таки — неужели этот путь только один, через Церковь? А как же другие люди, которые иначе веруют, или вовсе не веруют, а добра делают гораздо больше? По этому поводу есть разные мнения. Но все наши «мне кажется» и «мне думается» не способны ни отворить врата Царствия Небесного, ни затворить их.

Сегодня — о Корнилии сотнике. Он именно из тех, кто порой заставляет сомневаться в единственности нашего пути. Корнилий не был христианином, но знал, что Бог один, и был муж «благочестивый и боящийся Бога со всем домом своим, творивший много милостыни народу и всегда молившийся Богу». И вот, однажды ему является Ангел и говорит… Что же он говорит? Наверное, «Корнилий, ты угодил Богу, ты спасен, войди в Царствие Небесное»! – Казалось бы, чего еще достоин этот замечательный человек? Но

Ангел говорит: «Молитвы твои и милостыни твои пришли на память пред Богом. Итак, пошли людей во Иоппию, и призови Симона, называемого Петром. Он скажет тебе слова, которыми спасешься ты и весь дом твой». Корнилий призвал Петра, услышал о Иисусе Христе, о Его воплощении, о земной жизни, о Его распятии «нас ради человек и нашего ради спасения», о Его воскресении. И когда Корнилий слушал, Дух Святой сошел на него, и он вместе со всем своим домом принял от Апостола святое крещение.

Пример этот ясно говорит, что ни вера просто в Единого Бога, ни молитвы, ни добрые дела сами по себе не спасают. Спасает только вера в воплотившегося и распятого за нас Господа Иисуса Христа. Дверь спасения отворяет только пролитая за нас Его Кровь, и мы входим в эту дверь только таким образом, как заповедал Сам Искупивший нас: через святое крещение.

Господь хочет спасения всем. Он и Апостолу Петру повелел, чтобы тот «не почитал ни одного человека скверным или нечистым». И поиск Бога не тщетен, и добрые дела не напрасны. Но все это только свидетельствует перед Богом, что душа жива, и небезнадежна. И Он пошлет благовестника, чтобы показать дверь спасения тому, кто чистосердечно и усердно ее ищет. Но обойти эту дверь, которая есть Христос, нельзя, потому что только Он есть Путь, Истина и Жизнь.

Итак, вопрос должен быть не в праздном любопытстве: кто спасется, а кто не спасется? Вопрос должен быть: как мне самому спастись? И тогда, как Корнилий: и себя спасешь, и свой дом, и многих вокруг себя.

 

^ Среда

О том, как узнать посланца истины

Ин.7:14-30; Деян.14:6-18

Однажды Господь Иисус Христос на празднике кущей, «в половине уже праздника вошел» «в храм, и учил». Но, наверное, не было там ушей, которые могли бы слышать. Потому что хотя и слушали старательно (сказано «дивились иудеи»), но первым же вопросом выдали себя: «Как Он знает Писания, не учившись»? Вот так бывает: изо всех сил стараешься объяснить суть дела, а в ответ только слышишь: «Ах, как вы хорошо говорите! Где вы этому научились»?

А Господь сегодня открывает, во-первых, как же все-таки опознать посланца Божественной истины, а во-вторых, что для этого должно быть в самом человеке. Посланец истины узнается по такому вернейшему признаку: «кто ищет славы Пославшему Его, тот истинен, и нет неправды в Нем». Но хотя Господь и открыл этот признак, – все равно: узнать и Его, и от Бога ли Его учение, – способен лишь тот, «кто хочет творить волю Его». Без этого внутреннего, таинственного желания — никакие слова, никакие авторитеты не помогут.

Так случилось и с иудеями, когда им показалось, что даже их старейшины признали Христа: «Вот, Он говорит явно, и ничего не говорят Ему: не удостоверились ли начальники, что Он подлинно Христос»? Но, упорно не желая творить Божью волю, они сами тут же придумали отговорку, придумали несомненный, на их взгляд, признак

Христа: «но мы знаем Его, откуда Он; Христос же, когда придет, никто не будет знать, откуда Он». А ведь в Писании ясно сказано, и из какого Он должен быть колена, и из какого города! И что же дальше? А дальше, если нет желания выполнить Божью волю даже до смерти, то непременно созреет желание противиться этой воле, даже до богоубийства. Среди разговора Господь неожиданно спросил: «За что ищете убить Меня? Народ сказал в ответ: не бес ли в Тебе? Кто ищет убить Тебя»? Но потом стало ясно, к чему шло дело.

А желание прославить Отца, и нежелание присвоить Себе славу, несомненно, было во всем облике Господа Иисуса. Евангелисты передают только Его слова и дела. Но вот что увидел сквозь столетия духовными очами Пророк Исаия: «Господи! Кто поверил слышанному от нас, и кому открылась мышца Господня? Ибо Он взошел пред Ним, как отпрыск и как росток из сухой земли; нет в Нем ни вида, ни величия; и мы видели Его, и не было в Нем вида, который привлекал бы нас к Нему. Он был презрен и умален пред людьми, муж скорбей и изведавший болезни, и мы отвращали от Него лицо свое; Он был презираем, и мы ни во что ставили Его» (Ис.53:1-3). Вот — Тот, Кто всегда говорил: «Мое учение не Мое, но Пославшего Меня», Кто пришел искать славы Своему Отцу и возвестить Его волю.

И только тот, кто устал от своей греховной воли, кто понял, что жить так, как живешь, недостойно человека, кто верит, что должна же быть на свете правда, и, услышав о ней, – жадно хватается за нее, – только такой человек способен узнать Посланца Неба в этом презренном и умаленном пред всеми Муже скорбей.

 

^ Четверг

О жизни во свете и во тьме

Ин.8:12-20; Деян.10:34-43

Однажды в беседе с иудеями Господь сказал: «Я свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни». Господь превыше всякого света, как Он превыше всего, что мы знаем. Но Он часто сравнивается с разными явлениями видимого мира, и особенно — со светом, который противостоит тьме.

А что такое духовная тьма? – Вот, человек впервые приходит на исповедь. Священник спрашивает: «В чем согрешил»? – А он отвечает: «Ни в чем». И это за несколько десятков лет жизни! Значит, свет Христовых заповедей ему неведом, и всю жизнь для него было только: «мне так нравится», «я так хочу», «я так считаю», «мне так приказали», «у меня такой характер». И лишь когда начнет читать Священное писание, в душу войдет свет, и он поймет, что существует добро, которое обязан делать, и существует зло, которого делать нельзя, хотя бы весь мир в нем погряз.

Но вот человек познал свои грехи, в нем пробудилась совесть, и настолько пробудилась, что жизнь стала не мила: он не видит, кто бы избавил его от этого страшного груза. Но вдруг в его душу, как в дом Корнилия сотника, мощным потоком света входит Апостольское слово: «Бог» «послал» «слово, благовествуя мир чрез Иисуса Христа». «Он ходил», «исцеляя всех, обладаемых диаволом, и мы свидетели всего, что сделал Он». «О нем все пророки свидетельствуют, что всякий верующий в Него получит прощение грехов именем Его». – Вот и осветился путь, к Кому идти, чтобы получить желаемое.

Так и все, что в жизни с нами случается, может быть во тьме, а может быть во свете. Вот иудеи, хотя и ненавидели Иисуса, но на этот раз «никто не взял Его». Почему? Потому что побоялись? Потому что Он скрылся? – Так судят те, кто еще во тьме. А на самом деле, его не взяли только потому, что «еще не пришел час Его». В руке Божией все сроки, и кто всегда помнит об этом, тот уже не во тьме.

Сотворенные, чтобы жить во свете, мы не должны быть во тьме. Иудеи не верили Господу, говоря: «Ты Сам о Себе свидетельствуешь, свидетельство Твое не истинно». А Он ответил: «Я Сам свидетельствую о Себе, и свидетельствует о Мне Отец, Пославший Меня». И если Господь указывает, как на свидетеля, на Своего Отца, то это безусловно значит, что, если бы не погрузились во тьму богоотступничества, то столь же реально, как и воплотившегося Сына, видели бы и Небесного Отца, и слышали бы Его свидетельство.

Начинается же свет Христов со святого Евангелия. Этот свет просвещает всех, и если у тебя нет Евангелия, то никто в этом не виноват. Нет, значит, не ищешь, как следует, как хлеб ищут. Нет, значит, не молишься, чтобы Господь послал. Нет, значит не даешь обета каждый день открывать эту Святую Книгу. А то — возьми у знакомых и перепиши. Ведь раньше книги только так и распространялись, и христианство завоевало мир, когда типографий не было. В прошлом веке Евангелие было доступнее любой книги, но потом стало почти как во времена гонений. И Господь не напрасно попустил этому. Мы не ценим то, что дается даром, как не ценим солнечный свет. И теперь Господь, прежде, чем открыть Свою волю, ждет, чтобы ты делом показал, что действительно хочешь познать ее и сделать законом своей жизни.

 

^ Пятница

О тайне Святого Креста

Ин.8:21-30

Однажды Господь сказал иудеям: «Я отхожу, и будете искать Меня; и умрете во грехе вашем. Куда Я иду, туда вы не можете придти». Но разве Господь не для того пришел на землю, чтобы люди, наконец, смогли придти на небо? Зачем же Он сразу, с такой резкостью, показывает пропасть между Ним и людьми? Он как бы захлопывает дверь: «Куда Я иду, туда вы не можете придти». И люди в недоумении гадают, что бы это значило? «Неужели Он убьет Сам Себя, что говорит: куда Я иду, туда вы не можете прийти»?

А Господь, вместо ответа, снова о том же, снова жесткой чертой отделяет небо от земли: «Вы от нижних, Я от вышних; вы от мира сего, Я не от мира сего. Потому Я и сказал вам, что если не уверуете, что это Я, то умрете во грехах ваших». А «кто же Ты», чтобы нам веровать в Тебя? – «От начала Сущий, как и говорю вам». И Господь продолжает: «Много имею говорить и судить о вас, но Пославший Меня есть истинен, и что Я слышал от Него, то и говорю миру». Они же снова «не поняли, что Он говорил им об Отце». Так они и стояли, не понимая, чего Он хочет от них, и чего от них ждет? И тут, наконец, Господь прямо сказал: «Когда вознесете Сына Человеческого, тогда узнаете, что это Я». А все тогда прекрасно знали, что значит «вознести». Господь же говорит об этом просто, как о самой обычной вещи: когда вознесете Меня на крест, тогда и узнаете, что это Я. Господь стоит перед людьми, ради которых Он пришел, и как бы говорит им то, что впоследствии скажет только Иуде: «что делаешь, делай скорее» (Ин.13:27). Он как бы говорит им: переполняйте меру зависти и злобы, готовьте для Меня крест. Только этим вы спасетесь!..

Господь для того и пришел в мир, чтобы все неуправляемое море человеческой злобы, человеческого греха собрать в один узкий, страшный поток: «распни, распни Его»! И — Самому стать в этом потоке как бы мельничным колесом, чтобы перемолоть этот величайший грех богоубийства — в величайший дар вечной жизни.

Господь спокоен за успех Своего дела, и не потому, что собрал верных последователей, а потому, что ясно видит всю безнадежную силу греха. Он знает, что Ему не миновать распятия, а значит — не миновать и воскресения. А значит, диаволу — быть поверженным, и аду — быть сокрушенным. И тогда-то люди вдруг вздохнут облегченно, как будто с них снимут огромный камень, и тогда-то с ними можно будет говорить, как с людьми. Тогда-то и придет к ним спасительное знание: и Кто Он, и Кто Его Отец, и в чем жизнь, и в чем блаженство.

«Когда вознесете Сына Человеческого, тогда узнаете, что это Я, и что ничего не делаю от Себя, но как научил Меня Отец Мой, так и говорю». Здесь — прикосновение к неисчерпаемой тайне Святого Креста, который величайшее зло пресуществил в величайшее благо, которому мы поклоняемся и которым защищаемся от всякого зла.

 

^ Суббота

О отцах

Ин.8:31-42

Однажды Господь сказал иудеям: «Если пребудете в слове Моем, то вы истинно Мои ученики, и познаете истину, и истина сделает вас свободными». Господь обещает величайший дар, и Он вправе ожидать, что при слове «свобода» встрепенется всякая душа. Но Ему ответили: «Мы… не были рабами никому никогда: как же Ты говоришь: сделаетесь свободными»? Тут сразу можно ставить точку: если человек не чувствует несвободы, то говорить на тему свободы бесполезно.

Но Господь не уходит. Он должен сказать все, чтобы не желающие понять не могли бы Его же и укорить, будто Он что-то заведомо скрыл. И Он продолжает: «Всякий, делающий грех, есть раб греха. Но раб не пребывает в доме вечно; сын пребывает вечно. Итак, если Сын освободит вас, то истинно свободны будете». Он пытается объяснить иудеям, что они рабы греха; а если рабы, значит, – не дети, не наследники, хотя и находятся в доме. И только истинный Сын, истинный Наследник может и простить их и освободить, и даже сделать подобными Себе. Но иудеи уверены, что свободны, что навсегда дети Божии, а значит, в освободителе не нуждаются. Поэтому они просто не могут вместить в себя Господних слов.

Ну что же, бывают разные языки, бывает, что люди по-разному думают. Почему бы иудеям, если они столь уверены в себе, если они даже не понимают языка, на котором говорит Господь, – почему им просто не пожать недоуменно плечами? Почему бы им, наконец, просто не посмеяться над странными и нелепыми словами? Почему Господь говорит: «Вы ищете убить Меня, потому что слово Мое не вмещается в вас». Откуда такая ненависть?

А дело в том, что обычно за простым человеческим непониманием Божественных слов скрывается «некто». Этот «некто» все прекрасно понимает, прекрасно знает, чего он хочет, и делает свое дело, оставаясь невидимым. Господь же пришел, чтобы вытащить его на белый свет и показать всему миру, кто на кого работает, кто с кем; и вот Он говорит своим собеседникам такую странную вещь: «Я говорю то, что видел у Отца Моего, а вы делаете то, что видели у отца вашего». Но для иудеев вопрос их сыновства решен раз и навсегда: «отец наш есть Авраам», друг Божий. Это — их вера, их надежда. Чада Авраамовы, значит чада спасения, значит, навсегда благословенные Богом. У каждого иудея свято хранилась его родословная, восходящая к Аврааму.

Господь же продолжает наносить удары именно в это, самое, казалось бы, защищенное место: «если бы вы были дети Авраама, то дела Авраамовы делали бы. А теперь ищете убить Меня, Человека, сказавшего вам истину, которую слышал от Бога; Авраам этого не делал. Вы делаете дела отца вашего». Но у иудеев родословные простирались не только до Авраама, но и до самого Адама, а значит, до Самого Бога, из рук Которого вышел Адам. Кто смеет и кто может опровергнуть это? Они и отвечают гордо: «Мы не от любодеяния рождены; одного Отца имеем, Бога». Но Господь снова говорит: «Если бы Бог был Отец ваш, то вы любили бы Меня, потому что Я от Бога исшел, и пришел; ибо Я не Сам от Себя пришел, но Он послал Меня».

«Если бы Бог был Отец ваш…» — вот какую жуткую загадку задал Господь иудеям. А правда: каково будет сыну, спокойно рассчитывающему на богатое наследство, вдруг узнать, что он вовсе не сын своего отца? И каково будет некоторым, даже уверенным, что они до последней клеточки сотворены Богом, вдруг оказаться совсем не Его детьми? «Посему, кто думает, что он стоит, берегись, чтобы не упасть» (1 Кор.10:12), – предостерегает Апостол.

 

^ СЕДМИЦА 5-Я ПО ПАСХЕ

 

Воскресение

О пшенице Господней

Неделя о самаряныне.

Ин.4:5-42

Однажды на пути в Галилею Господь Иисус Христос остановился у колодца близ города Самарии. Когда ученики ушли достать что-нибудь поесть, к колодцу за водой пришла женщина, и Господь заговорил с ней. Когда ученики вернулись а женщина ушла, Господь сказал: «Не говорите ли вы, что еще четыре месяца, и наступит жатва? А Я говорю вам: возведите очи ваши и посмотрите на нивы, как они побелели и поспели к жатве». Господь сказал так, потому что немногие вопросы, заданные самарянкой, немногие слова, ею сказанные, – напоминают спелые зерна, уже готовые отделиться от колоса и войти в Господню житницу.

Разговор начался с того, что Иисус просто попросил пить, и другая просто дала бы Ему воды, не рассуждая, кто Он, и какой веры. Но эта удивленно спросила: «Как Ты, будучи иудей, просишь пить у меня самарянки? ибо иудеи с самарянами не сообщаются». И этот вопрос был первым зерном в Господню житницу, потому что обнаружил, что для самарянки есть нечто высшее телесных потребностей, есть религиозные законы. И она искренне удивлена, как может этот серьезный, благочестивый человек нарушать их?

Если бы женщина просто дала Ему воды, то разговор не возник бы. А теперь – Господь продолжает: «если бы ты знала дар Божий, и Кто говорит тебе: дай мне пить; то сама просила бы у Него, и Он дал бы тебе воду».

Женщина удивилась: «Господин! тебе и почерпнуть нечем, а колодец глубок; откуда же у тебя вода»? – в этих словах еще нет ничего особенного, но тут же она прибавила: «Неужели ты больше отца нашего Иакова, который дал нам этот колодец, и сам из него пил, и дети его, и скот его»? А это уже – второе зерно в житницу Господню: женщина с благодарностью помнит о своих корнях, о своих праотцах, помнит, от кого что унаследовала.

Но вот Господь говорит ей нечто более трудное для понимания. Он говорит, что здесь, в пустыне, у Него Самого есть живая вода, и кто будет ее пить, «тот не будет жаждать вовек», и вода эта сделается в нем «источником воды, текущей в жизнь вечную». Женщина не поверила и шутливо попросила: «Господин! дай мне этой воды, чтобы мне не иметь жажды, и не приходить сюда черпать». Но Господь сразу поставил ее на место: «пойди, позови мужа своего и приди сюда. Женщина сказала в ответ: у меня нет мужа. Иисус говорит ей: правду ты сказала, что у тебя нет мужа, ибо у тебя было пять мужей; и тот, которого ныне имеешь, не муж тебе». Тут женщина сразу поняла, с Кем имеет дело, и воскликнула: «Господи! вижу, что Ты пророк». Пророку открыто больше, чем другим, и пророка спрашивают о самом главном. О чем же спрашивает самарянка? – «Господи!.. Отцы наши поклонялись на этой горе, а вы говорите, что место, где должно поклоняться, находится в Иерусалиме». И это – третье зерно в житницу Господню, потому что далеко не для всех главный вопрос жизни – о том, где и как нужно служить Богу.

Господь на это открывает о приближении новых времен, когда все «истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине». И женщина сразу говорит Ему на это: «знаю, что придет Мессия, то есть Христос; когда Он придет, то возвестит нам все». – Здесь женщина обнаружила свое сокровенное ожидание грядущего Спасителя мира, и что все ее благие чаяния связаны именно с личностью ожидаемого Спасителя. Это – четвертое зерно.

Господь на ее слова прямо сказал: «Это Я, Который говорю с тобою». Женщина и тут обнаружила новое, пятое зерно своей духовной зрелости: едва услышав последние слова, она, ничего более не говоря, сразу оставила все, быстро «пошла в город, и говорит людям: Пойдите, посмотрите Человека, Который сказал мне все, что я сделала: не Он ли Христос»?

Ученики, между тем, принесли еду и «просили Его, говоря: Равви! ешь». Но Иисус сказал: «У Меня есть пища, которой вы не знаете… Моя пища есть творить волю Пославшего Меня, и совершить дело Его». А в чем эта воля? – Впоследствии Господь не раз говорил: «Воля же Пославшего Меня Отца есть та, чтобы из того, что Он Мне дал, ничего не погубить, но все то воскресить в последний день» (Ин.6:39). И еще говорил: «Нет воли Отца вашего Небесного, чтобы погиб один из малых сих» (Мф.18:14).

В Самарянке Господь нашел такую душу, которая, хотя и была еще во мраке неправой веры и неправедной жизни, но едва ее коснулся луч Христова света, как весь мрак тут же рассеялся. И она, до сих пор чужая, в один миг стала ближе тех, кто казался своими…

Ученики принесли есть, но Господь не мог и думать о телесной пище; Он уже в совершенном смысле напитался беседой с самарянкой, потому что истинная пища для Его премудрости и благости, – это вопросы жаждущей истины души.

 

^ Понедельник.

О лжи и о смерти

Ин.8:42-51

Однажды Господь сказал «народу и ученикам Своим»: «И отцом себе не называйте никого на земле: ибо один у вас Отец, Который на небесах» (Мф.23:1, 9). Господь хотел всех до одного мысленно провести сквозь цепочку земных отцов – к Единому Небесному Отцу, Который прежде всех, и Который всем дает жизнь. А сегодня вдруг слышим о возможности другого отца: «Если бы Бог был отец ваш, то вы любили бы Меня».

Конечно, жизнь едина, и в ней не может быть двух начал, двух отцов. Но кроме жизни есть еще и смерть. И у нее тоже есть начальник, и Господь называет его, обращаясь к своим ненавистникам: «Ваш отец – диавол, и вы хотите исполнить похоти отца вашего».

Нам не дано выбирать отца по плоти. Но от кого родиться по духу – в нашей власти. Господь зовет: «Придите ко Мне… Изберите жизнь». И одновременно разоблачает путь смерти. Сказав: «ваш отец диавол», Он называет его и «отцом лжи». Значит, между ложью и детьми диавола – знак равенства. Значит, когда лжем, тогда именно и усыновляемся диаволу, который и «сам есть ложь».

Но еще диавол назван «человекоубийцей от начала». Значит, между убийством и ложью тоже знак равенства. Убийца убивает жизнь, а лжец убивает истину. А если гибнет истина, то неизбежно гибнет и жизнь. Поэтому в царстве лжи все призрачно. Невозможно никому верить, невозможно ничто принимать всерьез, невозможно делать общее дело. Добытое ложью не дает радости, и построенное на лжи рано или поздно разваливается с великим шумом.

Отравленные ложью, мы доходим даже до того, что и в слове Божьем ухитряемся видеть защиту лжи. Так, в семнадцатом стихе тридцать второго псалма, «Ложъ конь во спасение», нас тянет заменить твердый знак на мягкий. И получается, что ложь, это – конь, несущий ко спасению! Но тут как раз наоборот: ложен, то есть ненадежен, недостаточен конь для спасения. А о лжи псалмопевец прямо говорит: «возненавидех всяк путь неправды» (Пс.118:104).

Преподобный Дорофей учит, что даже когда человек малой ложью избавляется от большой беды, он и тогда «не должен оставаться беспечальным, но каяться и плакать пред Богом, и считать такой случай временем искушения». А иначе – одна ложь повлечет за собой другую, и так – без конца. В один прекрасный день солжешь, и задумаешься: «А зачем я это сделал»? А не зачем! Просто ложь стала нормой твоей жизни. И говоришь только ложь, и воспринимаешь только ложь, и остатки правды тогда только терпишь, когда она приукрашена ложью, как бы тронута тлением. И наконец не только перестанешь понимать речи Господа Иисуса Христа, Который есть Истина, но даже не сможешь слушать слов Его… И вдруг – скажет Господь: «Кто от Бога, тот слушает слова Божии; вы потому не слушаете, что вы не от Бога». И эти слова будут о тебе.

 

^ Вторник.

О невидении смерти

Ин.8:51-59

Продолжая разговор с иудеями, Господь сказал: «Истинно, истинно говорю вам: кто соблюдет слово Мое, тот не увидит смерти вовек». На что иудеи ответили: «теперь узнали мы, что бес в Тебе; Авраам умер и пророки, а Ты говоришь: «кто соблюдет слово Мое, тот не вкусит смерти вовек». Не зря Господь говорил своим противникам, что их отец – диавол. Для них торжество смерти – как торжество истины. Они не верят, что смерть можно победить. Они даже смерть своих пророков и праведников приводят в пример, как некую добродетель: «Неужели Ты больше отца нашего Авраама, который умер? и пророки умерли: чем Ты себя делаешь»?

Это поистине апостолы смерти, и они готовы всякого, кто скажет против нее слово, тут же отправить в ее область. Они верно служат своему отцу. Но напрасно они будут ждать верности от него: ведь он – ложь и отец лжи. Он лжет уже в том, что смерть, это просто – не видеть и не слышать. Так, и Авраам, по их мнению, не мог увидеть день Господень.

Господь же прямо говорит: «Кто соблюдет слово Мое, тот не увидит смерти вовек». И отсюда следует жуткий вывод: значит, тот, кто не соблюдет слово Господне, тот – хочет он этого или не хочет, верит он в это или не верит, – увидит собственную смерть, не умирание, а именно смерть? Ну, а как же может быть иначе? Если смерть просто ничто, то как можно иметь ключи смерти и ада (Откр.1:18)? Как она может быть первой и второй (Откр.20:6)? И как она может отдавать своих мертвецов (Откр.20:13)?

Но при этом Господь запрещает исследовать тайны смерти, спускаться в «так называемые глубины сатанинские» (Откр.2:24). Он, напротив, зовет нас соблюсти слово Его, чтобы как раз не увидеть смерти вовек. Своей крестной жертвой Он сделал это возможным, и церковная история дает много примеров. На первом месте – славное Успение Божией Матери. Когда пришло время, Сам Господь явился и со славой вознес Ее душу.

Святитель Игнатий в своем «Слове о смерти» приводит случаи безболезненного и радостного перехода в иной мир. К одному подвижнику, когда настал час его кончины, явились архангелы Михаил и Гавриил. «Один сел по правую, другой по левую сторону странника, и начали упрашивать душу его, чтобы она вышла. Она не хотела оставить тела и не выходила. Тогда Гавриил сказал Михаилу: «возьмем душу и пойдем». Михаил отвечал: «нам велено Господом взять ее без болезни, не можем употребить насилия». И только когда Господь послал Давида с другими небесными певцами, «душа, услышав псалмопение и гласы их, вышла», «и принята была с радостью».

«Когда настало время умирать преподобному Сисою, просветилось лицо его, и он сказал сидевшим у него отцам: «вот пришел авва Антоний». Помолчав несколько, сказал: «вот лик пророческий пришел». Потом просветился более, и сказал: «вот пришел лик апостольский». И опять сугубо просветилось лицо его: «Ангелы…» – И еще более засияло лицо его, как солнце. Все убоялись. Он сказал им: «смотрите, – Господь пришел и изрек: принесите Мне избранный сосуд из пустыни». С этими словами он испустил дух».

Когда на пути преставилась покаявшаяся Таисия, старец, который сопровождал ее, проснулся и видит: «образовался некий путь от того места, где почивала Таисия, до неба; Ангелы Божии возносят ее душу. Он встал и начал будить ее, но она уже скончалась».

Бог только тогда – Бог, когда Он Бог не мертвых, но живых, когда Его слово сильно побеждать и самую смерть. Пусть она ополчится на тебя, обступит со всех сторон, но ты невредимо пройдешь посреди сени смертной, как и Сам Господь невредимым прошел посреди толпы иудеев, уже поднявших на Него камни.

 

^ Среда.

О соработниках Господних

Ин.6:5-14 Деян.13:13-24

Однажды Господь напитал пять тысяч человек, которые пошли за Ним «на ту сторону моря Галилейского». Он взял пять хлебов «и, воздав благодарение, раздал ученикам, а ученики» – народу, «также и рыбы, сколько кто хотел». И люди не только насытились; они, и мы вместе с ними, увидели здесь и могущество Господа, как источник нашей надежды на Него. Увидели и снисхождение к человеческой природе: хотя Он принес бесценный хлеб вечной жизни, но не гнушается накормить и обычным земным хлебом. Потому что одно дело – подвижник, добровольный постник, а другое – просто голодный человек, которого, если не накормить сначала, то и Божественное учение ему не пойдет. Учит также Господь относиться к пище, как к Божьему дару, с подобающим благоговением. Он сказал: «Соберите оставшиеся куски, чтобы ничего не пропало». В этих пяти хлебах богословы видели прообраз пяти язв, полученных Господом во искупление наших грехов. А в умножении хлебов – прообраз того, как вот уже две тысячи лет, под видом хлеба, бесконечно умножается святое Тело Христово, и насыщает нас на Божественной Литургии.

Упоминается и о двенадцати коробах, в которые Он повелел собрать остатки хлеба. Наверное, Он клал малую часть каждому Апостолу в его короб, а они уже раздавали народу чудесно умножающийся хлеб. Очевидно, при этом была опасность и для народа – считать Апостолов за чудотворцев, а также и для Апостолов – возомнить себя таковыми. Поэтому в самом начале Господь подверг их испытанию. Он спросил: «Где нам купить хлебов, чтобы их накормить»? Филипп прикинул и сказал: «Им на двести динариев не довольно будет хлеба, чтобы каждому из них досталось хотя понемногу». А Андрей даже кое-что нашел: «Здесь у одного мальчика пять хлебов ячменных и две рыбки; но что это для такого множества»?

Именно этих ответов Господь и ждал. Во-первых, ученики осознали, что поставленная задача невыполнима человеческими средствами. Во-вторых, они все-таки сделали все, что могло быть сделано людьми. И в-третьих, хотя они сделали все, но ясно увидели, что это, по существу, – ничто. Значит, Богу нужны не те, кто помогал бы Ему, но -кто не мешал бы Ему, через кого Он мог бы делать Сам.

Попробуем в своей жизни руководствоваться этими правилами. Когда предстоит какое-то важное дело, когда нужно помочь кому-то, или наставить кого-то, иными словами, когда в твоем сердце звучит вопрос: «где нам купить хлебов, чтобы их накормить»? – Скажи первым делом, как Филипп: «Им на двести динариев не довольно будет хлеба, чтобы каждому из них досталось хотя понемногу». Непременно скажи так, хотя бы дело и казалось, совсем нетрудным. Потом сделай все, что можешь, помоги, как можешь, как Андрей разыскал единственные пять хлебов и две рыбы. И тут же обязательно прибавь, как он прибавил: «но что это для такого множества»? Обязательно скажи эти слова, какими бы великими ни казались тебе твои труды!

Этим ты дашь место Господу, и Он примет тебя в участники Своих чудес, Своего могущества и Своей милости.

 

^ Четверг.

О истинном пастыре

Ин.9:39-10:9

Господь говорит: «Истинно, истинно говорю вам: кто не дверью входит во двор овчий, но перелазит инуде, тот вор и разбойник. А входящий дверью есть пастырь овцам: Ему придверник отворяет, и овцы слушаются голоса его, и он зовет своих овец по имени и выводит их». «За чужим же» овцы «не идут, но бегут от него, потому что не знают чужого голоса».

В этой притче овцы – люди Господни, которых он ограждает Своим попечением. До пришествия Христова, это – народ иудейский, а потом – Его Святая Церковь. Но это и – весь мир, все люди; потому что на каждом – образ и подобие Божие, и Господь хочет, чтобы все были в числе Его овец. Он добрый пастырь Своему стаду. Но Он же и – дверь, ведущая в овчий двор: «Истинно, истинно говорю вам, что Я дверь овцам». Дверь, это – первое, с чем соприкасаются, входя в помещение. Так и идя на служение людям, чтобы это служение было на благо, надо сначала приобщиться Христу, и служение свое совершать по Его воле, его именем и в Его Духе.

А кто входит иным путем, тот, как говорит Писание, «вор и разбойник». Даже если из самых лучших побуждений, но не по Божьему призванию, – непременно постигнет неудача. Это видно на примере святого Пророка Моисея.

С детства он воспитывался у дочери фараона, но вот, решил послужить своему народу. Однажды он увидел, как египтянин бьет еврея. Моисей вступился и убил египтянина. В другой раз он увидел, как двое из его народа ссорятся. Он решил рассудить и помирить их, а в ответ услышал: «Кто тебя поставил начальником и судьею над нами? Не думаешь ли убить меня, как убил египтянина»? Услышав это, Моисей испугался и убежал. Так кончилось его самовольное служение. Овцы не узнали его голоса. После этого он сорок лет был в изгнании, женился и собирался спокойно дожить свой век. Но тут исполнились времена и сроки, и Господь Сам призвал его. Однажды, когда Моисей пас стадо, он увидел терновый куст, который горел и не сгорал, и из пламени был к нему голос: «Моисей! Моисей!.. Я Бог отца твоего, Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова». «Я видел страдания народа Моего в Египте и услышал вопль его». «Итак, пойди: Я пошлю тебя к фараону; и выведи из Египта народ Мой, сынов Израилевых». И Моисей вывел овец Божиих и привел в землю обетованную. Так он явился истинным пастырем, потому что вошел дверью, получив повеление от Самого Бога. А как он совершал это служение! Не силой, не принуждением, но – кротостью и непрестанной молитвой. Он скорбел за грехи народа, заступался перед Богом и был готов душу положить за Божьих овец.

Но не только такое великое служение, а и любое человеческое дело лишь тогда приносит истинную пользу, когда совершается так, как делал Христос: с молитвой, с любовью, с терпением.

«Я есмь дверь», – говорит Господь. «Кто войдет Мною, тот спасется, и войдет и выйдет и пажить найдет». И мы знаем, что только этой дверью в мир входит разумное, доброе, вечное, и только этой дверью выходят овцы Христовы на тучные пажити Небесного Царства.

 

^ Пятница.

О истинных овцах Христовых

Ин.10:17-28

Деян.15:5-34

Книга Деяний сегодня повествует о первом церковном соборе. В то время появилось мнение, что уверовавшим язычникам необходимо обрезываться и соблюдать все ветхозаветные постановления. По этому поводу Апостолы и пресвитеры собрались в Иерусалиме.

А в Евангелии сегодня – противоположный пример. Господь сказал нечто, а между слушателями произошла распря. Одни «говорили: Он одержим бесом и безумствует; что слушаете Его? Другие говорили: это слова не бесноватого; может ли бес отверзать очи слепым»?

В первом случае даже разномыслие побудило людей собраться вместе, потому что это те, о ком Господь сказал: «Овцы Мои слушают голоса Моего, и Я знаю их, и они идут за Мною». А во втором случае – слова Того, Кто есть Истина, привели к распре и разделению, потому что услышаны теми, о ком сказано: «вы не из овец Моих».

Распря так и не разрешилась. А собравшиеся в Иерусалиме тщательно рассматривают спорный вопрос. Петр напомнил, как он крестил язычника Корнилия со всем его домом, и как при этом Бог «дал свидетельство, даровав им Духа Святого». Павел и Варнава рассказали, «какие знамения и чудеса сотворил Бог чрез них среди язычников». Апостол Иаков привел древние пророчества, что и язычников призовет Бог. Убедившись в истине, «Апостолы и пресвитеры со всею церковью» выносят постановление: не налагать на новообращенных бремени закона, кроме некоторого необходимого, чтобы они «воздерживались от оскверненного идолами, от блуда, удавленины и крови, и чтобы не делали другим того, что не хотят себе». Апостолы подчеркивают, что рассудили они об этом единодушно, и что Святому Духу угодно это решение.

Слово Божие предупреждает христиан: «надлежит быть и разномыслиям между вами, дабы открылись между вами искусные (1 Кор.11:19). В чем искусные? – Конечно же, сначала – в умении отличить ложь от истины. Но главное – искусные в любви, то есть способные увидеть ложь и в себе и без сожаления отвергнуть ее от себя ради торжества истины и единства. Ведь единство – первый признак Церкви, которая называется Единой, Святой, Соборной и Апостольской. И вход в этот благословенный союз тоже – один-единственный, о котором, применительно к Себе, сказал Господь: «Потому любит Меня Отец, что Я отдаю жизнь Мою, чтобы опять принять ее; никто не отнимает ее у Меня, но Я Сам отдаю ее». Не случайно и Апостолы, отправляя Павла и Варнаву с соборным определением, в знак того, что это истинные посланцы Церкви, называют их «человеками, предавшими души свои за Господа нашего Иисуса Христа».

Нет ничего дороже, и ничего труднее, чем единство во Христе. Поэтому враг всюду старается вселять разномыслие в души овец Христовых, чтобы оторвать от Пастыря, разогнать и погубить. Даже между Варнавой и Павлом враг вскоре попытался посеять раздор. Они собрались в очередное миссионерское путешествие, и «Варнава хотел взять с собой Иоанна, называемого Марком». Но Павел не захотел брать его, потому что однажды Марк самовольно их покинул. «Отсюда произошло огорчение», и пути их разделились (Деян.15:36-41). Но Господь же сказал о тех, кто предал Ему свои души и вошел в Его благословенное стадо: «Я даю им жизнь вечную, и не погибнут вовек, и никто не похитит их из руки Моей». Кратковременную размолвку Господь обратил на благо, и в результате – больше церквей в разных краях были охвачены апостольским попечением.

Ну а кто не совершил таинственного акта предания своей души Христу, тот так и обречен бродить, как овцы, не имеющие пастыря, и бесплодно препираться по всякому поводу. Такой без конца будет спрашивать: «долго ли Тебе держать нас в недоумении? Если Ты Христос, скажи нам прямо». И тщетно Христос будет повторять одно и то же: «Я сказал вам, и не верите; дела, которые творю Я во имя Отца Моего, они свидетельствуют о Мне; но вы не верите»

Тот, кто предал душу Господу Иисусу Христу, всегда помнит, что истина – одна; что нельзя разойтись, не определив ее; что нельзя двоим пребывать в распре и в то же время в истине; и что быть отлученным от истины, это значит быть отлученным от Христа, Который есть не только Истина, но и Жизнь.

 

^ Суббота.

О Боге и богах

Ин.10:27-38

Продолжая беседу о Добром Пастыре, Господь сказал: «Овцы Мои слушают голоса Моего, и Я знаю их, и Они идут за Мною». Вообще возможность общения – великая тайна. Мы никогда не могли бы слышать, понимать, сочувствовать друг другу, если бы не вышли из рук единого Творца. «Отец Мой, Который дал их Мне, больше всех», – говорит Господь. Наш Творец дал нас друг другу. Мы можем говорить и слышать, потому что Он дал каждому и уста, и уши. И в наших душах Он как бы натянул одинаковые струны. И когда душа слышит, струны ее звучат, и она соглашается, сочувствует и отвечает.

Но это – о людях, о существах одной природы. А разве не справедливо возмутились иудеи, когда услышали: «Я и Отец – одно», где «Я» – видимый человек, а «Отец» – невидимый и Всемогущий Бог? Что общего у Творца с тварью, и как они-то могут соединиться в одно? Так, «иудеи схватили каменья» и сказали Человеку Иисусу: «Не за доброе дело хотим побить Тебя камнями, но за богохульство и за то, что Ты, будучи человек, делаешь Себя Богом».

И тогда Иисус не стал защищать Свое Божественное достоинство, но неожиданно заговорил о достоинстве человеческом. Он напомнил восемьдесят первый псалом, где есть такие таинственные слова: «Бог ста в сонме богов, посреде же боги рассудит… Аз рех: бози есте (Я сказал: вы боги) и сынове Вышняго вси»… Иудеи, конечно же, никогда не отрицали, что слово Божие обращено было к их народу. Но ведь надо идти до конца: если струны человеческой души могут откликаться и на Божественные звуки, – значит, в этих струнах – Божественный строй. И если Сам Бог – Бог по естеству, то человек – бог по благодати. Бог и сотворил человека именно «по образу Своему, по образу Божию сотворил его» (Быт.1:27). Человек, пока не согрешил, мог буквально видеть и слышать «Господа Бога, ходящего в раю во время прохлады дня» (Быт.3:8). И возможности человека безграничны: «верующий в Меня дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит» (Ин.14:12). «Не написано ли в законе вашем: «Я сказал: вы боги» (Пс.81:6)? И если так велико человеческое достоинство, если Бог «назвал богами тех, к которым было слово Божие, и не может нарушиться Писание, – Тому ли, Которого Отец освятил и послал в мир, вы говорите «богохульствуешь», потому что Я сказал: «Я Сын Божий»?

Но только ли за это мнимое богохульство подняли иудеи на Господа камни? А могут ли вообще эти слова, «вы боги», даже правильно понятые, вызвать в человеке «чувство законной гордости»? Легко ли слышать «вы боги», и видеть действительную глубину своего падения? Легко ли слышать, что душа твоя, сотворенная, чтобы вместить Творца, – на самом деле безнадежно наполнена всяким хламом? Так хочется положить себе пределы, делать «от сих до сих» и спокойно ждать за это положенной награды!..

Но Бог, ставший человеком, беспощадно возвеличивает нашу человеческую природу, говоря: «Я и Отец – одно». Посреди нас, как посреди равных Себе, Бог в сонме богов стоит и справедливо укоряет: «Доколе судите неправду, и лица грешников приемлете»? «Аз рех: бози есте, и сынове Вышняго вси. Вы же яко человецы умираете». Подумать только: Он упрекает в том, что мы умираем, как упрекают в каком-то обычном неблаговидном поступке! Насколько же чужда смерть нам по естеству, и насколько своей, неотъемлемой, сделали мы ее своими грехами!

Найдем же в себе, для начала, силу и решимость – принять это свое первозданное человеческое достоинство. И, значит, – со всей ответственностью принять весь позор своего падения, позор жалкой нынешней жизни и жалкого умирания. И при этом не станем бежать, прятаться от лица Божия, как наши прародители. Смиренно и мужественно скажем Ему те слова, которыми кончается восемьдесят первый псалом, и непосредственно начинается праздник Пасхи, праздник победы над смертью: «Воскресни, Боже, суди земли: яко Ты наследиши во всех языцех».

 

^ СЕДМИЦА 6-Я ПО ПАСХЕ

 

Воскресение

О зрении и слепоте

Неделя о слепом

Ин.9:1-38

Деян.16:16-34

Господь сказал: «На суд пришел Я в мир сей, чтобы невидящие видели, а видящие стали слепы» (Ин.9:39). И сегодняшние чтения показывают два противоположных примера такого суда.

Однажды, увидев на улице человека, который от рождения был слеп, ученики спросили: «Равви! кто согрешил, он, или родители его, что родился слепым? Иисус отвечал: не согрешил ни он, ни родители его, но это для того, чтобы на нем явились дела Божии».

Мы знаем, что Исав еще во чреве матери заслужил ненависть, а Иаков – благоволение (Рим.9:13). Иоанн Креститель тоже, еще во чреве матери взыгранием приветствовал подошедшую Деву Марию. Очевидно, и этого человека Господь еще во чреве предузнал и счел достойным, чтобы явить чрез него пример, – как Божественной целительной силы, так и не менее чудесного человеческого духовного прозрения.

Господь ничего особенного не сказал слепцу, ни о чем не спросил. Он смешал землю со слюной, помазал ему глаза и сказал: «умойся в купальне Силоам». Слепой чувствует, как ему чем-то залепили глаза, с доверием отправляется к источнику, не спрашивая, для чего это надо. Затем он чувствует прикосновение воды, и вдруг – ему открылось то, о чем он не мог и подозревать! На его глазах как бы совершилось творение мира!

И далее он поступает, как и вполне духовно зрячий, понимающий, что от чего происходит. Не удивительно было бы, если бы он совсем потерялся, и не смог бы вообще ни с чем связать то, что ему открылось. Но когда его спросили: «как открылись у тебя глаза»? – он спокойно сказал: «Человек, называемый Иисус, сделал брение, помазал глаза мои, и сказал мне: пойди в купальню Силоам, и умойся. Я пошел, умылся и прозрел». И он твердо стоял на своем, когда его повели к фарисеям. Там его спрашивали с пристрастием. Слепой ничего особенного не слышал от Иисуса, но когда фарисеи спросили, что он сам думает о своем исцелителе, – ответил: «это пророк». Ему говорят: «Мы знаем, что человек тот грешник». Но он не дает запутать себя: «грешник ли Он, не знаю; одно знаю, что я был слеп, а теперь вижу». И как его ни пытаются сбить, доказывая, что Иисус не от Бога, и вообще неизвестно откуда, истинно прозревший твердо стоит на своем: «Если бы Он не был от Бога, не мог бы творить ничего».

Когда же он был выгнан, Иисус нашел его и сказал: «ты веруешь ли в Сына Божия? От отвечал и сказал: а кто Он, Господи, чтобы мне веровать в Него? Иисус сказал ему: и видел Его, и Он говорит с тобою. Он же сказал: верую, Господи! и поклонился Ему». Истинное прозрение всегда завершается поклонением Богу.

А в книге Деяний – совсем другой пример. В Филиппах была женщина, «одержимая духом прорицательным». Эта женщина в течение многих дней ходила за Павлом и его спутниками и «кричала, говоря: сии человеки рабы Бога Всевышнего, которые возвещают нам путь спасения». Казалось бы, вот истинное духовное зрение! Но «Павел, вознегодовав, обратился и сказал духу: именем Иисуса Христа повелеваю тебе выйти из нее. И дух вышел в тот же час». Почему Павел так поступил? Известная прорицательница многих бы могла привести к Апостолам. А теперь и сам Павел попал в темницу.

Но дело в том, что хотя женщина и говорила правильные слова, – она лгала. Потому что если здесь рабы Бога Всевышнего и путь к спасению, то почему же ты ходишь не с ними, а только за ними? Для славы Христовой лучше быть изгнанным с бесчестием, как прозревший слепец; лучше быть заключенным в темницу и на время вынужденно замолчать, как Павел, – чем без конца говорить о Христе без должного Ему поклонения.

 

^ Понедельник.

О даре священства

Ин.11:47-57

Когда был воскрешен Лазарь, то «одни, видя, что сотворил Иисус, уверовали в Него». Другие пошли и донесли, как говорится, куда следует. А те, кому было донесено, «с этого дня положили убить Его». Так, для одних это великое чудо становится дверью на небо, разрушает пределы видимого мира. Другие же ухитряются и такое событие втиснуть под колпак этой жизни, рассудить о нем, как о самом обычном деле, которое может быть удобным или неудобным, полезным или вредным. В данном случае оно неудобно: «этот человек много чудес творит: если оставим Его так, то все уверуют в Него, и придут римляне и овладеют местом нашим и народом». Так члены совета единодушно вынесли приговор, и первосвященник подвел итоги: «Вы ничего не знаете, и не подумаете, что лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб».

Но как-то не совсем логично построена речь первосвященника. Он, вроде бы, и согласен с остальными, но в то же время как бы укоряет их: «Вы ничего не знаете и не подумаете»… Он вовсе не хочет защитить Иисуса. Он тоже считает Его смерть необходимой. Евангелист так объясняет его дальнейшие слова: «Сие же сказал он не от себя, но, будучи на тот год первосвященником, предсказал, что Иисус умрет за народ, и не только за народ, но чтобы и рассеянных чад Божиих собрать во едино».

Дело в том, что он, хотя и грешник, хотя и будущий богоубийца, но пока еще – первосвященник Божий, и его сану принадлежит дар пророчества. Как грешный человек, он хочет сказать одно, а по Божией воле выходит другое. Он хочет вынести смертный приговор одному Человеку, а произносит пророчество о спасении всех людей именно этим Человеком. Он хочет, чтобы Иисус умер во избежание гибели всего народа, а в его слова невольно вложен тот смысл, что Иисус умрет именно за народ, то есть вместо народа, станет искупительной жертвой за всех. И имеющие уши – вполне могут это услышать.

Не для оправдания недостойных священнослужителей рассказан этот случай. Каждый сполна ответит за свои нераскаянные грехи. Но на земле всегда будет место, где всякий ищущий сможет найти Бога. И это место хранится не человеческой праведностью, но Божественным установлением. И ветхозаветное священство только тогда кончается, когда восстает новый Первосвященник, и когда Он устанавливает на земле новое священство, чтобы всюду нести слово истины и Кровь Христову, омывающую грехи мира.

И мы свято верим, что тот, кто в простоте сердца, с детской верой, с истинным покаянием придет в церковь Божию, тот никогда не уйдет обделенным: и грехи ему простятся Самим Богом, пусть и рукою недостойного священника. И Тела и Крови Христовых он причастится. И в самой неумелой проповеди он услышит важное для себя слово, которое Бог Сам вложит в уста проповедника, специально для единственного, может быть, верного слушателя.

 

^ Вторник.

О пути к истинной славе

Ин.12:19-36

Когда Господь перед Своими вольными страданиями входил в Иерусалим, Он был торжественно встречен народом. Люди, наслышанные о Его чудесах, стояли с пальмовыми ветвями в руках, как обычно встречают царей-победителей. Под ноги осла, на котором Он ехал, подстилали одежды и восклицали: «Осанна! благословен грядый во имя Господне Царь Израилев»! Фарисеи, пораженные этим зрелищем, с досадой говорили: «видите ли, что не успеваем ничего? Весь мир идет за Ним».

И тут некоторые обратились к апостолу Филиппу с просьбой: «Господин! Нам хочется видеть Иисуса». Их желание передали, но Господь ничего не ответил. Он знал, что просьба вызвана именно этой земной, человеческой славой, которая сегодня есть, а завтра обратится в ненависть. Его мысленный взор был обращен вперед, к той вечной славе, которая ожидала Его на земле и на небе. А начаться эта слава должна не с восторженных восклицаний, а с воплей: «распни, распни Его!». И Он сказал ученикам: «Пришел час прославиться Сыну Человеческому. Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, падши в землю, не умрет, то останется одно, а если умрет, то принесет много плода».

И мы знаем, что слава полного пшеничного колоса начинается именно с того момента, когда зерно падает в мокрую, холодную землю. Земля давит со всех сторон. Оно мокнет, разбухает, теряет форму, умирает… Но тут неистощимая сила Божия совершает чудо: из развалившейся, полусгнившей скорлупки вдруг появляется свежий зеленый росток, который и радует глаз, и дает богатый плод. Так Господь, сначала притчей, а потом и прямо сказал: «Когда Я вознесен буду от земли», когда в крестной жертве будет явлена миру совершенная Божественная любовь, – «всех привлеку к Себе».

Вот и мы часто стремимся в Церковь, привлеченные лишь внешней, временной славой: торжественностью богослужения, красотой пения. Мы думаем, что в этом – все. Мы забываем, что все земное, в том числе и церковное благолепие, не защищено от разрушения, попрания и истления. Господь говорит: «Кто Мне служит, Мне да последует, и где Я, там и слуга Мой будет; и кто Мне служит, того почтит Отец Мой». Но следовать за Христом к Его славе можно только Его же путем, путем пшеничного зерна, путем самоотверженной любви. Потому что любовь, это всегда – жертва: жертва чем-то своим ради Бога и ради ближнего: своим имением, своими удобствами, своим временем. Любовь, это всегда как бы умирание во Христе, потому что жертвуя ради небесного земным, мы как бы сбрасываем с себя лишнюю тяжесть, лишнюю плоть, лишнюю скорлупу, становимся легче, духовнее, ближе к Богу, и нет сильнее той любви, как если кто до конца положит душу свою за друзей своих.

Господь говорит: «любящий душу свою погубит ее, а ненавидящий душу свою в мире сем сохранит ее в жизнь вечную». Смерть нас страшит потому, что мы больше всего любим самих себя, и рука у нас привыкла грести к себе. А кто в подвигах любви почувствовал сладость приближения к Богу, тот не боится смерти.

Вот и проверим себя, истинные ли мы последователи Христа; ибо «еще на малое время свет есть с вами; ходите, пока есть свет, чтобы не объяла вас тьма, а ходящий во тьме не знает, куда идет». И пока в наших глазах свет жизни, пока нам доступен свет Христова учения, пока в церковных таинствах подается свет благодати, – постараемся стать истинными сынами света, чтобы нам вовеки не увидеть тьмы.

 

^ Среда. Отдание Пасхи

О последнем дне

Ин.12:36-47

Деян.18:22-28

Сегодня – отдание праздника Пасхи. Сегодня – последний день, когда воскресший Господь является Своим ученикам, чтобы сказать им последние слова о Царствии Небесном. Сегодня мы последний раз приветствуем друг друга восклицанием: «Христос воскресе»! Завтра Господь вознесется на небо.

А сегодняшнее Евангелие напоминает о другом последнем дне Господа Иисуса: о последнем, самом великом дне Его земной славы: вот Он торжественно входит в Иерусалим, а завтра же начнется закат Его земной жизни, начнется Его крестный путь, когда многие соблазнятся о Нем.

И сегодня, в этот последний день перед Вознесением, Церковь напоминает, что Он сказал в тот последний день: «Еще на малое время свет есть с вами; ходите, пока есть свет, чтобы не объяла вас тьма, а ходящий во тьме не знает, куда идет; доколе свет с вами, веруйте в свет, да будете сынами света».

Последний день Его земной славы, когда даже младенцы восклицали: «Благословен грядый во имя Господне»!

Последний день Его земной жизни, когда даже солнце померкло, и земля сотряслась.

Последний день перед Его вознесением на небо.

Ведь это те самые дни, которые «многие пророки и праведники желали видеть», «и не видели». Да и все дни пребывания Господа на земле, это – такие небывалые и неповторимые дни человеческой истории, когда поистине солнце сошло с неба и было рядом, во всей своей страшной силе, но не сжигало, а давало каждому ровно столько тепла и света, сколько мог вместить.

А наша земная жизнь, это зачастую жизнь упущенных возможностей. И часто бывает грустно, что вот, прошел пост, проходит Пятидесятница, вот уже и отдание Пасхи, скоро Троица, а мы все те же, с теми же грехами! «Столько чудес сотворил Он перед ними, и они не веровали в Него»!

Правда, не все же не веровали. Даже и «из начальников многие уверовали», но… «ради фарисеев не исповедовали, чтобы не быть отлученными от синагоги; ибо возлюбили более славу человеческую, нежели славу Божию». Вот она – наша вера!

Но никогда не поздно исправиться. Если последний день поста, – хоть этот день провести построже. Если последний день праздников, – хоть в этот день проявить благоразумное воздержание. А главное, чтобы все эти последние дни напоминали нам, что всякий день может стать последним днем земной жизни, когда «возвратится прах в землю, чем он и был, а дух возвратится к Богу, Который дал его» (Еккл.12:7). Святые отцы Церкви и советуют каждый день проживать так, как будто это – последний день жизни. Тот, кто был обречен и чудом спасся, знает, что это такое. Здесь неверующий – в ужасе и бездействии, а верующий, напротив, стремится скорее сделать то, чего ждет от него Господь. Обратиться, покаяться, примириться с врагом – все это можно в один миг; но беду, когда и этот миг потеряешь, – не выразить никакими словами.

 

^ Четверг.

О невозможности оставаться на земле

ВОЗНЕСЕНИЕ ГОСПОДНЕ

Мк.16:9-20

Воскресший Господь уже не может более оставаться на земле. Победивший смерть уже не может быть среди тления. Он совершил все, для чего был послан Отцом, и Ему больше незачем оставаться на чужбине. И хотя, по евангелисту Луке, Он еще «в продолжение сорока дней являлся Своим ученикам», тот же евангелист так передает ход событий: «В первый же день недели» мироносицы были у гроба и рассказали обо всем Апостолам. «В тот же день двое из них шли в селение», где Господь им явился. Как только Он стал невидимым, они «вставши в тот же час, возвратились в Иерусалим». В тот момент, когда они рассказывали о происшедшем, «Сам Иисус стал посреди их». Он вывел их вон из города и тут же «стал отдаляться от них и возноситься на небо». Все – тут же, в тот же день, в тот же час. Когда совершается Божие дело, то день – как тысяча лет, и тысяча лет – как один день. Евангелист Лука остро чувствовал, что хотя проходят сорок дней, но – как будто ранним утром Он воскрес, а вечером уже вознесся.

И вот, наконец, «Он поднялся в глазах их, и облако взяло Его из вида их». Когда Апостолы взглядом провожали Его, «вдруг предстали им два мужа в белой одежде, и сказали: мужи галилейские! что вы стоите и смотрите на небо? Сей Иисус, вознесшийся от вас на небо, приидет таким же образом, каким вы видели Его восходящим». Апостолы смотрели вверх, и Ангелы отвлекли их, потому что отнюдь не видимое небо есть престол Божий. Как о Духе Святом говорится, что «голос Его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит» (Ин.3:8), так и здесь: не дано знать, где небо, куда вознесся Христос. Но – дано быть неразрывно с Ним связанным.

«В Иерусалим Апостолы возвратились с великою радостью». Да и как не радоваться! До сих пор человек отходил в страхе и трепете, и мы провожали его вниз, в землю. И вдруг – такой прорыв! – Человек восходит вверх, на небо, восходит, как победитель, возносится во славе, и даже тело Его не брошено, как скинутая одежда, но преображено, пронизано духом и тоже восходит с Ним! Как же не радоваться, когда наш Брат, самый лучший, самый любящий из всех братьев, – поднялся до Самого Бога, от Которого исходят потоки жизни, в руке Которого судьба каждого из нас. Как же не радоваться, если то, что раньше казалось таинственным, далеким и непознаваемым, – теперь вдруг обрело человеческое тепло. То, что казалось страшным и непостижимым, стало родным. Наш Брат – там, одесную Силы, и в этом для нас отныне залог, что уже ничего страшного, ничего непредвиденного, ничего неразумного и непонятного с нами не произойдет!

И отныне Апостолы будут с радостным терпением ожидать от Него бесценных даров: вскоре – Духа Святого, потом – непрерывной помощи и поддержки, и наконец, Его второго пришествия.

И отныне человек сможет чувствовать себя, хотя и грешным, и недостойным, но – как бы магнитом, который неудержимо притягивает к себе все небо, всю Божественную любовь; чувствовать себя хотя и песчинкой, но – такой песчинкой, ради которой «как молния исходит от востока и видна бывает даже до запада, так будет Пришествие Сына Человеческого» (Мф.24:27).

Будем же во всем «подобны людям, ожидающим возвращения господина своего с брака, дабы, когда придет и постучит, тотчас отворить ему» (Лк.12:36).

 

^ Пятница.

О пути, истине и жизни

Ин.14:1-11

В эти дни, от Вознесения до Троицы, в церкви читаются те главы Евангелия от Иоанна, которые содержат последнюю беседу Иисуса Христа. Иуда уже вышел из горницы, отправился к первосвященникам с доносом, и Господь старается приготовить учеников к предстоящим испытаниям. «Да не смущается сердце ваше, – говорит Он, – веруйте в Бога и в Меня веруйте». Веруйте в Мое всемогущество, в Мою победу, веруйте, несмотря ни на что. Веруйте, хотя и увидите Меня оплеванным, избитым и распятым. Веруйте в Мое бессмертие, даже если увидите Меня мертвым.

Господь и раньше говорил о Своем крестном пути, но ученики так и не могли понять, к чему это. Он и теперь не объясняет, потому что все равно не смогут понять, пока Святой Дух не сойдет на них. Времени осталось мало, и Господь хочет ободрить учеников. Он прямо указывает на блаженную цель: «В доме Отца Моего обителей много… и, когда приготовлю вам место, приду опять и возьму вас».

Но как трудно понять новое: что за дом Отца, где он? На небе или на земле? И куда должен отойти Иисус? Но вот неожиданно Господь говорит: «А куда Я иду, вы знаете, и путь знаете». Тогда Фома удивленно спросил: «Господи, не знаем, куда идешь, и как можем знать путь»? – И услышал в ответ: «Я есмь путь, и истина, и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня». «Я есмь путь». Вы оставили все и последовали за Мною, – значит, вы тоже встали на путь в Царствие Небесное. Вы разделили со Мною нищету и опасности, значит, вы шли по этому пути. Вы ходили за Мною из города в город, но на самом деле вы прямым путем поднимались на небо. И вы все это сами достоверно почувствуете, когда Святой Дух просветит вас… Но ученики недоумевают: куда ведет этот путь? Иисус говорит, что к Отцу. Но – какой Он, Отец? Но когда Филипп попросил: «Господи! Покажи нам Отца, и довольно для нас», – Господь ответил: «Столько времени Я с вами, и ты не знаешь Меня, Филипп? Видевший Меня, видел Отца. Я в Отце и Отец во Мне».

Священное Писание говорит, что Господь Иисус Христос и – священник, который приносит жертву; и – самая жертва, закланный Агнец Божий, взявший на Себя грех мира. Но Он же и – Тот, Кому жертва приносится. Точно так же Господь есть и – путь в райские обители; и – немеркнущий Свет этих обителей. Но Он же и приводит туда человека, рабски служа ему. Ведь Он для того и пришел, чтобы, как Своим господам, ценой Своей Крови приобрести нам покои в Царствии Небесном.

Видите, Христос – не только путь к вожделенной цели. Он Сам – эта цель, потому что Он в Отце, и Отец в Нем. Он – то же, что и Отец, Он единосущен Отцу, хотя Отец все же остается Отцем, а Сын – Сыном. И отсюда ясно, что христианство, это не какая-то прикладная дисциплина, чтобы заставить людей лучше выполнять свои земные обязанности. Наоборот, все наши дела лишь тогда и имеют смысл, когда они совершаются во имя Христово, чтобы достичь Христа. Потому что Он – Истина, Он – Вечная Жизнь и Вечное Благо, и только Он способен утолить всякую духовную жажду.

 

^ Суббота.

О «том дне»

Ин.14:10-21

Продолжая Свою последнюю беседу, Господь сказал, обращаясь к Филиппу: «разве ты не веришь, что Я в Отце, и Отец во Мне»? В этом вопросе – детское, простосердечное удивление. И правда, удивительно, что человек не верит Богу, творение – своему Творцу, образ и подобие – своему Первообразу. Удивительно, что очень немногим Господь может просто сказать: «Верьте Мне». Гораздо больше тех, кому Он говорит: «…а если не так, то верьте Мне по самым делам».

Но высота для всех одна, содержание веры для всех одно, и в Своей последней беседе Господь особенно глубоко это раскрывает. Он говорит: «Верьте Мне, что Я в Отце и Отец во Мне». Верьте, что «Я говорю не от себя; Отец, пребывающий во мне, Он творит дела». В этих немногих словах Господь продолжает открывать великую тайну, учит вере не просто в единого Бога, и даже не просто в Бога Отца и Бога Сына; но – в Бога Отца и в Бога Сына, неразрывно и непостижимо, взаимопроникновенно соединенных любовью. Отец весь в Сыне, и Сын весь в Отце. Нет ничего, что бы разъединяло Их. Есть только любовь, которая и не дает Им быть двумя богами.

И именно эта вера, именно это конкретное знание о Боге имеется в виду, когда далее говорится: «Истинно, истинно говорю вам: верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит». Потому что знание единства Отца и Сына открывает и нам возможность в это единство войти. Сказав о Себе и Отце, Господь тут же говорит о Себе и о нас: «В тот день узнаете вы, что Я в Отце Моем, и вы во Мне, и Я в вас». О Себе Господь говорит: «если чего попросите» (не у Меня, а) «у Отца во Имя Мое», (то не Отец, а Я с полной готовностью) «то сделаю», (и сделаю с единственной целью), «да прославится Отец в Сыне». Так и когда у Христа просят, а раб Христов видимо совершает, то это – Христос, пребывающий в нем, «Он творит дела», и, если говорит раб Христов, то говорит он «не от себя», и все делает с единственной целью: чтобы возрастала слава Христова ко спасению всех людей.

Но о каком же «том дне» говорит Господь: «в тот день узнаете вы, что Я в Отце Моем, и вы во Мне, и Я в вас»? – Конечно, имеется в виду тот «День Господень, великий и славный» (Деян.2:20), когда окончательно пришедший на землю Господь «осветит скрытое во мраке, и обнаружит сердечные намерения» (1 Кор.4:5). Но и всякий день, когда церковь собирается для молитвенного и таинственного общения с Господом, называется днем Господним, и носит на себе отблеск грядущего великого дня.

И сегодня Деяния Апостолов повествуют об одном из таких дней. Однажды христиане города Троады собрались на воскресное богослужение «для преломления хлеба». Апостол Павел тоже был здесь, «беседовал с ними, и продолжил слово до полуночи». Люди слушали, забыв о времени, не заметив, как подошла полночь. У всех было «одно сердце и одна душа» (Деян.4:3). И вдруг «юноша», «сидевший на окне, погрузился в глубокий сон, и … упал вниз с третьего жилья, и поднят мертвым». Тогда Павел, «сошед, пал на него, и обняв его, сказал: не тревожьтесь; ибо душа его в нем. Взошед же и преломив хлеб и вкусив, беседовал довольно, даже до рассвета, и потом вышел. Между тем отрока привели живого, и не мало утешились».

Для внешних это – сверхъестественно и невероятно. Но для тех, кто вместе с Павлом прославлял Воскресшего Господа, – воскресение юноши просто не могло не произойти. Ведь способность совершать чудеса, если она от Бога, – это не просто сила, чтобы распоряжаться ею по своей воле. Чудо, содеянное в Боге, это – следствие живого соединения людей со Христом и друг с другом, как и Сам Христос соединен с Богом Отцом.

А если славить нам хочется не Христа, а самого чудотворца, то надо внимательно присмотреться. Господь предупредил: «Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня». А если не видим не только соблюдения заповедей, но даже и знания их, и при этом человек дерзает возлагать руки на больных, – то что сказать о таком «чудотворце и целителе»?

Господь обещал: «Не оставлю вас сиротами; приду к вам». Не прельстимся же в ожидании нашего Небесного Отца ни на какие могущество и силу, чтобы не быть нам отлученными от любви Христовой, в которой – и могущество, и сила, и жизнь. «Ибо Я живу, и вы будете жить», – говорит Господь.

 

^ СЕДМИЦА 7-Я ПО ПАСХЕ

 

Воскресение

О единосущии Отца и Сына

Неделя святых отцев Первого Вселенского Собора (325).

Ин.17:1-13

Сегодня, в воскресенье перед праздником Троицы, – память святых отцов Первого Вселенского Собора. Перед праздником Троицы мы прославляем тех, кто обличил арианскую ересь и научил нас православно исповедовать Отца и Сына и Святого Духа, Троицу единосущную и нераздельную.

Арианство родилось, как рождаются все лжеучения. Гордый ум говорит: «Я не могу этого понять, а значит, этого не может быть». И Арий стал учить, что истинный Бог – лишь Бог Отец, а Сын только подобен Ему. Это учение более понятно для ума, и оно увлекло многих.

Когда-то Апостол Павел сказал пастырям Церкви: «Итак, внимайте себе и всему стаду, в котором Дух Святой поставил вас блюстителями, пасти Церковь Господа и Бога, которую Он приобрел Себе кровию Своею. Ибо Я знаю, что по отшествии моем войдут к вам лютые волки, не щадящие стада; и из вас самих восстанут люди, которые будут говорить превратно, дабы увлечь учеников за собою». Так потом и пошло, и во все времена приходилось оберегать Христовых овец от лютых волков. Именно от волков. Кто привносит ложь в учение о Боге, тот поистине губит души. Всякая ложь о Боге уродует всю духовную жизнь, и незаметно направляет человека совсем в другую сторону.

И святые Отцы Церкви на Первом Вселенском Соборе не свое личное мнение противопоставили мнению ариан, но тщательно рассмотрели Божественное Писание. А там во многих местах и прямо, и косвенно говорится о единосущии Бога Отца и Бога Сына. Вот и сегодня мы читали слова молитвы Сына к Отцу. Казалось бы, если молитва, значит, молящийся ниже того, кому молится. Но вспомним, какими словами молился Иисус, например, перед воскрешением Лазаря:

«Отче! Благодарю Тебя, что Ты услышал меня. Я и знал, что Ты всегда услышишь Меня» (Ин.11:41-42). Еще прежде просьбы – уже благодарит, как будто все, о чем Он собирается просить, уже совершилось. Так и в сегодняшней молитве. Сначала Он говорит: «Отче! …прославь Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тебя». То есть прославление Сына – условие прославления Отца. И тут же продолжает: «Я прославил Тебя на земле». «И ныне прославь Меня Ты, Отче». А здесь – прославление Отца – условие прославления Сына.

Также и когда Господь молится о людях, Он говорит: «Они были Твои, и Ты дал их Мне, и они сохранили слово Твое». Как будто все верные всегда принадлежали только Отцу; Отец Сам все открыл им, и они должны только сохранить это. Но тут же видим, что знание об Отце люди получили только от Сына: «Я открыл имя Твое человекам», «слова, которые Ты дал Мне, Я передал им» (Ин.17:6, 8). И именно Сын должен дать им «жизнь вечную». «Они Твои», – говорит Господь о людях Божиих, и в то же время молит за них Отца, словно они только Ему, Сыну, принадлежат, и еще чужды Отцу. И здесь нет противоречия. Просто логика здесь не земная, а Божественная, небесная.

У Лиц Святой Троицы одна воля, одна жизнь. Хотя Бог Сын и принял человеческое естество, но Он остался совершенным Богом, и между Ним и Отцом, как и прежде, нет ни малейшего расстояния. Нет также ни малейшего промежутка времени между просьбой и выполнением ее. Господь просто, с полным жертвенным послушанием исповедует: «И все Мое Твое», и тут же с полным сыновним дерзновением продолжает: «и Твое Мое». И поэтому святая церковь торжественно исповедует Бога Сына единосущным Богу Отцу.

Казалось бы, что такое одно слово? Но в нем – живой источник христианской надежды. Потому что лишь Сам Бог, соединившись во Христе с человеческой природой, мог уврачевать ее, воскресить и вознести на небо.

Будем же молитвенно прославлять и благодарить тех, кто не дал помрачить истину и сохранил для нас путь к Богу во всей первоначальной чистоте.

 

^ Понедельник.

О единении в свободе

Ин.14:27-15:7

Господь с разных сторон говорит о единении людей с Богом. Недавно Он привел притчу об овцах, которые знают голос пастыря и всюду следуют за ним. А сегодня – другой образ: «Я есмь виноградная лоза, а Отец Мой – Виноградарь… Я есмь Лоза, а вы ветви».

Каждое сравнение имеет свои недостатки. Овцы, хотя и наделены свободой, но не составляют с пастырем совершенного единства. А ветви, хотя и неразрывно связаны с лозой, но лишены свободы. Но Господь же молился: «Отче! … да будут едино, как Мы едино» (Ин.17:22). И сегодня мы видели, как это: и неразрывно соединиться с Лозой, и в то же время сохранить свободу. А также – как Небесный Виноградарь очищает Христовы словесные ветви.

Апостол Павел идет в Иерусалим. Идет он «по влечению Духа» (Деян.20:22), то есть Лоза питает и направляет его. Но из той же Лозы исходит и сила сопротивления. Дух Святой послал его. Но Дух Святой «по всем городам свидетельствует, говоря, что узы ждут» его (Деян.20:23). В Тире ученики «по внушению Духа говорили Павлу, чтобы он не ходил в Иерусалим» (Деян.21:4). В Кесарии некий пророк Агав «взял пояс Павлов и, связав себе руки и ноги, сказал: так говорит Дух Святой: мужа, чей этот пояс, так свяжут в Иерусалиме иудеи и предадут в руки язычников». Услышав это, все стали просить Павла, чтобы он не ходил в Иерусалим». Но Павел все-таки идет. Не противится ли он тем самым Божией воле?

Но предупреждать о страданиях, не значит – запрещать. Узнав о предстоящей опасности, человек, задумавший доброе дело, начинает более тщательно взвешивать все «за» и «против». И взвесив, скажет: а зачем, собственно, мне это надо? – И отложит задуманное. Значит, руководило им не желание добра, но – гордость, тщеславие или корысть, которые теперь перевесила трусость. Значит, и плода от этой ветви не могло быть. «Отец Мой – Виноградарь», – говорит Господь. «Всякую у Меня ветвь, не приносящую плода, Он отсекает».

А Павел на все отговоры, на все предостережения неизменно отвечает: «Что вы делаете? что плачете и сокрушаете сердце мое? я не только хочу быть узником, но готов умереть в Иерусалиме за Господа Иисуса». Вот – очищенная от всяких посторонних, страстных побуждений плодоносящая ветвь истинной Лозы.

Ну а другие братья, неужели они противятся Духу, который ведет Павла на подвиг? Нет, Дух наставляет и их. Духу угодно, чтобы они дорожили своим Апостолом, как Божьим даром. Но когда «не могли уговорить его» и когда поняли, в чем он видит свое благо, то, наверное, вспомнили слова Господни: «Если бы вы любили Меня, то возрадовались бы, что Я сказал: иду к Отцу». И – «успокоились, сказавши ему: да будет воля Господня»! Так и их любовь к Павлу Виноградарь очистил, чтобы и они более приносили плода.

«Господь есть Дух; а где Дух Господень, там свобода» (2 Кор.3:17). И рабы Господни, при всей совершенной преданности Ему, не теряют своего лица, своей неповторимости, своей свободы. Господь не превращает их в слепые орудия Своей воли. Он всегда честно и ясно ставит перед ними выбор. И они всякий раз снова и снова, трезво и сознательно, выбирают Христа.

 

^ Вторник

О единосущии Отца и Сына и Святого Духа

Ин.16:2-13

Как ни утешал Господь учеников на последней вечери, – сердца их были переполнены печалью о предстоящей разлуке. И тогда Господь сказал: «Я истину говорю вам: лучше для вас, чтобы Я пошел: ибо, если Я не пойду, Утешитель не придет к вам; а если пойду, то пошлю Его к вам». Господь обещает Утешителя. Но что может утешить о потере любимого человека? – Ничто, кроме одного: если этот человек будет нам возвращен. Так и Апостолов, потерявших дорогого Учителя, могло утешить только возвращение им Его Самого. А ведь Господь обещал истинное утешение. Значит, Утешитель Святой Дух должен был не более и не менее, как возвратить Апостолам Самого Христа. И мы знаем, что в день Пятидесятницы это и произошло.

Но Господь говорил ученикам, что даже «лучше для вас, чтобы Я пошел». И поистине так, потому что Святой Дух открыл Апостолам Иисуса Христа не только как совершенного Человека, но и как совершенного Бога, – чего они до сих пор не могли вместить.

А если так, если Бог Святой Дух может вместить в Себя Бога Сына, значит, Сам Он во всем подобен, единосущен Ему, как и Бог Сын единосущен Богу Отцу. Но все же Бог Святой Дух остается Самим Собою, остается третьим Лицом Святой Троицы. И Он не только вернул Апостолам Христа, но и Сам пришел к ним навсегда, чтобы совершать дело их очищения и освящения. Господь говорил, что Дух, «пришед, обличит мир о грехе, о правде и о суде». До этого Апостолы были еще плотскими, привязанными к миру, сердца их были окамененны. Христос, пока был на земле, Сам обличал, учил и утешал. А когда Господь отошел к Отцу и послал Апостолам Святого Духа, они уже сами Духом Святым обличали мир «о грехе» неверия в Господа Иисуса Христа. Возвещали «о правде», что Он есть истинный Сын Божий, сшедший с небес, искупивший нас от вечной погибели, и вновь восшедший к Отцу. И – «о суде», что князь мира сего, диавол, побежден и осужден, и желающим наследовать спасение уже ничто не может помешать.

И еще говорил Господь на последней вечери: «многое имею сказать вам, но вы теперь не можете вместить; когда же придет Он, Дух истины, то наставит вас на всякую истину».

И со дня Пятидесятницы Святой Дух непрерывно наставляет Церковь: сначала – через Апостолов, пророков, и святых учителей Церкви. А потом – через оставленные ими Писания. Причем, в Писаниях – не меньшая сила, чем в живом слове. Ведь сказано: если кто не слушает Моисея и пророков (уже заключенных в Писания), того ничто уже не вразумит: даже если кто из мертвых восстанет и явится ему (Лк.16:31).

О тщетности компромиссов

Деян.21:26-32

В Иерусалиме сначала все христиане были из иудеев, продолжавших соблюдать Моисеев закон. Они были убеждены, что выполнение закона так же необходимо для спасения, как и вера во Христа. И своей внешней жизнью они мало отличались от тех иудеев, которые Христа не приняли. Кроме того, большинство иудеев, как принявших Христа, так и не принявших, сохраняли уверенность, что их народ так и останется особым, богоизбранным народом, а другие – чем-то вроде Божьих пасынков. И поэтому когда Апостол Павел приходил в синагоги, его слушали лишь до тех пор, пока он не начинал говорить, что и язычникам должно быть проповедано слово Божие. Когда же Апостол проповедовал язычникам, то не принуждал их выполнять Моисеева закона, не отягощал тем, что уже потеряло смысл. И это тоже не нравилось иудеям.

И вот Апостол пришел в Иерусалим. Первым делом он явился к старейшинам христианской общины. В Иерусалиме было, как нигде, много его недоброжелателей. Опасаясь за его жизнь, старейшины сказали: «видишь, брат, сколько тысяч уверовавших иудеев, и все они ревнители закона. А о тебе наслышались они, что ты всех иудеев, живущих между язычниками, учишь отступлению от Моисея, говоря, чтобы они не обрезывали детей своих, и не поступали по обычаям. Итак, что же? Верно, соберется народ; ибо услышат, что ты пришел. Сделай же, что мы скажем тебе». И они посоветовали Павлу вместе с несколькими другими людьми совершить один иудейский обряд. Апостол согласился. Но едва иудеи увидели его в храме, они «возмутили весь народ, и наложили на него руки, крича: мужи израильские! помогите: этот человек всех повсюду учит против народа и места сего». Тут «весь город пришел в движение, и сделалось стечение народа; и, схватив Павла, повлекли его вон из храма».

Апостол решил принять участие в том, что само по себе не имело спасительного значения, и было шагом назад. Как видим, ожидаемой пользы это не принесло. Но Апостол пошел на это, во-первых, искренне желая церковного мира, а во-вторых, по послушанию. И уж конечно, не ради того, чтобы просто избежать неприятностей.

Для нас же этот случай пусть послужит предостережением. Потому что мы, если отступаем от истины, то делаем это совсем не по любви и послушанию, а по своеволию и трусости. И какие бы мы ни придумывали оправдания, – выше, чем у Апостола Павла, они не будут. А отсюда для нас должно быть совершенно очевидным, что никакое отступничество, никакое искажение истины в угоду людям, страстям, или так называемым «высшим соображениям», – никогда и никого ни к чему доброму не приведет.

 

^ Среда.

О истине и о ее осколках

Ин.16:15-23

Когда Апостол Павел после своего последнего путешествия пришел в Иерусалим, он был оклеветан и чуть не растерзан толпой. Римский военачальник силой отбил его, и на следующий день поставил перед синедрионом, «желая достоверно узнать, в чем обвиняют его иудеи» (Деян.22:30). Сначала все единодушно были против Павла. Но едва он произнес всего лишь одну фразу, – тут же «произошла распря», «собрание разделилось», «сделался большой крик», всем стало не до Павла, и так он избежал суда. А перед этим он избежал побоев, вовремя открыв свое римское гражданство.

Но для чего же тогда Павел говорил на пути в Иерусалим: «Я хочу не только быть узником, но готов умереть в Иерусалиме за имя Господа Иисуса»? Однако, далее все объясняется: «В следующую ночь Господь, явившись ему, сказал: дерзай, Павел; ибо как ты свидетельствовал о Мне в Иерусалиме, так надлежит тебе свидетельствовать и в Риме». А чтобы отправиться в Рим, на суд императора, нужно и римским гражданином быть, и показать неправду иудейского суда. Павел шел в Иерусалим «по влечению духа» (Деян.20:22). Дух вел его и побуждал на те или иные действия, истинная цель которых теперь, наконец, открылась.

В синедрионе же Павел сразу понял, что судьи собрались не для того, чтобы его слушать, и что тут никого не интересует, как Христос явился ему и призвал его. Едва он начал говорить, как первосвященник «приказал бить его по устам». Павел знал, «что тут одна часть саддукеев, а другая фарисеев». Знал он и то, что саддукеи «говорят, что нет воскресения, ни Ангела, ни духа, а фарисеи признают и то и другое». И, чтобы прекратить это бессмысленное собрание, Павел вдруг «возгласил: мужи братия! Я фарисей, сын фарисея; за чаяние воскресения мертвых меня судят». И мгновенно произошло разделение. Павел произнес одну из частных истин христианства. А истина, даже неполная, имеет свойство сразу входить в душу и бороться за нее. И фарисеи сразу как бы опомнились: с кем мы? с теми, кто проповедует вечную смерть? И против кого? против человека, который, как и мы, верит и в Ангелов, и в воскресение мертвых?

И в то же время истина, если она неполная, бессильна изменить душу. Всякое знание должно иметь твердую основу. Фарисеи отвергали воскресение Иисуса Христа, а между тем, только в этом событии – залог всеобщего воскресения. И поэтому, пошумев и покричав, они снова сомкнули ряды против Павла.

Христианство же начинается не с частных истин. Не с той пользы, которую оно может принести обществу, и даже не с вопросов – возможно или невозможно вообще воскресение мертвых. Оно начинается только с Самого Иисуса Христа: с Его Божества, с Его Человечества, с Его реальной жизни на земле, реальной смерти, реального Воскресения и реального Вознесения на небо. Оно начинается с Иисуса Христа, Которого любили и за Которого умирали христиане, помня Его слова: «Истинно, истинно говорю вам: вы восплачете и возрыдаете, а мир возрадуется; вы печальны будете, но печаль ваша в радость будет. Женщина, когда рождает, терпит скорбь, потому что пришел час ее; но когда родит младенца, уже не помнит скорби от радости, потому что родился человек».

Весь мир пронизан частными истинами веры, как бы множеством осколков драгоценной вазы. От этого он сотрясается, враждует, проливает кровь. А познавший Христа, не станет ни с кем препираться; он просто выйдет из среды спорящих и враждующих, и пойдет за Ним. И будут в сердце живые слова Христовы: «вы теперь имеете печаль; но Я увижу вас опять, и возрадуется сердце ваше, и радости вашей никто не отнимет у вас. И в тот день вы не спросите Меня ни о чем».

 

^ Четверг.

О совершенной радости

Ин.16:23-33

Заканчивая Свою последнюю беседу, Господь сказал: «Истинно, истинно говорю вам: о чем ни попросите Отца во имя Мое, даст вам; доныне вы ничего не просили во имя Мое; просите и получите, чтобы радость ваша была совершенна».

Когда-то Бог явился царю Соломону и сказал: «проси, что дать тебе». И Соломон просил у Него «сердце разумное, чтобы судить народ… и различать, что добро, и что зло» (3 Цар.3:5, 7). Так, Соломон сначала просил, а потом получил премудрость. Но теперь выходит наоборот: Господь уже все открыл Своим ученикам, всему научил их, и вот, как венец премудрости, дал эту последнюю заповедь: «Просите»!.. – Как будто в этом -единственная цель учения Христова, единственный предмет совершенной радости!

Ну, а разве не так? Разве не говорил Господь: «если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное» (Мф.18:3)? Господь пришел, чтобы нам, которые возомнили себя взрослыми, ни в чем не нуждающимися, будто бы могущими обходиться без Отца, дать последнюю возможность – снова стать Божьими детьми, снова в простоте сердца предстоять пред Ним, как тогда, в Раю, просить, и получать бесконечно больше того, что просим.

Быть сыном великого Отца, это не обязанность, это неосуществимая мечта. А Господь вдруг открывает нам эту возможность. Он приводит нас к Отцу и, ободряюще подталкивая, говорит: «будете просить во имя Мое, и не говорю вам, что Я буду просить Отца о вас; ибо Отец Сам любит вас».

Кто-то из святых сказал, что не тот верит в Бога, кто просто говорит, что Он есть, а тот, кто просит и верит, что получит просимое. Между рассуждающим о Боге и молящимся Ему – огромная разница. Как для правителя Феста: иудеи спорят «о каком-то Иисусе умершем, о Котором Павел утверждает, что Он жив». Ибо для просто рассуждающих о Боге Он – мертвый, а для молящихся Ему Он – живой. Ведь что происходит, когда человек в молитве призывает имя Божье? – В этот миг исчезает время и пространство, рушатся стены и преграды, становятся бессильными бесы и их пособники, и мы – пред нашим Небесным Отцом!

Но есть одно необходимое условие: «Отец Сам любит вас», – сказал Господь. Но только «потому, что вы возлюбили Меня и уверовали, что Я исшел от Бога». Да, наше право на молитву только в том, если мы Христовы, если веруем в Него, знаем о Нем, учимся у Него. У христиан принято перед молитвой осенять себя крестным знамением. Это – как краткое и исчерпывающее свидетельство о праве на молитву. Осеняя себя крестным знамением, я как бы говорю: «Вот, Отче, на этом кресте Твоим Сыном за Меня заплачено, за все мои грехи, прошлые и будущие, заплачено с лихвой. Я знаю это, всегда помню, бесконечно ценю. Прости же меня!».

«Просите и получите», – говорит Господь. Поэтому, вставая утром на молитву, скажем себе: «вот, я приступаю к самому главному делу, без которого никакие другие дела не пойдут, как должно». И среди наших дневных занятий будем помнить, что вечером предстоит во всем отчитаться перед Богом. А отходя после молитвы ко сну, радостно помыслим о том моменте, когда Господь снова воздвигнет нас «во еже утренневати и славословити» Его державу. «Просите и получите, – говорит Он, – чтобы радость ваша была совершенна»!

 

^ Пятница.

О буре и надежде

Ин.17:18-26

Вынужденное путешествие Апостола Павла в Рим было очень трудным. «Многие дни не было видно ни солнца, ни звезд, и продолжалась немалая буря». Дошло до того, что «исчезла всякая надежда». Был момент, когда «корабль сел на мель: нос увяз и остался недвижим, а корма разбивалась силою волн». Был момент, когда корабельщики «хотели бежать с корабля». Был момент, когда воины согласились было умертвить узников, чтобы кто-нибудь, выплыв, не убежал. И среди этого ужаса только один человек – и сам сохраняет спокойствие, и другим помогает, хотя среди тех – и опытные моряки, и видавшие виды воины. А сам он – кто? – узник, всего лишенный, и отправленный на суд, который неизвестно, чем еще кончится.

Но дело в том, что Павел – один из тех, за кого Господь Иисус Христос посвятил Себя, «чтобы и они были освящены истиною», за кого Он молился перед тем, как принести Себя в жертву на всемирном жертвеннике Креста. «Отче!… Как Ты послал Меня в мир, так и Я послал их в мир». Павла, как и двенадцать других, Господь послал Сам. Он явился ему и сказал: «Дерзай, Павел: ибо как ты свидетельствовал о Мне в Иерусалиме, так надлежит тебе свидетельствовать и в Риме» (Деян.23:11). Он послал Павла, как Отец послал и Его Самого: побеждать силой Креста. Поэтому, чем более Павел унижен за Христа, тем более возвышен; чем крепче за Него связан, тем более свободен; чем больше вокруг опасностей, тем ярче видна на нем царская печать, делающая его неприкосновенным. «Да будут все едино: как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино». Кажется, что Павел зависит от каждого человека, будь то воин или корабельщик. Но на самом-то деле «Бог даровал» именно ему «всех плывущих с ним», и все они обязаны вольно или невольно способствовать его делу, «да уверует мир, что Ты послал Меня».

И не случайно именно сегодня, вместе с рассказом об этом путешествии, звучит молитва Господа Иисуса Христа к Отцу. В этих двух чтениях соединено самое тяжкое и самое радостное. С одной стороны – непрерывно многие дни бушует буря, и разверзается бездна погибели. А с другой – является бездна Божественной любви. Слова молитвы Бога Сына к Богу Отцу, как ступеньки спасительной лестницы, спускаются к страждущему, чтобы он мог войти в круг этой любви. «Отче! которых Ты дал Мне, хочу, чтобы там, где Я, и они были со Мною, да видят славу Мою, которую Ты дал Мне, потому что возлюбил Меня прежде основания мира. Отче праведный! и мир Тебя не познал; а Я познал Тебя, и сии познали, что Ты послал Меня; и Я открыл им имя Твое и открою, да любовь, которою Ты возлюбил Меня, и в них будет, и Я в них».

Эта лесенка протянута к каждому из нас. Потому что Господь молит Отца не только о Апостолах: «не о них же только молю, но и о верующих в Меня по слову их». И Церковь сегодня учит, чтобы мы в наших бедах вспоминали именно эту последнюю молитву Бога Сына к Богу Отцу, чтобы мы не с чужих слов, а своими ушами слышали, как постоянно живет, как пульсирует и дышит эта любовь Христова к Отцу, и к верным Своим чадам.

 

^ Суббота.

О прощении Петра

Ин.21:15-25

Евангелист Иоанн Богослов рассказывает о третьем явлении воскресшего Господа Иисуса Христа Своим ученикам.

Семеро, и среди них Петр, пошли ловить рыбу, и ничего в ту ночь не поймали. Наутро Господь предстал им на берегу, и велел снова закинуть сети. На этот раз они вытащили много рыбы. А когда вышли на берег, их ждала приготовленная на костре еда. Когда они обедали, Господь трижды спросил Петра, любит ли он Его?..

Читая это место, мы не можем не вспомнить другой эпизод из жизни Петра. Тоже был костер, только развели его враги Господни. Тоже неподалеку был Господь, только не воскресший, а судимый и мучимый. Тоже рядом был Иоанн Богослов, который и провел Петра во двор первосвященника. И были, по существу, те же три вопроса, только заданные врагами Иисуса. Но там Петр трижды отрекся, сказав, что даже и не знает «человека сего». А здесь – трижды сказал, что любит. И конечно же, три вопроса, которые задал ему Господь, – в самой прямой связи с теми тремя вопросами. Христос пришел на этот раз специально ради Петра, как в предыдущий раз пришел специально ради Фомы. Те три ответа лежали на Петре тяжелым грузом, и Господь пришел, чтобы развязать, наконец, его больную совесть.

Пришел Он при немногих учениках. И хотя говорил при них, но они, скорее всего, не знали, в чем тут дело, как и окружавшие Петра в саду не знали истины. Знал только Иоанн Богослов, и Господь спрашивает Петра именно при нем, так как и тогда он один был свидетелем отречения.

Когда верят, спрашивают только один раз. А тут Господь – мало того, что спрашивает трижды, но и вопросы ставит как-то странно. Сначала спрашивает о силе любви: «Симон Ионин! любишь ли ты Меня больше, нежели они»? А во второй, и в третий раз спрашивает: а вообще, «любишь ли ты Меня»? Тогда, в саду первосвященника, ему не верили, и с каждым повторным вопросом ему становилось все страшнее. После третьего он, наверное, подумал, что вот, сейчас перестанут спрашивать, и начнут бить и распинать.

Так и теперь. С каждым вопросом путь для Петра все более сужается, все теснее становится ему, так что после третьего он весьма опечалился. Он, наверное, подумал: что же это такое? Третий раз спрашивает, хотя и Сам знает, что я люблю Его. Неужели Он ни мне, ни даже Себе не верит?

А дальше – еще теснее. «Истинно, истинно говорю тебе: когда ты был молод, то препоясывался сам, и ходил, куда хотел; а когда состаришься, то прострешь руки свои, и другой препояшет тебя, и поведет, куда не хочешь. Сказал же это, давая разуметь, какою смертию Петр прославит Бога». Когда тебя кто-то препоясывает, ты, чтобы не мешать, простираешь руки в стороны, как на кресте. Получается, что и там страх распятия, и тут обещание того же. Господь восставил Петра и снова вывел его на тесный путь, с которого он тогда сошел. Вывел, и сказал: «Паси овец Моих» и «иди за Мною».

Церковь прославляет Петра, как первоверховного Апостола. Но здесь речь не о вручении верховенства. И чтобы в этом не было сомнений, следующие строки Евангелия говорят: «Петр же, обратившись» и увидев «идущего за ним» Иоанна Богослова, «говорит Иисусу: Господи! а он что? Иисус говорит ему: … что тебе до того»? Что тебе до других? Сейчас речь только о тебе, «ты иди за Мной». Иди, как он и шел, и продолжает идти.

Это Евангелие читается сегодня, в субботу, накануне дня Пятидесятницы, когда на учеников Христовых излился Святой Дух. Каждый из нас перед своей собственной пятидесятницей, перед тем, как был крещен и получил благодать Святого Духа, тоже трижды отвечал на вопросы священника: «отрицаешься ли сатаны и всех дел его, и всех ангел его, и всего служения его, и всея гордыни его»? Отрицаешься ли своего безбожного, богоотступнического прошлого? А потом каждый был спрошен: «Сочетаешься ли Христу», как невеста – жениху, чтобы всегда, везде, и во всем быть вместе?.. Звучит тройной, мучительный вопрос, как будто не слышат, как будто не верят. Это – чтобы до дна исчерпать твою решимость, чтобы почувствовал страх быть не услышанным и не принятым. После крещения, на тебя надели крест. И ты, когда придет время, «прострешь руки свои, и другой препояшет тебя, и поведет, куда не хочешь». И только потом, через помазание святым миром со словами: «Печать дара Духа Святого. Аминь», – в тебя посеяли семя Святого Духа.

И теперь надо идти за Христом, идти, не оглядываясь, независимо от того, как идут другие, и идут ли вообще.

Вспомним о наших отречениях и обетах. Еще раз переживем их, чтобы завтра благодать Святого Духа сильнее и живее коснулась нас.

^ СЕДМИЦА 1-Я ПО ПЯТИДЕСЯТНИЦЕ

 

ДЕНЬ СВЯТОЙ ТРОИЦЫ. ПЯТИДЕСЯТНИЦА.

О единстве Церкви

Ин.7:37-52, 8, 12

Сегодня мы вспоминаем тот день, когда Святой Дух сошел на первых учеников Христовых. «При наступлении дня Пятидесятницы, все они были единодушно вместе. И внезапно сделался шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра, и наполнил весь дом, где они находились. И явились им разделяющиеся языки, как бы огненные, и почили по одному на каждом их них. И исполнились все Духа Святого и начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещевать» (Деян.2:1?4). Апостолы получили не только дар языков, но и другие обещанные дары: «Именем Моим будут изгонять бесов», «будут брать змей; и если что смертоносное выпьют, не повредит им; возложат руки на больных, и они будут здоровы» (Мк.16:17?18).

Подобные дары и раньше давались людям. Вчера, например, на вечернем богослужении мы слышали, как Бог послал Духа Своего на 70 избранных Моисеем мужей. А когда Дух Божий почил на Елисее, он смог и разделить иорданские воды, и от проказы очистить, и даже мертвого воскресить. И сами Апостолы еще до Пятидесятницы и бесов изгоняли, и огонь могли сводить с неба, и другие чудеса творить.

Но в Пятидесятницу совершилось великое и небывалое. В этот день Дух Святой сошел не для того, чтобы совершить какое-либо дело Промысла Божия. Вчера на утрени мы слышали слова, которые Господь еще никогда и никому не говорил: «Как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас. Сказав это, дунул, и говорит им: приимите Духа Святого. Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся» (Ин.20:21-23).

А сегодня Он обращается ко всем тем, к кому послал своих Апостолов: «Кто жаждет, иди ко Мне, и пей. Кто верует в Меня, у того, как сказано в Писании, из чрева потекут реки воды живой. Сие сказал о Духе, Которого имели принять верующие в Него» (Ин.7:37-39).

На израильских старейшин Святой Дух излился, чтобы дать народу мудрых судей. На пророка Иону Он сошел, чтобы отвратить от греха жителей города Ниневии. А в Пятидесятницу Святой Дух излился, дабы положить на земле начало Единой Святой Соборной Апостольской Церкви. Поэтому Он излился только на учеников Христовых, на тех, кто единодушно пребывал в одной горнице, под одной крышей, в едином молитвенном устремлении к Богу. Так Святой Дух сошел только в один единственный день, в одном единственном месте. На земле открылся один единственный источник живой воды, призванный напоить всю жаждущую вселенную.

Однажды, еще до Пятидесятницы, Апостол Иоанн спросил: «Учитель! мы видели человека, который именем Твоим изгоняет бесов, а не ходит за нами; и запретили ему, потому что не ходит за нами» (Мк.9:38). Господь тогда ответил: «Не запрещайте ему». Теперь же Святой Дух подается только через тех, кто получил его в Пятидесятницу, подается или по их молитвам (Деян.8:15), или при их проповеди, как у Корнилия сотника, или сразу после крещения.

Почему же лишь один такой источник? Да потому что Бог Един, и путь к Нему может быть только единым. Чтобы жаждущие знали, куда идти; чтобы имеющие могли в простоте сердца дать, а не имеющие – не сомневаясь, получить. И когда преемник Апостолов, епископ или священник, помазал нас после крещения Святым миром, со словами «печать дара Духа Святого», – мы получили ту же благодать, что и Апостолы.

Оно в нас, это семя, полное животворящей силы. Оно прорастет и принесет плоды Духа, такие же, как и в Апостолах, – если только мы потрудимся сделать землю своей души не такой холодной и сухой, как она есть.

Подумайте, какое сокровище мы носим в себе, и какая страшная ответственность лежит на нас, если Посеявший придет и увидит его в небрежении, среди всякой нечистоты! Подумайте, какая страшная будет беда, если Дух Святой со Своими небесными дарами так и останется Сам по Себе, а мы – сами по себе, со своими страстями, со своею суетой; если земная жизнь пролетит, а небесная так и не начнется?

Царю Небесный, очисти ны от всякия скверны и спаси, Блаже, души наша!

О чуде Пятидесятницы

Сегодня праздник Пятидесятницы, день рождения на земле Церкви Христовой.

Ученики «находились единодушно вместе. И внезапно сделался шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра, и наполнил весь дом, где они находились. И явились им разделяющиеся языки, как бы огненные, и почили по одному на каждом из них. И исполнились все Духа Святого, и начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещать». Собранный необыкновенным шумом народ стал свидетелем и участником этого события. Он «пришел в смятение». «Все изумлялись и дивились, говоря между собою: сии говорящие не все ли галилеяне? Как же мы слышим каждый собственное наречие, в котором родились?» – И далее перечисляется полтора десятка разных наречий.

Но если бы Апостолы просто заговорили каждый на каком-то новом языке, то никто даже не расслышал бы ни единого слова. Чудо Пятидесятницы в том, что вообще вдруг исчезли языковые барьеры.

Кондак праздника напоминает, когда эти барьеры появились: когда «разделяше языки Вышний», чтобы прекратить безумное строительство Вавилонской башни. Теперь Господь, «огненные языки раздаяше, в соединение вся призва». И одновременно как бы исчезли стены дома, где находились Апостолы. И все народы, пришедшие в Иерусалим на праздник, вдруг оказались в этом месте. И все как бы все забыли, и одно только было и в них, и вокруг них, и во всем мире: небесный голос говорил «о великих делах Божиих». Этот голос от Апостолов и исходил, и не исходил. Поэтому кто-то слышал их говорящих его наречием; а иные видели их как бы отчужденно от этого голоса, как бы не в себе, и, «насмехаясь, говорили: они напились сладкого вина».

Чудо Пятидесятницы на миг показало людям, на что они способны в общении с Богом и друг с другом, для чего они созданы, к чему должны стремиться, и что такое Церковь.

Но только Апостолы остались в этой полноте, потому что только они были всему научены за три года общения с Господом Иисусом Христом. Дух Святой не соединяет тех, кто сам еще не стремится к единению, кто еще словесно не научен ни истинам веры, ни должному отношению друг к другу.

И Евангелие сегодня показывает не только образ Божественного единения людей, но и первый к нему человеческий шаг. Однажды в синедрионе, где снова возводились обвинения против Иисуса, встал праведный Никодим и сказал: «судит ли закон наш человека, если прежде не выслушают его и не узнают, что он делает?»

Какое простое требование здравого смысла: выслушав обвинение, спроси обвиняемого, так ли это? А если не можешь спросить, или если он скажет «нет», и если вину нельзя доказать, то никто не смеет называть его виновным. Мы справедливо возмущаемся тем судом, который только на основании доноса уже готов обвинить. Но пока мы сами не разучимся сразу верить и передавать другим услышанное дурное о человеке, – до тех пор и нас будут судить таким же пристрастным, бесчеловечным судом. «Каким судом судите, таким будете судимы» (Мф.7:2).

И если на этом гнилом месте застанет нас Господь и разрушит оболочки наших душ, то мы окажемся в страшном смятении, потому что со всей ясностью обнажится наша чуждость и друг другу, и Самому Богу.

Поэтому когда кто-то будет говорить, писать, показывать недоброе о наших знакомых или незнакомых, о великих или малых мира сего, шептать на ухо или трубить на весь мир, – вспомним слова праведного Никодима: «Судит ли закон наш человека, если прежде не выслушает его?»

Если мы неспособны даже на это, то никогда не будет для нас и высшего единения в любви во Святом Духе.

 

^ Понедельник.

О «малых», о согрешающих и о просящих

День Святого Духа.

Мф.18:10-20

Прошел первый день существования Церкви Христовой на земле. Вчера Святой Дух, сошед на Апостолов, сообщил полноту Божественных даров. Закончились праздничные дни, через неделю начнется Петров пост. Все совершилось, все дано, все открыто. Наступает время подвига, время терпеливого вынашивания семени и принесения духовного плода, который «состоит во всякой благости, праведности и истине». И сегодня, в нарочитый день Святого Духа, Слово Божие дает первые наставления, как жить в Церкви, в этом сообществе верных, призванных, искупленных и освященных Богом.

Во-первых, «смотрите, не презирайте ни одного из малых сих». Кто же эти «малые»? Как о них говорит Сам Господь? А Он говорит, что «Ангелы их на небесах всегда видят лицо Отца Моего небесного». Он говорит, что для того Он и пришел на землю, чтобы «взыскать и спасти погибшее». Он говорит, что если потеряется одна из Его овец, Он оставляет всех ради нее, и найдя, «радуется о ней более, нежели о» всех остальных. Ясно, что для Господа «малых» нет, и Он хочет, чтобы и мы это помнили.

Но что делать, если брат причинил зло? Господь отвечает: «Если согрешит против тебя брат твой; пойди и обличи его между тобою и им одним. Если послушает тебя, то приобрел ты брата твоего». Вот, первым делом – наедине, щадя его самолюбие, веря, что он поступил не по злу, а по неведению, – честно и прямо скажи ему. Мудрые люди советуют начинать подобные разговоры так: «Прости меня, брат, – меня смущает то-то и то-то». Если он не признает вины, то «возьми с собою еще одного, или двух, дабы устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово». Может быть, слово этих людей, как беспристрастных, будет для него более веским. «Если же не послушает их, скажи церкви». Всему собранию общины, или – тому, кто уполномочен говорить от ее лица, кому дана власть судить, опираясь на слово Божие и на законы Вселенской Церкви. Если же и «Церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь». Мы обычно поступаем наоборот. С самим согрешившим промолчим, чтобы «не связываться». Найдем «одного или двух», чтобы дать волю осуждению и негодованию. А потом потихоньку донесем начальству. Господь же учит и не бояться обличить в глаза, и найти силы порвать с упорным, чтобы не быть участником в чужих грехах.

Говорит Господь и о великой пользе того, что мы вместе, в единой церкви. Он говорит: «если двое из вас согласятся на земле просить о всяком деле; то чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего небесного. Ибо где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди их». Некоторые по лукавству или по недомыслию пытаются эти слова, обращенные к Церкви, обратить против нее. Но что значит «во имя Христово»? Это значит – благоговейно помнить все, чему Он учил. А Он и пришел, чтобы не на «двойки» и не на «тройки» был расчленен мир, но чтобы было «одно стадо и один Пастырь» (Ин.10:16).

И еще сказано, что, чего бы мы ни попросили, – будет нам. Но также сказано, что прежде, чем просить, «испытывайте, что благоугодно Богу». «Смотрите, поступайте осторожно, не как неразумные, но как мудрые, дорожа временем, потому что дни лукавы. Итак, не будьте нерассудительны, но познавайте, что есть воля Божия; и не упивайтесь вином, от которого бывает распутство; но исполняйтесь Духом, назидая самих себя псалмами, и славословиями, и песнопениями духовными, поя и воспевая в сердцах ваших Господу».

 

^ Вторник

О блаженствах

Мф.4:25-5:13

Сегодня в церкви читается начало Нагорной проповеди Господа Иисуса Христа, так называемые «заповеди блаженств». Увидев народ, Господь «взошел на гору; и когда сел, приступили к нему ученики Его. И Он, отверзши уста Свои, учил их». Но учение Его построено как-то странно. Вот на Синайской горе даны были заповеди, как прилично Богу: в огне, в дыме, в трубном звуке!

А здесь Господь не повелевает. Он даже как бы и не учит. Он даже как бы и не обращается к присутствующим, а говорит о каких-то «нищих духом», о каких-то «плачущих», о каких-то «кротких», которые «блаженны». Тем самым Господь дает людям возможность самим, без насилия, разглядеть в себе тончайшее движение угодных Богу чувств и настроений, и самим потянуться к обещанному блаженству. Господь дает возможность начать с самого начала, изнутри, от самой сердцевины.

И во-первых, Он говорит: «блаженны нищие духом», «блаженны плачущие», «блаженны кроткие». Блажен, кто перво-наперво ощутил, наконец, свою духовную нищету, свое отпадение от Бога, свое постыдное порабощение греху. Блажен, кто плачет об этом, и только об этом. Блажен, кто ни на кого не гневается, и только себя винит в своей беде. Блажен, кому открылась бездна собственной пустоты, и через это начала действовать как бы втягивающая сила, которая одна только способна привлечь и Божью благодать, и истинное утешение, и право владеть и управлять Божьим творением, и, наконец, стяжать Царство Небесное.

«Блаженны алчущие и жаждущие правды». Блажен, кто в своей духовной нищете ясно понял, чего он хочет: только правды, какой бы суровой она ни была. Блажен, кто ощутил тягу к истинной духовной пище, к Слову Божию, к этому источнику всякой правды. Только слово, исходящее из уст Божиих, может насытить живую душу. Только Тот, Кто сотворил мир, может научить достойно в нем жить.

И далее Господь ублажает тех, в ком уже как бы засверкали кристаллики Божественной соли: в ком уже водворились милость, чистота сердца, желание и способность поддерживать мир и внутри, и вокруг себя, и кто теперь может рассчитывать и на помилование, и на видение Бога, и на усыновление Ему.

А по-настоящему соль Господня видна только в искушениях. То, что обещано было в самом начале, подтверждается только в конце, после испытания: «Блаженны изгнанные за правду; ибо их есть Царство Небесное». Только теперь Господь обращается прямо к слушателям, как бы только теперь увидев их, только теперь обретших истинное бытие: «Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать, и всячески несправедливо злословить за Меня: радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах: так гнали и пророков, бывших прежде вас. Вы – соль земли».

Заповеди блаженств поются на каждой Литургии, когда священник совершает вход с Евангелием. Евангелие, это – Сам Христос, снова и снова идущий на проповедь, вернее, это нескончаемое продолжение той единственной проповеди. А «соль земли», это снова и снова – вы, которые стоите здесь, слушаете Его слово и участвуете в Его Таинствах. Другого места образования Божией соли нет. Став здесь, вы взяли на себя обязанность: быть солью земли, сохранять землю от порчи и разложения. В этом теперь ваша главная задача, ваша главная ценность.

Тихо звучат Господни слова, и говорят они как бы о ком-то третьем. Но если их не расслышишь, если, постояв у этой горы, снова отступишь от нее, то не вернешься на прежнее место, откуда пришел. Теперь, по слову Апостола, вернешься уже как пес на свою нечистоту (2 Пет.2:22), и будешь лишь солью, потерявшей силу, которая уже «ни к чему не годна, как разве выбросить ее вон на попрание людям».

 

^ Среда

О дубе и о желудях

Мф.5:20-26

Господь сказал: «Без Меня не можете делать ничего» (Ин.15:5). И это в первую очередь относится к деланию того, что называется «добром». А «без Меня» – означает не только «без Моей помощи», но и «без Моего повеления». А прежде всего – «без познания Меня».

Бог сначала вывел Свой народ из рабства со многими знамениями и чудесами, и только потом сказал: «Не убивай; кто же убьет, подлежит суду». А когда Он еще более приблизился к людям, Сам стал Человеком, жил рядом с людьми,- тут Он и законы дал более глубокие, сказав: «всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду». Чем ближе Бог, тем, разумеется, ближе к Нему должен быть и человек. Поэтому и говорит Господь Своим новозаветным слушателям: «если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев» (то есть ветхозаветных праведников, воспитанных на прежнем, менее полном откровении Бога), «то вы не войдете в Царство Небесное».

Так Господь учил Свой народ, с которого должно было начаться спасение и всех остальных народов. Но и о тех Он никогда не забывал. И хотя они не видели всего, что дано было видеть народу израильскому, но Дух Святой устами Апостола свидетельствует: «что можно знать о Боге, явно для них: потому что Бог явил им. Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира чрез рассматривание творений видимы, так что они безответны». Вот, Богодухновенный Апостол указывает на весь мир, как на откровение Божие, как на величайшее чудо, где на всем – печать единого Творца. Апостол утверждает, что видящие творение и не познавшие Творца – безответны, не могут иметь никаких оправданий. Среди язычников всегда были люди, которые правильно учили о Боге. Один греческий мудрец задолго до пришествия Христова говорил: «Один есть Бог, ни видом, ни мыслию не похожий на смертных; Он весь – зрение, весь – слух, весь – мысль, и без труда Он господствует над миром Своим умом».

Но так думали немногие. В основном же люди «осуетились в умствованиях своих». История сохранила огромное разнообразие заблуждений: от совершенного безбожия, – и до всяких извращенных представлений. Люди «славу нетленного Бога изменили в образ, подобный тленному человеку, и птицам, и четвероногим, и пресмыкающимся… они заменили истину Божию ложью, и поклонялись, и служили твари вместо Творца». Поэтому и «открывается гнев Божий с неба на всякое нечестие и неправду человеков, подавляющих истину неправдою».

Всякое ложное мнение о Боге неизбежно влечет не только духовное, но и телесное растление. Так и о Своем народе Бог однажды говорил через пророка: «Истреблен будет народ мой… Будут есть и не насытятся; будут блудить и не размножатся… Блуд, вино и напитки завладеют сердцем их». И все это именно «за недостаток ведения», за то, что «оставили служение Господу» (Ос.4:6, 10, 11). Когда человеческая природа теряет в Едином Боге центр своего бытия, она становится беззащитной и перед бесами, и перед страстями. Она начинает расползаться во все стороны. Бог может либо временно остановить этот процес, либо – отпустить идти своим путем. Когда попускается второе, тогда греховное растление выступает из берегов, так что они «сквернят сами свои тела», разжигаются «похотию друг на друга, мужчины на мужчинах делая срам, и получая в самих себе должное возмездие за свое заблуждение».

Так что едва человек отступил от Бога, – «тайна беззакония уже в действии» (2 Сол.2:7). И если еще сохраняется внешнее благообразие, значит, Господь по Своей милости пока не допускает пожать посеянное. А рассуждая при этом о нравственности, гуманности и духовности, богоотступники только подбирают желуди, некогда упавшие на землю с древа Божественного откровения.

Поднимем же голову, взглянем вверх, чтобы увидеть, откуда что нам дается, чтобы, наконец, перестать подрывать корни, обрекая самих себя и своих детей на голодную смерть.

 

^ Четверг

О чужой и о своей жене

Мф.5:27-32

Апостол Павел продолжает показывать связь между знанием Бога и нравственностью. И мы видим, что после пришествия Христова – мало познать Бога и прославить Его (Рим.1:21). Мало – даже поклониться и служить Ему (Рим.1:25). Необходимо еще и постоянно «иметь Бога в разуме». Если человек не содержит в разуме единое на потребу, то он занят всяким непотребством. Он исполнен «всякой неправды, блуда, лукавства, корыстолюбия, злобы». Желая отвратить от этого, Господь говорит: «Вы слышали, что сказано древним: «не прелюбодействуй». А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем». При этом «если правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя: ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну. И если правая рука твоя соблазняет тебя, отсеки ее и брось от себя: ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну». Глаз, рука, – это непосредственные орудия души, и они должны быть в строгом повиновении.

Итак, Господь осудил наравне с грехом и самое желание греха. Но тут неизбежен вопрос: не то же ли самое испытывает человек, желая свою, законную жену, что он испытывает, желая чужую? И не скажет ли далее Господь, что и вообще всякое стремление к женщине есть грех, и надо или не жениться, или немедленно разойтись?.. Но слышим другое.

Развод, оказывается, был только допущен по несовершенству древних. А теперь Господь говорит: «Кто разводится с женою своею, кроме вины любодеяния, тот подает ей повод прелюбодействовать; и кто женится на разведенной, тот прелюбодействует». С одной стороны, предписывается даже мысли не иметь о чужой жене, а с другой – даже мысли не иметь оставить свою. Хотя вожделение к женщине лежит в основе как прелюбодеяния, так и брака.

Как разрешить этот вопрос? Природа пола есть природа самого человека. Это – великая сила и великая тайна. Премудрый Соломон, говоря о четырех непостижимых для себя вещах, называл среди них «путь мужчины к девице» (Притч.30:19). И Господь не говорит о том, чего мы не можем вместить, а только показывает пути, которыми можно провести свой корабль через эту стихию. И один из них – путь брачной жизни. «Если не могут воздержаться, пусть вступают в брак; ибо лучше вступить в брак, нежели разжигаться» (1 Кор.7:9). Христианский брак отличается нерасторжимостью, уважением друг в друге образа и подобия Божьего. И если до смерти оба пребывают и пред Богом, и друг с другом, то в этой верности сама собой перегорает всякая нечистота в отношениях между мужем и женой.

А глазу и руке, едва они захотят уклониться в своеволие, и произвести соблазн, надо тут же напомнить совет, который нам дал Господь. Пусть и глаз, и рука знают, что мы предпочтем без них войти в Царствие Небесное, нежели с ними быть вверженными в геенну огненную!

 

^ Пятница

О двух болезнях

Мф.5:33-41

В послании к римлянам Апостол часто сопоставляет иудеев и язычников. И прежде всего он показывает, что никто не обделен Божьей заботой. Иудеям Бог открылся как единый Бог, дал им закон и богослужение, дал заповеди о добре и зле. Но и другие народы Он не оставил. И в их сердца Он вложил способность познания и Самого Бога, и того, что Ему угодно. Он каждому дал разум, чтобы из рассматривания тварей познавать премудрость Творца (Рим.1:20). Он дал каждому и нравственное чувство: «Ибо, когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон: они показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствуют совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую».

Но Апостол с горечью отмечает, что язычники до предела заглушили в себе голос совести. А иудеи не столько стараются о выполнении заповедей, сколько гордятся, что эти заповеди им даны: «Вот, ты называешься иудеем, и успокаиваешь себя законом, и хвалишься Богом, и знаешь волю Его, и разумеешь лучшее, научаясь из закона, и уверен в себе, что ты путеводитель слепых, свет для находящихся во тьме, наставник невежд, учитель младенцев, имеющий в законе образец ведения и истины. Как же ты, уча другого, не учишь себя самого? Проповедуя не красть, крадешь? Говоря «не прелюбодействуй», прелюбодействуешь? Гнушаясь идолов, святотатствуешь? Хвалишься законом, а преступлением закона бесчестишь Бога»? И если бы не пришел Христос, то иудеи, «которые под законом согрешили», были бы осуждены по этому закону, а язычники, «которые не имея закона согрешили», вне закона и погибли бы (Рим.2:12).

Но иудейство и язычество, – это не только религиозные группы того времени; это – две вечные болезни человеческого духа. В каждом из нас, в большей или в меньшей степени, живут как иудей, так и язычник. Язычник старается на все закрыть глаза, чтобы можно было сказать: я не виноват, мне не говорили, меня не предупреждали. Язычник старается все свалить на судьбу, на предопределение, на расположение звезд и планет, на роковую нашу зависимость от всего на свете. А гордый иудей, если уж увидит что-нибудь, или поймет, или усвоит, сразу ставит это себе в заслугу, в повод превозноситься над другими: «Именно меня избрал Господь и привел в Свою церковь, именно мне Он открыл Свои законы»!.. Как будто законы даются в награду, а не для того, чтобы их выполнять.

И мы часто вполне по-иудейски осуждаем неверующих, негодуем на них, что закона Божьего не хотят знать. И при этом вполне по-язычески сами толком не знаем наших христианских законов. Если мы не убиваем, не крадем, не прелюбодействуем, если даже не курим и не пьем, – разве этого достаточно для усыновленных Богом?

«Вы слышали, что сказано «око за око и зуб за зуб». А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую; и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду; и кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два». – Вот к чему мы еще даже не приступали.

Нам, новому Израилю, Своей Церкви, собранной из всех народов, Господь дал и Свое учение, дал и совесть. Будем же внимательно читать Слово Божие, чтобы оно будило нашу спящую совесть. И будем стараться, чтобы каждое движение пробуждающейся совести сразу бы находило твердую опору в Божественной заповеди

 

^ Суббота

О православии

Мф.5:42-48

В Евангелии есть разные заповеди. Одни – общие с другими религиями и с теми обычаями, которые стали общечеловеческими. А перед другими – даже считающий себя верующим стоит в недоумении. Так, сегодня слышим: «Просящему у тебя дай, и от хотящего занять у тебя не отвращайся». У мирского «здравого смысла» сразу – вопросы: любому ли просящему давать? А не на водку ли он просит? А отдаст ли во-время? А не развратит ли его моя доброта?

А история Церкви приводит удивительные примеры. Филарет Милостивый, неуклонно выполняя эту заповедь, поначалу совсем разорил свою семью. Его не остановили ни укоры, ни ропот, потому что он твердо усвоил, что выполнить данную Богом заповедь, это – лучшее проявление заботы о семье. Так и вышло: Господь и его прославил, и семью обогатил. А главное, во всех умножилась вера в неусыпный Божий Промысел.

Был еще такой патриарх Иоанн Милостивый. Когда он шел по городу, его служитель нес мешок с деньгами, и по слову Иоанна давал просящим. Подошел нищий. Иоанн велел дать. Проситель обежал вокруг квартала и снова подошел. Иоанн снова велел дать. Но тот забежал и в третий раз. Служитель не выдержал: «Владыка! этот наглец уже третий раз подходит». Тогда святой человек говорит: «Дай ему вдвойне: уж не Христос ли мой меня искушает»? Вот как можно выполнять эту заповедь.

А дальше Господь заповедует такое, что уж совсем не укладывается в мирской «здравый смысл»: «Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, и молитесь за обижающих вас и гонящих вас». Кто может любить желающих сжить его со света? Только тот, кто, еще будучи здесь, уже утвердил свое жительство на небе, кто сердцем уже там, где Христос одесную Бога. В истории Церкви много и таких примеров. Вот умирает старый монах. Вокруг собрались близкие, а он просит позвать соседа, который постоянно делал ему зло. Тот приходит, и монах начинает целовать ему руки, говоря: «Братия! вот этими руками вхожу я ныне в Царствие Небесное»!

Известный Афонский подвижник Силуан говорил, что главное, что отличает православного от любого другого, называющего себя христианином, это – отношение к врагам: любишь ли ты их? Православный – тот, кто право славит Бога, чьей жизнью Бог настолько прославляется, что люди вокруг тоже начинают веровать и славить Его. Если ты за слабой нищенской рукой видишь могучую руку Небесного Хозяина, то люди тоже будут видеть ее. А если в своих мучителях и врагах ты видишь несчастных, которые губят только себя, а тебя – приближают к вечному блаженству, то, глядя на таких, как ты, каждый от всего сердца воскликнет: «Благодарю Бога моего через Иисуса Христа за всех вас, что вера ваша возвещается во всем мире».

 

^ СЕДМИЦА 2-Я ПО ПЯТИДЕСЯТНИЦЕ

 

Воскресенье

О тайне и о суде святых

Неделя 1-я, Всех Святых

Мф.10:32-33, 37-38, 19:27-30

В первое воскресенье после сошествия Святого Духа совершается праздник в честь всех святых.

Для мира жизнь и подвиги святых – непостижимая тайна. Мир недоумевает, читая о людях, которые «испытали поругания и побои, а также узы и темницу; были побиваемы камнями, перепиливаемы, подвергаемы пытке; умирали от меча; скитались в милотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления», «скитались по пустыням и горам, по пещерам и ущельям земли». Мир вопрошает: «Зачем это нужно? К чему этот фанатизм»?

Да, есть некая тайна святых, не разгадав которую, невозможно понять их удивительную стойкость и верность. Сегодняшнее Евангелие в немногих словах дает ключ к этой тайне. Церковь напоминает два изречения Господа Иисуса Христа: «всякого, кто исповедает Меня пред людьми, того исповедаю и Я пред Отцем Моим Небесным; а кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным». И другое: «Кто любит отца или мать более, нежели Меня, недостоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, недостоин Меня». Вот, собственно, и вся тайна.

Те, которых мы называем «святыми», приняли Иисуса Христа не как «идеал», не как «принцип», не как «энергию», но – как живую Личность. Они выбрали Его и не побоялись ввести в общество тех, для кого Он или ничто, или нечто туманное и неопределенное. Отныне, кто бы ни сказал: «выбирай: я или Христос», – они, не сомневаясь, выберут Христа. Поэтому и Христос исповедует их пред Отцом Небесным. Поэтому – дает им и силу, и терпение. Поэтому, когда придет время последнего Страшного суда, «когда сядет Сын Человеческий на престоле славы Своей», сядут и они «на двенадцати престолах, судить двенадцать колен Израилевых».

Тогда Господь говорил только об Апостолах, потому что тогда только они были в числе Его учеников. Потом Апостол Павел скажет, что и все «святые будут судить», и не только двенадцать колен Израилевых, но и весь «мир» (1 Кор.6:2). И суд святых только в том, что будет Христос; будут они, которые выбрали Его и последовали за Ним. И будут те, которые не выбрали, погнушались, постыдились, побоялись. А Он – вот, с Отцом Небесным, со Святым Духом, со святыми Ангелами. Весь – слава, весь – могущество, весь – любовь. Весь – такой, каким, собственно, и был всегда. Вот и весь суд.

Но, слава долготерпеливому Богу, еще есть для нас время на покаяние. Святые уже выбрали, а мы еще колеблемся. Святые уже дошли, а мы еще идем. Святые уже восстали совершенным восстанием, а мы еще падаем и встаем, встаем и снова падаем… Но, «имея вокруг себя такое облако свидетелей», «с терпением будем проходить предлежащее нам поприще».

 

^ Понедельник.

О лукавстве

Мф.6:1-34, 7:9-11

Апостол пишет в послании к Римлянам: «Бог верен, а всякий человек лжив». И пророк Давид свидетельствует: «нет праведного; нет разумевающего; никто не ищет Бога; все совратились с пути, до одного негодны». И сегодня мы слышим, как приходится Апостолу говорить пред лицом этой всеобщей человеческой неверности.

Сынам богоизбранного народа он доказывает, что они напрасно надеются на свое избранничество и на обрезание, как на внешний знак этого избранничества, если сердца их не принадлежат Богу. «Ибо не тот иудей, кто таков по наружности, и не то обрезание, которое наружно, по плоти; но тот иудей, кто внутренне таков, и то обрезание, которое в сердце, по духу, а не по букве».

Но тут же Апостол говорит, что все-таки и к избранничеству по плоти, и к обрезанию нельзя относиться пренебрежительно. «Итак, какое преимущество быть иудеем, или какая польза от обрезания? Великое преимущество во всех отношениях, а наипаче в том, что им вверено слово Божие». Конечно, обрезание потеряло в Новом Завете свое значение. Но дело в том, что лукавый человек вообще лишь до тех пор дорожит внешними знаками, пока они являются знаками избранничества и господства. Но как только начинает чувствовать, что они становятся знаками подчиненности и ответственности, тут же уходит в другую крайность: начинает утверждать, что внешнее – ничто, а важно только то, что «в душе». И – человек ускользает от положительной религии в чистый, безответственный идеализм.

Наше лукавство бесконечно. И если даже прижат в угол, если ничего не можешь возразить против факта своей вины, то можно придумать и такой, поистине сатанинский «логический» ход: да, мы грешники; да, во всем видна наша неправда и Божия правда. Но если так, если «наша неправда открывает» и подчеркивает «правду Божию, то что скажем? Не будет ли Бог несправедлив, когда изъявляет гнев»? «Ибо, если верность Божия возвышается моею неверностью к славе Божией, за что еще меня же судить, как грешника? и не делать ли нам зло, чтобы вышло добро»? И – открывается бесконечный путь делания зла. Бог же заведомо объявляется несправедливым, если вздумает изъявлять гнев. Некоторые так и понимали христианство, и злословили христиан, будто они учат специально делать «зло, чтобы вышло добро».

Что же, действительно, даже величайшее зло богоубийства Бог пресуществил в величайшее благо спасения человечества. «Бог верен» Своему творению. Даже еще не искупленным и не примиренным с Богом – Он говорит: «не заботьтесь и не говорите: «что нам есть»? или: «что пить»? или «во что одеться»? «Потому что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом». «Есть ли между вами такой человек, который, когда сын попросит у него хлеба, подал бы ему камень»? Итак, если вы, будучи злы, умеете даяния благие давать детям вашим, тем более Отец Ваш Небесный»

Но оттого, что Бог верен и человеколюбив, зло не становится добром, ложь не становится правдой, и богоубийство не становится боголюбием. Бог не нуждается в тьме, которая бы выгодно оттеняла Его присносущный свет, и тьме нечем гордиться, и не на что надеяться, а напротив: «праведен суд на таковых». Наше лукавство всегда обернется к нашему посрамлению. Да и зачем оно? Отец Небесный, в отеческой простоте, всегда «даст блага просящим у Него».

 

^ Вторник.

О добрых и о худых плодах

Мф.7:15-21

Рим.4:4-12

Господь предостерегает от ложных пророков, которые приходят «в овечьей шкуре, а внутри суть волки хищные». Господь говорит, что они узнаются по плодам, ибо «всякое дерево доброе приносит и плоды добрые, а худое дерево приносит и плоды худые». Причем, у истинного пророка добрые плоды произрастают даже на самой неблагоприятной почве.

Апостол сегодня продолжает говорить о иудеях и язычниках, о вере и законе, о обрезании и не обрезании. Чему же он учит, и каковы плоды его учения? Вот, он показывает, что все люди одинаково под грехом, что все мы во Адаме согрешили. Он показывает также, что все мы и спасение находим только во Христе. Ясно, что Апостол старается соединить во Христе весь рассеянный человеческий род.

Но вот он касается Авраама. Авраам, это как раз тот, кого Бог избрал, выделил из всех, и дал заповедь обрезания, как внешний знак вечного избранничества. Авраам для его потомков, евреев, стал символом вечного разделения. На этом держалась иудейская гордость: «Мы чада Авраамовы», и в этом – все!

Но сказав, что Аврааму его глубокая вера вменилась в праведность, и что «блажен человек, которому Господь не вменит греха», Апостол неожиданно спрашивает: «Блаженство сие относится к обрезанию или к необрезанию? Мы говорим, что Аврааму вера его вменилась в праведность. Когда вменилась? по обрезании или до обрезания»? И сразу видим, что – «не по обрезании, а до обрезания»! Сначала Авраам был в том же положении, как и все люди. Бог избрал его не по пристрастию, а за то, что Авраам именно имел настоящую веру, которая, собственно, и вменилась ему в праведность.

И оказывается, что Авраам – не только родоначальник богоизбранного народа, не только «отец обрезанных», но – истинный отец и «всех верующих в необрезании, чтобы и им вменилась праведность». В том, что разделяло, Апостол увидел то, что как раз объединяет. И он показал, что Господь не отвергает никого из необрезанных, как не отверг необрезанного Авраама. А обрезанному, но не ходящему «по следам отца нашего Авраама», вовсе нечем превозноситься. «Неужели Бог есть Бог иудеев только, а не и язычников? Конечно, и язычников».

Так, истинный пророк приносит плод единения в мире, собирает рассеянное, упраздняет повод для вражды. А что скажем о тех, кто, – наоборот, уже после Христа, пытается внести разделение в уже единую церковь, кто пытается снова какой-либо народ провозгласить особым, богоизбранным народом, который будто бы должен принести спасение другим? Не сеет ли он как раз те семена, плодом которых будет пустое самообольщение?

«По плодам их узнаете их. Не всякий, говорящий Мне: «Господи! Господи», войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного».

 

^ Среда.

О вере Авраама

Мф.7:21-23

Рим.4:13-25

Апостол Павел говорит, что вера человеку вменяется в праведность, и указывает на святого праведного Авраама, как на замечательный пример веры в Бога. Апостол даже называет Авраама «отцом всех верующих» (Рим.4:11). Вера, это первая добродетель. Без веры угодить Богу невозможно. Да никто и не будет выполнять Божьи заповеди, если сначала не уверует, что Он вообще есть, и что Ему не безразличны ищущие Его (Евр.11:6).

Вообще вера не есть что-то необыкновенное. На вере строятся все отношения между людьми. Мы живем с человеком под одной крышей, делаем одно дело, – потому что верим, что он не причинит зла и не оставит в трудную минуту. Так и отношения человека с Богом строятся на вере. С самого начала, как Бог сотворил первых людей, Он окружил их великими дарами. И люди, принимая эти дары, должны были верить только в то, что впереди их ожидают дары еще большие. И верить тогда было очень легко. Потому так и ужасен грех неверия, который допустили первые люди. Грех сразу исказил как самого человека, так и весь мир. И если для Адама вера была нормальным делом, а неверие – противоестественным, то для Авраама, который жил несколько тысячелетий спустя, вера стала уже настоящим подвигом, которому не устаем удивляться. Авраам, по повелению Божию, оставил родную землю, оставил близких и отправился в незнакомую страну. Он не усомнился, когда Бог обещал, что от него и от Сарры, почти уже столетних, родится сын. Не поколебался Авраам и когда Бог повелел ему принести этого долгожданного сына в жертву всесожжения. Неверующий скажет: «Какое неразумие – уходить из родной земли навстречу неизвестности! Какая нелепость – ждать, что от столетних родится ребенок! И особенно – какое изуверство – зарезать и сжечь собственного сына»!

Да и мы, считающие себя верующими, не можем без содрогания читать об этом. Мы хотим думать, что это только притча, только некое иносказание. Но это событие происходило именно так, как описывает Библия: Авраам привел сына на гору, связал, возложил на дрова и занес руку с ножом. Авраам верил, что от Бога не может исходить зла; верил, что Создавший небо и землю, Создавший естество всякой твари, может и изменить чин естества: может и ребенка дать в глубокой старости, может и воскресить его, если он умрет. А воля Божья должна быть выполнена. Именно эта воля дает жизнь, и только пребывающий в Божьей воле имеет надежду сохранить эту жизнь и себе, и своим ближним. И Авраам уже занес нож над сыном, когда Господь остановил его руку. Так Авраам оправдался верою. Не делами, потому что во всех этих делах: и в оставлении отечества, и в готовности убить сына – в самих по себе, действительно, нет ничего достойного похвалы и подражания. Велико то, что он совершал эти дела по послушанию Богу, по вере в Него.

Будем же просить у Бога веры, этого главного сокровища, без которого ничто на свете не принесет пользы. Будем неустанно молить, как некогда Апостолы: «Господи, умножь в нас веру»! И верим, что Он не оттолкнет, если увидит, что действительно, больше всего на свете желаем получить то, чего просим.

 

^ Четверг.

О пребывании в грехе и в благодати

Мф.8:23-27

Рим.5:10-16

Сегодня слово Божие говорит о пути греха и о пути благодати. О пути греха говорится, что «одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть, так и смерть перешла во всех человеков, потому что в нем все согрешили». Также и «благодать Божия, и дар по благодати одного Человека, Иисуса Христа, преизбыточествует для многих».

Как это может быть? Справедливо ли нам расплачиваться за грех прародителей? И как это может добродетель одного распространиться на всех? Но, во-первых, у Бога, Который есть Любовь, может ли быть хоть малейшая несправедливость? «Судия всей земли поступит ли неправосудно?» – спросил однажды Авраам (Быт.18:25). И Господь ответил, что Он не погубит целого нечестивого города, если там найдется хотя бы десяток праведников! А когда Господь выводил из обреченного Содома единственного праведника, Лота, с его семейством, то поторапливал, говоря: «Поспешай… ибо Я не могу сделать дела, доколе ты не придешь» в безопасное место (Быт.19:22). Даже с одним человеком Всемогущий Бог не мог поступить несправедливо. Как же Он мог за грех одного наказать всех?

Не за грех Адама мы расплачиваемся; мы сами «в нем все согрешили». Но как я мог согрешить в нем? Разве все наши миллиарды душ, имеющих родиться, и моя в том числе, были тогда в душе Адама, и все добровольно согласились на грех? Моя душа не помнит этого. Но вместе с тем я остро чувствую, что все-таки вина Адама есть реально и существенно – моя вина. И разве я не вижу в себе греховной воли, глубоко солидарной с волей первого человека? Разве для меня отвергнуться этой своей греховной воли – не то же самое, что отвергнуться самого себя? Разве я не сделал бы того же? Разве я не делаю постоянно более того?

А каким образом «благодать Божия и дар по благодати одного Человека, Иисуса Христа, преизбыточествует для многих»? Вот, сегодня мы читали, как ученики переправлялись через море. Господь тоже был в лодке и, видимо, спал. Поднялась буря, и ученики возопили: «Господи! спаси нас, погибаем». Подобно как мы порой в отчаянном напряжении ума восклицаем: «Как могло случиться то или иное, где же Бог и Его благодать»? Господь укорил учеников в маловерии: они забыли, с Кем удостоились плыть в одной лодке.

Глубоко таинственна связь между людьми. Таинственно передается жизнь в плотском рождении, и вместе с ней таинственно передаются грех и смерть. Но и праведность, и благодать одного – тоже таинственно охватывает многих. Она – как единая лодка, как единый ковчег посреди бушующих волн. Выбрал Христа, все оставил, чтобы плыть вместе с Ним, и вот, ты под покровом Его благодати. И если даже «смертию Его», когда Он, кажется, не видит и не слышит (сон – сестра смерти), Апостолы все равно были в безопасности, «то тем более… спасемся жизнью Его», если только пребудем в ковчеге Его Церкви.

 

^ Пятница.

О вине и мехах

Мф.9:14-17

Рим.5:17-6:2

Однажды подошли к Господу Иисусу Христу ученики Иоанна Крестителя и спросили: «Почему мы и фарисеи постимся много, а Твои ученики не постятся? И сказал им Иисус: могут ли печалиться сыны чертога брачного, пока с ними жених? Но придут дни, когда отнимется у них жених, и тогда будут поститься».

Господь, конечно, не ответил бы так, если бы пост был в числе прямых установлений Моисеева закона, ибо все это Он соблюдал тщательно. Пост, это – естественное выражение печали. Непосредственное чувство, это как бы вино, а пост – как бы мехи, необходимые для сбережения этого вина. Так и Давид постился, желая сохранить свое больное дитя, и ниневитяне постились, желая вернуть милосердие Божие. Иоанн Креститель в строгом посте проходил свое служение. А у фарисеев, претендующих на особенное благочестие, установились регулярные посты. Вспомним, как фарисей в притче гордился, что он постится два раза в неделю (Лк.18:12). В общем, в каждых мехах было свое вино. И ученики Иоанновы подошли к Иисусу со своими мехами, предполагая, что лучше этого вина ничего нет, и не может быть.

Но Господь сказал о новом, молодом вине, которое уже есть, и которое невозможно вливать в мехи ветхие, потому что «иначе прорвутся мехи, и вино вытекает, и мехи пропадают; но вино молодое вливают в новые мехи, и сберегается то и другое».

Господь напомнил и о том, что, кроме вина, есть еще и жених, от которого на пиру зависит все. Жених этот, и это молодое вино – Сам Господь Иисус Христос. Потому что только правдой Его одного – «всем человекам оправдание к жизни»; только послушанием Его «сделаются праведными многие», и только приемлющие от Него обилие благодати и дар праведности будут «ходить в обновленной жизни». И не может быть печали, когда Он приходит. Но на время Он нас покинет, и тогда снова наступит время печали, время стремления к Нему, уже обручившему нас Себе.

И все наши посты – вокруг нашего Небесного Жениха. Пост перед Рождеством, это пост в ожидании Его пришествия на землю. Великий пост, это пост нашего сострадания Его страданиям за наши грехи. А когда Он дается и возвращается нам в Рождестве и в Воскресении, – поста нет. Пост святых Апостолов, это пост души, желающей достойно послужить Ему. А Успенский пост, это томление души, желающей скорее и навсегда соединиться с Ним. Кроме того, мы постимся каждую среду, потому что в этот день Господь был предан и продан Его врагам. Постимся мы и каждую пятницу, потому что в этот день Он был распят и отнят от нас. Всякое же воскресение, это – переживание великой радости, когда Он был нам возвращен.

Так, в наших постах и праздниках, как в новых мехах, хранится молодое вино радости о Боге Спасителе Нашем. И мы готовимся к окончательной и великой встрече, чтобы вместе с Ним «пить новое вино в Царствии Божием» (Мк.14:25).

 

^ Суббота.

О трех сторонах правды

Мф.7:1-8

Рим.3:19-26

Все мы много говорим о правде: требуем правды, ищем ее, боремся за нее, вздыхаем по ней. Но когда наши искания сталкиваются, оказывается, что у одного правда одна, у другого другая. Шли, казалось бы, к одной цели, и вдруг оказались непримиримыми врагами. Значит, или не искали правду, или нашли вовсе не ее.

А ныне – вот, она сама явилась. «Ныне, – пишет Апостол, – явилась правда Божия, о которой свидетельствует закон и пророки». Правда эта одна «во всех и на всех».

И во-первых, она в том, что правых среди нас нет, что «все согрешили и лишены правды Божией». И если даже народ, получивший от Бога самый справедливый закон, не спасался, а только обличался этим законом, – то уж конечно, «заграждаются всякие уста», и весь мир становится «виновен перед Богом». А тому, кто хотел бы выделиться из всего подсудного человечества и стать судьей, Господь показывает его сугубую подсудность: «И что ты смотришь на сучек в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь? Или, как скажешь брату твоему: «дай, я выну сучек из глаза твоего»; а вот, в твоем глазу бревно? Лицемер! вынь прежде бревно из твоего глаза, и тогда увидишь, как вынуть сучек из глаза брата твоего». Но как вынуть это проклятое бревно, как, наконец, стать правым перед Богом?

Но пока мы размышляли, с какой стороны начать, мы вдруг услышали неожиданную весть: оказывается, Господь уже объявил всех нас оправданными, и призывает только прийти и получить это «оправдание даром, по благодати Его»! Это – вторая сторона правды.

И она показалась бы совершенно невероятной, если бы Апостол тут же не открыл и третьей стороны правды: оказывается, получаем мы свое оправдание хотя и даром, но – «искуплением во Христе Иисусе, Которого Бог предложил в жертву умилостивления в Крови Его».

Вот откуда взялась наша дармовщина! Вообще всегда странно узнать, что кто-то ни с того ни с сего за тебя заплатил. Но узнать, что за твою грешную жизнь заплачено жизнью Единого Безгрешного, – это каково?! Причем, эта плата совершенно достаточна и для прощения «грехов, соделанных прежде, во время долготерпения Божия», и – для всех, приходящих к Нему «в настоящее время».

Вот перед нами правда, и другой нет, и не может быть. Вот три факта: твоя вина, твое прощение; и цена, заплаченная за тебя. Эту правду надо принять, усвоить, и жить, исходя из нее. Эта правда была, есть и будет, независимо от того, хочешь ты этого или не хочешь. Но если ты примешь ее, она будет и твоей правдой, правдой твоего спасения. Иными словами, она действует только «во всех и на всех верующих». Потому что жертва Христова, принесенная две тысячи лет назад, ныне для нас открывается только «через веру», и благодать прощения и усыновления сходит только на «верующего в Иисуса».

Вот правда Божия. Мы думаем, что она за тридевять земель, а она всегда рядом с нами. Мы ищем ее, чтобы защититься от других, а она вдруг оказывается против нас. Мы порой перестаем верить в нее, а она вдруг непобедимо вторгается в нашу жизнь. Будем же искать ее бескорыстно, имея решимость смиренно войти в нее. Будем готовы и грехи свои признать, и сораспяться Христу, и смиренно получить, как получают нищие, даром, не имея никакой надежды когда-нибудь гордо и с достоинством отдать долг.

 

^ СЕДМИЦА 3-Я ПО ПЯТИДЕСЯТНИЦЕ

 

Воскресенье

О Царствии Небесном и царстве земном

Неделя 2-я, Всех святых, в земле Российской просиявших.

Мф.4:18-23

Рим.2:10-16

В прошлое воскресенье мы со всею Церковью праздновали память всех святых, от века угодивших Богу. А ныне – особо – творим память святых, в земле Российской просиявших. «Слава и честь и мир всякому, делающему доброе»! Но, как истинная любовь ко всему человечеству начинается с любви к родным, так и истинное почитание всех святых невозможно без почитания, в первую очередь, тех, следы чьей жизни остались рядом с нами, на нашей земле. Мы можем посещать места их подвигов, которые доселе посещает их дух. Мы можем молиться у их мощей, прославленных многими чудесами. Мы благоговейно созерцаем предметы, когда-то освященные их прикосновением, и берем целебную воду из источников, возникших по их молитвам. Можно бы назвать не один город на месте бедной кельи, когда-то построенной одиноким отшельником. Преподобный уходил в пустынные леса работать Единому Богу, а мир смиренно тянулся за ним; люди селились вокруг его жилища, чтобы пользоваться духовным руководством. И постепенно возникал белокаменный монастырь, а потом и целый город.

Смиренные иноки мечтали о уединенных подвигах и молитвах, но по послушанию становились епископами, митрополитами, патриархами. Они собирали народ вокруг Христа, и в трудные годы испытаний христианские воины знали, что они защищают не столько временное земное царство, сколько – спасительную православную веру, без которой невозможно наследовать и Царство Небесное.

Так, наши святые старались угодить Богу, по заповеди, а Бог давал им послужить и всему народу. Они хотели трудиться лишь для Царства Небесного, а Господь через них оказывал блага и царству земному. Здесь действовал вечный закон Христов: «Ищите же прежде Царства Божия и правды его, и это все приложится вам» (Мф.6:33).

Все это наши земляки, такие же люди, как и мы. Все они сначала занимались такими же земными делами, какими и мы занимаемся. Откуда же взялось в них то, за что мы их славим, и чему удивляемся?.. А просто каждый из них когда-то встретился с Господом, и Господь просто позвал его, как позвал первых Апостолов. «Идите за Мною» – «И они тотчас, оставив сети, последовали за Ним».

 

^ Понедельник.

О первом приближении Бога

Мф.9:36-10:8

Рим.7:1-13

Видя толпы народа, изнуренные и рассеянные, Господь сказал ученикам: «Жатвы много, а делателей мало; итак молите Господина жатвы, чтобы послал делателей на жатву Свою». И – послал учеников проповедовать в городах иудейских, что «приблизилось Царство Небесное». Но Господь предупредил, что далеко не все выйдут им навстречу и примут их в свои дома.

Для грешного человека вообще очень непросто вынести приближение Бога. Каково было, например, евреям вступать в первый, Ветхий завет с Ним? Каково было испытать это первое приближение к человечеству Царствия Небесного?.. Тяжело было в рабстве. Но вот Бог явился Моисею и велел вывести народ. И что же? На каждое требование Моисея фараон – наоборот – все более ужесточал их жизнь. Потом пришлось уходить ночью с поспешностью. А впереди – погоня, враги, отсутствие привычной пищи, сорокалетнее скитание в пустыне, пока, наконец, Господь не ввел в землю обетованную. А изнутри сколько поднималось ропота на Моисея, сколько они восставали против Бога, порываясь вернуться в Египет, сколько молитвенных слез пролил Моисей, спасая их от заслуженного гнева!

Дело в том, что пока человек предоставлен самому себе, то есть пока он в плену у диавола, грех, живущий в нем, кажется мертвым. Человек как бы не знает о нем и не мучается. Но вот он получает от Бога закон, получает заповедь, которая говорит о чем-то: «Не пожелай». И вдруг он чувствует, что «грех ожил». Он с изумлением отмечает, что грех, «взяв повод от заповеди, произвел во мне всякое пожелание», что «страсти греховные, обнаруживаемые законом», стали действовать в членах, «чтобы приносить плод смерти», что «грех ожил, а я умер… потому что грех, взяв повод от заповеди, обольстил меня и умертвил ею».

И эта страшная картина оживания и восстания греха – в той или иной степени повторяется всякий раз, когда Бог призывает человека ко святому крещению. Начинаются страхи, терзания совести, начинаются конфликты с окружающими. Люди, которые казались интеллигентными и терпимыми, начинают с дикой злобой бросаться на тебя за то, что перекрестился, за то, что стал по воскресеньям ходить в храм. Новообращенный и сам отмечает, что стал гораздо хуже. А кому-то кажется, что он вообще сходит с ума. Но что же делать? Кто виноват? «Неужели доброе сделалось мне смертоносным»?

Хочется рассказать такой случай. Один христианин пришел в гости к другому, и увидел на стене непристойные изображения. Гость удивился, а хозяин объяснил: «Пока эти картинки у меня висят, я живу спокойно и не грешу, а на них даже не смотрю. Но как только сниму – неудержимо впадаю в блуд. А как повешу – снова живу спокойно».

Что же, свободен ли он от греха, когда и не грешит делом? И будет ли виноват в его грехопадениях тот, кто посоветует ему все же снять со стены непотребство? «Неужели доброе сделалось мне смертоносным? Никак; но грех, оказывающийся грехом потому, что посредством доброго причиняет мне смерть, так что грех становится крайне грешен посредством заповеди». Змей греха терпеливо стережет свою добычу, и только потому пока не терзает, что она не дергается и не пытается вырваться из клетки. И неужели надо молчать, оберегая ложный покой плененного грехом человека?

Господь знал, что произведут заповеди в душе человека, и все же дал их. Апостолы тоже прямо возвещали людям, что они уже не принадлежат себе, что они «умерли для закона телом Христовым, чтобы принадлежать другому, Воскресшему из мертвых». И мы должны быть готовы всякому, требующему у нас отчета о нашем уповании, «дать ответ с кротостью и благоговением» (1 Пет.3:15).

 

^ Вторник.

О Ждущей Душе

Мф.10:9-15

Рим.7:14-8:2

Посылая Апостолов, Господь сказал: «входя в дом, приветствуйте его, говоря: «мир дому сему». И если дом будет достоин, то мир ваш придет на него». И сегодня Апостол показывает, что происходит в душе, ждущей Бога, на которую приходит Его мир.

«Когда пришла заповедь, то грех ожил, а я умер» (Рим.7:9-10). На какое-то время жить становится труднее. Но живая душа, во-первых, не будет обвинять в этом Божий закон. Она «знает, что закон духовен, а я плотян, продан греху». Живая душа видит, где добро, а где зло; она признает закон, и хочет следовать ему, «ибо желание добра есть во мне». «Хочу делать доброе», и даже «нахожу удовольствие в законе Божием». И ум, и воля, и чувства стремятся к свету. Но происходит что-то непостижимое: «не понимаю, что делаю, потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю». «Желание добра есть во мне, но, чтобы сделать оное, того не нахожу. Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю».

И душа убеждается, что это поистине «закон, что когда хочу делать доброе, прилежит мне злое. Ибо по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием; но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих». Душа осознает свою греховную раздвоенность: «Если же делаю то, чего не хочу, уже не я делаю то, но живущий во мне грех». Ужас и состоит в том, что я прекрасно понимаю, чего я хочу; но я же хочу и противоположного! Хочу жить по духу, но хочу жить и по плоти.

Что же делать? – А только то, о чем пишет Апостол: увидеть это в себе, назвать все своими именами, и воскликнуть: «Бедный я человек! Кто избавит меня от сего тела смерти»? Потому что только осознавший свою погибель примет слово о спасении, когда оно коснется его. А потом – от всего сердца воскликнет: «Благодарю Бога моего Иисусом Христом, Господом нашим»!

 

^ Среда.

О Живущих По Духу И По Плоти

Мф.10:16-22

Рим.8:2-13

Посылая Апостолов в мир, Господь предостерег: «Вот, Я посылаю вас, как овец среди волков. Остерегайтесь же людей: ибо они будут отдавать вас в судилища, и в синагогах своих будут бить вас». И против кого такая злоба? – Против тех, кто возвестит, что «Бог послал Сына Своего в подобии плоти греховной в жертву за грех», что отныне «закон духа жизни во Христе Иисусе» освобождает «от закона греха и смерти», и что больше нет «никакого осуждения тем, которые во Христе Иисусе» будут жить «не по плоти, но по духу»! Теперь всякий, кто ранее тщетно пытался жить по духу, сможет свободно следовать своему выбору; и кто ранее не мог пробить стену греха, теперь вдруг почувствует, как она поддается.

Но почему же, принеся такую благую весть, надо еще и остерегаться? От кого именно ждать злобы, от кого последуют гонения? А от тех, кто, несмотря ни на что, свободно и сознательно предпочтет жить не по духу, а по плоти. Что можно сказать об этих людях? – А только то, что если теперь «нет… никакого осуждения тем, которые во Христе Иисусе живут… по духу» (Рим.8:1), то, значит, живущие по плоти теперь уже не имеют никакого оправдания. Отныне жизнь тех и других стремительно расходится: «Живущие по плоти о плотском помышляют, а живущие по духу – о духовном». И притом, «помышления плотские суть смерть, а помышления духовные – жизнь и мир».

Борьба здесь неизбежна, потому что живущие по плоти не просто живут по какому-то своему особому, независимому закону. Их «закон» в том, что они именно «закону Божию не покоряются», и поэтому «плотские помышления» неизбежно «суть вражда против Бога». И если мы видели, как даже внутри человека возникает жестокая брань плоти против духа, то как же она не возникнет у тех, в ком побеждает плоть, против тех, в ком побеждает дух? Для одних смысл жизни – последовать воле Божией, а для других – противостоять ей, заглушая и голос совести, и голос проповедников истины. А третьего ничего нет. Отсюда и жестокость гонений, о которой предупреждал Господь: «Предаст же брат брата на смерть, и отец сына; и восстанут дети на родителей, и умертвят их, и будете ненавидимы всеми за имя Мое».

Но слово Божие прямо говорит: «если живете по плоти, то умрете», – хотя бы и гнали, хотя бы и убивали других. А если «духом умерщвляете дела плотские, то живы будете», хотя бы и мучили вас, хотя бы и убивали вас рабы плоти. Господь говорит: «претерпевший… до конца спасется». И даже в самых страшных обстоятельствах, когда «будут предавать вас, не заботьтесь, как или что сказать. Ибо не вы будете говорить, но Дух Отца вашего будет говорить в вас». Но только всегда «будьте мудры, как змии, и просты, как голуби». Будьте мудры, всегда и во всем распознавая волю Божию; а потом следуйте ей с голубиной простотой.

 

^ Четверг.

О ДУХОВНЫХ РУКАХ

Мф.10:23-31

Рим.8:22-27

Апостол пишет: «вся тварь совокупно стенает и мучится доныне; и не только она, но и мы сами, имея начаток Духа, и мы в себе стенаем, ожидая усыновления, искупления тела нашего».

Все мы слишком хорошо знаем, сколько страданий и стенаний в мире. Мы знаем, с чего это началось. Но почему же и теперь это продолжается? Ведь воскрес же Христос из мертвых, смертию смерть поправ»!..

Слово Божие объясняет, что «мы спасены в надежде. Надежда же, когда видит, не есть надежда: ибо, если кто видит, то чего ему и надеяться? Но когда надеемся того, чего не видим, тогда ожидаем в терпении». Мы постоянно встречаем в Новом Завете эти слова: вера, надежда. Как правда Божия открывается нам «от веры в веру», так и спасение наше совершено «в надежде». Но почему Бог не дал все это прямо в наши телесные руки, которыми мы так привыкли пользоваться? Ну, а что можно взять телесными руками? Хлеб, камень, нож, палку. Телесные руки имеет и безумный. А сокровище спасения, сокровище вечной жизни можно дать только в духовные руки. Вера и надежда, – это и есть две духовные руки. Господь хочет, чтобы уже в этой жизни они окрепли, чтобы мы могли охватить ими и прошлое, и будущее, и видимое и невидимое; чтобы мы приучились этими духовными руками держаться за Бога, Который тоже есть Дух.

Но можно сказать и то, что вера и надежда, это как бы две части духовного существа: верою принимаем, а надеждой удерживаем, делаем своим, неотъемлемым. Верою принимаем слова Господни: «нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, что не было бы узнано… Не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более того, кто может и душу, и тело погубить в геенне. Не две ли малые птицы продаются за ассарий? И не одна из них не упадет на землю без воли Отца вашего. У вас же и волосы на голове все сочтены». А надежда позволяет жить, исходя их этих слов. И не бояться говорить при свете то, что слышали в темноте, и не бояться проповедовать на кровлях то, что слышали на ухо.

Без веры и надежды невозможно противостоять миру. Ты протягиваешь к нему свои телесные руки, а он хватается за них, и тащит тебя в свой водоворот. А кто верой и надеждой держится за Бога, тот побеждает мир; тот зачастую выживает вопреки полной невозможности выжить.

 

^ Пятница.

О ПОМИЛОВАНИИ И ОЖЕСТОЧЕНИИ

Мф.10:32-36, 11:1

Рим.9:6-19

Однажды Господь сказал ученикам: «Не думайте, что Я пришел принести мир на землю: не мир пришел Я принести, но меч». А как же Ангелы в Рождество Христово пели: «Слава в вышних Богу, и на земле мир»? И Сам Господь приветствовал учеников словами: «мир вам»… Но все «противоречия» Священного Писания только от нежелания думать. Да, Господь принес мир. Но Он пришел к свободным существам. Одни примут Его, а другие не примут, и воздвигнут гонение на христиан, так что мир Христов обернется для них мечем.

Апостол Павел сегодня тоже рассуждает об одном видимом противоречии. Когда-то Еврейскому народу были даны и «усыновление, и слава, и заветы, и законоположения, и богослужение». А этот народ в подавляющем большинстве ожесточился и отпал от Бога. «Но не то, чтобы слово Божие не сбылось», – говорит Апостол. И тут же поясняет, что «не плотские дети суть дети Божии».

Вообще большинство наших недоумений – оттого, что мы всерьез принимаем только плоть. А между тем, все, что по плоти, лишь тогда становится реальным и действительным, когда получает Божье одобрение и благословение. Сначала Бог сотворил мир, а затем его благословил: «И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма». И лишь с этого момента «и был вечер, и было утро», и потекло время, и началась жизнь (Быт.1).

Так же и по отношению к отдельным людям. У Авраама, прежде Исаака, родился сын Измаил. Брат близнец Иакова-Израиля, Исав, первым увидел свет. Но Бог сказал Аврааму: «В Исааке наречется тебе семя». О близнецах же сказал: «Больший будет в порабощении у меньшего». Таким образом, не плотское рождение определило судьбу, а Божье благословение. Старшие по плоти остались в стороне, а младшие получили достоинство истинных детей и наследников. Об этих двух случаях открыто в Писании. Но несомненно, что и на всякое вообще плотское рождение Бог невидимо ставит ту или иную духовную печать. И вдруг окажется, что «не все те Израильтяне, которые от Израиля, и не все дети Авраама, которые от семени его».

И даже если человек сознательно старается быть в числе детей Авраама, все равно – помилование зависит «не от желающего и не от подвизающегося». Оно зависит «от Бога милующего». Желая разрушить самоуверенность Израиля по плоти, Апостол заострил эту мысль до предела, приведя пример с Иаковом и Исавом. «Ибо, когда они еще не родились и не сделали ничего доброго или худого», – «сказано было»: «больший будет в порабощении у меньшего», как и написано: «Иакова Я возлюбил, а Исава возненавидел».

Но и при всем этом, – у Бога не может быть несправедливости: «Что же скажем»? – предваряет Апостол неизбежный вопрос. – «Неужели неправда у Бога? Никак. Ибо Он говорит Моисею: «кого миловать, помилую; кого жалеть, пожалею». Значит, все-таки только на тех Он ставит духовную печать, только тех «милует» и «жалеет», кто достоин, чтобы их «миловать» и «жалеть». И если человек даже еще «не сделал ничего доброго или худого», – Бог все равно видит и справедливо оценивает его душу, которая таинственно самоопределяется еще во чреве матери.

Но узнаем мы, что не только милует Господь, кого хочет, но «кого хочет» и «ожесточает». Мы возмущены: тогда «за что же еще обвиняет? Ибо кто противостанет воле Его»? Но Апостол и тут сначала ставит на место гордый ум: «А ты кто, человек, что споришь с Богом? Изделие скажет ли сделавшему его: «зачем ты меня так сделал»? Не властен ли горшечник над глиной, чтобы из той же смеси сделать один сосуд для почетного употребления, а другой для низкого» (Рим.9:20-21)? А потом уже Апостол на примере фараона показывает, как «ожесточает» Господь. «Что же, если Бог, желая показать гнев и явить могущество Свое, с великим долготерпением щадил сосуды гнева, готовые к погибели, дабы вместе явить богатство славы Своей над сосудами милосердия, которые Он приготовил к славе» (Рим.9:22-23)?. И оказывается, что не лепит Господь сосуды для низкого употребления. А «ожесточение» на самом деле есть – долготерпение над тем, кто сам своими делами уже уготовал себе погибель.

Не бывает, «чтобы слово Божие не сбылось». Оно не может противоречить самому себе. Для желающего с чистым сердцем вникнуть и понять, истина всегда откроется, и любой воздвигнутый меч снова обернется Христовым миром.

 

^ Суббота.

О ВЕРЕ И ДЕЛАХ

Мф.7:24-8:4

Рим.3:28-4:3

Апостол часто противопоставляет веру закону. Он пишет, например, что «человек оправдывается верою, независимо от дел закона», и что Бог «оправдает обрезанных по вере и необрезанных через веру». Но на вопрос: «Итак, мы уничтожаем закон верою»? – Апостол решительно отвечает: «Никак». «Но закон утверждаем».

Противоречия между верой и законом нет. Верим мы в Бога, Который и дал закон. И дела закона только тогда спасительны, когда человек совершает их не случайно, не по личному пристрастию, не по народной традиции, но – движимый живой верой в Живого Бога, желая угодить Ему и заслужить от Него похвалу.

А просто хороший, но неверующий человек, конечно, тоже «имеет похвалу». Но… «не перед Богом», а перед тем, кому старается угодить. Мы, например, ничего не знаем о прежних делах Авраама. И лишь с тех пор, как Бог призвал его, и он поверил Богу, «это вменилось ему в праведность».

Дела без веры бессмысленны. Но гораздо страшнее – вера без дел. Верить в Бога, слышать Его слова и… не выполнять – что может быть безумнее? Вот и в конце Нагорной проповеди Господь Иисус Христос говорит: «Итак, всякого, кто слушает слова Мои и исполняет их, уподоблю мужу благоразумному, который построил дом свой на камне. И пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и устремились на дом тот, и он не упал, потому что был основан на камне.

А всякий, кто слушает слова Мои и не исполняет их, уподобится человеку безрассудному, который построил дом свой на песке. И пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и налегли на дом тот; и он упал, и было падение его великое».

И когда после этого Господь исцелил прокаженного, то сказал ему: «смотри, никому не сказывай; но пойди, покажи себя священнику, и принеси дар, какой повелел Моисей во свидетельство им». Вот, человеку, в котором через чудесное исцеление умножилась вера, Господь повелевает пойти и во свидетельство этой веры исполнить обряд Моисеева закона. Но Он же и запретил ему разглашать о случившемся. Почему? А чтобы не хлынули люди, движимые или праздным любопытством, или желанием обрести только телесное здоровье. Чтобы эти любители строить на песке своей грубой толпой не оттеснили от Господа тех, кто – больной или здоровый, – желал смиренно слушать и выполнять. Тех, кто имел твердую решимость строить на камне веры дом своего спасения.

 

^ СЕДМИЦА 4-Я ПО ПЯТИДЕСЯТНИЦЕ

 

Воскресение

О ТЕМНОМ И СВЕТЛОМ ОКЕ

Неделя 3-я.

Мф.6:22-33

Рим.5:1-10

Господь говорит: «Светильник для тела есть око. Итак, если око твое будет чисто, то все тело твое будет светло; если же око твое будет худо, то все тело твое будет темно». Человеческое око – не просто орган зрения. Оно неотделимо от свободного разума. Увидеть, это всегда значит – оценить увиденное, составить о нем мнение. И Господь хочет, чтобы у нас было светлое око, и учит, как надо смотреть, например, на природу. Он говорит: «Взгляните на птиц небесных». И увидите, что «они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы, а Отец ваш Небесный питает их». Затем Он говорит: «Посмотрите на полевые лилии, как они растут». Он зовет удивиться их неповторимой красоте, и сравнить, как далеко до нее нарядам царя, на которого работают тысячи людей. Лилии «ни трудятся, ни прядут; но» «и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них».

Господь учит нас и на себя смотреть, как на того, кто сотворен быть царем всей твари, и кто поэтому вправе рассчитывать на гораздо большую заботу со стороны Творца. Он говорит: «Вы не гораздо ли лучше» малых птиц? И если «траву полевую, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, кольми паче вас, маловеры»? Поэтому «не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, и для тела вашего, во что одеться».

Но скажет кто-нибудь: «Что же, надо сидеть и ждать, пока Бог за нас все сделает»? А Господь на это снова подсказывает: «Взгляните на птиц небесных». А правда: разве хоть минуту находятся они в праздности? Они летают, вьют гнезда, собирают корм. Но – посмотрите на них: пришла ночь, и они спокойно спят, не заботясь, не переживая, «что день грядущий мне готовит». Так и нас Господь зовет не к праздности, не к легкомысленному расточению приготовленного на завтра. Он только предостерегает от безбожной озабоченности. Чтобы мы не терзались при виде неудачно складывающихся обстоятельств, чтобы темным оком не смотрели в завтрашний день: «что нам есть»? или «что пить»? или «во что одеться»? Так мы заранее убиваем себя скорбями, которых еще нет и, Бог даст, вообще не будет.

А ведь истинные воины Христовы даже хвалятся «скорбями, зная, что от скорби происходит терпение, от терпения опытность, от опытности надежда, а надежда не постыжает, потому что любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам. Ибо Христос, когда еще мы были немощны, в определенное время умер за нечестивых. Ибо едва ли кто умрет за праведника; разве за благодетеля, может быть, кто и решится умереть»

Поэтому будем светлым оком смотреть вперед. Что будет завтра? – А будет Бог, как Он был и вчера, как Он есть и сегодня. Бог вовеки Тот же, и «Свою любовь он доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками. Посему тем более ныне, будучи оправданы кровью Его, спасемся Им от гнева. Ибо, если будучи врагами, мы примирились с Богом смертию Сына Его, то тем более, примирившись, спасемся жизнью Его».

 

^ Понедельник.

О «сомнении» Иоанна Крестителя

Мф.11:2-12

Рим.9:18-33

«Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас» (Рим.5:8), – пишет Апостол. Жертва жизнью, это высшее проявление любви. Но и спасать от заблуждений можно только любовью. Она подсказывает, как сделать, чтобы истина сама говорила за себя. Мы помним, как Иоанновы ученики ревновали о умаляющейся славе своего учителя. Иоанн тогда сказал им о себе как о друге Жениха, и о том, что Иисусу должно расти, а ему умаляться (Ин.3). Но не все вняли его словам. Надо было, чтобы они сами увидели Иисуса и Его дела. Иоанн и устроил это с мудростью, подсказанной любовью.

Он не сказал им: пойдите и убедитесь. В этом случае ученики могли ответить: никуда мы не пойдем, никого не хотим знать, кроме тебя. И поэтому он послал их, как бы и сам сомневаясь и желая точнее убедиться: «Ты ли Тот, Который должен придти, или ожидать нам другого»? И когда они пришли и спросили, то Иисус, зная замысел Иоанна, тоже ответил как бы не для них: «пойдите, скажите Иоанну, что слышите и видите: слепые прозревают и хромые ходят, прокаженные очищаются и глухие слышат, мертвые воскресают и нищие благовествуют. И блажен, кто не соблазнится о Мне».

От соблазна Он хотел уберечь, конечно, не Иоанна, а его учеников. Когда же ученики ушли, Он обратился к окружающим, чтобы и они, в свою очередь, не соблазнились о Иоанне Крестителе. Но и тут Он не стал убеждать словами, что не мог соблазниться тот, кто еще во чреве матери приветствовал Христа, когда Тот еще был во чреве Пресвятой Девы. Он не стал доказывать, что не мог поколебаться в своей вере тот, кто по повелению Божию вышел проповедовать пришествие Христа, кто сам крестил Его и видел Духа Святого, почившего на Нем. Он не стал ничего объяснять и доказывать, Он просто побудил людей вспомнить облик Иоанна Крестителя. Он сказал: «Что смотреть ходили вы в пустыню? трость ли, ветром колеблемую? Что же смотреть ходили вы? человека ли, одетого в мягкие одежды? Носящие мягкие одежды находятся в чертогах царских. Что же смотреть ходили вы»?..

Но и человеческим величием тоже нельзя соблазняться. И далее Господь говорит, что все-таки, хотя «из рожденных женами не восставал больший Иоанна Крестителя; но меньший в Царстве Небесном больше его». Царствие Божие принадлежит Богу, и дать его может только Бог. И память кончины Иоанна Крестителя, это день постный. Будучи величайшим из рожденных женами, он сошел в преисподнюю и пребывал там, пока Воскресший Господь, разрушив узы ада, не вывел его со всеми, кто ждал Его в надежде. И конечно же, в Царствии Небесном святый Иоанн не меньший, но высший всех людей, после Пресвятой Богородицы.

Господь сказал, что «отныне Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его». Но сказано также, что помилование зависит «не от желающего, и не от подвизающегося, но от Бога Милующего» (Рим.10:16). А милость Божию испрашивают в непрестанных молитвах. Поэтому труды не освобождают от молитвы. Напротив: чем больше труды, тем горячее должна быть молитва, чтобы труды не пропали даром, и чтобы нам, хотя бы и самыми меньшими, но все-таки – войти в Царствие Божие.

 

^ Вторник.

О способах противления истине

Мф.11:16-20

Рим.10:11-11:2

Священное Писание говорит о Господе Иисусе Христе, что «всякий верующий в Него не постыдится», и что «всякий, кто призовет имя Господне, спасется». «Но как призывать Того, в Кого не уверовали? как веровать в Того, о Ком не слыхали»? Но разве может Бог, Который есть Любовь, обойти хоть одного человека? Разве может кому-то не послать слова спасения? «Во всю землю изыде вещание их, и в концы вселенныя глаголы их». Начал же Господь со Своего избранного народа. И уж они-то «разве… не слыхали»? «Разве Израиль не знал»? И если потом проповедовали простые человеки, то тогда – сам Иоанн Креститель, больший которого не восставал из «рожденных женами». И Сам Господь Иисус Христос, Спаситель мира!

А что же Израиль? Павел приводит слова пророка Исаии: «Господи! кто поверил слышанному от нас»? Но ведь учение Христово, это – свет, истина и любовь. Как можно от него отмахнуться? А очень просто. Вот два примера.

Пришел Иоанн Креститель. Он проповедует покаяние, и сам он великий подвижник: живет в пустыне, одевается в грубую одежду, «не ест, не пьет», – как сказал о нем Господь. И многие чтут и слушают его. А тот, кто не хочет отстать от греха, и в то же время стыдится сказать, что покаяние – плохое дело, – тот выдумывает клевету на самого проповедника и говорит: «в нем бес». Дескать, человек не может так жить, как Иоанн. Он не такой, как все. Он ненормальный – что его и слушать?

А вот второй пример. Пришел Иисус Христос, Сын Человеческий и Сын Божий. Он исцеляет больных, освобождает от власти бесов и тоже проповедует: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное». Но в отличие от Иоанна, Он живет среди людей, ест и пьет то же, что и они, входит в дома ко всем, в том числе и к грешникам. Казалось бы, если тебя смущает жизнь Иоанна, послушайся Иисуса, покайся, обратись от греха. Но теперь именно это и становится пунктом обвинения: «Вот Человек, Который любит есть и пить вино, друг мытарям и грешникам». Он такой же, как и все – что нам Его и слушать?

Вот так мы умеем и закрывать глаза на то, что прямо побуждает трудиться, и находить себе оправдание, произвольно толкуя слово Божие. Например, ленясь посещать храм, мы старательно выискиваем те места, где говорится, что Бог присутствует на всяком месте. И это, конечно, так. Но и Сам Господь посещал еще ветхозаветный храм, и ревновал о его святости. И первые христиане постоянно собирались вместе для молитвы и для причащения Святых Христовых Тайн.

А не желая поститься, мы с радостью находим в Евангелии, что ничто, входящее в уста, не оскверняет человека, и что Царство Небесное не пища и питие. Но никак не хотим видеть, что Господь и Сам постился, и говорил о пользе поста. И тому же потом учили Апостолы.

А как часто мы, видя рядом подвижника и праведника, вместо того, чтобы подражать его жизни, пытаемся отыскать хоть какой-то недостаток, хоть к чему-то придраться, чтобы потом говорить, как фарисеи о Христе: «Вот Человек, Который любит есть и пить вино, друг мытарям и грешникам». А если человек недоступен для таких обвинений, то говорим: «это фанатик». А кто такой фанатик? В переводе с греческого это значит: «стоящий насмерть». Все истинные христиане и всегда стояли за Христа насмерть, а языческий мир презирал их за непонятное упорство. Что для христианина похвала, то для язычника – ругательство.

И если мы тоже считаем себя христианами, то будем же, по крайней мере, читать Священное Писание и смотреть вокруг себя не с постыдной надеждой найти оправдание своим грехам и слабостям, но с твердым желанием познать и выполнить волю нашего Бога.

 

^ Среда.

О том, как Бог не отверг народ Свой

Мф.11:20-26

Рим.11:2-12

Сегодня мы слышали Божий приговор иудейским городам, где «наиболее явлено было сил Его, за то, что они не покаялись: Горе тебе, Хоразин! горе тебе, Вифсаида! ибо, если бы в Тире и Сидоне явлены были силы, явленные в вас, то давно бы они во вретище и пепле покаялись. Но говорю вам: Тиру и Сидону отраднее будет в день суда, нежели вам. И ты, Капернаум, до неба вознесшийся, до ада низвергнешься; ибо, если бы в Содоме явлены были силы, явленные в тебе, то он оставался бы до сего дня. Но говорю вам, что земле Содомской отраднее будет в день суда, нежели тебе».

Господь говорил и более суровые слова. Ученики потом и на себе испытали ожесточение и нераскаянность иудеев, и христиане из язычников могли подумать, что Бог навсегда «отверг народ Свой» (Рим.11:1). Но Апостол Павел решительно возражает и приводит самый главный для него аргумент: «Ибо и я израильтянин, от семени Авраамова, от колена Вениаминова» (Рим.11:1). Так, в понимании Апостола, – отвергнуть или не отвергнуть народ, это не означает – в полном составе погубить или спасти. Не отвергнуть народ означает – не закрыть двери для тех из этого народа, кто желает встать на путь спасения. Потому так и говорит Павел: я же израильтянин, следовательно, «не отверг Бог народа Своего, который Он наперед знал».

И далее Павел напоминает, как однажды пророк Илия в отчаянии возроптал: «Господи! пророков Твоих убили, жертвенники Твои разрушили, остался я один, и моей души ищут». А Господь открыл ему тайну: «Я соблюл Себе семь тысяч человек, которые не преклонили колени перед Ваалом». «Так и в нынешнее время, – продолжает Павел, – по избранию благодати, сохранился остаток». Для Илии этот остаток был сокровен, а перед глазами было одно отступничество. Так и Апостол имеет в виду некий остаток, который пока неразличим среди окружающей вражды. Остаток этот сохранился именно «по избранию благодати», а не «по делам». Потому что дела этого «остатка» пока подобны делам самого Савла до его обращения. А благодать до поры до времени хранит в этих людях невидимые никому семена жизни. Благодать не дает этим семенам погибнуть, но и не торопит их прорасти. Так что выходит, как будто до времени «Бог дал им дух усыпления, глаза, которыми не видят, и уши, которыми не слышат».

И вот, как среди враждебного Богу Израиля невидимо таились семь тысяч человек, ради которых Господь щадил весь народ; так и в толпе гонителей христиан, в лютейшем из них был до времени сокрыт великий Павел. Так будет и во все времена. Бог никогда не даст сомкнуться пучине зла; никогда не позволит злу перейти невидимую черту, проведенную Им во всем ли мире, в сердце ли одного человека. И, конечно, угодно Богу, если мы иногда и в толпу безбожников, и в толпу злобных гонителей взглянем, как в божественную сокровищницу, где до времени хранятся и когда-то удивят мир невиданные цветы веры и благочестия.

 

^ Четверг.

О маслине и ее ветвях

Мф.11:27-30

Рим.11:13-24

Господь говорит: «Приидите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас». Господь говорит «приидите» именно «все». На всех хватит радости, мира и покоя. А мы привыкли, что на земле все дается строгой мерой. Чтобы получить, надо непременно кого-то оттолкнуть, и чтобы получить больше, надо, чтобы кому-то не досталось совсем. И эта позорная ревность становится совсем уж ревностью не по разуму, когда начинает простираться на Божественные дары. Даже по пути к Богу мы подозрительно оглядываемся на того, кто рядом: не обгонит ли? не достанется ли ему больше?

Был такой грех и в самые первые годы Церкви. Иудеи с ревностью смотрели на обращающихся язычников, как это они дерзают приходить к их, иудейскому Богу?! А язычники, с возмущением видя, что иудеи в основной массе не торопятся принимать во Христе своего же Бога, думали, что Бог и совсем отверг этот народ.

Апостол Павел вразумлял и тех, и других. Сегодня его слово – к христианам из язычников. Он рисует Церковь, как благородную маслину, посаженную Богом на земле и имеющую давние, глубокие корни. Он подчеркивает, что Церковь – хотя и новый, духовный, но именно – Израиль. И он указывает бывшим язычникам на святых праведных Авраама, Исаака и Иакова, которые некогда получили от Бога благословение быть корнем этой маслины. А «если начаток свят, то и целое; и если корень свят, то и ветви». Апостол учит благоговейно относиться к священной истории, к тому пути, которым Бог вел человечество к спасению. Все потребное для жизни Бог не сбрасывает с неба, но – выращивает из земли. Так и глубочайшие исторические корни нашей веры – одно из доказательств ее истинности.

Апостол, конечно, слишком хорошо видит, что «некоторые из ветвей отломились». Но приобщение людей из других народов к Христу происходит только так, что «ты, дикая маслина, привился на место их, и стал общником корня и сока маслины». И Апостол предостерегает от гордости перед отпавшими: «Они отломились неверием, а ты держишься верою… Ибо если Бог не пощадил природных ветвей, то смотри, пощадит ли тебя». Если не пребудешь «в благости Божией», то «и ты будешь отсечен. Но и те, если не пребудут в неверии, привьются, потому что Бог силен опять привить их. Ибо если ты отсечен от дикой по природе маслины, и не по природе привился к хорошей», «то тем более сии природные привьются к своей».

Итак, не принявший Христа иудей перестает иметь какое-либо отношение к Аврааму, Исааку и Иакову. Но и путь к этому корню не закрыт ни для отсеченной, ни для дикой ветви. Поэтому тем, кто уже здесь, сказано: «Не гордись, но бойся». А остальных Господь неустанно зовет: «Возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим; ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко». И чтобы все ветви: и природная, и привитая – с одинаковой полнотой питались единым соком Божией маслины.

 

^ Пятница.

О спасении всего Израиля

Мф.12:1-8

Рим.11:25-36

Апостол подводит итоги своих рассуждений о судьбах еврейского народа. Сначала он сказал коротко и загадочно, что «от их падения спасение язычникам, чтобы возбудить в них ревность» (Рим.11:11). Теперь он говорит более подробно и определенно: «Не хочу оставить вас, братия, в неведении о тайне сей, – чтобы вы не мечтали о себе, – что ожесточение произошло в Израиле отчасти, до времени, пока войдет полное число язычников». «В отношении к благовестию, они враги ради вас; а в отношении к избранию, возлюбленные Божии ради отцов». «Как и вы некогда были непослушны Богу, а ныне помилованы, по непослушанию их, так и они теперь непослушны для помилования вас, чтобы и сами они были помилованы».

Евреи всегда жили обособленно. Закон Моисеев запрещал смешиваться с другими народами, чтобы не стали служить ложным богам. Но в конце-то концов, «неужели Бог есть Бог иудеев только, а не и язычников? Конечно, и язычников» (Рим.3:29). Но как могли иудеи из своей крайней замкнутости вдруг выйти с открытой проповедью любви? Если бы все иудейские общины стали принимать христианство, то окружающим народам было бы очень трудно разглядеть истину из-за стены вековой вражды. И поэтому, желая спасти всех, Бог не препятствовал, чтобы на приходящих проповедников Христа обрушивалась почти единодушная ненависть иудейской общины. Тогда уже эти проповедники могли с чистой совестью сказать: «Вам первым надлежало быть проповедану слову Божию, но как вы отвергаете его, и сами себя делаете недостойными вечной жизни, то вот, мы обращаемся к язычникам» (Деян.13:46). Язычники при этих словах более располагались слушать, «радовались и прославляли слово Господне» (Деян.13:48).

Но Апостол пишет, что это будет «до времени, пока войдет полное число язычников; и так весь Израиль спасется». Но что значит «весь Израиль»? Невозможно допустить, что Апостол имеет в виду всех потомков Иакова-Израиля по плоти. Если так, то для чего веровать и креститься? Если весь Израиль по плоти, то, значит, и Иуда, и все гонители, так и умершие в ожесточении против Иисуса Христа? Нет сомнения, что для Апостола священное слово «Израиль» могло означать лишь тот «остаток», который сохранился «по избранию благодати» (Рим.11:5). Апостол имел в виду лишь тех иудеев, которые либо уже приняли Христа, либо примут, как только «войдет полное число язычников». Ведь и говоря бывшим язычникам: «Вы помилованы, по непослушанию их», – он тоже имеет в виду не всех римских язычников, а только обратившихся ко Христу.

Итак, весь истинный Израиль спасется.

А пока, по словам Апостола, «всех заключил Бог в непослушание, чтобы всех помиловать». Но разве может Бог сознательно вводить в грех непослушания? Разгадка здесь в словах: «чтобы всех помиловать». Апостол как никто испытал радость быть помилованным, и он понимал, сколь большее наслаждение – самому миловать. Он понимал, сколь естественно это Богу, Который есть Любовь. Апостол, очевидно, и хотел выразить это как бы бесконечное Божие искание повода – миловать. Человеческим языком трудно говорить о Божественных предметах.

Так, показывая Божий Промысел о спасении всех народов, Апостол всех зовет вместе с ним благоговейно воскликнуть: «О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его! Ибо кто познал ум Господень? Или кто был советником Ему? Или кто дал Ему наперед, чтобы Он должен был воздать? Ибо все из Него, Им и к Нему. Ему и слава во веки. Аминь».

 

^ Суббота.

О жертвах и жертве

Мф.8:14-23

Рим.6:11-17

Господь исцелил от горячки Петрову тещу. Потом «к Нему привели многих бесноватых, и Он изгнал духов словом и исцелил всех больных». Это – видимая для всех, славная сторона дела. Но что в это же время происходило невидимо? Эту тайну приоткрывает слово Божие устами пророка Исаии. Оказывается, ничто на земле не исчезает бесследно. И наши болезни, и наши грехи, все это – либо на нас, либо на том, кто согласится взять это на себя.

Господь и «взял на Себя наши немощи и понес болезни». Это очень трудно осмыслить. Не зря же Бог за тысячи лет начал готовить людей к пришествию Агнца Божия, призванного взять на Себя грех мира. Чтобы с разных сторон показать эту единую, всеобъемлющую Жертву, – в ветхозаветной религии были установлены разные виды жертв.

Была жертва всесожжения, когда жертвенное животное полностью сжигалось.

Была жертва мирная, когда все участники жертвоприношения вкушали приготовленное мясо закланной жертвы.

И была ежегодная жертва за грех всего народа. Возложив руки на голову животного, первосвященник исповедовал «над ним все беззакония сынов Израилевых, и все преступления их и все грехи их». После этого животное отсылалось «с нарочитым человеком в пустыню», да понесет оно «на себе все беззакония их в землю непроходимую», «в пустыню» (Лев.16:21-22)

Невозможно одно и то же животное и принести во всесожжение, и употребить в пищу, и отпустить. Господь же и принес Себя во всесожжение послушания Отцу; и дал всему миру вкушать Свои пречистые Плоть и Кровь. Но также и «взял на Себя наши немощи и понес болезни». Поэтому когда один книжник выразил готовность следовать за Ним, куда бы Он ни пошел, Господь сказал: «лисицы имеют норы, и птицы небесные гнезда; а Сын Человеческий не имеет, где приклонить главу». Он говорил именно о Своей жертвенной, грехоносной неприкаянности. «Он взял на Себя наши немощи и понес наши болезни; а мы думали, что Он был поражаем, наказуем и уничижен Богом. Но Он изъязвлен был за грехи наши, и мучим за беззакония наши. Наказание мира нашего было на Нем, и ранами Его мы исцелились. Все мы блуждали, как овцы, совратились каждый на свою дорогу: и Господь возложил на Него грехи всех нас» (Ис.53:4-6).

И тех, кто хотел царствовать с великим чудотворцем и целителем, Господь предупреждал, что Ему, на самом деле, негде приклонить главу. А в ком Он видел стремление представить «себя Богу, как оживших из мертвых… в орудия праведности», в ком видел желание быть мертвым «для греха, живым же для Бога»,- тому Он помогал сразу и решительно выбрать. И когда такой человек говорил: «Господи! позволь мне прежде пойти и похоронить отца моего», – то Иисус отвечал: «Иди за Мною, и предоставь мертвым погребать своих мертвецов».

 

^ СЕДМИЦА 5-Я ПО ПЯТИДЕСЯТНИЦЕ

 

Воскресение

О вере сотника

Неделя 4-я.

Мф.8:5-13

Великий и неприступный Бог пришел на землю во Христе Иисусе и стал близким и доступным. Он входил в дома, ел с людьми, прикасался к ним, и они прикасались к Нему, к Его одежде, и через это общение с видимым Человеком получали благодатную помощь от невидимого Бога.

И отойдя на небо, Господь оставил возможность простого общения с Ним. Он обещал, что всегда будет среди тех, кто соберется во имя Его. И вот, мы можем написать записочку о здравии или о упокоении наших близких во Христе, чтобы она была прочитана священнослужителем перед Святым Престолом. Мы вкушаем просфору, елей, воду, которые Господь освятил и наделил благодатной силой. Мы служим молебны перед Его святым изображением, получаем благословение от священника. Но при этом мы должны помнить, что Бог – здесь, рядом, и Сам Своей невидимой рукой подает нам помощь. И хотя Он устроил для нашей пользы весь благодатный церковный чин, но Самому-то Ему ничего не стоит помочь нам и без всякого видимого посредничества. Ему достаточно не то, что единого слова, а единого желания. Мы должны это помнить, ведь христианство существует в нашем отечестве уже тысячу лет!

А Евангелие сегодня приводит нам в пример человека, воспитанного в стране, где более тысячи лет процветало язычество. Это был римский сотник. Он подошел к Иисусу, и ничего не прося, просто сказал: «Господи! слуга мой лежит дома в расслаблении и жестоко страдает». Господь выразил желание придти, и вдруг услышал: «Господи! Я не достоин, чтобы Ты вошел под кров мой; но скажи только слово, и выздоровеет слуга мой. Ибо я и подвластный человек, но, имея у себя в подчинении воинов, говорю одному: «пойди», и идет; и другому: «приди», и приходит; и слуге моему: «сделай то», и делает». Господь удивился, увидев такую веру в человеке, которого на родине совсем не тому учили, и сказал окружающим: «Истинно говорю вам: и в Израиле не нашел Я такой веры. Говорю же вам, что многие придут с востока и запада и возлягут» «в Царствии Небесном; а сыны царства извержены будут во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов». Это Господь сказал о фарисеях, которые забыли о Живом Боге за своими бесчисленными законническими предписаниями. Но это же Господь может сказать и нам, если мы забудем о Живом Боге за великолепием храмов, за красотою богослужения и за обилием святыни.

Мне вспоминается один престольный праздник. После ранней обедни было освящение воды, была давка, ругань, опрокинули и изломали столы. Наконец, воду разобрали, все кончилось,. Тут пришла одна старушка, подошла к батарее отопления, отвернула кран, налила оттуда воды в бидончик и говорит: «Вот, еле дошла, на водосвятие не успела, хоть отсюда воды взять, – все из храма Божьего». И можно ли сомневаться, что Господь даст ей по ее вере: даст гораздо больше, чем тому, кто в бесчинии успел взять воды, освященной полным чином!

Конечно, это не к тому, что для спасения достаточно помолиться дома и набрать воды из-под крана. Пренебрегать святыней, пренебрегать богоустановленным священством, это все равно, что пренебрегать человечеством Иисуса Христа. И сотник, и старушка сделали как раз все, чтобы найти Христа, приблизиться к Нему. Но оба помнили, что пришли к Тому, Кто выше храма, выше обряда, выше всего видимого и невидимого. Его слово способно проникать сквозь любые расстояния, сквозь любые стены; способно вмиг избавить от любой болезни, от любой беды, способно и освятить все воды на земле, или превратить их в кровь; способно в один миг и уничтожить землю, и заново создать ее. Вот каков Наш Бог. Будем же воздавать Ему должную славу, честь и поклонение.

 

^ Понедельник.

О вере в Церковь

Мф.12:9-13

Рим.12:4-5, 15-21

Желая показать, в каком единении должны быть друг с другом христиане, Апостол приводит в пример единство человеческого тела. Он пишет: «как в одном теле у нас много членов, но не у всех членов одно и то же дело, так мы многие составляем одно и то же тело во Христе, а порознь один для другого члены».

Однажды Господь увидел в синагоге человека, имеющего сухую руку, и захотел исцелить его. Некоторые напомнили, что сегодня суббота, и тогда Господь сказал: «Кто из вас, имея одну овцу, если она в субботу упадет в яму, не возьмет ее и не вытащит»? По фарисейским законам овцу можно было спасти в субботу, а лечить человека – нельзя. Для них дороже овца, потому что – своя. А для Господа: «Сколько же человек лучше овцы»!

Потому что он свой Господу. Причем, Господь сказал: «Кто из вас, имея одну овцу» – как будто для Него этот человек – единственный на земле. Как и для человека каждый член его тела – единственный и незаменимый. И если так относится Господь к каждому, – как же мы должны относиться друг к другу? Апостол подсказывает: по крайней мере, «радуйтесь с радующимися и плачьте с плачущими. Будьте единомысленны между собою: не высокомудрствуйте, но последуйте смиренным; не мечтайте о себе». Невозможно представить себе тела, члены которого пытались бы вырасти один за счет другого, или враждовать между собой. Так же противоестественна вражда и между членами Христовой Церкви.

Особенность тела еще такова, что через любой, даже самый малый член может проникнуть яд и отравить все тело. Так и любой член Церкви своими праздными, нечистыми разговорами, принесенными из мира, может отравить душевное состояние своих собеседников. Каждый христианин ответственен за все тело Христово, и каждый должен уметь остановить разлитие зла. А гнев брата побеждается только твоей кротостью, крик – только молчанием, суета – только спокойствием. «Не будь побежден злом, но побеждай зло добром».

Иногда укус ядовитой змеи даже надо прижечь огнем. И делается это так: «если враг твой голоден, накорми его; если жаждет, напой его: ибо делая сие, ты соберешь ему на голову горящие уголья». И это, во-первых, уголья совести, которая начинает жечь обидчика, если ему не отвечают злом. Но если его совесть уже сожжена, если, видя беззлобие, он становится еще злее, то на него уже собираются уголья гнева Божия. А гнев Божий, это – исцеляющий, праведный гнев, в отличие от неразумного, страстного гнева человеческого. «Мне отмщение, Я воздам»,- говорит Господь. Уклоняясь от мести, мы помним, что у нашего тела есть Глава. А когда начинаем мстить, то говорим Богу: «Ты нам не нужен, мы сами обойдемся».

Все это более или менее понятно. Но тут встает самый главный, самый трудный вопрос: А где же эта Церковь? Где это тело, члены которого так взаимосвязаны друг с другом и со своей Главой? Неужели вот эти люди и есть та самая, святая, Церковь?!.

Но дело в том, что как на Бога нельзя указать пальцем и сказать: «вот Он», – так же и на Церковь. И как в Бога мы веруем, так же и о Церкви говорим: «Верую… во едину, святую, соборную и Апостольскую Церковь».

Верую, что она несомненно есть.

Верую, что она одна, и двух Церквей быть не может, как не может быть двух тел при одной голове.

Верую, что она – святая, и все нечистое, греховное, не имеет с ней ничего общего.

Верую, что она может быть только там, где есть видимое апостольское преемство.

Верую, что есть люди, которые всецело находятся в ней.

Верую, что и для меня это возможно.

Верую, и стараюсь теснее входить в нее: через выполнение заповедей, через покаяние, через участие в Таинствах, установленных Самим Господом.

Верую, что, как Господь исцелил иссохшую руку того человека, так и меня, если буду неотступно хотеть этого, – и исцелит, и сделает живой частью единого тела Своей Церкви. И тогда – то, что для меня сейчас «как бы сквозь тусклое стекло, гадательно», – я увижу «лицом к лицу». То, что «теперь знаю я отчасти», – тогда познаю во всей полноте, «подобно как я познан» (1 Кор.13:12).

 

^ Вторник.

О немощных в вере

Мф.12:14-16, 22-30

Рим.14:9-18

Апостол пишет: «Не станем же более судить друг друга, а лучше судите о том, как бы не подать брату случая к преткновению или соблазну». А преткновения, как сейчас, так и раньше, могут быть и из-за пищи. Например, в апостольские времена многие иудеи, принимавшие христианство, продолжали делить пищу на чистую и нечистую. Была и другая опасность: по неведению съесть идоложертвенное мясо, то есть мясо животного, закланного в жертву языческим идолам.

Для самого Апостола этих проблем не существовало. Для него было совершенно ясно, что Ветхий «закон был для нас детоводителем ко Христу» (Гал.3:24), и время его прошло. Знал он и то, что «идол в мире ничто» (1 Кор.8:4), и говорил: «Я знаю и уверен в Господе Иисусе, что нет ничего в себе самом нечистого, только почитающему что-либо нечистым, тому нечисто». Но Он же говорил и то, что «знание надмевает, а любовь назидает» (1 Кор.8:1).

Апостол видел, – потому что любовь давала ему видеть, – как трудно бывало приходящим ко Христу иудеям сразу вдруг отказаться от старого вина своей веры. И Апостол укоряет не их, этих немощных в вере, но – тех, кто, как и он сам, имеет знание, но, в отличие от него, не имеет любви. Он говорит: «А ты что осуждаешь брата твоего? Или и ты, что уничижаешь брата своего»? – Потому что так, в виде осуждения и унижения всегда складываются отношения между знанием и незнанием, если знание лишено любви.

Во-первых, Апостол показывает, какое безумное и безбожное дело – осуждать и уничижать. Судить может только владелец. А владычествует «над мертвыми и над живыми» только Христос, и по очень простой причине: Он заплатил за это, и не тленным серебром, но Своей бесценной кровью. Он «и умер, и воскрес, и ожил» и за тебя, и за твоего немощного брата. И ты, и он – такие, какие вы есть на сегодняшний день. И если ты, имея знание, хочешь убедить его тут же перемениться, а брат твой еще не может, и огорчается из-за этого, то ты «уже не по любви поступаешь». Не оскверняй его совесть, не заставляй его из-за твоей пищи воспротивиться и всему тому доброму, чему он уже не противится. «Не губи своею пищею того, за кого Христос умер. Да не хулится ваше доброе».

Апостол учит бережно относиться к человеческой свободе и радоваться каждому шагу брата во Христе. Он учит отличать главное от второстепенного, помнить, что «Царствие Божие не пища и питие, но праведность и мир и радость во Святом Духе». В наше время тоже много таких точек преткновения. Много сложилось местных обычаев, много мнений по таким, например, вопросам: когда прикладываться к иконам, когда во время богослужения стоять на коленях, как ставить свечу, когда осенять себя крестным знамением, и так далее. И очень важно, конечно, понять сущность того или иного обряда и стараться все делать по истине и по совести. Но, с другой стороны, надо помнить апостольские слова о том, что знание все-таки надмевает, а назидает-то – любовь. И любовь должна подсказать, когда надо просто не заметить, когда отступить и уступить в чем-то второстепенном. А иначе – нарушается мир, вспыхивает гнев, и в итоге – всеобщее разорение, и зачастую – где? – в храме, порой в самый ответственный момент богослужения! Кому это выгодно? У тебя есть знание, а у него еще нет; но и он поднимется выше. Господь наставит его, и может быть даже именно через тебя, но только в том случае, если ты сейчас сохранишь мир. Ибо, как говорит Господь, «всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет, и всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит». «Кто не со Мною, – сказал Господь, – тот против Меня; и кто не собирает со Мною» сокровища Царствия Небесного, то есть «праведность и мир и радость во Святом Духе», «тот расточает», – как бы он ни был формально прав, как бы точно ни выполнял внешние предписания и обычаи.

 

^ Среда.

О свободе и ответственности

Мф.12:38-45

Рим.15:7-16

Однажды Господь рассказал притчу: «Когда нечистый дух выйдет из человека, то ходит по безводным местам, ища покоя, и не находит. Тогда говорит: «Возвращусь в дом мой, откуда я вышел». И, придя, находит его незанятым, выметенным и убранным. Тогда идет и берет с собою семь других духов, злейших себя, и, войдя, живут там; и бывает для человека того последнее хуже первого». Но почему последнее обязательно хуже первого? И почему раньше нечистый дух не мог позвать тех, семерых?

Очевидно, человек за время дарованной свободы не только не укрепился, но потерял даже былую малую способность противостоять злу. Раньше было стремление освободиться, было искание помощи, была молитва к Богу. Но пришло освобождение, дом души опустел от незваного гостя. Человек облегченно вздохнул. Теперь он может свободно выбрать. И что же он выбирает? – А он начинает жить, как живется, жить по плоти. Исчезла необходимость противостоять злу, прекратилась и молитва. Бог нужен был лишь как временный помощник; и теперь человек говорит: «Сделал свое дело – уходи»! Господь же постоит у дверей и уйдет.

А вот нечистому духу уже надоело ходить «по безводным местам», и он решает возвратиться. А человек не только не впустил Бога, но и порвал с Ним всякую молитвенную связь. «Кто не собирает со Мною, тот расточает» (Мф.12:30). И теперь в душе освободилось место еще для семи злых духов, и на нее, спящую и бессильную, неожиданно обрушивается горе «хуже первого».

Человек должен выбрать Бога, выбрать спасение, выбрать жизнь. И Бог много раз помогает нам, снова и снова освобождая от всякого рабства, снова и снова давая свободу выбора. А человек снова и снова пренебрегает данной ему свободой, снова и снова впадает в рабство греху и дьяволу. У того, кто не вполне свободен, еще есть какое-то оправдание. Но если тебя освободили, а ты и теперь отступаешь от Бога, то делаешь это уже свободно и сознательно. И тут уже нет тебе никакого оправдания на самом милосердном суде.

Об этом говорит и ветхозаветная история. Сколько раз Бог посещал Свой народ, сколько раз освобождал и от рабства, и от религиозно-нравственной слепоты, и от поработителей тела, и от заблуждений духа. И теперь Бог пришел уже окончательно освободить в первую очередь именно Свой народ. Пришел «ради истины Божией, чтобы исполнить обещанное отцам». Сваливаются бремена немощей и болезней, легионами выходят нечистые духи. А люди не хотят поклониться своему Избавителю, и все искушают Его: «Учитель! хотелось бы нам видеть от Тебя знамение». Но Господь обличает лицемеров. Он приводит в пример не освобожденных и не просвещенных, но более достойных милости. Он говорит, что «Ниневитяне восстанут на суд с родом сим и осудят его: ибо они покаялись от проповеди Иониной; и вот, здесь больше Ионы. Царица Южная восстанет на суд с родом сим и осудит его: ибо она приходила от пределов земли послушать мудрости Соломоновой; и вот, здесь больше Соломона». Не просвещенные светом истинного богопознания выбирали праведность, выбирали мудрость, как и одержимый бесом отчаянно искал избавления. А тут – освобожденные, наученные и очищенные – сознательно делают отцом своим диавола (Ин.8:44).

Размышляя об этом и видя то рабство, в которое мы тоже попали, сбросив некогда благое иго Христово, видя все наше невежество, наши бесконечные работы, заботы, очереди, нельзя не отметить во всем этом и милости Божией. Связанные по рукам и ногам, мы, глядишь, и вздохнем иногда: «Эх, с радостью бы верил в Бога, да не научили меня! Сходил бы в церковь, да ни минуты времени нет! С радостью бы постился, да болезни не дают». А освободи нас, верни нам здоровье, что мы будем делать? Не бросимся ли сами в объятия злых духов в поисках острых ощущений?

 

^ Четверг.

О Пресвятой, Пречистой и Преблагословенной

Мф.12:46-13:3

Рим.15:17-29

Однажды, когда Господь «говорил к народу, Матерь и братья Его стояли вне дома, желая говорить с Ним. И некто сказал Ему: Вот Матерь Твоя и братья Твои стоят вне, желая говорить с Тобою. Он же сказал в ответ говорившему: кто Матерь Моя? и кто братья Мои? И, указав рукою на учеников Своих, сказал: вот матерь Моя и братья Мои; ибо кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот Мне брат, и сестра, и матерь». Враги почитания Божией Матери обычно ссылаются на этот текст, доказывая, что в Марии не было ничего особенного, и что Иисус даже и не почитал Ее как Мать.

Но во-первых, Господь говорил эти слова людям, от которых еще было сокрыто то, что сейчас открыто нам. Мы уже знаем о Благовещении, знаем, что Она не просто по плоти родила Господа Иисуса, как другие матери рождают детей, не ведая, что из них получится. Мы не можем сомневаться, что Она была самой лучшей из всех людей, да и не только людей. Мы чтим Ее как «Честнейшую Херувим и Славнейшую без сравнения Серафим». Мы отдаем себе отчет, что если бы Она не была такой, то Бог не мог бы прийти на землю. А чтобы быть такой, Она должна была с самого детства совершеннейшим образом «исполнять волю Отца» Небесного. Она прекрасно знала, Кого родила, и поэтому тщательно «сохраняла все слова» и Им, и о Нем сказанные, «слагая» их «в сердце Своем» (Лк.2:19). И мы чтим Ее не просто потому, что Ей «посчастливилось» родить такого Сына. Мы чтим Ее, во-первых, как Пресвятую, Пречистую, Преблагословенную, а уже вследствие этого – как Богородицу. Рождение Бога стало печатью Ее величайшей праведности.

Но люди тогда еще не знали этого. Они и чудесам Иисуса удивлялись: вот и Матерь Его среди нас, – откуда же это у Него? Для людей Она была просто матерью по плоти. А Господь пришел установить высшее духовное родство. Он пришел усыновить людей Небесному Отцу и восстановить первозданную полноту отношений. Ведь иное – отношение к матери, иное – к брату, иное – к сестре. А у Адама, кроме Евы, и у Евы, кроме Адама, не было никого. Они были всем друг для друга. Так и Христос, «указав рукою Своею» на тех, кто собрался вокруг Него, обещал, что, «кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот Мне брат, и сестра, и матерь». И поэтому не мог Он вдруг оставить тех, кто все оставил ради Него, и пойти к Своей Матери по плоти, Которая вдруг захотела с Ним поговорить. Чего бы стоило Его учение?

Но почему же Она поступила столь, казалось бы, эгоистично, почему Она вдруг при всех решила заявить особые права на Своего Сына? Пытаясь объяснять тот или иной поступок Божией Матери, мы должны всегда исходить из того, что Она – Пречистая и Преблагословенная. Вспомним, как Иоанн Креститель, всю жизнь посвятивший Христу, ради пользы учеников притворился сомневающимся и послал их как бы от себя спросить:

«Ты ли Тот, Который должен придти, или ожидать нам другого»? Он хотел, чтобы ученики сами услышали, увидели и уверовали, и он не боялся умаления своей славы.

Несомненно, что Мария поступила подобным образом. Несомненно, что Ей не надо было ничего, кроме славы Ее Божественного Сына. Несомненно, что Своей просьбой Она хотела еще раз дать повод всем услышать о том, что самое главное в жизни, что объединяет людей и усыновляет их Небесному Отцу. Несомненно, слыша ответ Спасителя, Она радовалась и Своему внешнему уничижению, и Его верности Себе, и тому, что ученики, видя такой пример, еще тверже укрепятся на избранном пути.

 

^ Пятница.

О притче

Мф.13:4-9

Рим.16:1-16

Однажды, когда вокруг Господа Иисуса Христа собрался народ, Он стал поучать их притчами, и первая была о том, как «вышел сеятель сеять. Когда он сеял, иное упало при дороге; и налетели птицы, и поклевали то. Иное упало на места каменистые, где немного было земли; и скоро взошло, потому что земля была неглубока. Когда же взошло солнце, увяло, и, как не имело корня, засохло. Иное упало в терние, и выросло терние, и заглушило его. Иное упало на добрую землю и принесло плод: одно во сто крат, иное в шестьдесят, иное же в тридцать. Кто имеет уши слышать, да слышит»! На этом кончается сегодняшнее «зачало».

Но интересно, что точно так же было и тогда. Господь рассказал народу притчу, и – все. Уже потом ученики подошли к Нему и спросили: «Для чего притчами говоришь им»? Господь объяснил, в чем дело, а потом растолковал и значение притчи. Но народу Он ничего не пояснял, а только сказал в конце: «Кто имеет уши слышать, да слышит»! Как и нам с вами сегодня. И мы услышали, что есть зерно, которое имеет чудесную силу прорастать и приносить плод даже во сто крат; что земля, на которую оно может упасть, бывает разная, и если оно попадет на плохую, то при всей сокрытой в нем силе может погибнуть. Мы услышали и о сеятеле, который разбрасывает семя повсюду, даже и на самую непригодную землю.

Но если мы заглянем дальше, то увидим, что вовсе не слепо сеет наш сеятель, вовсе не бездумно разбрасывает драгоценное семя. Вот, рассказал Господь только притчу. «И, приступив, ученики сказали Ему: для чего притчами говоришь им? Он сказал им в ответ: для того, что вам дано знать тайны Царствия Небесного, а им не дано. Ибо, кто имеет, тому дано будет и приумножится; а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет. Потому говорю им притчами, что они видя не видят, и слыша не слышат, и не разумеют» (Мф.13:10-13, 18). Вот, шел наш Сеятель при дороге, и бросил только притчу. А попалась добрая земля – посеял истолкование притчи.

Казалось бы, чем темнее люди, тем подробнее надо объяснять, а умный и сам разберется. Но Господь – наоборот. Вот, перед Ним те, которые, «видя не видят, и слыша не слышат, и не разумеют», чье «огрубело сердце» (Мф.13:13-15). И Он рассказывает только притчу, которая ничему прямо не учит, ни к чему не обязывает, где нечему возразить, не над чем посмеяться. Но все равно, это – слово Божие, хотя и сокрытое в себе. Если услышавший пойдет за Господом и попросит истолкования, то получит его, как получили Апостолы. А если не захочет идти, то по крайней мере, кому меньше дано, с того меньше и спросится.

Но и получить истолкование – далеко не все. Чтобы плодоносить, слово Божие требует постоянного труда, движения навстречу, требует внимания, напряжения, молитвы, чтобы вдруг отверзлись уши, и чтобы оно прозвучало вдруг прямо для тебя: прямым повелением, милостивым утешением, или властным напоминанием.

Да и вообще вся церковная жизнь поначалу кажется как бы сокрытой в себе, как бы чужой и не относящейся к нам. И лишь по мере старания войти церковь становится родным домом. Непонятное становится понятным, понятное раскрывается новым смыслом. Как и простое перечисление знакомых Павлу христиан, прочитанное сегодня, многое может сказать имеющему уши, чтобы слышать. Божественная истина неисчерпаема, а начинается с малого семени, с притчи, с этого таинственного знака, сокрытого в самом обыденном. Да и весь мир – великая притча о своем Творце.

Святитель Тихон Задонский назвал одну из своих книг «Сокровище духовное, от мира собираемое». Эта книга учит извлекать духовную пользу даже из простых земных предметов, из простых человеческих дел.

«Кто имеет уши слышать, да слышит», – говорит Господь. Ну, а кто скажет, что он не имеет ушей? А если так, то чем будешь оправдываться, если птицы небесные у всех на глазах растащат все то сокровище, которое Бог приготовил специально для тебя?

 

^ Суббота.

О нуждающихся и не нуждающихся

Мф.9:9-13

Рим.8:14-21

Только что Господь Иисус Христос исцелил расслабленного, сказав ему: «Встань, возьми постель твою, и иди». Проходя же «оттуда, Иисус увидел» другого расслабленного, но не телом, а духом. Он увидел мытаря, «сидящего у сбора пошлин, по имени Матфея». Господь сказал ему: «Следуй за Мною. И он встал и последовал за Ним».

И вот, Господь в его доме. С ним – ученики; здесь же и фарисеи, которые неотступно следовали за Господом и внимательно следили за каждым Его шагом. Пришли сюда же и «многие мытари и грешники» «и возлегли с Ним и учениками Его». Когда же фарисеи с удивлением спросили: «для чего Учитель ваш ест и пьет с мытарями и грешниками»? – Господь ответил: «не здоровые имеют нужду во враче, но больные. Пойдите, научитесь, что значит: милости хочу, а не жертвы? Ибо Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию».

А покаяние, это – когда отпадшее творение снова соединяется со своим Творцом, чтобы, как некогда в Раю, пребывать в вечной радости, символом чего на земле является совместная трапеза. В том-то и состоит врачевание, что Он, бесконечно Высший, сошел с Неба, сделал шаг навстречу. И они, зная о Его праведности, о Его высоком учении, о уважении к Нему народа, все-таки дерзнули подойти. Значит, была в них жажда соединиться с теми, от которых их отторгла греховная жизнь, соединиться с теми, у которых совесть чиста. Их обнадежило, что Господь уже вошел в дом мытаря, и теперь они радуются, что, наконец-то, тоже сделали первый шаг. И Господь, конечно, радуется этой их дерзновенной решимости.

А вот считающие себя праведниками вообще не понимают, что здесь происходит. Судя по всему, они и сами в трапезе не участвуют, и учеников пытаются побудить к осуждению Учителя. Они спрашивали тихо, чтобы Он не услышал, и вдруг, как гром среди ясного неба, прямо к ним: «Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию».

Так, если человек пришел в Церковь даже с самыми возвышенными мыслями, но если он не чувствует себя больным, если он не чувствует себя погибающим, то и к нему может прозвучать этот гневный голос. Кто пришел в церковь не с покаянием, – ничего не поймет здесь. Он будет только озираться по сторонам и думать, что здесь только едят и пьют, и что здесь вообще собралась какая-то странная, непотребная компания. Он не поймет, что этих участников Божественной Трапезы Дух Божий привел, наконец, к Отцу. Дух засвидетельствовал им, что они дети Божии, и они этим Духом усыновления стоят и взывают от сокрушенных сердец: «Авва, Отче»!

«Милости хочу, а не жертвы», – говорит Господь. И с Ним только тем место, кто понял, что и сам бесконечно нуждается в милости, и другим от всего сердца готов ее оказать.

 

^ Воскресение

О христианских и нехристианских чувствах

Неделя 5-я.

Мф.8:28-9:1

Рим.10:1-10

Продолжая печалиться о своих сродниках по плоти, Апостол пишет: «Братия! желание моего сердца и молитва к Богу об Израиле во спасение. Ибо свидетельствую им, что имеют ревность по Боге, но не по рассуждению». Эта ревность иудеев не по разуму заключалась в том, что они, по словам Апостола, «усиливаясь поставить собственную праведность», «не покорились праведности Божией».

Было время, когда Бог через Моисея дал закон и сказал: «Соблюдайте постановления Мои, которые исполняя, человек будет жив. Я Господь» (Лев.18:5). Принятие закона было тогда встречей с живым Богом, Который давал заповеди не мечтательно, не гадательно, но со всей простотой и определенностью. «Ибо заповедь сия, которую я заповедую тебе сегодня, не недоступна для тебя и не далека. Она не на небе, чтобы можно было говорить: «кто взошел бы для нас на небо и принес бы ее нам и дал бы нам услышать ее, и мы исполнили бы ее»? И «не за морем она, чтобы можно было говорить: «кто сходил бы для нас за море и принес бы ее нам, и дал бы нам услышать ее, и мы исполнили бы ее»? Но весьма близко к тебе слово сие: оно в устах твоих и в сердце твоем, чтобы исполнять его» (Втор.30:11-14).

А «конец закона – Христос». Как, по Своему Божеству, Он был и началом закона. Приняли первое, должны принять и второе. Потому что и то, и другое – из одних уст. Апостол о Новом завете говорит теми же словами, какими было сказано и о Ветхом: «не говори в сердце твоем: кто взойдет на небо?», то есть Христа свести; «или кто сойдет в бездну?», то есть Христа из мертвых возвести. Но что говорит Писание? «Близко к тебе слово, в устах твоих и в сердце твоем», то есть слово веры, которое проповедуем».

И если не приняли Нового, то вся былая Ветхозаветная праведность перестала быть святой, угодной Богу, праведностью. Она сразу стала лишь «собственной праведностью», противостоящей праведности Божией.

В Ветхом завете было: трудись, и получишь; плати своей праведностью, и получишь благо от Бога. А Господь Своим делом, Своей жизнью, Своим учением говорит: вот тебе Моя праведность. В ней – прощение, в ней -оправдание от всех твоих грехов. Бери все даром, Я приношу всего Себя за тебя и умоляю об одном: прими эту жертву. Он – «конец закона», «к праведности всякого верующего».

И поэтому у христианина, во-первых, должно быть не чувство труженика, честно зарабатывающего свой хлеб, но – чувство неоплатного должника.

Во-вторых, христиане «сердцем веруют к праведности, а устами исповедуют ко спасению», потому что человек состоит из души и тела. И не только нужно веровать сердцем, но и исповедовать устами и самой жизнью, не боясь и не стыдясь.

И в-третьих, Апостол пишет: «если устами твоими будешь исповедовать Иисуса Христа Господом, и сердцем своим веровать, что Бог воскресил Его из мертвых, то спасешься». Недостаточно знать об Иисусе Христе даже то, что Он воскрес из мертвых, даже то, что Он Бог; надо еще и исповедовать Его именно своим Господом. Как и перед таинством Крещения на вопрос священника: «Веруеши ли Ему?» – мы отвечали: «Верую Ему, яко Царю и Богу». Не только, как Богу, но и – как своему Царю, Которому обязан всем, от Которого всецело зависишь и Которому дашь ответ за всю жизнь.

А иначе – будешь упорным, гордым делателем, который «и сам все может», и которому не нужен Спаситель. Или – будешь лицемером, у которого в сердце одно, а на устах – другое. Или – еще хуже: будешь все знать о Христе, но без всякой пользы для себя. Как те бесы, о которых сегодня говорило Евангелие: они исповедали Иисуса Сыном Божиим; они знали, что без Его воли не смогут войти даже в свиней; и все же не назвали Его своим Господом, в своей бесовской гордости, в своем бесовском упрямстве.

 

^ СЕДМИЦА 6-Я ПО ПЯТИДЕСЯТНИЦЕ

 

Понедельник.

О семени и о земле

Мф.13:10-23

Рим.16:17-24

Сегодня мы слышали истолкование притчи о Сеятеле. Господь говорит, что «ко всякому, слушающему слово о Царствии и не разумеющему, приходит лукавый и похищает посеянное в сердце его: вот кого означает посеянное при дороге».

Живущий при дороге находится в особо опасном положении. Он поневоле привыкает целые дни смотреть и смотреть: «кто там прошел и кто проехал? Что там пронесли и что провезли? Где что случилось и кто что сказал? Применительно к нашему времени, жизнь при дороге, это – жизнь перед телевизором и с газетой в руках. Бывает, конечно, пройдет по дороге и проповедник истины; бывает, что и среди дорожного шума услышишь здравое слово. Но погруженный поток времени – как узнает вечное? Привыкший к мельканию множества – как уразумеет единое на потребу?

«А посеянное на каменистых местах означает того, кто слышит слово и тотчас с радостью принимает его; но не имеет в себе корня и непостоянен: когда настанет скорбь или гонение за слово, тотчас соблазняется». А почему соблазняется? – Потому что все принимает поверхностно, без достаточного для себя обоснования, и лишь с точки зрения красоты и пользы для этой жизни. Он не углубляет своих знаний о Самом Иисусе Христе, о Его безграничной любви, о реальности воскресения мертвых, о неизбежности Страшного суда. Такой – весь на поверхности бытия. Он даже будет много делать для внешнего блага Церкви. Но если встанет выбор: жизнь без Христа или смерть со Христом, он подумает, и выберет первое.

«А посеянное в тернии означает того, кто слышит слово, но забота века сего и обольщение богатства заглушает слово, и оно бывает бесплодно». Это – сильная земля, но вся сила ее ушла в терние, и хотя она не отвергает и Божественного семени, но росток обречен быть чахлым и бесплодным.

Ну а добрая земля и есть добрая земля, которая далека от проезжей дороги, которая начинает с самого корня и не спешит поскорее выпустить хоть какой-нибудь росток. Такая земля, даже и не приняв семени Царствия, не будет растить и терния, чувствуя, что не для этого даны ей силы.

Господь рассказал эту притчу не для того, чтобы навсегда разделить всех на безнадежно бесплодных, и на заведомо плодоносных. Он пришел на землю, чтобы спасти даже самых безнадежных, даже Своих предателей и распинателей, и Он до конца борется за каждое Свое творение. Он к любому обращается не как к рабу, но как к свободному. Он в каждом видит не бесплодную, но тучную землю. И Он зовет вдуматься и вглядеться в себя: кто я, и что мне надо, чтобы принять семя и вырастить его? Может быть, надо перестать «так жадно глядеть на дорогу»? Может быть, надо глубже думать и доходить до самого корня, прежде, чем принимать? Может быть, надо ослабить энергию, направленную на «заботы века сего и обольщения богатства»? Сказавший притчу и Давший ее истолкование да подаст нам мудрость разобраться и в своей душе, в своей жизни, чтобы стать доброй, плодоносной Господней нивой.

 

^ Вторник.

О пшенице и плевелах

Мф.13:24-30

1 Кор.1:1-9

Господь рассказал притчу о том, как некий хозяин посеял пшеницу, а ночью враг его посеял на этом же поле плевелы. Когда рабы хотели сразу вырвать сорные всходы, хозяин запретил, велел оставить до жатвы. Позже Господь объяснил, что «поле есть мир; доброе семя, это – сыны Царствия, а плевелы – сыны лукавого; враг, посеявший их, есть диавол; жатва есть кончина века, а жнецы суть Ангелы» (Мф.13:37-39).

В мире, на этом огромном едином поле, есть и добро, и зло; есть и праведники, и злодеи. Человека окружает множество соблазнов, множество искушений, так что ни шага по пути добра невозможно сделать без жестокой борьбы. Чистые и светлые Ангелы горят желанием вырвать плевелы, уничтожить беззаконников, и тем самым дать доброй пшенице свободно созревать. Ангелы могли бы это сделать во мгновение ока, и, кажется, тогда наступил бы рай на земле. Но Хозяин не одобрил их усердия. Не будем забывать, что Бог бесконечно добрее Ангелов и бесконечно мудрее. Делает же Он только то, что способствует нашему благу. Значит, для нашего спасения необходимо, чтобы плевелы зла, однажды появившись, уже росли бы до самой жатвы, до скончания века.

Так было от сотворения мира. Вот, отпал от Бога самый великий из ангелов. Появился враг Божий, появилось в мире зло. Казалось бы: сразу – уничтожить его или заточить в узы вечного мрака. Но Бог этого не делает. Вслед за первым отпало еще множество ангелов. Они стали отвратительными злыми духами, бесами. Но и их Господь не уничтожает. Вот появился человек. Он тоже сотворен, как и ангелы, свободным, а значит, способным не только возрастать в добре, но и уклоняться в зло. Казалось бы, нужно сохранить его, не дать доступа к нему злым духам-искусителям. Но Господь и этого не делает. Падает и человек. Господь мог бы сразу вырвать его из жизни и создать нового. Но Он попускает быть злу и в человеческом роде.

Господь не уничтожает падших, чтобы остальные видели все следствия отпадения. Чтобы остальные Ангелы видели, как светлая природа духов становится темной и мерзкой. Чтобы и люди видели, как страсти пожирают человека; как желающие блага только себе – во взаимной борьбе губят друг друга. Чтобы все до конца все видели, и не могли бы допустить мысли: а что, если и мне попробовать? Может быть, в обход Божией заповеди, сам стану как Бог?

Итак, существование зла создает как бы страшную огненную стену перед теми, кто еще верен Богу, и не дает им тоже стать бесами и злодеями. Ведь зло гораздо легче осудить и отвергнуть, когда оно еще вне нас, нежели когда оно исходит от нас самих, как наш собственный помысел, как наше собственное страстное желание.

Не выдергивая до жатвы плевелы зла, Господь тем самым не дает доброй пшенице стать плевелами. А уж тогда – повелит собрать все соблазны и делающих беззаконие и ввергнуть их в печь огненную, где «будет плач и скрежет зубов» (Мф.13:42). И тогда-то праведники, закаленные в борьбе со злом, навеки утвердившиеся в ненависти к злу, – «воссияют, как солнце, в Царстве Отца их» (Мф.13:43). Да и в этой жизни Господь не оставляет их и обогащает «всяким словом и всяким познанием». Кто верен Господу, тот не имеет недостатка ни в каком даровании, ожидая «последней жатвы», явления Господа нашего Иисуса Христа.

 

^ Среда.

О семени и о закваске

Мф.13:31-36

1 Кор.2:9-3:8

Желая дать понятие о Царствии Небесном, открыть «сокровенное от создания мира», Господь рассказал несколько притч. Сначала Он показал, что разной бывает земля, в которую Сеятель бросает семя. Потом, – что разного рода семена могут падать в эту землю. А теперь – о необычайной силе семени Царствия Небесного.

Оно «подобно зерну горчичному, которое» «меньше всех семян». Среди всего множества земных дел, необходимых и важных, какими пустыми и незначительными могут показаться разговоры о том, что невидимо, что еще не наступило, о том, что нельзя вот так просто взять, пощупать, и показать! Кто будет сеять семя, плодов которого еще не пробовал? «Душевный» человек вообще «не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием». А сеятели нивы Христовой, проповедники Царствия, как раз возвещают «не от человеческой мудрости изученными словами, но изученными от Духа Святого». Они свидетельствуют, что «не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его». Но вот человек все же, несмотря ни на что и ни на кого, вопреки всей земной мудрости, взял и поверил, взял и посеял на своем поле это семя. И не посрамился. Оказывается, правду говорили, что оно, «когда вырастет, бывает больше всех злаков, и становится деревом, так что прилетают птицы небесные и укрываются в ветвях его».

Господь не ограничился этой притчей. Потому что зерно вырастает, а земля так и остается землей, и даже более истощенной, чем прежде. Царствие же Небесное – не так. Господь уподобил его еще и «закваске, которую женщина, взяв, положила в три меры муки, доколе не вскисло все». В закваске тоже таинственная сила: мало ее кладется, но вскисает много теста. Так и Царствие Небесное: не просто прорастает из души, но – всю ее преображает.

Но пока-то зерно прорастет, пока-то тесто вскиснет; а до той поры – кто мы? За кого нам считать и себя, и друг друга, пока еще птицам небесным нечего делать в наших ветвях, пока еще закваска Царствия Небесного не преобразила нас? – Апостол дает утешительный ответ. Несовершенные христиане были всегда. В послании к Коринфянам он называет их «плотскими», «младенцами», которых еще надо питать «молоком, а не твердой пищей». Апостол говорит, что они и «были еще не в силах, и теперь не в силах». Между ними «зависть, споры и разногласие». В общем, говорит много слов, которые мы могли бы применить и к себе. Но все-таки он называет их «братьями». И хотя «младенцами», но все же «во Христе». При всем несовершенстве, он считает их своими, родными, жизнеспособными. Поэтому будем уповать на силу Божественного семени и Божественной закваски, видя, как Апостол не теряет надежды, помогая медленному духовному росту своих немощных братьев во Христе.

 

^ Четверг.

О мудрости и «мудрости»

Мф.13:36-43

1 Кор.3:18-23

На одном поле растет и пшеница Господня и плевелы лукавого. От одной земли питаются, но все у них разное, противоположное, в том числе и мудрость. Апостол пишет, обращаясь к тем, кто от Бога: «Никто не обольщай самого себя: если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым. Ибо мудрость мира сего есть безумие пред Богом».

Мудрым принято называть того, кто больше знает, больше предвидит, и поэтому более удачно ведет свои дела. Представим себе двух людей, живущих в одном доме. Допустим, оба они еще ни разу не выходили за порог. Но один каким-то образом узнал и поверил, что за стенами дома есть и солнце, и небо, и бескрайние просторы. Для него мудрость в том, чтобы как следует приготовиться, собраться и уйти в этот светлый и радостный мир. А другой упрямо не хочет в это верить, и считает, что за стенами ничего нет. Для него мудрость в том, чтобы устроить свое жилище и с наибольшей приятностью провести отпущенное время. У них разная вера, и поэтому разная мудрость, и мудрость одного есть безумие в глазах другого.

Верующий старается жить в честности, в воздержании, а ему говорят: «Безумный! жизнь дается человеку один раз, и прожить ее надо в удовольствиях»! – Ведь они не знают, что только за порогом этой жизни начинается истинная, вечная жизнь, для которой надо себя готовить. Верующий, по заповеди Божией, щедро дает милостыню, а ему говорят: «Безумный! на что же ты сам будешь жить»? – Ведь они не знают, что Отец Небесный даже за стакан холодной воды, поданный во имя Божие, воздаст великую награду. Верующий терпеливо переносит скорби, за все благодарит, никому не мстит, а ему говорят: «Безумный! тебя же сомнут, растопчут, уничтожат»! – Ведь они не знают, что Отец Небесный восставит его во славе, воскресив даже из мертвых.

И вот, считая верующих безумными, а себя – мудрецами, копошатся они в своем домике, думая, что от Бога можно отгородиться стенами. Они перебирают вещи с места на место, наводят внутри порядок, и не знают того, что наш общий человеческий дом стоит на песке. В любой миг могут подуть ветры, хлынуть воды, и погибнешь под обломками своего жилища со всею своею «мудростью». «Господь знает умствования мудрецов, что они суетны». А христианин, как когда-то праведный Ной, терпеливо строит ковчег своего спасения. И над Ноем смеялись, считая его безумным. Но все мы знаем, кто тогда на самом деле оказался мудрым, а кто погиб в своем безумном противлении Богу.

Мы не должны удивляться и негодовать, если нас считают безумными, но – сожалеть о тех, кто, имея очи, – не видит, и, имея уши, – не слышит. Нам сказано: «все ваше: Павел ли, Аполлос, или Кифа, или мир, или жизнь, или смерть, или настоящее, или будущее, – все ваше». И поистине так: и прекрасный Божий мир для нас говорит о своем Творце; и Апостолы были посланы ради нашего спасения; и жизнь дана нам, как время подвига, очищения и совершенствования. И смерть тоже наша: сквозь нее, как сквозь царские врата, Господь вводит в вечную жизнь. И настоящее – наше, с его спасительными трудами; и будущее, с его блаженством. Все – наше, если только мы «Христовы». А если мы Христовы, то мы Божьи, потому что и «Христос Божий».

 

^ Пятница.

О сокровище, о жемчужине и о неводе

Мф.13:44-54

1 Кор.4:5-8

Вот еще три притчи, в которых Господь еще с новых сторон рассказывает о Царствии Небесном. Теперь оно уподобляется «сокровищу, скрытому на поле, которое, найдя, человек утаил, и от радости о нем идет и продает все, что имеет, и покупает поле то». Отметим благоразумие, решительность и щедрость этого человека. Он как должно оценил то, что нашел. Не собственно поле ему нужно. Но сокровище находится в границах этого поля, и для человека становятся драгоценными самые эти границы.

Так и для нашедшего сокровище Царствия Небесного становится драгоценным все, что имеет на себе его отблеск, все, что имеет к нему хоть какое-то отношение, иными словами – все, что заключает в себе церковная ограда. И не приобретя всего, что находится в церковной ограде, – не приобретешь и желанного сокровища.

Еще уподобляет Господь Царство Небесное «купцу, ищущему хороших жемчужин». Герой этой притчи – человек, не просто желающий обогатиться, но понимающий толк в вещах. В своей жизни Он пересмотрел много жемчуга, и вот, нашел «одну драгоценную жемчужину», совершенство качества и формы. Он хочет непременно обладать ею, и он «пошел, и продал все, что имел, и купил ее». Святый равноапостольный Владимир в посвященном ему тропаре уподобляется такому купцу. Желая найти истину, он исследовал разные религии. Только православная вера показалась ему верхом совершенства, и он все отверг, чтобы ее приобрести.

А третья из сегодняшних притч неожиданно совсем с другой стороны говорит о Царствии Небесном. Господь на этот раз уподобляет его «неводу, закинутому в море и захватившему рыб всякого рода, который, когда наполнился, вытащили на берег, и, сев, хорошее собрали в сосуды, а худое выбросили вон». Только что в центре был человек, ищущий, приобретающий Царствие Небесное, и вдруг оказывается, что оно само ищет его и улавливает. Оказывается, Сам Бог закидывает невод Своего Промысла и отделяет злых «из среды праведных», чтобы каждый получил свое. Как человек ищет Бога, так и Бог ищет человека.

Итак, надо неустанно искать, сравнивать, выбирать. Надо и платить, не скупясь, помня, кстати, что платишь всегда не своим, а Божьим. Ибо «что ты имеешь, чего не получил»? Но, с другой стороны, только Бог на последнем суде сможет оценить каждого: кто что искал, и кто чем и за что платил. Потому и напоминает нам Апостол: «не судите никак прежде времени, пока не придет Господь, Который и осветит скрытое во мраке, и обнаружит сердечные намерения, и тогда каждому будет похвала от Бога».

 

^ Суббота.

О желании быть отлученным от Христа

Мф.9:18-26

Рим.9:1-5

Сегодня мы слышали такие удивительные слова Апостола Павла: «Истину говорю во Христе, не лгу, свидетельствует мне совесть моя в Духе Святом, что великая моя печаль и непрестанное мучение сердцу моему: я желал бы сам быть отлученным от Христа за братьев моих, родных мне по плоти, то есть, Израильтян».

И сказал он это сразу после других, тоже удивительных слов: «Ибо я уверен, что ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе Господе нашем» (Рим.8:38-39).

Никто и ничто не может отлучить, а он сам хочет быть отлученным. И от Кого? от Того, к Кому прикоснулась больная и тут же получила исцеление; от Того, Кто подошел к умершей, «взял ее за руку, и девица встала». И кто хочет быть отлученным? – Тот, кому Сам Христос явился и вырвал со дна погибели. Тот, кто еще при жизни «был восхищен в рай», «слышал неизреченные слова», и потом свидетельствовал, что «не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1 Кор.2:9)! Разве мало быть для всех всем (1 Кор.9:22)? Не учит ли нас Господь любить ближнего как самого себя, а не более, чем себя?..

Но дело даже не в ближнем. Обратим внимание, что все-таки не просто ради братьев по плоти хочет Апостол пойти на такой страшный крест. Ведь не кому-либо, а именно израильтянам «принадлежит усыновление, и слава, и заветы, и законоположение, и богослужение, и обетования». Израиль для Павла не просто «братья по плоти», но – сосуд, в который были излиты драгоценные Божьи дары, сосуд славы Божией, предназначенный в конечном итоге для всего человечества. И Павел хочет, чтобы ни капли не пропало из того, над чем так трудился Господь, к чему Он приложил столько особой любви и заботы. Ведь «их и отцы, и от них Христос по плоти, сущий над всеми Бог, благословенный во веки». И поэтому когда речь идет о спасении людей, Апостол становится для всех всем. Когда же слово заходит о самом основании спасения, о «Христе по плоти», о Его крестном терпении и крестной жертве, то и любовь Павла теряет предел. Он готов пережить пережитое Самим Иисусом: «Боже Мой! Боже Мой! Для чего Ты Меня оставил?» (Мф.27:46).

Вот -любовь, до которой нам очень и очень далеко. Но не будем же, по крайней мере, говорить такие легкомысленные слова: «Пусть Бог меня накажет, только бы его не наказал»! «Пусть мне погибнуть, только бы ему хорошо было»! «Пусть твой грех будет на мне»!.. Ты еще не знаешь ни того, что значит быть со Христом, ни того, что значит быть отлученным от Него. Одни и те же слова в устах одного человека могут быть выражением высочайшей любви, а в устах другого – свидетельством крайнего невежества и безумия.

 

^ Воскресение

О «вере их»

Неделя 6-я.

Мф.9:1-8

Рим.12:6-14

Церковь – единое Тело Христово. И как у каждого члена тела свое назначение, свои возможности, так и все мы в Церкви, «по данной нам благодати, имеем различные дарования». Апостол называет, во-первых, дар пророчества, когда через человека Духом Святым открываются тайны Божьего Промысла. Есть дар служения. Есть дар учения, способность убедительно передавать истины веры. Есть дар увещевания, дар побуждать к добру и отвращать от зла. Есть дар – раздавать – свое или порученное, – и делать это надо «в простоте», не осложняя ни оглядкой (а много ли еще осталось?), ни личным пристрастием. Есть дар начальствовать, со властию управлять людьми, и тут нужно «усердие». Есть дар благотворительности, и главное здесь – радушие, потому что, если его нет, то принимать бывает очень трудно. И все эти взаимосвязи, взаимодействия, взаимослужения призваны скреплять Церковь, делать ее неразрывным Телом Христовым.

И если в человеческом теле все исправно действует и взаимодействует, то заболевший член быстро поправляется. Так и люди, соединенные в Боге любовью, имеют безграничные возможности помогать друг другу. Тут все зависит от всех.

Однажды принесли к Иисусу Христу «расслабленного, положенного на постели. И, видя Иисус веру их, сказал расслабленному» сначала: «прощаются тебе грехи твои», а потом: «встань, возьми постель твою, и иди в дом твой». Подчеркнем: не его веру увидел Господь, а «веру их», и именно по их вере исцелил его. А вера их действительно была необыкновенной. В других Евангелиях даже говорится, что они, «не имея возможности приблизиться к Нему за многолюдством, раскрыли кровлю дома, где Он находился, и, прокопав ее, спустили постель, на которой лежал расслабленный», к ногам Иисуса (Мк.2:4). Вот – сила единения людей, сила их согласованных действий, сила их дерзновенной веры в Иисуса Христа и любви к своему больному другу. Вот что значит – прийти ко Христу. Именно к этому побуждает Апостол, когда говорит: «Любовь да будет непритворна… будьте братолюбивы друг к другу с нежностью; в почтительности друг друга предупреждайте». А о том, как, придя, надо предстоять, он же пишет: «В усердии не ослабевайте; духом пламенейте; Господу служите; утешайтесь надеждою; в скорби будьте терпеливы, в молитве постоянны».

Так, когда сделаем все, что от нас зависит, исполним каждый свое служение; когда как бы составим вместе и положим к ногам Иисуса раздробленные части тела Церкви, – тогда можем смело надеяться, что Дух Божий войдет, оживотворит его, и будет врачевать немоществующее и восполнять оскудевающее

 

^ СЕДМИЦА 7-Я ПО ПЯТИДЕСЯТНИЦЕ

 

Понедельник.

О суде и неосуждении

Мф.13:54-58

1 Кор.5:9-6:11

Слыша слова Апостола о необходимости кого-то судить, мы не можем не вспомнить и слов Самого Иисуса Христа: «Не судите, да не судимы будете» (Мф.7:1). Но в другом месте и Господь тоже говорит о суде. Только кто – судья? «Слово, которое Я говорил, оно будет судить» (Ин.12:48). Кто обвинитель? – «Есть на вас обвинитель, Моисей» (Ин.5:45).

Иными словами, наш единственный судья – Слово Божие, и единственный обвинитель – тот, кто может с любовью и кротостью это слово произнести. А цель суда – чтобы согрешающий понял, что, пренебрегая заповедью, он отрекается и от Того, Кто ее дал, и от тех, кто ей верен. И единственное наказание – отлучение от церковного общения.

О чем Апостол и пишет: «Я писал вам в послании – не сообщаться… с тем, кто, называясь братом, остается блудником, или лихоимцем, или идолослужителем, или злоречивым, или пьяницею, или хищником». С такими Апостол повелевает «даже и не есть вместе».

Однако не запрещается общаться «вообще с блудниками мира сего, или лихоимцами, или хищниками, или идолослужителями». «Что мне судить и внешних»? – говорит Апостол. Какими словами обвинять того, кто еще не принял Божьего Слова в закон своей жизни? «Внешних… судит Бог». Судит по законам, которые от нас сокрыты. Ибо кто, кроме Бога, может рассудить, почему человек еще не прозрел, не уверовал? Кто, кроме Всеведущего Бога, может оценить степень вины и определить, сколько времени отпустить, чтобы успел покаяться, а не набрать новых грехов?

Ну, а если запрещено даже судить тех, кто еще не принял нашего закона, то какое безумие – самим судиться у них? Между христианами тоже могут быть недоразумения. В Церкви люди разной степени совершенства, и далеко не все уже поняли, что «лучше… оставаться обиженными». Необходим разумный человек, «который мог бы рассудить между братьями», который судом Слова Божия мог бы помочь виноватому увидеть свою вину и покаяться. У Коринфян, наверное, была та же болезнь, за которую и Господь упрекал своих земляков: «не бывает пророк без чести, разве только в отечестве своем и в доме своем». А в результате – «брат с братом судится, и притом перед неверными», давая к тому же повод злословить Церковь. Поэтому – «как смеет кто у вас, имея дело с другим, судиться у нечестивых, а не у святых»? Там совсем другие законы и совсем другие цели и суда, и самой жизни.

Так что не будем никого судить. Но будем и сами с благоговением и трепетом ходить пред судом Слова Божия, и другим помогать в этом.

 

^ Вторник.

О браке

Мф.14:1-13

1 Кор.6:20-7:12

Апостол пишет: «Во избежание блуда, каждый имей свою жену, и каждая имей своего мужа. Муж оказывай жене должное благорасположение; подобно и жена мужу. Жена не властна над своим телом, но муж; равно и муж не властен над своим телом, но жена». И далее пишет: «Если не могут воздержаться, пусть вступают в брак; ибо лучше вступить в брак, нежели разжигаться». Одна и та же Божественная премудрость открывается в творении как души, так и тела. Вспомним первые главы книги Бытия. Бог создал первую женщину из ребра первого мужчины. И когда Бог привел ее к Адаму, тот, хотя и впервые увидел, но сразу узнал. Не сказано, какие чувства он испытал. Сказано, какими словами их выразил: «Вот, это кость от костей моих и плоть от плоти моей; она будет называться женою, ибо взята от мужа своего» (Быт.2:23). Иными словами, увидев Еву, он сказал: «Это мое. И не просто мое, но – изнутри меня взятое, и специально для меня созданное».

Могучей, таинственной силой связал Бог первых людей. И хотя нельзя сказать, что каждый – только половина человека, но все-таки видим, какое здесь положено основание для неразрывности человеческого рода. Здесь вместе и принудительное, и радостное средство для преодоления человеческого эгоизма, греховной человеческой самодостаточности.

Первый брак первого мужчины был с женщиной, происшедшей из него самого. Следующие браки были между родными братьями и сестрами. Но потом браки между ближайшими родственниками были запрещены, почему и Иоанн Креститель обличал Ирода: «Не должно тебе иметь… жену Филиппа, брата твоего».

Было также запрещено отдавать дочерей за иноверцев и брать оттуда жен. Мы знаем из Священной истории, сколько через это приходило соблазна. А самым первым гибельным смешением было, когда «сыны Божии увидели дочерей человеческих, что они красивы, и брали их себе в жены» (Быт.6:2). Предание объясняет, что сыны Божии, это – потомки благочестивого Сифа, а другие – потомки первоубийцы Каина. Из-за этого вся земля развратилась, и чуть не погибла в водах потопа.

А браки, совершаемые в Господе, соединяли и семейства, и племена, и целые народы. Своим пришествием Господь не упразднил этого, хотя и открыл более совершенный, лишенный чувственной принудительности путь. Апостол Павел, желая всех соединить в новом Адаме, во Христе, для всех «сделался всем» (1 Кор.9:22).

Духовные радости, которые Господь давал ему вкусить, были не сравнимы с радостями брачной жизни. И в то же время Апостол не отталкивает от брака, и даже запрещает одной стороне самовольно уклоняться от супружеского общения, а только – по взаимному согласию, «на время», и только ради «упражнения в посте и молитве».

Апостол хотя и говорит: «хорошо человеку не касаться женщины», – но тут же прибавляет: «но каждый имеет свое дарование от Бога, один так, другой иначе». В этом – подлинное пастырское величие Божьего человека, способного вместить и тех, и других. И нам надо этому учиться: имея одно дарование от Бога, не предписывать своих законов тому, кто имеет от Бога совсем другое дарование.

 

^ Среда.

О входящем и исходящем

Мф.14:35-15:11

1 Кор.7:12-24

Однажды подошли к Иисусу Христу иерусалимские книжники и говорят: «Зачем ученики Твои преступают предания старцев? ибо не умывают рук своих, когда едят хлеб».

Когда-то Бог избрал один народ из среды других, и хранил его, как хранят неразумных детей, чтобы не переняли злых навыков. Бог оградил его двойной стеной: стеной нравственного закона и стеной внешнего ритуала, внешнего обособления и отличия. И все это с единственной целью: чтобы Имя Божие хранилось в этом народе и чтобы в свое время прозвучало для всех. Но Иудеи не осознали главной цели своего избранничества. Зато оскверниться от соприкосновения с внешним миром очень боялись. После общения с язычниками обязательно мыли руки. Но и всегда перед едой это делали из страха оскверниться по неведению.

Но незаметно кончается детство. Тебя вдруг перестают водить за руку, и слышишь новые, «взрослые» слова. Ты думал, что нечистота только вокруг тебя, и всеми силами старался оградиться от нее, а тебе вдруг говорят: «Не то, что входит в уста, оскверняет человека». Оказывается, те самые «злые помыслы», которые исходят из твоего сердца, и есть то, что поистине тебя оскверняет. Ты придумал такую детскую игру, что «если кто скажет отцу или матери: «дар Богу то, чем бы ты от меня пользовался», тот может и не почтить отца своего или мать свою». А тебе напомнили взрослые обязанности и взрослую ответственность: «Почитай отца и мать» и «злословящий отца или мать смертью да умрет».

Труден переходный возраст и у человека, и у народа. Даже принявшие Христа иудеи не сразу осознали, что детство кончилось. И даже Апостол Петр только после специального знамения (Деян.10:9-16) решился пойти в дом к не иудею Корнилию. Только приняв Христа, этот народ мог стать взрослым, обрести силу стоять лицом к лицу с окружающим миром. Когда-то иудеям, вернувшимся из Вавилонского плена, велено было отпустить иноплеменных жен, как источник соблазна. Но теперь тем, кто возвращается из плена греха в новый, горний Иерусалим, в церковь Христову, говорится: «если какой брат имеет жену неверующую, и она согласна жить с ним, то он не должен оставлять ее». Так же и уверовавшая жена. Потому что теперь и верующий муж, и верующая жена способны освящать тех, кто живет с ними. Да и все, принявшие Христа, обретают эту человеческую зрелость и силу. Поэтому, «призван ли кто обрезанным, не скрывайся». «Рабом ли призван, не смущайся». «Каждый оставайся в том звании, в котором призван». Теперь «обрезание ничто, и необрезание ничто, но все – в соблюдении заповедей Божиих», то есть во взрослой, активной жизни с ясным знанием поставленной цели.

Затянувшееся детство ненормально, а впадение в детство – тяжкая болезнь, от которой да сохранит нас Бог. Тяжело видеть среди нас признаки этой болезни. Вот, например, иные считают, что после причастия нельзя никому ничего давать, в том числе и милостыню. Иначе – растеряешь всю благодать. А между тем, заповедь Божия гласит: «просящему у тебя дай» (Мф.5:42). И не безумие ли – думать, что Господь лишит благодати того, кто окажет Ему послушание? Ибо «все – в соблюдении заповедей Божиих». И если ты ревнуешь об этом, то никакое общение с кем бы то ни было, ни неверующий муж, ни неверующая жена – не может тебя осквернить. Любая нечистота, любая злая воля сквозь тебя пройдет и извергнется вон. Если только ты сам из своего сердца не выйдешь ей навстречу: или влечением к этой нечистоте; или чрезмерным страхом перед ней; или даже просто праздным к ней любопытством.

 

^ Четверг.

О горизонтали и вертикали

Мф.15:12-21

1 Кор.7:24-35

Апостол советует новообращенным: «В каком звании кто призван, братия, в том каждый и оставайся пред Богом».

Человек привык передвигаться по поверхности. Он склонен искать причины своих бед или в неудачной женитьбе, или в том, что у него нет жены, или в плохой профессии, или в своем социальном положении.

Но вот человек услышал призывающий глас Божий. Что предпринять первым делом? Чтобы первый же шаг не стал ложным, Апостол и советует, прежде всего, оставаться на своем месте. Например, «соединен ли ты с женой? Не ищи развода. Остался ли без жены? Не ищи жены». Не ищи другого состояния, а ищи, как угодить Богу, если ты один. Или – как в Боге построить отношения с женой, если она у тебя есть.

Но не всякий может вдруг начать двигаться только по духовной вертикали. Не всякий способен вдруг постигнуть: как это – заботиться «о Господнем»? И не всякий создан для семейной жизни. А дело спасения не терпит насилия. Останови птицу в воздухе, так она не подниматься от этого начнет, а падать. В ветхозаветные времена, например, Бог одно время Сам посылал Своему народу вождей, называемых «судьями». А «они захотели постоянного царя, «как у прочих народов» (1 Цар.8:5). И тогда Бог через пророка Самуила, хотя и открыл, какие «скорби по плоти» понесут они от этого, но все же сделал по их желанию. И Апостол не заграждает пути по прямой, он сразу оговаривается: «Впрочем, если и женишься, не согрешишь; и если девица выйдет замуж, не согрешит». Допускается и развод, но только ради безбрачия (Кор. 7, 11). Потому что, в конце концов, и с царем, и без царя, и в браке, и вне брака можно остаться с Богом и спастись. Потому что и для царя, и для народа, и для мужа, и для жены, все – только «в соблюдении заповедей Божиих» (1 Кор.7:19).

А в наши дни особенно силен дух времени. Нас, как пыль, носит туда и сюда, не давая остановиться и одуматься. «Еще ли не понимаете, что все, входящее в уста, проходит в чрево и извергается вон»? – говорит Господь. А мы, действительно, не понимаем, и все ищем, все приобретаем, все устраиваем свою жизнь. «Проходит образ мира сего», – а мы все гонимся за ним, как за призраком. «Время уже коротко», – а мы и душою, и телом все еще там, где «слепой ведет слепого». И Апостол дает нам необременительный совет. Он говорит: живите, как живете, делайте, что делаете. Но – с одним условием. «Имеющие жен должны быть, как не имеющие». «Плачущие, как не плачущие». «Радующиеся, как не радующиеся». «Покупающие, как не приобретающие». «Пользующиеся миром сим, как не пользующиеся». Имеешь ли жену? Вспомни, что Бог дал тебе ее, Бог может и взять в любой момент. Плачешь ли? – вспомни об утешении, уготованном всем труждающимся и обремененным. Радуешься ли? – вспомни, что «все труды человека – для рта его, а душа его не насыщается» (Еккл.6:7). Приобрел ли что-нибудь долгожданное? – вспомни, что, может быть, завтра призовет Господь, и ничего не возьмешь с собою…

И таким образом всякий твой шаг по земле обретет как бы противовес, и в твоей душе образуется как бы завязь, как бы ядро твоей личности, предстоящей Богу. Как рабу необходимо почувствовать себя «свободным Господа», так и свободному надо понять, что он – «раб Христов» (1 Кор.7:22), и твердо встать на обе ноги перед нашим Господом, посреди потока мирской жизни.

 

^ Пятница.

О браке и безбрачии

Мф.15:29-31

1 Кор.7:35-8:7

Сравнивая брак и безбрачие, Апостол говорил, что «выдающий замуж свою девицу поступает хорошо; а не выдающий поступает лучше». Так же и вдова «блаженнее, если останется так». Апостол жалеет христиан, указывая на трудность креста брачной жизни. Он говорит: «если женишься, не согрешишь; и если девица выйдет замуж, не согрешит. Но таковые будут иметь скорби по плоти». Причина возможной скорби в том, что соединяются двое, чтобы взаимно обладать друг другом. Чтобы жена была во всем послушна мужу, и чтобы муж так относился к жене, как к собственной плоти (Еф.5:22-29). И это – на всю жизнь! Апостолы, например, ужаснулись, когда услышали, что разводиться можно только по вине любодеяния.

С какой тщательностью советует Иоанн Лествичник выбирать духовного руководителя, которому послушник мог бы навсегда и полностью вручить свою волю! А супруги, хотя и соединяются не менее крепкими узами, но ведь не ради скорбей и креста, не ради тесного пути вступили они в брак, а для радостей брачной жизни. А в результате – как часто они превращаются в двух врагов, скованных одной цепью! Каждый не ищет – ни как угодить Богу, ни как угодить другому, а только требует угождения себе. Пророк Давид молился: «Пусть впаду я в руки Господа, ибо велико милосердие Его; только бы в руки человеческие не впасть мне» (2 Цар.24:14). А в браке как раз и велика опасность – впасть именно в руки человеческие. И даже – если брак «в Господе», с человеком одной веры. Потому что мы склонны, забывая о своих обязанностях, слишком хорошо знать обязанности другой стороны и деспотически требовать их выполнения, прикрывая свой эгоизм Божественным авторитетом. Сквозь человека очень трудно пробиться к Богу. Руку Божью легче увидеть в огне и буре, чем в злобном издевательстве. Поэтому Апостол и советует путь безбрачия, как более прямой: «Говорю это для вашей же пользы, не с тем, чтобы наложить на вас узы, но чтобы вы благочинно и непрестанно служили Господу без развлечения».

Но обратим внимание, что Павел не просто рекомендует безбрачие, как таковое. Он говорит очень конкретно: «Желаю, чтобы все были, как и я». И потом еще раз повторяет, говоря о вдовах: «хорошо им оставаться, как я» (1 Кор.7:7-8). Желающим работать Господу он указывает на живой пример. Монашеское служение всегда считалось великой наукой, «художеством», которому надо учиться, и не просто учиться, но постоянно видеть пример учителя. А если нет человека, который на пути безбрачия мог бы сказать: «будь, как я»? Если наставник, в лучшем случае, имеет только книжное знание, которое «надмевает», и не имеет любви, которая одна только способна «назидать», – то не становится ли такой путь еще более рискованным, чем путь брачной жизни? Ведь в браке, по крайней мере, не стоит вопрос: «что делать?» – Надо и друг другу угодить, и детей воспитать. И если делать это с молитвой, с терпением, – вот тебе и спасение.

Так что будем очень осторожны в выборе жизненного пути. Не стоит уничижать хорошее и определенное, ради неопределенного и неведомого, в чем нас некому наставить. А если кто-то позовет и скажет: «будь, как я», – то надо очень и очень присмотреться, а действительно ли быть как он – достойно, спасительно и богоугодно?

 

^ Суббота.

О жертве, жертвеннике и участниках жертвенника

Мф.10:37-11:1

Рим.12:1-3

Апостол Павел писал к церкви: «Итак, умоляю вас, братия, милосердием Божиим, представьте тела ваши в жертву живую, святую, благоугодную Богу, для разумного служения вашего».

Вот каким словом определяется христианское «разумное служение»: «жертва». А что такое «жертва»? В Ветхом Завете для жертвы выбиралось лучшее, не имеющее порока, животное. Его брали от стада, и вели к храму, к жертвеннику. Жертва не была жертвой, если оставалась живой. Апостол же призывает христиан приносить свои тела в жертву «живую». А как приносится такая жертва? – Вот Господь говорит ученикам, посылая их на проповедь: «Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня». В этих словах не что иное, как выделение жертвы из стада, отсечение от предков и от потомков. «И кто не берет креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня» – здесь ведение к месту заклания. «Сберегший душу свою потеряет ее; а потерявший душу свою ради Меня сбережет ее». Здесь уже – самое заклание. Апостол объясняет, каким образом оно должно совершаться: «не сообразуйтесь с веком сим, но преобразуйтесь обновлением ума вашего, чтобы вам познавать, что есть воля Божия, благая, угодная, совершенная». И мы знаем из истории Церкви, как святые пророки, апостолы и праведники, переставая сообразовываться с безбожием и суетой, буквально умирали для мира.

Но всегда, где есть жертва, есть и участники жертвенника (1 Кор.10:18). В Ветхом Завете первыми были животные, а вторыми – люди. А в Новом Завете и те, и другие – люди. Участник жертвенника – тот, кто хотя и понимает необходимость жертвенного служения, но сам еще не имеет решимости стать «живой, святой, благоугодной» жертвой Богу. Господь и их не лишает надежды. Он говорит: «Кто принимает пророка во имя пророка, получит награду пророка; и кто принимает праведника во имя праведника, получит награду праведника. И кто напоит одного из малых сих только чашею холодной воды во имя ученика (например, Апостола – ради того, что он Апостол Христов), истинно говорю вам, не потеряет награды своей». Кто сердцем принимает человека ради того, что он служитель Христов, тот, как говорит Господь, «принимает Меня; а кто принимает Меня, принимает Пославшего Меня». Думается, что, когда мы даже только читаем о подвигах святых угодников Божиих, когда удивляемся им, и вздыхаем о своем несовершенстве, – мы тоже не остаемся в стороне от этого Жертвенника…

Поэтому не будем упускать возможности сделать что-нибудь во имя Христово. А также, видя истинное служение, перестанем думать «о себе более, нежели должно думать». Но всегда – «скромно, по мере веры, какую каждому Бог уделил».

 

^ Воскресение

О истинном угождении

Неделя 7-я.

Мф.9:27-35

Рим.15:1-7

Пятнадцатую главу послания к Римлянам Апостол начинает словами: «Мы, сильные, должны сносить немощи бессильных». Кто это – «мы»? «Мы», это значит: он, пишущий, и я, слышащий или читающий. А кто же тогда «бессильные»? – А все остальные, и в первую очередь тот, кто рядом, «ближний». И вот, «каждый из нас должен угождать ближнему». Но угождать далеко не во всем, а, как сказано далее, «во благое, к назиданию». Во-первых, в том, что прямо направлено к истинному благу, к спасению души. Но и любая помощь в любом житейском деле может быть «к назиданию», может расположить человека славить твоего Бога, и идти твоим путем.

Но, угождая в житейском, надо именно «не себе угождать». А то ведь болтливый и любопытный только и ждет, как бы «угодить» ближнему, слушая пустую болтовню, и отвечая тем же. Чревоугодник только и ждет, как бы накормить и напоить ближнего, а заодно и себя. Ленивый с удовольствием не пойдет на дело Божие, по малейшему желанию ближнего. А истинные христиане, если уж им приходилось ради ближнего в чем-то отойти от своих строгих правил, – потом тайно еще больше стесняли себя.

Бывает, человеку угождают во всем, как Богу. Это – настоящее идолослужение, и в писании сказано, что «Бог рассыпал кости человекоугодников» (Пс.52:6).

А иногда кажется, будто человек угождает ближнему, а на самом деле он творит прямую бесовскую волю. На что уж похвальная добродетель – молчание, а сегодня в Евангелии мы слышали, что оно бывает и от бесовской одержимости. И чтобы не довести себя до этого, нельзя совершать в угоду ближнему грех. Нельзя оборачиваться назад, взявшись за плуг. Например, если дал обет безбрачия, нельзя соглашаться на брак, хотя бы и обещали тебе за это встать на путь спасения. Не имеет права человек, образ и подобие Божие, бросать себя, как солому, в костер чужих или своих страстей. Да и никогда твой отход от Бога никому не принесет пользы. Святые отцы даже говорили, что, если видишь утопающего, – протяни ему жезл, а не руку. Если он способен выбраться, то выберется. А если уже потерял себя, то, по крайней мере, не утащит и тебя под воду. Сколько печальных случаев, когда, например, неопытные христианки пытались спасать от пьянства или иных пороков – чужих мужей!

Ну а кто действительно хочет угождать ближнему «во благое, к назиданию», тому учитель – Сам Господь. Апостол приводит слова пророка Давида, сказанные как бы от лица Бога Сына – Богу Отцу: «злословия злословящих Тебя пали на Меня». Сын Божий пришел на землю, желая угодить Отцу. Он выполнял Его волю, говорил Его слова. А в результате – все зло злословящих миновало Отца, и всецело пало на Сына, приведя Его на крест.

Христос угодил и нам: но не нашим страстям, а всему тому доброму, что Он Сам же в нас и пробудил. Поэтому и нам сказано: «Принимайте друг друга, как и Христос принял вас во славу Божию».

 

^ СЕДМИЦА 8-Я ПО ПЯТИДЕСЯТНИЦЕ

 

Понедельник.

О закваске

Мф.16:1-6

1 Кор.9:13-18

Однажды Господь сказал ученикам: «Смотрите, берегитесь закваски фарисейской и саддукейской».

Каждая закваска на свой лад преображает вещество. Фарисейская закваска, например, все, к чему прикасалась, пропитывала вкусом лжи, лицемерия. Вот фарисеи просят Иисуса «показать им знамение с неба». Казалось бы, что тут плохого? Но Господь резко ответил: «Лицемеры! различать лице неба вы умеете, а знамений времен не можете»? Если Господь укорил их, значит, они должны были узнать это время, уже наступившее, и Господа, уже пришедшего. А если не узнали, значит не хотели. Значит, и все их вопросы были заквашены сатанинской закваской, противоестественным желанием: не услышать на них вразумительного ответа. И значит, чем больше они ходили за Господом, чем больше видели и слышали, – тем сильнее отравляли себя, возрастая во лжи и в противлении истине.

И совсем другая закваска в душе Божьего человека. Апостол пишет к Коринфянам: «Если я благовествую, то нечем мне хвалиться; потому что это необходимая обязанность моя, и горе мне, если не благовествую! За что же мне награда»?.. Иные сразу скажут: «А, все-таки и он о награде хлопочет»! – Ну а разве не естественно любящему ждать награды, как плода своей любви, как свидетельства угодности и взаимности? Ведь и Сам Сын Божий, исповедав свою совершенную любовь к Отцу словами: «Все Мое Твое», – исповедал и надежду на столь же совершенную награду: «и Твое Мое» (Ин.17:10).

Так «за что же мне награда? – размышляет Апостол. – Неужели только за то, что я делаю дело, которое и так обязан делать, причем, доставляющее мне величайшую радость? Апостол не может вменить этого себе в заслугу. Награду же он надеется получить – «за то, что, проповедуя Евангелие, благовествую о Христе безмездно, не пользуясь моей властью в благовествовании». А ведь то, что «священнодействующие питаются от святилища», берут «долю от жертвенника», – есть Божественное установление. Но закваска истинной любви к Богу не давала Апостолу воспользоваться «ничем таковым». Он никого не осуждает: добросовестный наемник тоже достоин уважения. Апостол говорит только о себе, и только с голоса своей совести.

Так, не зная покоя в своем святом деле и имея полное право «жить от благовествования», он еще и ухитрялся простым ремеслом зарабатывать на жизнь. И это уже – его собственный подвиг, его личный дар Богу.

Не всякому такое по силам. Для иного подвиг и в том, чтобы добросовестно отработать зарплату. А для иного даже в том, чтобы лишний раз не согрешить. Господь, как от заквашенных любовью, ждет от нас роста, движения навстречу. Похвала Господня – всякому, кто понуждает себя на большее и на лучшее, и кто, вместе с Апостолом, говорит: «для меня лучше умереть, нежели чтобы кто уничтожил похвалу мою».

 

^ Вторник.

О смысле жизни

Мф.16:6-12

1 Кор.10:5-12

Господь сотворил чудо, накормив семью хлебами четыре тысячи. Когда после этого Он с учениками переправлялся на другую сторону озера, то «сказал им: смотрите, берегитесь закваски фарисейской и саддукейской. Они же помышляли в себе и говорили: это значит, что хлебов мы не взяли. Уразумев то, Иисус сказал им: что помышляете в себе, маловерные, что хлебов не взяли? Еще ли не понимаете и не помните о пяти хлебах на пять тысяч человек, и сколько коробов вы набрали? ни о семи хлебах на четыре тысячи, и сколько корзин вы набрали»? В который уже раз проявилось удивительное маловерие богоизбранного народа.

Бог поступал со Своим народом, как поступают, когда учат плавать: то поддержат, то отпустят, чтобы сам старался держаться на воде. Но едва Бог на миг отпускал свою благодетельную руку, как евреи тут же шли на дно. Бог вывел их из Египта, провел через море, избавил от преследователей. Но едва Моисей удалился на гору, чтобы принять Закон, – народ впал в малодушие. Не видя чудес, забыли Бога. Сделали золотого тельца и ему стали совершать служение. И так – все время: стоило немного помедлить с очередным благодеянием, как люди тут же начинали роптать, и даже рабская жизнь в Египте казалась им более желанной.

И Апостол напоминает, что народ, хотя и был избранным, но при всяком отступлении его постигали тяжкие бедствия. Особенно, когда уже подошли к пределам земли обетованной. Посланные Моисеем разведчики увидели красоту и богатство земли, но устрашились могучих жителей, и когда вернулись, стали плохо говорить о земле и смутили народ. Все словно забыли знамения силы Божией и не поверили, что Бог в силах сокрушить и эту, последнюю преграду. И тогда было сказано: «Все, которые видели славу Мою и знамения Мои, сделанные Мною в Египте и в пустыне, и искушали Меня уже десять раз, и не слушали гласа Моего, не увидят земли, которую Я с клятвой обещал отцам их» (Чис.14:22-23).

Об этом Апостол и напоминает новому Израилю, церкви Христовой. Напоминает, чтобы уберечь от гордости и самоуспокоенности, от духовного расслабления. Напоминает, что все эти события, кроме того, что они на самом деле происходили, являют еще и «образы для нас, чтобы мы не были похотливы на злое, как они были похотливы. Не будьте также идолопоклонниками, как некоторые из них. Не станем блудодействовать, как некоторые из них блудодействовали, и в один день погибло их двадцать три тысячи. Не станем искушать Христа, как некоторые из них искушали, и погибли». Иными словами, «кто думает, что он стоит, берегись, чтобы не упасть». Потому что смысл земной жизни только в том, чтобы научиться плыть по реке Богопознания. Чтобы мы уже никогда не поколебались, как наши прародители в Раю, – ни от наветов сатаны, ни от собственных прихотей. Чтобы мы были поистине благонадежны для Царствия Небесного.

 

^ Среда.

О том, чтобы не упасть

Мф.16:20-24

1 Кор.10:12-22

«Кто думает, что он стоит, берегись, чтобы не упасть», – предостерегает Апостол Коринфян, на которых было воздвигнуто гонение. Сначала он утешает тех, на кого гонения уже обрушились. Он напоминает, что «верен Бог, который не попустит» «быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так, чтобы могли перенести».

А остальных Апостол старается укрепить, вооружая умы против соблазна служения идолам. «Сами рассудите о том, что говорю», – пишет он. И сначала напоминает о великой Жертве, в которой участвуют верующие во Христа. «Чаша благословения, которую благословляем, не есть ли приобщение Крови Христовой? Хлеб, который преломляем, не есть ли приобщение Тела Христова»?

Потом, как на прообраз этой Жертвы, Апостол указывает на жертвы ветхозаветные: «Посмотрите на Израиля по плоти: те, которые едят жертвы, не участники ли жертвенника»? Ветхозаветные жертвы тоже приносились истинному Богу, по Его заповеди. И совершенно недопустимо сравнивать с этими жертвами – жертвы, которые приносились идолам.

Но Апостол пишет, что дело даже не в самих идолах. «Что же я говорю? – объясняет он, – то ли, что идол есть что-нибудь, или идоложертвенное значит что-нибудь? Нет». Идол сам по себе лишь статуя, сделанная человеком. Но беда в том, что «язычники, принося жертвы, приносят их бесам, а не Богу». Всякое жертвоприношение, всякая молитва, – это всегда кому-то, а не чему-то. Желание поклоняться не возникает вдруг: к нему всегда побуждают либо Бог, либо бесы. И если служение совершается по заповеди Божией, то и принимает его Бог. А если оно по своей фантазии, по своему произволу, то и принимают его бесы, злые духи, враги Божии.

Обратим внимание, сколько существует, например, самых разных заговоров и заклинаний от одних и тех же болезней. Потому что дело не в словах, а в самом желании обратиться не к Богу. Для бесов этого вполне достаточно. А для нас должно быть совершенно ясно, что невозможно «пить чашу Господню и чашу бесовскую»; невозможно «быть участниками в трапезе Господней и в трапезе бесовской. Неужели мы решимся раздражать Господа? Разве мы сильнее Его»?

«Кто думает, что он стоит, берегись, чтобы не упасть»! И даже тот, кто избрал Чашу Господню, кто думает, что он стоит на правильном пути богопознания, должен беречься. Потому что на этом пути нельзя останавливаться. Во Христе надо познать не только Божественное всемогущество; но и Его крайнее уничижение, даже до смерти. Познав первое, Петр, исповедал: «Ты Христос, Сын Бога Живаго» (Мф.16:16). Но когда «Иисус начал открывать ученикам Своим, что Ему должно идти в Иерусалим и много пострадать от старейшин и первосвященников и книжников и быть убиту», – тот же Петр «начал прекословить Ему: будь милостив к Себе, Господи! да не будет этого с Тобою»! И это проявление человеческого сочувствия, человеческой любви вдруг вызвало такие страшные слова: «отойди от Меня, сатана! ты Мне соблазн, потому что думаешь не о том, что Божие, но что человеческое»!

Да, поистине, «кто думает, что он стоит, берегись, чтобы не упасть»! Потому что сатана скрывается за всякой ложью, за всякой нашей духовной слепотой. И он – тут как тут, едва наше, человеческое, войдет в противодействие с тем, что установлено Богом.

 

^ Четверг.

О отвержении себя

Мф.16:24-28

1 Кор.10:28-11:7

«Иисус сказал ученикам: если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя и возьми крест свой, и следуй за Мною». Вчера мы читали, как порой приходится отвергнуться человеческой жалости ради Божьего дела.

Но иногда надо принести в жертву даже свое более правильное понимание того или иного вопроса. Допустим, я твердо знаю, что идол – ничто; не верю я и в силу надо мною бесов. Совесть моя не смущается: я просто, не исследуя, «с благодарением вкушаю пищу». Но вот мне указали на кусок мяса, который я уже собирался положить в рот, и сказали: «это идоложертвенное», то есть, часть жертвы, принесенной идолу. Причем, сказал мне это или язычник, или маловерный брат, еще придающий какое-то значение идолам. Его совесть смутилась, а я почему-то должен при его словах тут же положить взятый кусок на место, и не ради своей пользы, а «ради того, кто объявил» мне. Я, умный, знающий, должен лишить себя пищи ради того, кто гораздо ниже меня. Но я должен это сделать, должен в этом отвергнуться себя, потому что сказано: «едите ли, пьете ли, или иное что делаете, все делайте во славу Божию. Не подавайте соблазна ни Иудеям, ни Еллинам, ни Церкви Божией. Так как и я угождаю всем во всем, ища не своей пользы, но пользы многих, чтобы они спаслись».

Упоминается сегодня и другой повод отвергнуться себя. Апостол напоминает о церковном обычае, чтобы женщина молилась с покрытой головой. Этот обычай держится по сей день. И вот такая, казалось бы, простая вещь иными женщинами воспринимается с сильнейшим протестом. Дело, конечно, не в самом платке. Апостол напоминает о природной подчиненности жены мужу. А платок – внешний знак этой подчиненности. «Мужу глава Христос», а «жене глава – муж». И «муж не должен покрывать голову, потому что он есть образ и слава Божия, а жена есть слава мужа». И поэтому «всякая жена, молящаяся или пророчествующая с открытой головой, постыжает свою голову».

Не люди так придумали, но Бог так устроил. И неужели от Бога может исходить что-либо неразумное, постыдное? Все прекрасно, когда все на своем месте. Но для женщины, воспитанной на противоположных принципах, впервые покрыть голову в церкви, – настоящий подвиг, настоящее отвержение себя ради Христа.

Вот только два примера. Но каждый из нас мог бы привести много своих собственных. Потому что каждый, стараясь идти за Христом, преодолевает свои собственные трудности, рвет свои собственные путы. И не надо жалеть этих пут. Нельзя держаться за что-то гибельное только потому, что оно мое. Ибо, что значит «мое»? – а только то, что оно губит только меня. Поистине, «кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее; а кто потеряет душу свою ради Меня, тот сбережет ее».

 

^ Пятница.

О волосах и о чести

Мф.17:10-18

1 Кор.11:8-22

Все в Божьем мире – на своих, Богом определенных, местах. Так и отношения мужа и жены находятся в прямой зависимости от происхождения обоих. И хотя об этом сказано в Священном Писании, Апостолу приходилось напоминать, что «не муж от жены, но жена от мужа; и не муж создан для жены, но жена для мужа». А поскольку человек принадлежит как видимому миру, так и невидимому, то жена не просто должна знать и помнить о своем происхождении, но и «должна иметь на голове своей знак власти над нею»: покрывать голову во время предстояния пред Богом. И даже не для человеков это важно, а «для Ангелов». Потому что послушание по плоти говорит о духовном преуспеянии, и Ангелы более, нежели люди, способны это оценить.

Но дальше Апостол предлагает и самим Коринфянам рассудить, «прилично ли жене молиться Богу с непокрытой головою? Не сама ли природа учит нас, – пишет он, – что если муж растит волосы, то это бесчестие для него; но если жена растит волосы, это для нее – честь: так как волосы даны ей вместо покрывала».

Но – знал же Апостол о ветхозаветных назореях, для которых растить волосы было честью. А как выглядел всеми чтимый пророк Илия: «весь в волосах, и кожаным поясом препоясан по чреслам» (4 Цар.1:8). И потом – как мог возникнуть в Церкви обычай для священнослужителей растить волосы и быть во время Богослужения с покрытой головой?

Очевидно, когда Апостол говорит о чести, он говорит о чести для каждого чина. Для мирянина честь – в одном, для священника – в другом. В таинстве брака мужа и жену трижды обводят вокруг Креста и Евангелия, а в таинстве священства ставленника трижды обводят в Алтаре вокруг Престола. Его венчают с Церковью. И эти великие узы становятся сильнее брачных уз. По нашим обычаям, священник даже перестает носить обручальное кольцо, чтобы внешние знаки брака не оспаривали знаков священства. Даже одежда ему положена с застежками на левую сторону, как у женщины. И растить волосы – для него становится честью. Потому что знаки его власти над женой уступают знакам его подвластности Богу и Церкви. И если мужчина в миру чувствует какие-то твердые автономные обязанности, основанные на твердых законах природы, то, став священником, он уже должен острее чувствовать свою непосредственную зависимость от воли Бога.

Так что для всякого честь – быть в своем, Богом установленном чине. А бесчестие, это – или позорно опускаться ниже, или же дерзко, вопреки своей природе, лезть наверх. Всему установлено свое почетное и единственное место. И только условно одно называется «первым», другое – «вторым», а иное – «третьим». В Господе же – «ни муж без жены, ни жена без мужа». «Ибо как жена от мужа, так и муж через жену; все же – от Бога».

 

^ Суббота.

О отношении к власти

Рим.13:1-10

Сегодня читаем об отношении христианина к власти. И первые же слова, казалось бы, исчерпывают суть дела: «Всякая душа да будет покорна высшим властям: ибо нет власти не от Бога, существующие же власти от Бога установлены. Поэтому противящийся власти противится Божию установлению».

Казалось бы, все ясно: власть, уже в силу того, что она фактическая власть, есть уже «от Бога», и противиться ей так же страшно, как страшно противиться «Божию установлению». Но почему-то Апостол не останавливается на этом, а продолжает: «ибо начальствующие страшны не для добрых дел, но для злых. Хочешь ли не бояться власти? Делай добро, и получишь похвалу от нее. Ибо начальник есть Божий слуга, тебе на добро. Если же делаешь зло, бойся, ибо он не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое. Они Божии служители, сим самым постоянно занятые».

И сразу возникает множество вопросов. «Страшны не для добрых дел, а для злых». – А если я вижу, что наоборот? «Делай добро, и получишь похвалу от нее». – А если делаю добро, но не то, что похвалы не вижу, а еще больше боюсь? «Начальник… тебе на добро».

А если я вижу от него только зло? «Сим самым постоянно занятые». – А если я вижу, что он занят только исканием корысти?..

Эти вопросы и неизбежны, и законны, с точки зрения Божественного права. Потому что упоминая здесь слова «добро» и «зло», Апостол напоминает о той судебной инстанции, которая выше всякой власти, и которой подсудно все.

И это не только в послании к Римлянам. В послании к Титу – то же: «Напоминай им повиноваться и покоряться начальству и властям», и тут же продолжает: «быть готовым на всякое доброе дело». И Апостол Петр – в таком же духе: «Итак, будьте покорны всякому человеческому начальству, для Господа: царю ли, как верховной власти, правителям ли, от него посылаемым»… – И тоже непременно прибавляет: «…для наказания преступников, и для поощрения делающих добро» (1 Пет.2:13-14).

Значит, христианин обязан во всех делах власти, как и во всем остальном, различать доброе и злое, и не называть зло добром только потому, что оно исходит от существующей власти. Не власть – источник добра, но власть так же, как и все, подсудна нравственной оценке.

И для христианина страшнее всего потерять способность различать добро и зло. Господь говорит, что «всякий грех и хула простятся человекам; а хула на Духа не простится человекам». И далее уточняет: «Или признайте дерево хорошим и плод его хорошим; или признайте дерево худым и плод его худым; ибо дерево познается по плоду». А сказал Он эти слова после того, как фарисеи выдумали, будто Он «изгоняет бесов не иначе, как силою Веельзевула, князя бесовского» (Мф.12:24). Значит, хула на Святого Духа, это когда мы, видя добрые плоды, вдруг объявляем дерево злым, а видя злые плоды, объявляем его добрым. Видя дела любви и милосердия, говорим, что в человеке бес; а видя дела бандита, называем его «богоустановленной властью». Эта хула потому не простится, что прощать тут уже некому: перед нами мертвец, не способный к различению добра и зла, а значит, не способный к покаянию.

Так, свет Христов, позволяющий различать добро и зло, должен быть всегда в наших очах. Как поступать в каждом конкретном случае – дело совести каждого христианина. Но в любом случае надо, по крайней мере, все называть своими именами, не ослепляя себя никаким человеческим величием.

 

^ Воскресение

О единстве Церкви

Неделя 8-я.

Мф.14:14-22

1 Кор.1:10-18

Однажды Господь пятью хлебами накормил пять тысяч.

Ученики сказали: «место здесь пустынное, и время уже позднее; отпусти народ, чтобы они пошли в селение и купили себе пищи». А Господь им самим поставил задачу: «Вы дайте им есть». Что же, ко всякому делу надо готовиться. Но если в человеческих делах «приготовиться» означает просчитать и оценить свои способности, то Господь хотел услышать признание в полнейшей неспособности к предстоящему делу. Он и услышал безнадежное: «У нас здесь только пять хлебов и две рыбы». И тогда Он сказал: «принесите их Мне сюда. И велел народу возлечь на траву и, взяв пять хлебов и две рыбы, воззрел на небо, благословил и, преломив, дал хлебы ученикам, а ученики – народу».

Так, Апостолы послушно принесли Господу все, что у них было; смиренно приняли из Его рук то, что Он освятил молитвой и благословением; и раздали народу. «И ели все, и насытились; и набрали оставшихся кусков двенадцать коробов полных».

Здесь мы видим прообраз Евхаристии, Таинства Тела и Крови Христовых. Желая насытиться Небесным Хлебом, мы тоже приносим в церковь то, что у нас есть: жалкое подобие Небесного Хлеба, хлеб земной, «просфору» (что значит «приношение»). Священник, возложив этот хлеб на жертвенник, молится о всех людях, собравшихся вокруг Господа Иисуса. И затем, молитвенно вспомнив Его обетования, – просит, чтобы Он и на этот раз пресуществил хлеб в Свое Пречистое Тело, и вино – в Свою Пресвятую Кровь. И через того же священника церковному народу возвращается не количественно умноженный, а качественно пресуществленный Хлеб. И люди благоговейно принимают его «во оставление грехов и в жизнь вечную».

Так совершается наше служение: к Нему, пред Ним и от Него. И непрестанно – с Ним. Апостолы, конечно, не могли забыть, из Чьих рук они приняли чудесно умножающийся хлеб. Но для людей, получивших хлеб из рук Апостолов, уже была опасность думать о них выше, чем подобало. В наше время эта опасность несравненно больше. Теперь уже не только принимающие Хлеб могут заблуждаться. Но и раздающие его могут согрешать высоким мнением о своих личных качествах, считать себя великими пастырями, целителями и чудотворцами, забыв о Едином Раздаятеле всех даров. Народ же церковный может смотреть на своего почитаемого пастыря, и восклицать: «Кто подобен зверю сему?» (Откр.13:4).

Конечно, эти слова относятся к последним временам, к антихристу, который придет для обольщения народов. Но ведь и Апостол Иоанн, еще две тысячи лет назад, писал, применительно к своему времени, что «и теперь появилось много антихристов» (1 Ин.2:18). Ведь антихрист, – это не тот, кто прямо против Христа, но – страшнее: кто хочет занять место Христа.

Потому-то с такой тревогой и пишет апостол Павел к Коринфянам, услышав, что у них «есть споры», что у них говорят: «Я Павлов»; «Я Аполлосов»; «Я Кифин». Эти споры для Апостола – как треск покачнувшегося дома. Разве сам Апостол не старался даже благовествовать «не в премудрости слова, чтобы не упразднить креста Христова»? «Разве разделился Христос»? – с ужасом пишет он, – «разве Павел распялся за вас? или во имя Павла вы крестились»? «Умоляю вас, братия, именем Господа нашего Иисуса Христа, чтобы все вы говорили одно, и не было между вами разделений, но чтобы вы соединены были в едином духе и в одних мыслях».

Так, уважая и ценя своих пастырей, всегда надо помнить о Том, Кто Один только дает им силу. А также и пастырям не забывать, от Кого они получили все. Потому что иначе – при всей нашей праведности, при всей нашей премудрости можем остаться без Христа. Остаться при своих жалких человеческих силах, при одних своих пяти хлебах, которые без Христа годятся только на то, чтобы тайно от всех съесть их, и насытить хотя бы себя одного

 

^ СЕДМИЦА 9-Я ПО ПЯТИДЕСЯТНИЦЕ

 

Понедельник.

О детском и взрослом

Мф.18:1-11

1 Кор.11:31-12:6

Однажды в ответ на спор учеников, «кто больше в Царствии Небесном», Господь Иисус Христос сказал: «Истинно говорю вам, если не обратитесь, и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное». Конечно, Господь имел в виду не младенческое неразумие, не младенческую неспособность к серьезному делу. Нормальный взрослый человек скажет: «Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал; а как стал мужем, то оставил младенческое». Бог дал человеку и тот, и другой возраст. Для Царствия Небесного – не оставаться младенцем надо, и не в детство впадать. Надо – сознательно обратиться и стать как дети.

Ребенок, например, чуть что – сразу плачет, чувствуя свою беззащитность. Но он спокоен, когда держится за родительскую руку. Ребенок обо всем просит родителей, и верит, что они все могут. Так и Божий человек. Взрослым, трезвым умом он осознает зыбкую сущность мира, и – с детской верой хватается за руку Небесного Отца рукой непрестанной молитвы.

А для тех, кто еще не настолько повзрослел, чтобы совершить такое обращение, Господь продолжает, указывая на то же дитя: «И кто примет одно такое дитя во имя Мое, тот Меня принимает». Но и это требует немалой зрелости. Потому что есть в детях своя внутренняя, не похожая на взрослую, жизнь, своя непостижимая логика. Есть в детях особое упорство, и часто ребенка ничем не заставишь делать то, чего он не хочет. Взрослый негодует: как так? из меня произошел, всем мне обязан, во всем от меня зависит, и вдруг имеет нечто для меня недосягаемое?! Так и Божьи дети: бессребреники, странники, молитвенники, – чрезвычайно раздражают «взрослых», «серьезных», «деловых» людей. На них постоянно сыпятся упреки: «лучше бы сделал что-нибудь полезное». Так, даже и «взрослую» Марфу раздражала Мария, по-детски севшая у ног Христа и забывшая обо всем на свете. Но приходит время, человек становится действительно взрослым во Христе, и вдруг понимает, что без этих Божьих детей жизнь пуста и бессмысленна. Так, со временем понимаешь, что не столько ты нужен для воспитания твоего ребенка, сколько он – для твоего воспитания.

Каждый да вместит то, что может вместить. Невозможно сразу вдруг обратиться и умалиться. Но возможно умалять себя в каждом отдельном случае: не спешить защищать свою правоту; не спешить занять первое место. Невозможно вдруг сразу принять дитя так, как заповедал Христос. Но возможно хотя бы не спешить с упреками, с раздражением, а – несколько мгновений помолчать, помолиться, подумать, как правильнее поступить. Иными словами, прежде всего надо научиться зрелым, взрослым умом судить свои дела, слова, намерения. Потому что, по словам Апостола, «если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы», а значит, и не лишились бы Царствия Небесного. А уж кому что понятнее: или обратиться, и стать как дети, или принять дитя во имя Христово. И то, и другое ведет к одному. Ибо «дары различны, но Дух один и тот же; и служения различны, а Господь Один и Тот же; и действия различны, а Бог Один и Тот же, производящий все во всех».

 

^ Вторник.

О пути к согласию

Мф.18:18-22, 19:1-2, 13-15

1 Кор.12:12-26

Господь дал великое обетование: «Если двое из вас согласятся на земле просить о всяком деле, то, чего бы ни попросили, будет им от Отца Небесного. Ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них». Но как трудно не то, что многим, а именно троим или даже двоим прийти в согласие и единодушие! Мне нет удачи, а ближнему есть, и я за это сержусь на него. Мне грустно, а ему весело, и это меня раздражает. Мне весело, а ему грустно, и это тоже повод для обиды. И даже среди учеников Христовых поначалу не все было просто. Не зря же Петр именно после этих слов спросил: «Господи, сколько раз прощать брату моему, согрешающему против меня»?

Петр попал прямо в точку, сразу определив, что нужно людям, чтобы «согласиться», «собраться» вместе: нужно прощать. Это-то ясно. Но не ясно – сколько прощать? Неужели «до семи раз»? А Господь ответил: «не говорю тебе «до семи», но до седмижды семидесяти раз». Число «семь» – число полноты, а тут Господь заповедал прощать превыше всякой полноты. Чтобы всегда было просто, надо всегда прощать. И Господь поставил в пример детей, потому что дети, хотя и часто ссорятся, но быстро забывают обиды.

Итак, причина разделений в том, что мы не похожи друг на друга. Но ведь полное однообразие, это -физическая смерть. В полное однообразие приходит только то, откуда отлетела живая, неповторимая душа. В стихире Иоанна Дамаскина в чине погребения поется: «Рассмотрех во гробех, и видех кости обнажены, и рех: убо кто есть царь, или воин, или богат, или убог, или праведник, или грешник».

Но пока мы живы, мы все разные. У каждого свой характер, свои дарования, своя внешность. И не причиной раздоров это должно быть, а как раз причиной стремления друг к другу. «Как тело одно, но имеет многие члены», так и Христос. Ибо все мы одним Духом крестились в одно тело, Иудеи или Еллины, рабы или свободные, и все напоены одним Духом. Тело же не из одного члена, но из многих… Не может глаз сказать руке: «ты мне не надобна»; или также голова ногам: «вы мне не нужны». Напротив, члены тела, которые кажутся слабейшими, гораздо нужнее, и которые нам кажутся менее благородными в теле, о тех более прилагаем попечения». «Бог соразмерил тело, внушив о менее совершенном большее попечение, дабы не было разделения в теле, а все члены одинаково заботились друг о друге».

Так, стараясь прощать, стараясь радоваться с радующимися, сострадать страждущим, мы учимся и желать, и просить у Господа лишь то, что может нам в этом помочь. А это и есть то самое, «что только истинно, что честно, что справедливо, что чисто, что любезно, что достославно, что только добродетель и похвала» (Флп.4:8). И если уж «двое» пройдут такой путь друг к другу, если уж они многими трудами «согласятся на земле», то – без всякого сомнения: «чего бы ни попросили, будет им от Отца» Небесного.

 

^ Среда.

О справедливости и о любви

Мф.20:1-16

1 Кор.13:4-14:5

Один хозяин «вышел рано поутру нанять работников в виноградник свой». Он выходил и еще несколько раз, и нанимал все новых, и новых работников. Последних он призвал уже незадолго до вечера, но заплатил им столько же, сколько и самым первым… Притча эта – о Божественной любви и о том, как трудно человеку понять и принять ее.

Вообще даже и человеческая любовь непостижима и, по-видимому, несправедлива. Непонятна и упорная любовь матери к самому безнадежному сыну. Непонятна и самоотверженная любовь жены к недостойному мужу. Непонятно, как она может жить с «таким» мужем. Или – как муж может терпеть «такую» жену. И уж совсем возмутительно, когда человек, сделавший зла во много раз больше, чем я, приходит на исповедь, и так же, как и я, получает прощение.

Вот так же возмутились и самые первые работники, подрядившиеся за динарий и сполна получившие свое. Они укорили хозяина в несправедливости: «эти последние работали один час, а ты сравнял их с нами, перенесшими тягость дня и зной». Но часто наши укоры в несправедливости на самом деле грубо попирают справедливость. Мы покушаемся на право хозяина свободно распоряжаться тем, что ему принадлежит. В исканиях справедливости мы даже указываем Самому Богу, что Он должен, а что не должен делать в Им же созданном и только Ему принадлежащем мире!..

Хозяин из притчи совершенно справедливо возразил: «Друг! я не обижаю тебя; не за динарий ли ты договорился со мною? Возьми свое и пойди: я же хочу дать этому последнему то же, что и тебе. Разве я не властен в своем делать, что хочу? Или глаз твой завистлив оттого, что я добр?»

Бывает страшно отстать, страшно не выполнить своего урока. Но не страшнее ли быть первым, честно и много потрудиться, подняться высоко и в своем, и в общем мнении? Потому, что не многие из таковых смогут выдержать, когда в последние времена потоки Божией любви хлынут на весь мир. Не успевшие сделать ничего доброго – из последних сил рванутся навстречу пришедшему Христу и будут помилованы. Трудно, очень трудно будет выстоять в этом потоке любви всем, перенесшим «тягость дня и зной». «Так будут последние первыми, и первые последними». Потому что «Если я… любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, – то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы» (1 Кор.13:1-3).

Так, иногда Господь приглашает нас быть свидетелями Своего милосердия к недостойным, на наш взгляд, людям, как приглашены были первые работники разделить нечаянную радость последних. Это нам дается возможность сделать первый шаг в любви, которая «долготерпит, милосердствует», «не завидует», «не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается».

И можно ли сомневаться, что если бы рабочие, призванные первыми, были бы первыми и в любви, то и они получили бы больше. – Не случайно же хозяин начал с последних. Но они решительно осудили любовь, и остались при своем жалком динарии и при оскверненной завистью душе.

 

^ Четверг.

О даре языков

Мф.20:17-28

1 Кор.14:6-9

Среди многих даров Святого Духа в древней Церкви был и так называемый дар языков. Человек по вдохновению свыше вдруг начинал молиться на ином языке. Причем, это не были просто иностранные языки. Апостол говорит, что «никто не понимает его, он тайны говорит духом» (1 Кор.14:2).

Обилие в древней Церкви всевозможных даров понятно. Апостолы сообщали только основы веры и благочестия, и шли дальше. А в жизни общины потом возникало много частных проблем. Письменные Евангелия появились не сразу; посланиями Апостолы не могли часто назидать свою паству, а посещали еще реже. Поэтому Дух Святой непосредственно назидал верных. И дар языков, это было первой ступенью схождения Духа. Это было как бы громогласное стучание в дверь души, в дверь сознания. Это было первым свидетельством присутствия Духа. И человек в состоянии невыразимой радости от соприкосновения с небом начинал молиться словами, неведомыми даже ему самому.

Это был личный дар только этому человеку, и поэтому: «Кто говорит на незнакомом языке, тот говорит не людям, а Богу» (1 Кор.14:2), «тот назидает себя» (1 Кор.14:4).

Этот дар очень способствовал личному возрастанию в вере. Люди так увлекались, что приходилось напоминать и о последующей ступени: «Желаю, чтобы вы все говорили языками; но лучше, чтобы вы пророчествовали», «чтобы церковь получала назидание». «Благодарю Бога моего, – пишет Апостол о себе, – я более всех вас говорю языками; но в церкви хочу лучше пять слов сказать умом моим, чтобы и других наставить, нежели тьму слов на незнакомом языке» (1 Кор.14:18-19).

Вошедшее в сердце должно быть принято разумом через изъяснение «откровением, или познанием, или пророчеством, или учением». «А потому, говорящий на незнакомом языке, молись о даре истолкования» (1 Кр. 14, 13).

Но не только разум может не понимать огненного биения Духа, звучащего в сердце. Порой и сердце не понимает того, что воспримет разум. Вот сегодняшний пример. «Восходя в Иерусалим, Иисус» сказал Своим ученикам: вот, мы восходим в Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет первосвященникам и книжникам, и осудят Его на смерть; и предадут Его язычникам на поругание и биение и распятие; и в третий день воскреснет». И сразу после этих слов двое из двенадцати подходят к Иисусу со своей матерью, и она от лица их, ко всеобщему негодованию, говорит: «Скажи, чтобы сии два сына мои сели у Тебя один по правую сторону, а другой по левую в Царстве Твоем». Господни слова о Его грядущих страданиях и смерти прошли мимо их сердец!

В наше время, когда все, что надо знать, уже сказано Духом через святых мужей, записано в книгах, истолковано и объяснено, – истина входит в человека, в основном, дверью ума. И нам надо молить Бога уже не о истолковании, а о том, чтобы все, чему мы учимся из Писаний, не лежало бы в головах мертвым грузом, но – звучало бы в наших сердцах живой, радостной вестью!

 

^ Пятница.

О духовных дарах

Мф.21:12-14, 17-20

1 Кор.14:26-40

Священное Писание показывает, как проходили богослужебные собрания первых христиан. «Итак, что же братия? – пишет Апостол. – Когда вы сходитесь, и у каждого есть псалом, есть поучение, есть язык, есть откровение, есть истолкование, – все сие да будет к назиданию». Не говорит Апостол о недостатке чего-то, о необходимости что-то приобрести. Он заботится, как привести в должный порядок все множество даров Святого Духа. «Если кто говорит на незнакомом языке, говорите двое, или много трое, и то порознь, а один изъясняй. Если же не будет истолкователя, то молчи в церкви, а говори себе и Богу. И пророки пусть говорят двое или трое, а прочие пусть рассуждают. Если же другому из сидящих будет откровение, то первый молчи. Ибо все один за другим можете пророчествовать, чтобы всем поучаться и всем получать утешение. И духи пророческие послушны пророкам; потому что Бог не есть Бог неустройства, но мира. Так бывает во всех церквах у святых».

Но надо помнить, что и языки, и откровения, и богодухновенные молитвы, и дар истолкования, – все это лишь чистые действия Самого Духа. Эти щедрые дары еще должны быть восприняты и усвоены людьми, подобно как солнечный свет усваивается живыми растениями. И чем сильнее, чем очевиднее действие Духа, тем страшнее остаться без плода. Господь показал это на примере смоковницы, которая красовалась богатой листвой, но не имела плодов. Господь проклял ее, и она засохла. Это – предупреждение, и не только для древней Церкви, богатой яркими дарами, но и для нас. И нам очень много дано. У нас есть Священное Писание, Предание, богатая христианская письменность. Есть у нас огромный двухтысячелетний опыт христианской жизни и спасения. Все наши молитвы, поучения, назидания – от того же духовного корня, от которого шли откровения и пророчества в собраниях первых христиан. Но кто же виноват, что все это у нас лежит как бы в сундуке, который мы ярко раскрасили, но открываем так редко, что поистине отсекаем себя от живоносного корня. Мы даже забываем, для чего нам нужны храмы, для чего христиане должны сходиться вместе. И зачастую у нас вся духовная жизнь сводится к тому, что одни просто приходят в храм покупать за деньги здоровье, успех, душевный комфорт, а другие приходят этим торговать. А Господь и насчет этого наглядно предупредил, когда однажды «выгнал всех продающих и покупающих в храме», напомнив, что это «дом молитвы», а не «вертеп разбойников».

Не будем же завидовать первым христианам, а лучше станем дорожить и пользоваться тем, что у нас есть. Чем больше даст Господь, тем больше Он и спросит. А чтобы усвоить данное Богом и спастись, древним христианам надо было приложить ничуть не меньше усилий, чем нам с вами.

 

^ Суббота.

О взаимной терпимости

Мф.15:32-39

Рим.14:6-9

Апостол пишет: «Кто различает дни, для Господа различает; и кто не различает дней, для Господа не различает. Кто ест, для Господа ест, ибо благодарит Бога. И кто не ест, для Господа не ест, и благодарит Бога».

Господь один, а у каждого – свой темперамент, свой строй души, свой подход к жизни. Иной в одном цветке увидел всю премудрость Божию и навеки преклонил колена. А другой с умилением ходит по полям и лугам, открывая новые и новые оттенки этой бесконечной премудрости. Иной посещает только свой храм. А кто-то любит ходить и в другие, любит ездить по монастырям, по святым местам. Для него надо видеть все богатство церковной жизни, все многообразие человеческой святости.

Один «различает дни», старается как можно полнее переживать события земной жизни Господа, Богородицы и прочих святых. А для кого-то все – один день Господень. Для него в каждой литургии во всей полноте – и Рождество Христово, и Крест, и Воскресение, и слава святых.

Один «ест», помня, что еду посылает Бог, и что всякий раз это – такое же чудо, как и когда Господь несколькими хлебами насытил несколько тысяч человек. И он ест как на вечери Господней, благоговейно, тихо, и благодарит Бога. А другой «не ест» ради подвига воздержания. Он понимает, что воздержаться ради Господа – еще больший дар, чем пользоваться Божьими дарами. И он «благодарит Бога» за то, что «не ест».

Так, что бы человек ни избрал, – главное, чтобы это было не «для себя», а для Господа. Тут легко себя проверить. Делающий поистине для Господа, выбрав одно, испытывает искреннее уважение к тому, кто выбрал другое. Он ни чужую невоздержанность не будет осуждать, ни к чужому воздержанию не будет придираться. Ему не придет в голову хвалиться ни тем, что он «ест», ни тем что он – «не ест». Потому что во Христе всем найдется место. Уж насколько живой чужд мертвому, а Христос Своей любовью смог объять и тех, и других. «Христос для того и умер, и воскрес, и ожил, чтобы владычествовать и над мертвыми, и над живыми». Он Своей любовью, подобно молнии, прошел сквозь все: сквозь небо, сквозь землю, и сквозь преисподнюю. И теперь во всем, как в наэлектризованном пространстве, – след Его присутствия. Все обрело новый смысл, все получило спасительную силу. И никто из нас «не живет для себя, и никто не умирает для себя, а живем ли – для Господа живем, умираем ли – для Господа умираем. И поэтому, живем ли, или умираем, – всегда Господни».

 

^ Воскресение

О хождении над бездной

Неделя 9-я.

Мф.14:22-34

1 Кор.3:9-17

Однажды Господь Иисус Христос понудил «учеников Своих войти в лодку и отправиться на другую сторону» Геннисаретского озера, а Сам «взошел на гору помолиться наедине; и вечером оставался там один. А лодка была уже на средине моря, и ее било волнами, потому что ветер был противный. В четвертую же стражу ночи пошел к ним Иисус, идя по морю».

Страшно видеть нарушение привычного хода вещей. Страшно, когда бездействуют гражданские законы. А уж когда перестают действовать законы физические, – в сердце начинается неописуемая паника. Вот и Апостолы, когда увидели Господа, идущего по воде, «встревожились и говорили: это призрак; и от страха вскричали».

А между тем, что правильнее: верить в твердую незыблемость материи и ее законов, или – помнить, что все текуче и призрачно, что все готово в любой миг разверзнуться, поглотить, сжечь? Тем более, Сам Господь сказал, что некогда так и будет, что «вдруг… солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба, и силы небесные поколеблются» (Мф.24:29). И это может произойти в любой момент, и никому не открыто о временах и сроках.

Как и самую землю, по свидетельству Писания, Бог чудесно «повесил… ни на чем» (Иов.26:7), так и всякий человеческий шаг есть чудо. Потому что он даже не по воде, но – над огненной бездной.

Но когда Бог приоткрывает эту правду, то каждый шаг становится еще и чудом веры в Того, Кто «не попустит вам быть искушаемым сверх сил» (1 Кор.10:13). Далеко не каждый может сразу вынести всю правду. Петр думал, что сможет, и сказал: «Господи! если это Ты, повели мне придти к Тебе по воде. Он же сказал: иди. И вышед из лодки, Петр пошел по воде, чтобы подойти к Иисусу, но, видя сильный ветер, испугался и, начав утопать, закричал: Господи! спаси меня».

Каким же твердым должно быть основание нашей веры, тот дом, в котором нам предстоит жить, и тот камень, который лежит в его основании! Апостол пишет о строительстве этого дома: «Я, по данной мне от Бога благодати, как мудрый строитель, положил основание», то есть открыл истину, возвестил все, что нужно знать для спасения. «А другой строит» на этом основании, помогает истину усваивать. «Но каждый смотри, как строит».

Вот эти слова особенно надо запомнить. Мы – Божий народ, а не стадо. Каким бы мудрым и знающим ни казался «духовный строитель», – конечная ответственность лежит на каждом из нас. И каждый обязан проверять всякое услышанное учительное слово – и Священным Писанием, и общецерковным преданием, и соображением разума, и голосом совести. Чтобы никакой волк в обличии пастыря не мог «положить другого основания, кроме положенного, которое есть Иисус Христос». Ведь не кому-то, а самому тебе идти по мосту твоего спасения через бездну твоей погибели. И поэтому ты обязан все сделать, чтобы быть уверенным, что очередной твой шаг не будет в пустоту, и что спасительный Крест Христов всегда будет твоей опорой.

 

^ СЕДМИЦА 10-Я ПО ПЯТИДЕСЯТНИЦЕ

 

Понедельник

О духовном бесплодии

Мф.21:18-22

1 Кор.15:12-19

Возвращаясь из Вифании в Иерусалим, Господь «взалкал; и увидев при дороге одну смоковницу, подошел к ней, и ничего не нашед над ней, кроме одних листьев, говорит ей: да не будет же впредь от тебя плода вовек. И смоковница тотчас засохла».

Ученики «удивились и говорили: как это тотчас засохла смоковница»? Их поразило точное исполнение Господних слов. А современному человеку более жалко бедное дерево, как жалко утонувших гадаринских свиней. В наше время вообще непомерно выросла любовь к собачкам, к кошечкам, к свинкам, и почти исчезло чувство несравненной ценности человека, созданного по образу и подобию Божию. А Господь, чтобы вернее спасти нас, часто на низшей твари наглядно показывал, какие пути куда ведут.

Господь взалкал, а смоковница не напитала Его. Она имела густую листву, и Господь вправе был искать на ней плода, потому что с таким признаком плодоношения Он сотворил смоковницу. А все, что нарушает замысел Творца, сразу становится на грань гибели, несмотря на внешний блеск и благолепие.

На такое бесплодие однажды наткнулся и Апостол Павел. Вникая в жизнь внешне процветавшей коринфской церкви, он вдруг на некоторых ветвях не нашел ожидаемых плодов, не нашел самого главного, для чего существует Церковь. И он в недоумении восклицает: «Если же о Христе проповедуется, что Он воскрес из мертвых, то как некоторые из вас говорят, что нет воскресения мертвых»? А действительно, что может издавать более смертоносный запах, чем, если посеянное семя – факт воскресения из мертвых Иисуса Христа – не приносит в каждом члене Церкви, в каждой ветви этого ствола, – обильного плода: ожидания и своего личного воскресения из мертвых и своего личного участия в жизни будущего века? Если в нас нет этой веры и этого чаяния, если «нет воскресения мертвых, то», – с неумолимой последовательностью заключает Апостол, – «и Христос не воскрес. А если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша»: «вы еще в грехах ваших. Поэтому и умершие во Христе погибли. И если мы в этой только жизни надеемся на Христа, то мы» не просто заблуждаемся или ошибаемся, но – просто-напросто «несчастнее всех человеков».

Вот так мы часто своим внешним благообразием привлекаем людей, алчущих правды и жаждущих победы над смертью; а они, подойдя ближе, вместо радости о воскресшем Господе, видят уныние, суету и животный ужас перед смертью. Куда же им идти? Где искать? И чего мы после этого заслуживаем?.. На примере смоковницы Господь именно это и показал, именно от этого и предостерег.

 

^ Вторник

О последовательности

Мф.21:23-27

1 Кор.15:29-38

Когда Господь Иисус Христос учил в храме, «приступили к Нему первосвященники и старейшины народа и сказали: какою властью Ты это делаешь? и кто Тебе дал такую власть»? А Господь Сам обратился с вопросом: «спрошу и Я вас об одном; если о том скажете Мне, то и Я вам скажу, какою властью это делаю; крещение Иоанново откуда было: с небес или от человеков»? А они сами в себе размышляли: «если скажем: «с небес», то Он скажет нам: «почему же вы не поверили ему»? А если сказать: «от человеков», – боимся народа, ибо все почитают Иоанна за пророка». И они так и не нашли, что ответить, кроме как «не знаем». Но Господь-то знал, что они не поверили Иоанну, и только лицемерно, боясь народа, как бы почитали его. А если Господь послал пред Собою Иоанна Предтечу, значит если пройдешь мимо Предтечи, то неизбежно пройдешь и мимо Самого Христа. Видя, что они не усвоили предыдущего, Господь и не отвечает на их любопытство о последующем: «и Я вам не скажу, какою властью это делаю».

В лестнице на небо важна каждая ступень, и на любом этапе подъема должна соблюдаться строгая постепенность. У Господа все точно, все важно, все идет своей чередой. Например, Он говорил: «Кто будет веровать и креститься, спасен будет» (Мк.16:16). Сначала «веровать», в том числе и в воскресение мертвых, а потом – «креститься». «Иначе что делают крестящиеся для мертвых»? Бессмыслица, положенная в основание, это как ошибка, сделанная в первом действии вычисления. Весь дальнейший труд напрасен. «Для чего мы ежечасно подвергаемся бедствиям»? Бессмысленны даже подвиги. «Я каждый день умираю… По рассуждению человеческому, когда я боролся со зверями в Ефесе, какая мне польза, если мертвые не воскресают»? – И Апостол возводит крышу над домом, в основание которого положено неверие: «Станем есть и пить, ибо завтра умрем»! – Вот куда придем, пройдя даже через крещение и через праведную жизнь, если обойдем ступень веры.

Бессмысленно говорить о последующем, если не усвоено предыдущее. Если не признают Священного Писания – бесполезно в разговоре ссылаться на Писание как на авторитет. Если не признают Священного Предания – напрасно будем говорить о святости тех или иных церковных обычаев. Ну а если даже не верят в существование Бога, Творца и Вседержителя, – бесполезно говорить и о суде, и о добре и зле, и о промысле Божием, да и вообще обо всем.

Будем же в разговорах соблюдать мудрую постепенность, чтобы вместо душевной пользы не давать повода для пустословия, насмешек и богохульства.

 

^ Среда

О послушании и непослушании

Мф.21:28-32

1 Кор.16:4-12

Сегодня мы слышали коротенькую притчу об одном человеке, у которого «было два сына; и он, подошед к первому, сказал: сын! пойди, сегодня работай в винограднике моем! Но он сказал в ответ: «не хочу»; а после, раскаявшись, пошел. И подошед к другому, он сказал то же. Этот сказал в ответ: «иду, государь»; и не пошел».

Обратим внимание, как ответил первый. Он не сказал «не могу», или «сейчас не могу», или «не могу по такой-то причине». Он прямо сказал «не хочу»! А это – последняя инстанция человеческих отношений. «Не хочу», – это непризнание никаких законов и обязательств, кроме своей воли. А второй – с какой готовностью согласился! Назвав отца «государем», он исповедал полное признание его власти, показал преданность и благочестие.

И вдруг первый, «раскаявшись, пошел». А второй просто взял, да и «не пошел». Тот, кто так грубо и нагло воспротивился, вдруг одержал великую победу над собой. А тот, кто казался послушным и верным, оказался последним предателем.

Рассказав эту притчу, Господь спросил: «Который из двух исполнил волю отца»? Фарисеи ответили: «первый». И так ответил бы каждый. Кроме, разумеется, самого этого второго сына. Он даже и не подумал бы, что эта притча про него. Как и фарисеи – даже не подумали, что эта притча про них, пока Господь не сказал прямо: «Истинно говорю вам, что мытари и блудницы впереди вас идут в Царство Божие. Ибо пришел к вам Иоанн путем праведности, и вы не поверили ему, а мытари и блудницы поверили ему; вы же, и видев это, не раскаялись после, чтобы поверить ему».

Так, внешне благочестивым и всеми уважаемым Господь уже не в первый раз противопоставляет всеми презираемых, одержимых низкими страстями. Потому что есть у этих последних одно, так сказать, преимущество: ответивший Богу «не хочу» – сразу приблизился к самому краю адской бездны. У него уже нет иллюзий и надежд, он сразу со всеми порвал, всем бросил вызов. А говорящий «иду, государь» – перед всеми показывает и знание, и признание законов Божьего мира. Особенно соблазнительно сказать «иду, государь», когда все вокруг грубо и нагло отвечают: «Не хочу»! Тут особенно легко подумать, что, лишь дав согласие, ты уже выполнил волю Небесного Отца. Но где-то внутри живет это «не хочу», живет, и постепенно вызревает в тепле похвал и самодовольства. И тем быстрее вызревает, чем ярче выказывается внешнее послушание. Он уже привык быть всегда правым. Найдя, что ответить отцу на его просьбу, он несомненно найдет и чем оправдаться, когда отец спросит отчета.

И вот, один ли человек, целый ли народ, сказавший Богу «иду, государь», – где вдруг может оказаться? Все идет тихо и мирно, и вдруг наступает какой-нибудь 1917 год, и – что вдруг вылезает из-под внешнего покрова благочестия?.. И как бы ни оправдывался, как бы ни мотивировал свое предательство, – суд Божий на тебя уже изречен: «Который из двух выполнил волю отца»?

Переход от видимой верности к глубочайшему предательству порой трудноуловим. Как же проверить себя: пошел ты, или не пошел? – А способ один. Отец послал тебя трудиться. А ты – трудишься, или находишься в праздности? Видишь ли свои грехи? Побеждаешь ли себя? Охотно ли терпишь тяготы и скорби жизни? С радостью ли принимаешь искушения?.. И если нет, то может быть работа уже давно идет без тебя. Ты же, сказав «иду, государь», на самом деле забрел куда-то совсем не туда. Ты считаешь себя абсолютно правым, а суд Божий на тебя уже изречен.

 

^ Четверг

О краеугольном камне

Мф.21:43-46

2 Кор.1:1-7

Какими бы именами ни называли мы Бога, во всем – только часть правды. Он и свет, потому что просвещает ум. Он и тепло, потому что согревает души. Он и вода живая, пиющий которую не будет жаждать. Он и хлеб, который насыщает навеки.

А сегодня Господь и Бог Иисус Христос сравнивается с камнем, поставленным в основание жизни. И сказано, что «тот, кто упадет на этот камень, разобьется, а на кого он упадет, того раздавит». И в этом нетрудно убедиться. Посмотри на карту мира: Палестина, где воплотился Христос, находится в самом центре земных материков. И время – тоже, – хотим этого, или не хотим, – во всем мире отсчитывается именно от Рождества Христова, как два луча: вперед и назад. Вся ветхозаветная история была лишь подготовкой к принятию сошедшего с небес Христа Спасителя. И кто узнал и принял Христа, тот обрел новую жизнь, а кто отверг, тот остался при омертвевших обрядах религии древних иудеев. И главный смысл истории с тех пор, как пришел Христос, – в распространении по всей земле благой вести о Его победе над смертью.

На Христе, как на краеугольном камне, покоится здание Его Церкви. И, как видим из Писания и из истории, – врата адовы не могут ее одолеть. Христос также – главная опора храма. Славят в храме Христа, значит, это – живой, благодатный дом Божий. А если перестают, то – вся его внешняя красота становится непонятной и ненужной.

Но Христос и – краеугольный камень души христианина. И пока Он стоит в душе, Он будет утешением «во всякой скорби нашей, чтобы и мы могли утешать находящихся во всякой скорби». Но как только Он рухнет, то «на кого он упадет, того раздавит». Душа почувствует давящее чувство уныния, жизнь станет бессмысленной и ненужной, а вечная смерть – неотвратимой и жуткой. В душе, как в разрушенном, оскверненном храме, водворится мерзость запустения…

И порой сразу не поймешь – откуда вдруг пришла беда? Но на самом деле «вдруг» ничего не бывает. С кем-то поступил не по словести. В чем-то предпочел свою волю Божьей заповеди. Когда-то проявил небрежность к молитвенному правилу. Думаешь: ничего страшного, мелочь! А ведь это – пренебрежение к Творцу! Дескать, обойдешься: есть дела поважнее. А тем временем то, что было твердым основанием твоей жизни, вдруг начинает нависать над тобою как скала, готовая рухнуть. И особенно хорошо это бывает заметно со стороны. Поэтому, чтобы вовремя остановиться, надо научиться принимать обличения, даже в виде брани и укоров. И в самом недоброжелательном обличении есть доля истины. Какая разница, кто тебя укоряет, друг или враг: главное – вовремя увидеть свою беду. Лишь духовно мертвые до конца противятся обличению. Даже когда ясно, что «отнимется» от них «царство», – ответ один: схватить и уничтожить своего обличителя и спасителя.

Будем же бодрствовать на страже своей души и держать ее открытой для всякого обличения. Чтобы незыблемо стоял в ней краеугольный камень спасения, Господь Иисус Христос. А будет в наших душах, – будет и в наших храмах, и в нашей Церкви, и на всей нашей земле.

 

^ Пятница

О воскресении мертвых

Мф.22:23-33

2 Кор.1:12-20

Господь Иисус Христос часто говорил о грядущем воскресении мертвых и о жизни будущего века. Апостолы тоже напоминали об этом. Но и в книгах Ветхого Завета сказано, что душа по разлучении с телом продолжает существовать. «И возвратится прах в землю, чем он и был; а дух возвратится к Богу, Который дал его» (Еккл.12:7). Есть там указания и на грядущее воскресение всего человека. Святый Иов многострадальный говорил: «Я знаю, Искупитель мой жив, и Он в последний день восставит из праха распадающуюся кожу мою сию, и я во плоти моей узрю Бога. Я узрю его сам; мои глаза, не глаза другого, увидят Его» (Иов.19:25-27). А чего стоит одно только видение пророка Иезекииля, где множество мертвых костей на огромном поле вдруг покрылось плотью и ожило по слову Господню! Этот отрывок читается на утрени Великой субботы (Иез.37).

Но была секта саддукеев, отрицавшая возможность вечной жизни. Они учили, что нет ни «воскресения, ни Ангела, ни духа» (Деян.23:8). Видя же, что Иисус проповедует и то, и другое, и третье, решили задать мудреный вопрос, который, как они были уверены, поставит Его в тупик: «Учитель», – начали они. – «Было у нас семь братьев. Первый, женившись, умер и, не имея детей, оставил жену свою брату своему; подобно и второй, и третий, и даже до седьмого; после же всех умерла и жена. Итак, в воскресении, которого из семи братьев будет она женою? ибо все имели ее».

Действительно, мудреная ситуация, и разрешить ее невозможно, если по воскресении все будет как и в этой жизни. «Мудрые» саддукейские головы не могли даже помыслить, что возможно нечто иное. Господь, не отвечая на их вопрос, сразу сказал: «Заблуждаетесь, не зная Писаний, ни силы Божией». Да и не только Писание учит о воскресении, но и простой здравый смысл говорит, что сила Божия не могла исчерпать себя в творении мира. Неужели создать из ничего легче, чем потом воскресить? И неужели Бог столь премудро создал человека лишь для того, чтобы снова обратить в ничто?

И в заключение Господь обратился к Писанию. Он напомнил, как Бог в пламени горящего и не сгорающего куста явился Моисею, чтобы призвать к пророческому служению. Моисей услышал: «Я Бог Авраама, и Бог Исаака, и Бог Иакова». И Христос поясняет: «Бог не есть Бог мертвых, но живых». Насмешкой было бы называть Себя Богом тех, кто мертв и телом, и душою, Богом тех, кого нет. Отвергать воскресение мертвых – безумие. В этом отношении у нас не должно быть никаких колебаний; никакой двусмысленности. «Верен Бог, – говорит проповедник Воскресения Христова, – что слово наше к вам не было то «да», то «нет». Ибо Сын Божий Иисус Христос, проповеданный у вас нами», не был «да» и «нет», но в Нем было «да». Ибо все обетования Божии в Нем «да», – во славу Божию, чрез нас».

 

^ Суббота

О воспитании учеников

Мф.17:24-18:4

Рим.15:30-33

Святой апостол Павел писал к римлянам: «Умоляю вас, братия, Господом нашим Иисусом Христом и любовью Духа, подвизаться со мною в молитвах за меня к Богу, чтобы избавиться мне от неверующих в Иудее, и чтобы служение мое было благоприятно». Павел смиренно просит всю церковь ходатайствовать о нем пред Богом, как будто не видит своих трудов и не надеется на силу своих молитв.

Этому блаженному ненадеянию на себя Господь и старался научить учеников. Он не столько объяснял, сколько давал возможность пережить и почувствовать. Особенно много таких случаев связано с Петром. Вот Петр выказывает сочувствие: «будь милостив к Себе, Господи»! А в ответ слышит: «отойди от Меня, сатана! ты Мне соблазн!» (Мф.16:23).

Вот он по-видимому выказывает незаурядную веру, идет по воде, но вдруг срывается и тонет, в отчаянии крича: «Господи! спаси меня» (Мф.14:30). Вот он заверяет Господа в совершенной преданности, а в ответ узнает о своем скором предательстве… Сегодня – еще один подобный урок.

Однажды, когда Господь находился в доме, к Петру подошли собиратели подати на храм «и сказали: Учитель ваш не даст ли»? Петр не сомневался, что сказавший: «Блаженны милостивые» и Сам подаст милостыню, и ответил: «да». Но войдя в дом, он вдруг услышал: «Как тебе кажется, Симон? цари земные с кого берут пошлины или подати? с сынов ли своих или с посторонних? Петр говорит Ему: с посторонних». «Итак, сыны свободны», – сказал на это Иисус. Петр же и сам недавно исповедал: «Ты Христос, Сын Бога Живого». А должен ли Бог жертвовать на Свой же храм?.. Петр собрался выйти и исправить поспешность, но Господь остановил. Тщетно было бы объяснять сборщикам, почему Иисус не должен давать подать на храм. Его не поняли бы, обвинив в жадности, а то и в богохульстве. И Господь говорит Петру: «чтобы нам не соблазнить их, пойди на море, брось уду, и первую рыбу, которая попадется, возьми; и, открыв у ней рот, найдешь статир (монета в четыре драхмы); возьми его и отдай им за Меня и за себя». Так Господь и подал, и не подал: не соблазнив сборщиков, Он и в глазах Петра не пренебрег Своим Божественным достоинством. Петр же еще раз ощутил свое неумение сделать без Божией помощи даже самое простое дело.

Так Господь готовил Петра к званию первоверховного Апостола. Так помогал ему умалиться, как дитя. А кто достигает такого умаления на земле, тот настолько возвышается в Царствии Небесном, что Господь и с него, как и с Себя, как будто с двух равных детей Небесного Отца, снимает обязанность платить подать на храм. А во избежание сугубого соблазна и ему посылает дидрахму таким же образом, как и Себе: «отдай за Меня и за себя».

 

^ Воскресение

О вере, посте и молитве

Неделя 10-я

Мф.17:14-23

1 Кор.4:9-16

Однажды подошел к Господу Иисусу некий человек «и, преклонив пред Ним колена, сказал: Господи! помилуй сына моего; он в новолуния беснуется и тяжко страдает, ибо часто бросается в огонь и часто в воду; я приводил его к ученикам Твоим, и они не могли исцелить его. Иисус же, отвечая, сказал: о, род неверный и развращенный! доколе буду с вами? доколе буду терпеть вас? приведите его ко Мне сюда. И запретил ему Иисус; и бес вышел из него; и отрок исцелился в тот же час».

Ученики потом спросили, почему они не смогли этого сделать? Господь ответил: «по неверию вашему; ибо истинно говорю вам: если вы будете иметь веру с горчичное зерно, и скажете горе сей: «перейди отсюда туда», – и она перейдет; и ничего не будет невозможного для вас; сей же род изгоняется только молитвою и постом».

Ученики, по-видимому, поняли Его слова. Но когда вскоре Господь открыл им, что Он «предан будет в руки человеческие, и убьют Его», то ученики «весьма опечалились». Из этого видно, что они тогда все-таки не поняли, что значит вера, пост и молитва. Потом, когда Дух Святой просветил их, они не только перестали печалиться пути Христову, но и сами с радостью пошли этим путем. Они и всем указывали на этот путь, как на единственный: «Нам… Бог судил быть как бы приговоренными к смерти; потому что мы сделались позорищем для мира, для Ангелов и человеков. Мы безумны Христа ради… мы немощны… мы в бесчестии. Даже доныне терпим голод и жажду, и наготу, и побои, и скитаемся, и трудимся, работая своими руками. Злословят нас, мы благословляем; гонят нас, мы терпим; хулят нас, мы молим; мы как сор для мира, как прах, всеми попираемый доныне».

Вот – истинный пост, как отвержение власти мира над собой. Вот – истинная молитва, как всецелое посвящение себя Богу. И вот – истинная вера, от которой рождается и то, и другое. Потому Апостолы и смогли потом выходить против «мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных» (Еф.6:12), что они перестали опираться на все то, к чему бесы имеют доступ, и что могли бы выбить из-под их ног.

Но мы также знаем, как постыжают бесы того, кто будучи мирским и плотским, дерзает выходить против них. В Деяниях Апостолов описывается, как в Ефесе некоторые иудейские заклинатели пытались изгонять духов, говоря: «Заклинаем вас Иисусом, Которого Павел проповедует». «Но злой дух сказал в ответ: Иисуса знаю, и Павел мне известен, а вы кто? И бросился на них человек, в котором был злой дух, и, одолев их, взял над ними такую силу, что они нагие и избитые выбежали из того дома» (Деян.19:13-16).

Так, иногда поднимешь руку, чтобы крестным знамением разрушить бесовское наваждение, а бесы говорят: «Знаем Иисуса, знаем, что такое Крест, а ты кто»? И правда: посмотри на свой пост. Пусть ты не ешь мясного и молочного, но зато остальное – вдоволь и часто; не можешь довольствоваться хлебом и водой один раз в день. Ты боишься за себя, жалеешь свою плоть, и не столько даже твое тело, сколько твоя душа желает телесной пищи, потому что ей скучно, тоскливо без еды! А какая тут может быть молитва, если наша надежда не на Бога, а на чрево, и если мы только от насыщения чрева научились получать радость… Потому-то в наше время так много одержимых бесами и так мало тех, кто может их изгонять. А между тем, все христиане призваны побеждать бесов, и Апостол обращался ко всем, когда писал: «Подражайте мне, как я Христу».

Но вот беда: перед Апостолами был живой пример Христа. Перед первыми христианами – живой пример Апостолов. А а перед нами – одни только книжные примеры веры, поста и молитвы. Не видя того, кто подал бы руку и сказал: «подражай мне, как я Христу», – мы вступаем в Церковь, как во тьме, на ощупь, а все вокруг стремится соблазнить и сбить с пути. Мы идет, как по болоту, и сразу начинаем тонуть, едва сделаем резкое, непродуманное движение.

Поэтому ощутив в себе хоть какую-то веру, не будем сразу замахиваться передвигать горы, бросать вызов бесам, переворачивать вокруг себя жизнь. Будем браться только за дела, соразмерные с нашими силами, с тем, насколько мы еще зависим от мира и насколько мы уже прилепились к Богу. Иными словами, каковы наши пост и молитва.

 

^ СЕДМИЦА 11-Я ПО ПЯТИДЕСЯТНИЦЕ

 

Понедельник

О православном миссионерстве

Мф.23:13-22

2 Кор.2:14-3:3

«Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что затворяете Царство Небесное человекам: ибо сами не входите, и хотящих войти не допускаете».

Врата Царства Небесного всегда есть на земле. Но на страже их всегда стоят люди, а точнее, собственно люди и составляют эти врата. Так что желающий чтить Бога непременно должен войти в семью богочтителей. Так было и в Ветхом Завете. В книге «Руфь» овдовевшая иноплеменница говорит своей свекрови: «твой народ будет моим народом, и твой Бог моим Богом» (Руф.1:16). Тем более в христианстве: обратить ко Христу всегда значило – ввести в круг своей любви, своей заботы. «У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее» (Деян.4:32).

Принимая человека, община берет и ответственность за него. И если истинный хранитель врат Царствия Небесного видит для кого-то опасность отпадения, он пишет об этом «от великой скорби и стесненного сердца». А если ему приходится на время отлучить кого-то за смертный грех, то он страдает вместе с грешником, и при первой возможности советует «простить его и утешить, дабы он не был поглощен чрезмерной печалью». Истинный хранитель врат Царствия Небесного, опираясь на Бога, одновременно опирается и на всех членов Церкви: «Если же кто огорчил, то не меня огорчил, но … и всех вас … А кого вы в чем-то прощаете, того и я: ибо и я, если в чем простил кого, простил для вас от лица Христова». И он все делает, чтобы не утратить ни единого члена из народа Божия, «чтобы не сделал нам ущерба сатана, ибо нам небезызвестны его умыслы».

Ну а те, которые «лицемерно долго» молятся, и в то же время поедают домы братьев, – навлекают на себя «тем большее осуждение». Отношение к Богу и отношения внутри Божьего народа настолько неразрывны, что нарушивший второе неизбежно нарушит и первое. Поедающие домы детей Божиих непременно придут к уничижению и Самого Бога, и будут говорить: «если кто поклянется храмом, то ничего (то есть, можно и не выполнять клятву); а если поклянется золотом храма, то повинен (если не выполнит клятву)». Или: «если кто поклянется жертвенником, то ничего; если же кто поклянется даром, который на нем, то повинен». Но что же больше: «золото или храм, освящающий золото»? «дар или жертвенник, освящающий дар»? – А у них получается, что приносимое ими – больше Самого Бога! Поистине – «безумные и слепые».

Людям, имеющим такое извращенное понятие о Боге, но дерзающим учить других, Господь говорит: «Горе вам… лицемеры, что обходите море и сушу, дабы обратить хотя одного; и когда это случится, делаете его сыном геенны, вдвое худшим вас». Господь не хочет, чтобы люди погибали вместе с лицемерами. И Он только тогда дает удачу в подвиге миссионерства, только тогда дает «торжествовать во Христе, и благоухание познания о Себе распространяет нами во всяком месте», – когда в нашем церковном доме порядок, правая вера, мир и любовь.

 

^ Вторник

О раскрашенных гробах

Мф.23:23-28

2 Кор.2:14-3:3

«Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что даете десятину с мяты, аниса и тмина, и оставили важнейшее в законе: суд, милость и веру; сие надлежало делать, и того не оставлять. Вожди слепые, оцеживающие комара, и верблюда поглощающие! Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что очищаете внешность чаши и блюда, между тем как внутри они полны хищения и неправды. Фарисей слепой! очисти прежде внутренность чаши и блюда, чтобы чиста была и внешность их».

Обратим внимание, что Господь начинает укорять не за то, что не сделано, а за то, что как раз сделано. При невыполнении главного, тщательное выполнение второстепенного не смягчает вину, но навлекает еще большее осуждение. Писание говорит, что тому, кто совсем не знает Бога, будет легче на суде, чем тому, кто знает, но при этом хочет отделаться ничтожно малым. Ждал Бог от Своего народа того, что выражается словами: «суд, милость и вера», а Ему пытались подсунуть десятину с огородных трав.

Так же и об очищении чаши и блюда. Казалось бы, хорошо и то, что человек очищает хотя бы внешнее. Но Господь это и ставит в укор. Потому что удача во внешнем при забвении внутреннего – не есть даже малая, частичная удача. Как если вид предмета побудил приобрести его, а потом оказалось, что сердцевина гнилая.

Апостол пишет: «Благодарение Богу, Который всегда дает нам торжествовать во Христе, и благоухание познания о Себе распространяет нами во всяком месте. Ибо мы Христово благоухание Богу». Благоухает лишь то, что живо, здорово, свежо от самой сердцевины. Все же остальное издает лишь запах тления, более или менее терпимый. Христово благоухание свойственно лишь тому, что и внутри, и снаружи посвящено Христу. Лицемерам же Господь говорит: «Горе вам… что уподобляетесь окрашенным гробам, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны костей мертвых и всякой нечистоты». А мы так часто прельщаемся внешним видом, думая, будто что-то понимаем в таинственном соотношении внешнего и внутреннего!

А иные еще и дерзают играть на сцене или в кино святых, а то и Самого Господа и Его Пречистую Матерь! И мы любуемся такими «гробами повапленными», и за Христово благоухание принимаем запах краски. Мы представляем себе святость по каким-то фантастическим понятиям, рожденным в наших грешных душах. А истинное благоухание святости, истинное Христово благоухание воспринимаем как «запах смертоносный на смерть».

Чтобы ценить чужую святость – нет другого пути, кроме как самому встать на путь святости. Перестать украшать себя для мира, начать очищать свое сердце, и любое дело делать не для человеческой похвалы, но – «как от Бога, перед Богом, во Христе».

 

^ Среда

О отцах и детях

Мф.23:29-39

2 Кор.3:4-12

«Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что строите гробницы пророкам, и украшаете памятники праведников, и говорите: «если бы мы были во дни отцов наших, то не были бы сообщниками их в пролитии крови пророков».

Что же здесь могло послужить поводом для укора? Разве плохо – почитать память святых? Похвально и не желать быть сообщниками в пролитии крови. А значит, остается только одно: что они называют пророкоубийц – своими отцами. «Таким образом, – говорит Господь, – вы сами против себя свидетельствуете, что вы сыновья тех, которые избили пророков. Дополняйте же меру отцов ваших». Так, уже в самом произнесении слова «отец» сразу обнаруживается не порванная связующая нить. И выходит, чтобы до конца угодить Богу, надо даже перестать считать отцом того, кто умер в явном противлении Ему. Какой он тебе отец, если он проливал кровь посланцев Отца Небесного и не раскаялся в этом? И здесь нет ничего жестокого и несправедливого. Перед лицом Бога даже закон, данный Самим Богом, теряет свой прежний смысл. Перед лицом животворящего Духа он становится лишь смертоносными буквами. Тогда служение этим «буквам, начертанным на камнях, было … славно». А теперь это «прославленное даже не оказывается славным», «по причине преимущественной славы последующего». Вот как выглядит даже святое, если оно окажется рядом с самим Источником святости. Кем же становятся вступившие в противоборство с Ним? – «Да приидет на вас вся кровь праведная, пролитая на земле», – говорит им Господь.

Даже с осуждением называя кого-то отцом, мы тем самым объявляем себя членами определенного рода. И не дай нам Бог оказаться в том роде, о котором, перечислив всевозможные беды, Господь говорит: «Истинно говорю вам, что все сие придет на род сей». «Сколько раз Я хотел собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели»! И надо выходить из всего того, над чем тяготеет проклятье, уходить от тех, кому Господь сказал: «Се, оставляется вам дом ваш пуст», – выходить из рода нечестивых, и входить в род праведных, «которые не от крови, не от хотения плоти, не от хотения мужа, но от Бога родились» (Ин.1:13).

 

^ Четверг

О прозревании

Мф.24:13-28

2 Кор.4:1-6

У Апостола Павла читаем: «Бог, повелевший из тьмы воссиять свету, озарил наши сердца, дабы просветить нас познанием славы Божией в лице Иисуса Христа». Апостолы были призваны нести этот свет «во всю землю», потому что, по слову Господню, до того как придет конец, Евангелие Царствия должно быть проповедано «по всей вселенной, во свидетельство всем народам».

Но этот свет закрыт «для погибающих, для неверующих, у которых бог века сего (то есть враг Божий, сатана) ослепил умы». Сатана, конечно, не может противиться Богу. Едва он некогда помыслил об этом, как тут же был свергнут с небес. Но совсем иное дело, когда полем битвы становится человеческая душа. Тут может победить и сатана, и не потому, что он действительно может одолеть Бога, а потому, что душа свободна и сама может выбрать добро или зло, свет или мрак, Бога или диавола.

А пока душа не определилась, Бог и диавол стоят перед ней: Бог старается просветить, а диавол ослепить и свести человека «во ад жива». Не имея истины, лишенный даже силы, диавол, чтобы обольстить, использует и наши страсти, и наши естественные желания, и наши привычки, и нашу леность, и своих служителей из числа нас же самих. Он пугает, показывает свою мнимую силу, делает все, чтобы неразрывными путами привязать к миру.

И совсем по-другому действует на душу тихий свет Христов. Он не давит, не ломает, не жжет. Он тихо и кротко светит перед внутренними очами души. И истинные благовестники Христовы так же бережно, с уважением подходят к душе: «Мы… не прибегая к хитрости, и не искажая слова Божия, а открывая истину, представляем себя совести всякого человека пред Богом».

Но если Господь ждет нашего обращения, то нам самим ждать некогда. Кто знает, может быть уже завтра «будет пришествие Сына Человеческого». А нам надо успеть не только обратиться, но и во многом разобраться. Господь предупредил, что «восстанут лжехристы и лжепророки, и дадут великие знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных». Поэтому надо научиться слушать свою совесть. Когда является Христос или Его посланник, – на душе спокойно и радостно. А если там сомнение и смута, то каким бы ярким ни был видимый при этом свет, – нельзя открывать дверь души.

Надо постепенно ослабить и те путы, которыми держит нас мир. Потому что когда придет время, – «кто на кровле, тот да не сходит взять что-нибудь из дома своего; и кто на поле, тот да не обращается назад взять одежды свои».

А еще предстоит уразуметь, что такое «мерзость запустения», «стоящая на святом месте». Мерзость запустения это, очевидно, исчезновение с земли видимых мест, куда мы приходим для встречи с невидимым Богом. И когда это наступит, «тогда, если кто скажет вам: «вот, здесь Христос»; «вот, Он в потаенных комнатах», – не верьте». Очевидно, выйдя однажды из потаенных мест, Церковь уже не может туда возвратиться. Став доступной всем: и верующим, и маловерным, и суеверным, – она уже не может уйти от них, провести внутри себя черту, прежде суда Христова разделить всех на овец и козлищ. Вот – наши святые храмы со всем, что в них есть, и других уже не будет. Что-то в них хорошо, что-то не очень, но наверное, когда в них водворится мерзость запустения, – это для всех будет несомненным и очевидным. Поэтому надо спешить укреплять свое духовное зрение, просвещаться «познанием славы Божией в лице Иисуса Христа». А иначе, – как видимый свет, если вспыхнет внезапно, может навсегда лишить зрения, – так и внезапно наставший День Господень может обернуться вечной тьмой.

 

^ Пятница

О видимом и невидимом

Мф.24:27-33, 42-51

2 Кор.4:13-18

«Видимое временно, а невидимое вечно», – говорит Апостол. Тем самым он разделяет весь мир, все творение, на видимое и невидимое. Но разве есть что-нибудь невидимое само по себе? Разве есть что-либо невидимое для Бога? Разве Сам Бог невидим для Себя? А разве для человека в раю было хоть что-нибудь невидимо? Ведь даже Бог был для него ходящим «в раю, во время прохлады дня» (Быт.3:8).

Так было до грехопадения. Но нарушив Божью заповедь, человек сам не захотел видеть, и в первую очередь – Самого Бога. Он захотел скрыться «от лица Господа Бога между деревьями рая». С этого момента человек умер, и началось его стремительное падение из области света в область тьмы. И это падение было бы бесконечным, но Бог, по Своей милости, не дал низвергнуться в окончательную тьму неведения и не видения. Господь пожертвовал частью творения, пожертвовал землей. Он сказал: «Проклята земля за тебя» (Быт.3:17).

Только с этих пор мир раскололся на видимый и невидимый. Видимый – пораженный грехом и смертью, вместе с нами. И – невидимый, сохранивший первозданную славу и совершенство. Бог сделал землю соразмерной человеческому несовершенству, попустил ей отпасть вместе с нами, остаться видимой для нас, чтобы нам хоть на чем-то видеть хотя бы помраченную, но все же – печать нашего Творца; чтобы, держась за это видимое, мы могли бы снова постепенно восходить к тому, что стало для нас невидимым.

Но слуги диавола убеждают нас видеть в видимом только само же видимое. Они говорят, гордо указывая: «Вот, сам видишь! Вот – камень, вот – дерево. Вот, сам видишь, что все люди умирают»!

Да, видеть, это – вершина, торжественный предел знания. Но что скажут они, когда вдруг придет время, и из всего видимого даже «солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба, и силы небесные поколеблются»? Что скажут они, когда вдруг невидимое непобедимо войдет в нашу жизнь, в наше поле зрения, когда, «как молния исходит от востока, и видна бывает даже до запада, так будет пришествие Сына Человеческого»? Тогда уж ничего не скажут. Тогда только «восплачут все племена земные», когда «увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою». Восплачет и тот, кто совсем не хотел знать о невидимом. Восплачет и тот, кто хоть и верил отчасти, но сказал «в сердце своем: не скоро придет господин мой». Восплачет и тот, кто недостаточно горячо и усердно ждал. И даже тот, кто ждал всеми силами души, – все равно восплачет, потому что все наши силы, вся наша любовь – ничто по сравнению с Его славой, с Его любовью. Он же «пошлет Ангелов Своих с трубою громогласною; и соберут избранных Его от четырех ветров, от края небес до края их». А другие, «орлы», поклонники видимого, соберутся там, «где будет труп» пораженного грехом исчезающего видимого мира.

Итак, надо учиться мысленным взором веры сквозь видимое смотреть на невидимое, чтобы во-первых и прежде всего – у нас «перед глазами предначертан был Иисус Христос», как бы у нас «распятый». И когда это получится, тогда даже страдание, это самое очевидное из того, что есть в видимом мире, – начнет производить в нас «в безмерном преизбытке вечную славу».

 

^ Суббота

О венчании

Мф.19:3-12

1 Кор.1:3-9

Однажды к Иисусу Христу приступили фарисеи и в который уже раз «искушая Его, говорили Ему: по всякой ли причине позволительно человеку разводиться с женою своею»? Не знаем, на какой ответ они рассчитывали, «искушая Его», но Господь как всегда указал на самое начало: «Не читали ли вы, что Сотворивший вначале мужчину и женщину сотворил их? И сказал: посему оставит человек отца и мать, и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью, так что они уже не два, но одна плоть. Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает».

В растленном грехом человечестве Бог разрешал и многоженство, и развод. Но теперь, придя освободить от греха и вернуть к началу, в рай, Господь и норму дает такую, какая была вначале.

И вот, в храме перед Крестом и Евангелием стоят мужчина и женщина, избравшие друг друга, чтобы навсегда быть вместе. Священник, обращаясь к Богу, молитвенно вспоминает, как Тот сотворил Адама, потом из ребра его – Еву, и привел к нему; как Адам сразу узнал ее, впервые увидев, и Духом Божиим сказал, что должно человеку прилепиться к «жене своей, и будут два в плоть едину, и яже Бог сопряже, человек да не разлучает». «Сам и ныне, Владыко Господи Боже наш, – молится далее священник, – ниспосли благодать Твою небесную»… – А Господь ведь обещал: «просите – и дастся вам». – И священник просит трижды: «Господи Боже наш, славою и честию венчай их». И происходит чудо: уже для них – никого: ни других мужчин, ни других женщин, ни отца, ни матери. На всей земле они – единственные друг для друга. И если в таинстве Крещения заново творится человек, то в таинстве Брака из него впервые творится и дается ему жена. На них – царские венцы, как на первых и главных; как на родоначальниках, от которых может заселиться новая земля; как на победителях, победивших мир с его множественностью; как на склонившихся под благой первоначальный Божий закон. Какой тут может быть развод? «Что Бог сочетал, того человек да не разлучает».

Но что для христиан стало нормой, того иудеи тогда не могли вместить. Даже ученики робко сказали: «Если такова обязанность человека к жене, то лучше не жениться». Что же, «не все вмещают слово сие, но кому дано», – сказал Господь. Если не можешь принять закона брака, – поднимись на ступень выше, подойди ближе к началу бытия, когда еще не была сотворена жена. Тогда человек только что вышел из рук Божиих, и кроме Бога у него не было никого. Он славил Бога, познавал мир и всему давал имена. И сейчас открыт этот славный путь безбрачного, не рассеянного служения Богу. «Ибо есть скопцы, которые из чрева Матери родились так». «И есть скопцы, которые оскоплены от людей». «И есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами для Царства Небесного. Кто может вместить, да вместит».

Причем, Церковь никогда не понимала это выражение буквально. Церковь никогда не занималась вырыванием соблазняющих глаз и отсечением соблазняющих рук (Мф.5:29-30). Все в нас должно быть совершенным, а значит свободным: и брак, и безбрачие. Где нет свободы греха, там не может быть и свободной, славной победы над грехом. А если поотсекать искушающие члены и заглушить лекарствами бушующие страсти, то это вовсе не путь в Царство Небесное. Это – выведение особой породы рабов для царства земного, которые бы и работали исправно, и не причиняли бы лишних хлопот своему хозяину.

 

^ Воскресение

О злом должнике

Неделя 11-я

Мф.18:23-35

1 Кор.9:2-12

Сегодня Евангелие приводит удивительный пример слепоты и бесчеловечия. Некий раб задолжал своему господину огромную сумму: десять тысяч талантов. Ему грозила потеря семьи и всего, что у него есть. Тогда рабу ничего не оставалось, как обратиться к милости господина: «государь! потерпи на мне, и все тебе заплачу». Государь понимал, что заплатить он никогда не сможет. Видел, что он в отчаянии, и говорит сам не зная что. И вдруг «умилосердившись над рабом тем, отпустил его, и долг простил ему». Какое чудо! Какое великое, неожиданное счастье! Как после этого все должно перевернуться в душе бедного раба. Он должен чувствовать себя поистине воскресшим из мертвых! Весь мир должен бы стать для него другим, и все люди другими.

Но вот что произошло дальше. «Раб же тот, вышедши, нашел одного из товарищей своих, который должен был ему» всего «сто динариев, и, схватив его, душил, говоря: отдай мне, что должен. Товарищ «пал к ногам его» и теми же словами, как и сам он несколько минут назад, стал умолять: «потерпи на мне, и все отдам тебе». И он действительно отдал бы. «Но тот не захотел, а пошел и посадил его в темницу, пока не отдаст долга».

Государь, узнав об этом, сказал: «злой раб! весь долг тот я простил тебе, потому что ты упросил меня; не надлежало ли и тебе помиловать товарища твоего, как и я помиловал тебя»? И теперь государь совершенно справедливо «отдал его истязателям, пока не отдаст всего долга». Рассказав эту притчу, Господь пояснил: «Так и Отец Мой Небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от сердца своего брату своему согрешений его».

Возмущение господина глубоко понятно. Всякое дело должно приносить плоды. «Кто, насадив виноград, не ест плодов его»? «Кто пашет, должен пахать с надеждою, и кто молотит, должен молотить с надеждою получить ожидаемое». Тем более посеявшему добро невыносимо видеть его затоптанным и не принесшим никакого плода.

А сколь невыносимо для Ангелов Божиих видеть, как посеянное в нас Господом Иисусом порой остается совершенно бесплодным! «Если мы посеяли в вас духовное, – велико ли то, если пожнем у вас телесное»? Нам прощаются все наши грехи в крещении, нам постоянно прощаются новые грехи в таинстве исповеди, нам возвращается вечная жизнь. И если мы после этого не готовы от всего сердца простить и своим должникам, значит мы ничего не поняли в христианстве и ни во что ставим то, что произошло на Голгофе.

Представь же, что тебе вдруг простили огромный и неоплатный денежный долг. Еще вчера думал покончить с собой от предстоящего позора и разорения. А сегодня – идешь от своего милостивого благодетеля. Гора свалилась с плеч, солнце снова светит. И неужели избытка твоей радости не хватит для того, кто с какой-то малой просьбой попадется тебе на пути?

 

^ СЕДМИЦА 12-Я ПО ПЯТИДЕСЯТНИЦЕ

 

Понедельник

О умершем за меня

Мк.1:9-15

2 Кор.5:10-15

Апостол говорит: «Если один умер за всех, то все умерли. А Христос за всех умер, чтобы живущие уже не для себя жили, но для умершего за них и воскресшего».

Вообще это удивительно, когда один добровольно принимает смерть за другого. Он на несколько лет укоротил свое, и так короткое пребывание на земле, чтобы мое пребывание здесь удлинилось на несколько лет, которые тоже пролетят в одни миг. Казалось бы, нормальный обмен: один на один. Но почему-то я чувствую, что он, ушедший, – недосягаемо выше меня, а я стал вечным его должником. И даже если моя жизнь особо нужна для человечества, все равно совесть не даст покоя. И жутко читать рассуждения известного писателя, что преступно отправлять на войну тех, кто составляет, так сказать, «мозг нации»: пусть простые люди гибнут. И любое нормальное сердце откликнется на слова другого писателя, что даже ради всеобщего счастья недопустимо замучить хотя бы одного человека.

Отдавший за меня жизнь становится в какой-то мере судьей всех моих дел. Каждый шаг я теперь оцениваю его жизнью и смертью. И я вижу, что нет во мне ничего такого, за что можно было бы принять в жертву чужую жизнь. И это в конце концов настолько морально подавляет, что поистине получается, будто вместе с ним как бы и я умер. И это даже если за меня заплачено таким же как я смертным человеком.

Ну а если за меня умер Тот, о Ком Бог Отец торжественно свидетельствовал: «Ты Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение»? Как мне это осмыслить? Апостол говорит, что «всем нам должно явиться пред судилище Христово». И отправляемся мы на это судилище уже сейчас, прежде второго пришествия Христова, и именно – в наших размышлениях о Его смерти. И чтобы устоять на грядущем суде, необходимо измерить свою многогрешную жизнь земной жизнью Единого Безгрешного. Все наше существо должно погрузиться в Его смерть, как мы погружаемся в воды Святого Крещения (как Он погрузился в наш грех, войдя в воды Иордана). Нам надо погрузиться в ту истину, что «если один умер за всех, то все умерли». И тогда вместе с водами Крещения «любовь Христова объемлет нас, рассуждающих так». И только после этого, просвещенные Святым Духом, мы сможем наконец понять, а что же значит: жить «не для себя», «но для умершего за нас и воскресшего»?

 

^ Вторник

О любви и смерти

Мк.1:16-22

2 Кор.5:15-21

«Христос за всех умер, чтобы живущие уже не для себя жили, а для умершего за них и воскресшего».

Ведь умерший за меня, даже если это обычный человек, поистине рождает меня в новую жизнь. Прежняя должна была вот-вот оборваться, и новая никогда бы не наступила. Даже если речь идет о нескольких годах, – все они до последней минутки принадлежат умершему за меня. Он мне больше, чем отец по плоти. Последний, полагая мне начало, вовсе не думал обо мне, а этот – сознательно ради меня лишился жизни со всеми ее радостями.

Ну а Тот, Кто умер за меня и воскрес, – Он и при земной жизни был как никто другой. Когда Он умер, Его современникам и ученикам стало окончательно ясно, что такое мир без Него. «Отныне мы никого не знаем по плоти», – говорили они. – «Если же и знали Христа по плоти, то ныне уже не знаем». Не стало никого по плоти, от кого можно услышать о вечной жизни, услышать как от единственного Учителя и Наставника, как от Отца в собственном и единственном смысле этого слова (Мф.23:8-10), от Которого, как от первоисточника, «именуется всякое отечество на небесах и на земле» (Еф.3:15). И кто вместе с учениками это понял, «тот новая тварь»; для него все «древнее прошло, теперь все новое».

Христос умер за меня. А ведь я сам же и виноват в том, что должен был умереть! Мне был открыт закон сотворенного Богом мира: жизнь – только в послушании Творцу. Я же захотел жить по своей воле, и естественно обрел смерть. И Господу пришлось умереть за меня, чтобы я снова стал жить для Него и через это вернулся бы к вечной жизни. «Все же от Бога, Иисусом Христом примирившего нас с Собою… Потому что Бог во Христе примирил с Собою мир, не вменяя людям прегрешений их… Ибо не знавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех». И Христос не останавливается даже на точке смерти. Все сделав за нас, умерев за нас, Он же и умоляет нас через Своих служителей: «Примиритесь с Богом!»

Почему именно так все должно было совершиться?- Ни одного из законов, по которым составлен и существует Божий мир, заведомо невозможно объяснить, потому что их источник – свободная воля Творца. Законы только открывают, познают и применяют. В основе же всего сотворенного – любовь. Потому что «Бог есть любовь» (Ин.4:16). А являет себя миру любовь только через жертву, и «нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин.15:13). Только Своим жертвенным служением Господь смог уловить души даже со дна преисподней. В таком же духе улавливать человеков послал Он и Своих Апостолов. И только таким терпеливым, жертвенным служением можем и мы улавливать ожесточенные сердца наших ближних и созидать вокруг себя мир.

 

^ Среда

О признаках Божьего служителя

Мк.1:23-28

2 Кор.6:1-16

«Умоляю вас, – пишет Апостол, – чтобы благодать Божия не тщетно была принята вами». Но, чтобы благодать была вообще принята, надо, чтобы она была неискаженно передана. За это уже отвечает проповедник. Павел принимает эту ответственность. Он испытывает свою совесть и ничего не находит за собой. Ему достаточно было бы сказать: «Мы никому ни в чем не полагаем претыкания, чтобы не было порицаемо служение». Теперь вся ответственность на тех, кто не услышал. Люди ухитряются сами себе мешать, и под разными предлогами порочат и отталкивают сосуд благодати. Проповедник сделал все. И он мог бы умыть руки. Но это же – Апостол Павел! Даже сделав все, он еще и начинает тщательно и подробно отчитываться перед всем миром, доказывать, что он действительно является Божьим служителем!

Главные признаки Божьего служителя для него – «в великом терпении, в бедствиях, в нуждах, в тесных обстоятельствах, под ударами, в темницах, в изгнаниях, в трудах, в бдениях, в постах».

Потом он перечисляет другие, славные признаки служения, которые открываются «в чистоте, в благоразумии, в великодушии, в благости, в Духе Святом, в нелицеприятной любви, в слове истины, в силе Божией». А ложный служитель, кстати, обычно начинает с чудес, с силы своей молитвы, с уважения к нему людей, с неизменной удачи во всех делах.

Далее Апостол говорит, что он был постоянен в самых противоположных обстоятельствах: «в чести и бесчестии, при порицаниях и похвалах». И наконец он показывает полное бессилие мира сломить его. «Нас почитают обманщиками, но мы верны; мы неизвестны, но нас узнают; нас почитают умершими, но вот мы живы; нас наказывают, но мы не умираем; нас огорчают, а мы всегда радуемся; мы нищи, но многих обогащаем; мы ничего не имеем, но всем обладаем».

Так, и сделав все что мог, и сказав все что считал нужным, Апостол с дерзновением обращается к своим адресатам: «Уста наши отверсты к вам, коринфяне, сердце наше расширено. Вам не тесно в нас». Апостол хочет, чтобы и они стали такими же: «В равное возмездие, – говорю, как детям, – распространитесь и вы».

А для этого надо изгнать из сердца все чуждое, «ибо какое общение праведности с беззаконием? Что общего у света с тьмою? Какое согласие между Христом и Велиаром? Или какое соучастие верного с неверным? Какая совместимость храма Божия с идолами? Ибо вы храм Бога Живого, как сказал Бог: «вселюся в них, и буду ходить в них; и буду их Богом, и они будут Моим народом».

Господь много изгонял бесов. Они кричали: «Оставь, что Тебе до нас, Иисус Назарянин? Ты пришел погубить нас»! Но не могли противиться, и «сотрясши» свою жертву, «вскричав громким голосом», выходили. И Господь делал это не для того, чтобы люди просто удивлялись, ужасались, и распускали о Нем молву. Но – чтобы люди, ощутив сладость своей первозданной чистоты и свободы, расширили бы свои сердца навстречу друг другу и старались бы с Божьей помощью хранить их от тьмы, от идолов, от бесов; и чтобы голос каждого человека звучал чисто и свободно, от любящего сердца и от чистой совести.

 

^ Четверг

О человеческом сиротстве

Мк.1:29-35

2 Кор.7:1-10

Апостол пишет: «Итак, возлюбленные, имея такие обетования, очистим себя от всякой скверны плоти и духа, совершая святыню в страхе Божием». А обетование – ни много ни мало – такое: «И буду вам Отцом, и вы будете Моими сынами и дщерями, – говорит Господь Вседержитель» (2 Кор.6:18). Но чтобы это обетование прозвучало в полную силу, надо по-настоящему почувствовать себя сиротой. Ведь что нужно сироте?

Может быть, подарки, развлечения, угощение? – Да ему нужны отец и мать! Добрые люди и подарки принесут, и внимание окажут, а потом уйдут к своим детям. И вдруг – кто-то пообещал сироте усыновить его, пообещал не по головке погладить, а всецело принять в свою жизнь, пообещал все твои заботы сделать своими, а все свое достояние сделать твоим!

А разве все мы не сироты? Что мы имеем, чего бы у нас не могли в любой момент отнять? Кто может защитить нас от беды? Мы постоянно взываем: «что есть истина? где справедливость? в чем подлинное благо»? Но на самом деле – не этого нам надо. Мы и сами порой не отдаем себе отчета, что нам нужен именно Отец Небесный, Который был бы и премудрым, и добрым, и справедливым, Который Сам есть мыслящая любовь и любящая истина; Который мог бы просто войти и в мой дом, и в дом моей души; Который бы и близкого мне человека просто поднял с одра болезни, и душу мою многогрешную исцелил бы.

Поэтому и поиск истины, и борьба за справедливость, и делание добра, – лишь на время могут соединять людей. И только живое чувство сыновства Богу способно породить живое чувство братства. Вот – пример Апостола Павла. Как у него бьется сердце от безмерной благодарности к Небесному Отцу и от любви к братьям! «Вместите нас, – пишет он, – мы никого не обидели, никому не повредили, ни от кого не искали корысти. Не в осуждение говорю: ибо я прежде сказал, что вы в сердцах наших, так чтобы вместе и умереть, и жить». Тут не общие интересы, не общее дело, но – общая вечная жизнь!

Для Павла его сыновство и братство настолько важно, что способно победить любую скорбь. «Когда мы пришли в Македонию, – пишет он, – плоть наша не имела никакого покоя, но мы были стеснены отовсюду: отвне – нападения, внутри – страхи». Но «Бог, утешающий смиренных, утешил нас прибытием Тита, и не только прибытием его, но и утешением, которым он утешался о вас, пересказывая нам о вашем усердии, о вашем плаче, о вашей ревности по мне, так что я еще более возрадовался». Апостол утешился тем, что они опечалились, потому что они опечалились не от тесноты и страхов жизни, а от страха потерять Небесного Отца, «опечалились ради Бога… Ибо печаль ради Бога производит неизменное покаяние ко спасению».

Потому что печаль ради Бога, это и есть чувство сироты, для которого вдруг блеснула надежда. Получив обетование усыновления, он вдруг почувствовал опасность утерять его. И он изо всех сил оберегает «себя от всякой скверны плоти и духа, совершая святыню в страхе Божием».

 

^ Пятница

О печали к смерти и о печали к жизни

Мк.2:18-22

2 Кор.7:10-16

Каждому ясно, что если человек умеет ходить, это еще не значит, что он пойдет на доброе дело. Но и вообще о любом деле мы не можем сказать, хорошее оно или плохое, если не увидим цели, на которую оно направлено, и если не распознаем духа, в котором оно совершается. И это касается даже видимых дел благочестия. Например, человек постится. Господь сравнивает пост с мехами. Он говорит, что мехи бывают новыми или ветхими, и что вино в них может быть молодым или старым. А бывает и в добрых мехах вино совершенно негодное. Пришел человек на исповедь. Священник спрашивает: «В чем грешен»? – «Ни в чем». – «Пост соблюдаешь»? – «А как же! Все сорок дней вообще не ем». – «Может быть, кого осудил»? – «А как их не осуждать, такую рвань и пьянь»?! – Вот и видишь, какое питье содержится в этих по-видимому крепких и даже удивления достойных мехах.

Или, например, человек опечален. Что может быть в этом плохого? Но, оказывается, и содержание печали может быть настолько противоположным, что одно «производит неизменное покаяние ко спасению», а другое «производит смерть». Ибо, что такое печаль? – Это как бы стон всего существа о потере самого главного. Нигде нет заповеди: «не печалься», потому что, очевидно, давать эту заповедь бесполезно. Печаль охватывает всю душу. Печаль стонет о том, что нет, и не может быть на свете ничего, кроме желаемого мною, и чего я лишен. Мирская печаль, это печаль о том, что проходит, что истлевает, что не есть истинное благо, и чего по существу даже вообще нет. Это погружение еще заживо в смерть, когда в душе уже нет точки опоры, чтобы из этого состояния выбраться, и нет даже желания это делать. Потому-то «печаль мирская производит смерть».

С мирской печалью не спутаешь печаль «ради Бога», которая – не о потере пустоты, но о потере истины. Эта печаль всегда деятельна. В свое время Апостол опечалил коринфян. Они думали, что у них все нормально, а он указал на беззаконие в их среде. «И вы возгордились, вместо того, чтобы лучше плакать… Нечем вам хвалиться. Разве не знаете, что малая закваска квасит все тесто?» (1 Кор.5:2-6). И теперь Павел увидел, какие плоды это принесло: «Ибо то самое, что вы опечалились ради Бога, смотрите, какое произвело в вас усердие, какие извинения, какое негодование на виновного, какой страх, какое желание, какую ревность, какое взыскание! По всему вы показали себя чистыми в этом деле».

Преподобный Иоанн Лествичник писал: «Псалмопение, милосердие и нестяжание суть убийцы печали» (26, 195). Печаль ради Бога сама тянется к этим орудиям. Но чтобы они были действенны и против мирской печали, нельзя беречь их лишь на тот случай, когда печаль уже охватит тебя. Тогда будет поздно. А надо постоянно упражняться в этом: чтобы и чтение Псалтири, и милосердие к нуждающимся, и неприлепление к богатству стали постоянными и непременными правилами жизни.

 

^ Суббота

О блаженной слепоте

Мф.20:29-34

1 Кор.1:26-29

Однажды Господь Иисус Христос шел из Иерихона, и за Ним «следовало множество народа. А двое слепых, сидевшие у дороги, услышавши, что Иисус идет мимо, начали кричать Ему». Слепые не видят, далеко или близко предмет их желаний. Не видят, кто вокруг Него, великие или малые это люди, не видят, занят Он сейчас или свободен. Они знают только то, что им совершенно необходимо быть услышанными. А для этого надо крикнуть так, чтобы в кратком восклицании выразить все: «Помилуй нас, Господи, Сын Давидов»! Народ же «заставлял их молчать». Слепые эти должны были казаться не только ничтожными, но и наглыми: их призывают к приличию, а они как будто назло «еще громче стали кричать: помилуй нас, Господи, Сын Давидов!»

Но Божий суд – совсем не то, что человеческий. Господь и уделил им Свое Божественное внимание, и помиловал, и дал просимое. Апостол тоже свидетельствует, что всеми униженные и отверженные – ближе к Богу. «Посмотрите, братия, кто вы, призванные: не много из вас мудрых по плоти, не много сильных, не много благородных». «Но Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное; и незнатное мира, и уничиженное, и ничего не значащее избрал Бог, чтобы упразднить значащее». – «Для того, чтобы никакая плоть не хвалилась пред Богом».

Христианина эти слова не могут обидеть. Потому что он знает, в чем его истинная, никому не видимая, но и никем несокрушимая сила. Такой «немудрый и незначащий» не доискивается, не рассуждает, где именно находится Бог. Он просто взывает к Нему и знает, что будет услышан.

Слова Апостола обращены прямо к нашей современной нищете, и вместе – к нашей беспредельной гордыне. Мы лезем во все дела мира, гонимся за мирской премудростью «по преданию человеческому, по стихиям мира, а не по Христу» (Кол.2:8), стараемся говорить на их «ученом» языке, судить да рядить о всех предметах. Мы хотим быть мудрейшими, чтобы победить мудрых века сего. А в результате силы наши тратятся не на то, и мы и в сравнении с ними все равно выглядим жалкими дилетантами с большими претензиями. И незаметно теряем свое, главное, то, что возвысило даже простых, всеми презираемых слепцов.

 

^ Восресение

О скрытом лукавстве

Неделя 12-я

Мф.19:16-26

1 Кор.15:1-11

Однажды к Иисусу Христу подошел некий человек и спросил: «Учитель благий! Что сделать мне доброго, чтобы иметь жизнь вечную»?

И в этом вопросе было скрытое, невольное лукавство, от неверного взгляда и на Иисуса и на самого себя. Уже в самом обращении, «Учитель благий», крылась ложь, на которую Господь сразу и указал: «Что ты называешь Меня благим? Никто не благ, как только один Бог». Потому что этот человек на самом деле не считал Иисуса Богом, а только хотел этими высокими словами выразить свое уважение.

А затем уже Господь дал и прямой ответ: «Если хочешь войти в жизнь вечную, соблюди заповеди»: «не убивай, не прелюбодействуй, не лжесвидетельствуй, почитай отца и мать; и люби ближнего твоего, как самого себя». Человек ответил: «Все это сохранил я от юности моей. Чего еще недостает мне»? И тогда Господь «сказал ему: если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною. Услышав слово сие, юноша отошел с печалью, потому что у него было большое имение».

А что значит «отошел»? Неужели он только отказался от возможности быть совершенным, а вечную жизнь себе обеспечил? Отойти от Господа Иисуса Христа, Который есть истина и жизнь, значит – отойти не только от совершенства, но и от Царствия Небесного, и от вечной жизни: «Истинно говорю вам, что трудно богатому войти в Царство Небесное; и еще говорю вам: удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Небесное».

Очевидно, были в нем и самоуверенность, и легкомыслие, и невнимание к себе. Очевидно, он и подошел с целью показать: вот, мол, какой я хороший, ни в чем не имею недостатка!.. И он не понимал, что перед ним не тот, кто просто показывает путь к вечной жизни, а Тот, Кто один только и может дать ее. Очевидно, и самая вечная жизнь не была для него таким благом, ради которого стоит отказаться от благ жизни временной.

Но и Самому Господу Иисусу тоже еще только предстояло завершить Свое дело. И уже Его посланники потом возвестят тому же человеку, «что Христос умер за грехи наши», «и что Он погребен был, и что воскрес в третий день», «и что явился» Своим ученикам, исполнив их силы и радости. И если этот человек к тому времени убедится, что «спастись … невозможно» не только своим богатством, но и своей праведностью, – он тоже примет протянутую ему спасающую руку воскресшего Господа и пойдет за Ним. А уж «Богу… все возможно».

 

^ СЕДМИЦА 13-Я ПО ПЯТИДЕСЯТНИЦЕ

 

Понедельник
О христианской благотворительности

Мк.3:6-12

2 Кор.8:7-15

Сегодня мы читаем, как Апостол побуждает коринфских христиан помочь своим иерусалимским братьям. Но обратим внимание, что забота Его как бы даже и не о самих нуждающихся. Он не старается принудить, потребовать, психологически надавить. Он снова и снова подчеркивает: «Говорю это не в виде повеления»; «я даю вам совет. Ибо это полезно», и полезно не кому-то, а, в первую очередь, именно «вам» самим. И вместо того, чтобы рисовать бьющую по нервам картину голода и нищеты, Апостол старается оживить в памяти коринфян Всемилостивый образ Господа Иисуса, Который, «будучи богат, обнищал ради вас, чтобы вы обогатились Его нищетою».

Апостол также приглашает полюбоваться духовной красотой македонских христиан, «ибо они среди великого испытания скорбями преизобилуют радостью, и глубокая нищета их преизбыточествует в богатстве их радушия». Апостол пишет, что македоняне не просто послушались его, не просто согласились, но даже «сами просили… принять дар и участие их». И даже не просто просили, но просили «весьма убедительно». Апостол радуется, что они были доброхотны «по силам и сверх сил», что они совершили «не только то, чего мы надеялись, но они отдали самих себя, во-первых, Господу, а потом и нам по воле Божией». И это – «среди» собственного «великого испытания скорбями» и собственной «глубокой нищеты»! Так, причиной добродетели должно быть не столько внешнее побуждение, сколько – свободный духовный выбор пути подражания Господу и Его святым.

И не должно быть усердия не по разуму. Господь и без нашей помощи может все: «ибо многих Он исцелил, так что имевшие язвы бросались к Нему, чтобы коснуться Его. И духи нечистые, когда видели Его, падали пред Ним». Господь в силах и Один всех накормить, как когда-то Свой народ в пустыне, как написано: «кто собрал много, не имел лишнего; а кто – мало, не имел недостатка». Но такова уж Его воля о нас, что «нищие всегда будут среди земли твоей; потому Я повелеваю тебе: отверзай руку твою брату твоему, бедному твоему, и нищему твоему на земле твоей» (Втор.15:11). И хорошо, когда ты с радостью, от чистого сердца делишься тем, что у тебя есть. Но иные ревнители, желая «организовать» кому-то помощь, начинают суетиться, давить на всех, и вместо пользы создают смуту и в себе, и вокруг. Не одобряя такой суеты, Апостол пишет, что жертвовать надо «по достатку». «Ибо если есть усердие, то оно принимается, смотря по тому, кто что имеет, а не по тому, чего не имеет. Не требуется, чтобы другим было облегчение, а вам тяжесть, но чтобы была равномерность».

Апостол и обратился к коринфянам, потому что видел в них нормальный духовный рост, видел, что они изобилуют «всем: верою и словом, и любовью», и к тому же сами «желали того еще с прошлого года». И о совершенстве македонской церкви он пишет не в укор, а просто приглашает полюбоваться прекрасным, совершенным плодом, до уровня которого – он верит – и коринфяне достигнут в свое время.

 

^ Вторник

О взаимодействии воль

Мк.3:13-19

2 Кор.8:16-9:5

Апостол Павел объясняет Коринфянам, почему его сотрудник, Тит, пришел к ним. И сначала он говорит: «Благодарение Богу, вложившему в сердце Титово такое усердие к вам». На этом бы можно и остановиться.

Но Павел продолжает. Он упоминает и о своей роли в этом деле. Он пишет: «я просил его».

А еще далее мы узнаем, что и при действии Бога, и при действии Павла, Тит, все же, совершил то, что совершил, единственно по решению своей доброй воли. Он, «будучи весьма усерден, пошел к вам добровольно». Но если делает Бог, человек может ли прибавить? А если делает человек, то причем тут еще кто-то?

Но вспомним, что вот же и Иуду Господь тоже избрал и призвал. У всех евангелистов, когда перечисляются Апостолы, с ними непременно именуется Иуда. И в его сердце Господь влагал благие намерения; и он видел все, что творил Иисус, и слышал, чему Он учил. И все-таки везде, где перечисляются Апостолы, после имени Иуды у всех евангелистов стоит: «… который и предал Его». Воля человеческая и здесь с самого начала рядом с Божьей волей; но с самого же начала не в согласии, а в упорном противлении.

Бог сделал все, чтобы спасти Иуду. И всякий пастырь должен сделать все, чтобы привести к Богу заблудшую овцу. А для этого пастырь, во-первых, не должен давать повода в чем-либо обвинить себя, и тем самым положить пятно на Божье дело. Поэтому отправляя Тита за милостыней, Павел посылает с ним некоего брата, «остерегаясь, чтобы… не подвергнуться от кого нареканию, при таком обилии приношений». «Ибо мы, – пишет Павел, – стараемся о добром не только пред Господом, но и пред людьми». Обратим также внимание, что и брата он посылает не случайного, а как бы и без него всеми избранного, «во всех церквах похваляемого за благовествование». Таким образом добровольное усердие одного, хотя и многократно испытанное, – многократно усиливается «по великой уверенности» остальных братьев. Апостол и удачу своих дел видит только «в соответствии усердию» других. Видя это усердие, он даже говорит как бы о ненужности своих, тем не менее, непрестанных трудов: «Для меня, впрочем, излишне писать вам о вспоможении святым, ибо я знаю усердие ваше».

Таинственно всякое самоопределение человеческой воли, таинственно и взаимодействие воль. Без Божьей воли не можем ничего творить. Но Божья воля не будет исполнена без человеческой доброй воли. Нужен и тот, кто возвестил бы Божью волю, ибо «как веровать в Того, о ком не слышали? Как слышать без проповедующего» (Рим.10:14)? Цель же доброго пастыря – чтобы человек сам, добровольно пришел к Богу. И если человеческой доброй воли не получилось, то бессмысленно и пастырю говорить о своих трудах…

И вот – вершина, когда все три воли соединяются вместе, когда ни одна – в начале, ни одна – в конце; ни одна – причина, ни одна – следствие. Теперь можно радостно вздохнуть: «Благодарение Богу, вложившему в сердце Титово такое усердие к вам. Ибо хотя я и просил его, впрочем он, будучи весьма усерден, пошел к вам добровольно». Именно об этом и молился Иисус перед Своими крестными страданиями: «Да будут едино: как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино, – да уверует мир, что Ты послал Меня» (Ин.17:21).

 

^ Среда

О духовном воинствовании

Мк.3:20-27

2 Кор.9:12-10:7

Продолжая о милостыне, Апостол пишет, что она «не только восполняет скудость святых, но и производит во многих обильное благодарение Богу». «Ибо, видя опыт этого служения, они прославляют Бога за покорность исповедуемому вами Евангелию Христову и за искреннее общение с ними и со всеми». Апостол и старался так совершать дело сбора милостыни, чтобы оно было «как благословение, а не как побор» (2 Кор.9:5), чтобы оно было не столько из кармана в карман, сколько от души к душе.

Но все же ему не удалось избежать обвинения, что он и его сотрудники поступают только «по плоти». И ему снова приходится оправдываться, доказывать, что он, ходя во плоти, не по плоти воинствует, и что «оружия воинствования нашего не плотские», и цель – не поражение плоти, но – «разрушение твердынь» окамененных сердец. «Этим оружием», – продолжает Апостол, – ниспровергаем не то, что дела, но – бьем в самый корень, ниспровергаем самые «замыслы и всякое превозношение, восстающее против познания Божия, и пленяем всякое помышление в послушание Христу».

А далее мы видим, как сражается Апостол. И защищаясь, он старается видеть пред собой не врагов, а невольно заблуждающихся, искренне, но не по разуму ревнующих о торжестве духа над плотью. Апостол просит, чтобы они, прежде чем осуждать других, всмотрелись бы в себя: «На личность ли смотрите? – говорит он. – Кто уверен в себе, что он Христов, тот сам по себе суди, что, как он Христов, так и мы Христовы». Посмотри на свою веру, на свою преданность Христу и посмотри, как трудно духовное намерение воплотить в дело, чтобы в каждом твоем служении столь же прославлялся Христос, как Он царствует в твоем сердце. Взгляни на себя и изнутри, и со стороны, и тогда не осудишь другого.

И в самом деле, как легко ошибиться в соотношении духа и плоти. Даже внешние проявления Божественного Духа Христова люди могли истолковать, будто «Он вышел из себя»! А когда Его дела прямо-таки вопияли о себе, то люди даже дерзали говорить, что «Он имеет в себе веельзевула», князя бесовского, и его силой творит чудеса!

Имея власть и по плоти производить суд, Павел не спешит прибегнуть «к той твердой смелости, которую» надо было бы «употребить против некоторых». Он старается до конца исчерпать духовное оружие. Обратим внимание, что он до последнего момента старается никого не обвинять в непослушании. Он считает непослушание чем-то невозможным и немыслимым. Он обещает наказать «всякое», как бы неизвестно чье «непослушание», – когда «ваше послушание», то есть послушание живых, конкретных людей, – «исполнится». Он до последней возможности избегает прямого спора, прямого противостояния по плоти человека человеку, потому что «если царство разделится само в себе, не может устоять царство то; и если дом разделится сам в себе, не может устоять дом тот». Он до последнего момента не отталкивает человека, стараясь, чтобы тот ожил, пробудился, опомнился бы..

Ну а уж если человек весь безнадежно превратился в живое непослушание истине, то он без всякой пощады подлежит отлучению от церкви, потому что – и так перестал быть частью дома, живущего покорностью «Евангелию Христову».

 

^ Четверг

О хуле на Святого Духа

Мк.3:28-35

2 Кор.10:7-18

Господь сказал: «Истинно говорю вам: будут прощены сынам человеческим все грехи и хуления, какими бы ни хулили. Но кто будет хулить Духа Святого, тому не будет прощения вовек, но подлежит он вечному осуждению».

Бог Дух Святой – третье Лице Святой Троицы. Бог Отец, Бог Сын, Бог Святой Дух – Троица единосущная и нераздельная. Все три Лица всецело участвуют во всех Божественных делах. Нам открыто, что единственное различие Божественных Лиц в том, что Бог Отец не рождается и не исходит; Бог Сын предвечно рождается от Отца; а Бог Святой Дух предвечно исходит от Отца. В остальном – нет такого свойства, которое было бы присуще только одному Лицу; нет такого дела, которое совершало бы только Одно Лицо. Но: иное свойство единого Божества наиболее открыто в Отце, иное – в Сыне, иное – в Святом Духе. Так, в Символе веры только Бог Отец называется: «Вседержителем, Творцом неба и земли», – хотя, конечно, это присуще во всей полноте и Сыну, и Святому Духу. Исповедуя веру в Бога Сына, Символ веры говорит о Его сошествии с небес, о Его воплощении, распятии, воскресении и т.д. Но конечно же, сходя с небес, Он по Божеству ни на миг не отлучился от Отца, и ни на миг не был вне Святого Духа.

Дух же Святой в Символе веры назван: «Духом животворящим», и «глаголавшим пророки». Он все животворит, всему дает жизнь. И Святым же Духом через Пророков и Апостолов написаны Священные книги Ветхого и Нового Заветов. Конечно же, и Отец, и Сын равно причастны этому. Но все же по неисповедимой премудрости Божией именно Святой Дух назван животворящим и глаголавшим через пророков.

Таким образом и окружающий нас мир, и Священное Писание, это – две написанные Святым Духом книги, яркими словами говорящие о Боге. Обе эти книги всегда перед нами. Выходит, что благая деятельность Бога Святого Духа наиболее открыта для нас. «Ибо мы не напрягаем себя, как не достигшие до вас», – говорит Божественное Писание, – «потому что достигли до вас благовествованием Христовым». А где больше дано, там больше и спросится.

Он – Дух истины, а значит тот грешит хулой на Святого Духа, кто считает Священное Писание лишь делом рук человеческих, лишь измышлением человеческого ума. Бог Святой Дух – Господь животворящий, а значит тот грешит хулой на Него, кто считает природу лишь «диким совпадением диких случайностей», а не прекрасным произведением Премудрого Творца. И крайним выражением хулы на Святого Духа является самоубийство, когда человек по своей воле раз и навсегда захлопывает обе эти книги, отказавшись найти в них смысл.

Бог прощает все, в чем человек искренне просит прощения. Но если не просят – кого прощать? Господь говорил: «Верьте Мне… а если не так, то верьте Мне по самым делам» (Ин.14:11). А если мы и слов Его не хотим слышать, и дел не хотим видеть, то чем еще возбудить в нас веру, чем подвигнуть к покаянию?

 

^ Пятница

О кознях сатаны

Мк.4:1-9

2 Кор.11:5-11

Везде, где приходилось Апостолам сеять семя Слова Божия, они сталкивались не только с разной землей, но и с теми, кто грубо и сознательно не давал им делать свое дело. И эти противники тоже везде были разными. Но обычно эти «лжеапостолы, лукавые делатели» принимали «вид Апостолов Христовых», и скрывались под какой-нибудь ярко выраженной добродетелью. В Коринфе они отличались чрезвычайным аскетизмом. Но истинный аскетизм невидим. Он не выпячивает себя. Он только для Бога. А ложный всегда на поверхности и всегда сопряжен с осуждением других, с предъявлением непомерно высоких требований. Ложный аскет сурово обвиняет всех в корысти и в угождении плоти, что всегда производит впечатление на неутвержденные души. А Павел говорит, что это и «неудивительно, потому что сам сатана принимает вид Ангела света». Ведь и сатана, и его бесы – бесплотные духи: они и вовсе не нуждаются ни в пище, ни во сне.

«Горе живущим на земле и на море, потому что к ним сошел диавол в сильной ярости, зная, что немного ему остается времени» (Откр.12:12), – говорит Откровение Иоанна Богослова. И вдвойне – горе, потому что и чувственным, и мысленным очам он способен являться именно в виде Ангела. В житиях святых сохранилось много тому свидетельств. Однажды он явился святому Симеону Столпнику на огненной колеснице и на огненных конях, и говорит: «Слушай, Симеон! Бог неба и земли послал меня к тебе, чтобы взять тебя, подобно Илии, на небо. Ибо святостью твоего жития ты достоин такой чести»! Симеон не распознал вражеского прельщения и сказал: «Господи! меня ли грешного хочешь взять на небо»? И поднял Симеон правую ногу, чтобы ступить на огненную колесницу, но вместе с тем осенил себя крестным знамением. Тогда диавол с колесницею исчез, как пыль, сметенная ветром.

И когда он является невидимо, чтобы внушить греховное желание, то он представляет грех как нечто высокое и достойное. Никогда никакой соблазнитель не скажет: я пришел погубить тебя. И нет в мире такого злодеяния, которого нельзя было бы так или иначе объяснить и оправдать. Послушаешь, что говорят или пишут о себе величайшие злодеи, и умилишься, какие они все, оказывается, замечательные, чувствительные люди, и какой жертвой людской несправедливости видят они себя, получив суровый приговор! Но «конец их будет по делам их».

А те, о ком писал Апостол Павел, сначала пленяли людей своим аскетизмом, а потом – брали над ними жесточайшую тираническую власть. Видя такое тяготение Коринфян к «сильной руке», при их нечувствительности к истине, Апостол с грустью говорит: «вы терпите, когда кто вас порабощает, когда кто объедает, когда кто обирает, когда кто превозносится, когда кто бьет вас в лицо. К стыду говорю, что на это у нас недоставало сил» (2 Кор.1:20-21).

Все надо рассматривать со всех сторон. Истинный служитель Христов обо всем добром может сказать: и я это могу. Так, если в одних церквах Павел «причинял издержки, получая от них содержание на служение», то в Коринфе он не стал этого делать. Он, как говорит книга Деяний, придя в Коринф, нашел там неких Акилу и Прискиллу, и «по одинаковости ремесла остался у них и работал: ибо ремеслом их было делание палаток» (Деян.18:2-3). «Почему же так поступаю?- объясняет Павел, – Потому ли, что не люблю вас? Богу известно! Но как поступаю, так и буду поступать, чтобы не дать повода ищущим повода, дабы они, чем хвалятся, в том оказались бы такими же, как и мы».

Истина всегда целостна, а ложь однобока, хотя этот единственный бок может очень сильно выпячиваться. И за одним только аскетизмом, и за одним только чудотворством, и за одним только знанием Писания, и за одним только тщательным соблюдением богослужебного устава, – за всем этим, в отдельности взятым, может таиться враг нашего спасения.

 

^ Суббота

О Божественной мудрости

Мф.22:15-22

1 Кор.2:6-9

Апостол пишет, как важно, чтобы в новообращенных вера утверждалась «не на мудрости человеческой, но на силе Божией» (1 Кор.2:5). Он радуется, что благовествование его в Коринфе было «не в убедительных словах человеческой мудрости, но в явлении духа и силы» (1 Кор.2:4). Но положив такое основание, Апостол говорит, что от верующих не закрыта и мудрость; но мы, – продолжает он, – «проповедуем премудрость Божию, тайную, сокровенную, которую предназначил Бог прежде веков к славе нашей». Премудрость эта дается «не от человеческой мудрости изученными словами, но изученными от Духа Святого» (1 Кор.2:15). Премудростью в собственном смысле является Сам Господь Иисус Христос, Сын Божий. И все, что Он говорил, будучи на земле, отличается, с одной стороны, удивительной простотой: все ясно, все на поверхности. И в то же время всегда чувствуешь, что под этой простотой, как под гладкой поверхностью моря, – неисчерпаемая глубина.

Однажды фарисеи придумали очередной хитрый вопрос: «Учитель! … Как Тебе кажется? позволительно ли давать подать кесарю, или нет»? Любой прямой ответ был бы против Иисуса. Если не давать, значит – против римской власти. А если надо, значит соглашается с рабством богоизбранного народа.

Обычный человек пустился бы в длинные рассуждения, или сказал бы что-нибудь необдуманное. А Господь начинает с того, до чего бы мы с вами никогда не додумались, но что является совершенно очевидным, с чего просто нельзя не начать. Он говорит: «Покажите Мне монету, которою платится подать». И сами же ответьте: чье на ней «изображение и надпись»? И они сами же ответили: «кесаревы». И сразу каждому ясно, что надо отдавать «кесарево кесарю, а Божие Богу».

В словах и поступках Божьих людей – тот же дух: неожиданный поворот, и – совершенно точное раскрытие вопроса. Один подвижник изгонял беса из человека, а бес сказал ему: «Не выйду, если не скажешь мне, кто праведники, а кто грешники»? А подвижник и говорит: «Грешник я, а кто праведник – знает Бог».

Читаешь такое, и думаешь: как все просто! В следующий раз и я так же смогу, и у меня так же получится! Но и в следующий раз не получится, потому что тут нужно не просто остроумие, не просто опытность и начитанность. Нужно стяжать самое начало премудрости, которое есть «страх Господень» (Притч.1:7). Поэтому и пишет Апостол: «Мудрость же мы проповедуем между совершенными», между научившимися всегда ходить пред лицем Господним. Если бы эта премудрость была в людях, то «не распяли бы Господа славы». А кто стал причастником этой премудрости, тому Господь даже говорит: «Когда же будут предавать вас, не заботьтесь, как или что сказать: ибо не вы будете говорить, но Дух Отца вашего будет говорить в вас» (Мф.10:19-20).

Ну а кто уже готовится к исходу из этой жизни, тому Апостол, еще при жизни испытавший, что нас ждет, – тоже премудро, коротко и исчерпывающе свидетельствует: «Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его».

 

^ Воскресение

О злых виноградарях

Неделя 13-я

Мф.21:33-42

1 Кор.16:13-24

Некий хозяин сдал свой виногдарник в аренду. Хозяин этот – могущественный человек: у него есть власть и силы наказывать злодеев. Но он на удивление терпелив: посылает одних слуг, потом других. Он бесконечно верит в силу добра. Хотя из предыдущих посланников кого били, а кого и убивали, он все же напоследок посылает и сына. Он надеется, он даже уверен (а иначе бы он сына не послал), что тут-то у них проснется совесть, и они «постыдятся сына моего». Сын же – одного духа с отцом: послушно идет туда, где неоднократно проливалась кровь. И лишь когда окончательно обнаруживается, что совесть у злодеев мертва, – только тогда хозяин предает их злой смерти, а виноградник отдает другим.

А что за люди эти виноградари? Не будем уже говорить об их совести, но неужели они не знают силы хозяина и не боятся ни его самого, ни законов своей земли? Может быть очень уж выгодно они арендовали виноградник и думали, что хозяин ничего не понимает в делах? Может быть считали, что хозяин у них в руках и не посмеет отплатить за зло? А может быть того же духа, как тот злой должник, который ни во что поставил прощение ему огромного долга (Мф.18:23-32)? Или – как те завистливые работники, которые фактически не признавали за хозяином права распоряжаться своим добром (Мф.20:1-15)? – Ни те, ни другие, ни третьи просто-напросто не признавали права собственности. И тем, и другим, и третьим – так или иначе говорится: «Друг!.. разве я не властен в своем делать, что хочу»? – И платить сколько хочу, и прощать кому хочу, но и требовать свое, сколько мне положено. Это – мое, и я никому не должен отчитываться.

Писание со всей определенностью утверждает, что «не любящий брата, которого видит», не «может любить Бога, Которого не видит» (1 Ин.4:20). А если я не признаю права собственности за человеком, за братом моим, то как я смогу признать право Верховного всемирного Собственника? Как я смогу оценить милость Его прощения, как я признаю за Ним право каждому уделять, сколько Он сам считает нужным, и как я смогу считать себя должником, обязанным что-то давать Ему в свое время? Не случайно всякому насильственному переделу собственности обязательно сопутствует и борьба против Бога.

А значит, на пути к Богу необходимо научиться и уважать право собственности, и даже считать его священным: не подсчитывать чужие доходы, не судить, как ими распоряжаются. И – не требовать, а смиренно просить, и не обижаться, когда не считают нужным дать.

 

^ СЕДМИЦА 14-Я ПО ПЯТИДЕСЯТНИЦЕ

 

Понедельник

О праве собственности

Мк.4:10-23

2 Кор.12:10-19

Уча народ, Господь рассказывал много притч, где в основе сюжета лежит право собственности, где действуют хозяева, наемные рабочие, арендаторы, заимодавцы, должники. И если цель притчи – через всем понятное и повседневное объяснить невидимое и трудно постижимое, значит право собственности столь же естественно и очевидно, как жизнь птиц и растений. А рассказывать подобного рода притчи тому, кто ни за кем этого права не признает, – все равно что сеять при дороге: он не поймет даже самого языка притчи. Едва услышит, «тотчас приходит сатана и похищает слово, посеянное в его сердце»

Кто же признает право собственности на земном уровне, тот понимает, что если Бог сотворил и небо, и землю, и человека, – значит всему этому Он полновластный Хозяин. Истинный работник и арендатор Христов, обогатившийся Божественной благодатью, все называет своими именами. Он и другим всегда напомнит: «Что ты имеешь, чего бы не получил? А если получил, что хвалишься, как будто не получил» (1 Кор.4:7)? Он не присвоит ни крупицы, но все обратит к пользе и славе Господина, вовремя отдаст положенную долю. Он перед всем миром свидетельствует: «У меня ни в чем нет недостатка против высших Апостолов», – но тут же прибавляет: «хотя я ничто». И даже, если ему приходится защищаться, он делает это не ради личного достоинства: «не думаете ли еще, что мы … оправдываемся перед вами»? – Ибо чем может оправдываться «ничто»? Но – «все это, возлюбленные, к вашему назиданию». Он и тут поступает как «верный и благоразумный раб, которого господин его поставил над слугами своими, чтобы давать им пищу вовремя» (Мф.24 , 45).

Сам же он постоянно пребывает «в немощах, в обидах, в нуждах, в гонениях, в притеснениях за Христа». Но помня, что он – «ничто», он принимает это с радостью, как справедливое и достойное, иначе говоря «благодушествует». Он четко знает, что «мое», а что – Божье. И чем меньше «моего», тем на большее Божье можно рассчитывать. И он вывел такую закономерность: «когда я немощен, тогда силен». Ибо не для того принес Господь свечу Своей благодати, чтобы поставить ее «под сосудом» человеческого эгоизма. Но – чтобы она стояла «на подсвечнике» из твердейшего вещества человеческого смирения.

 

^ Вторник

О сеянии, росте и жатве

Мк.4:24-34

2 Кор.12:20-13:2

Господь сказал, что Царствие Небесное «подобно тому, как если человек бросит семя в землю, и спит, и встает ночью и днем, и как семя всходит и растет, не знает он; ибо земля сама собою производит сперва зелень, потом колос, потом полное зерно в колосе».

Здесь говорится о таинственном взаимодействии человеческой души с семенем слова Божия. Бывает, что даже не вполне осознал услышанное, но оно все равно упало в душу и принялось. Один человек, хотя довольно поздно стал верующим, но с шести лет помнил, как бабушка рассказывала об Иосифе, которого братья из зависти продали в рабство, и что было потом. Многое прочитанное или услышанное в детстве забылось, а это – запомнилось. Потому что душа создана Богом, создана для истины, и всякое слово истины падает в душу как в родную землю. Проходит время, и вдруг – появился зеленый росток: душа взалкала правды, захотела знать: что делать? как жить? что можно, а что нельзя?..

Но иногда человек хотя и хочет, но еще не может жить по истине, и хотя задает эти вопросы, но задает со скрытым страхом: а вдруг скажут невыполнимое? Он спрашивает: можно ли смотреть телевизор? Можно ли красиво одеваться? Можно ли работать на такой-то работе? И так далее. Тяжело слушать такие вопросы и тяжело на них отвечать, потому что к христианству тут подход сразу не с того конца. Христианство – не тюрьма, порог которой едва переступишь, как сразу лишаешься всего дорогого и привычного.

В землю твоей души упало зерно Царствия Небесного и дало росток. Не суетись и не дергайся. Никто тебя не заставляет сразу и от всего отречься. Только по поводу прямого греха Апостол предупреждает резко и определенно: «ибо опасаюсь, чтобы не найти» «у вас раздоров, зависти, гнева, ссор, клевет, ябед, гордости, беспорядков». Таковых Апостол предупреждает: «когда опять приду, не пощажу». А насчет остальных человеческих дел – «все мне позволительно, но не все полезно; все мне позволительно, но ничто не должно обладать мною» (1 Кор.6:12).

Главная задача – не затоптать появившийся росток: читай слово Божие, соблюдай молитвенное правило хоть по-немногу, но обязательно каждый день. Хотя бы на два часа в неделю (из ста шестидесяти восьми!) приди в храм Божий для совместной со всей Церковью молитвы. А во всех своих мирских делах внимательно смотри: все ли идет тебе на пользу, и не стал ли ты рабом чего-либо? А Господь в свое время произведет и колос, и чудесное зерно в колосе. И вкусив этого плода, почувствуешь и горечь других плодов, и бесплодие многих своих дел. И сам вдруг потеряешь вкус к тому, что раньше любил, и сам отвратишься от того, от чего ранее считал невозможным отвратиться. Твоя душа, принявшая семя и пронизанная пущенными им корнями сама захочет истины и добра. И с удивлением увидишь, как самое малое зерно стало «больше всех злаков, и пускает большие ветви, так что под тенью его могут укрываться птицы небесные».

А дальше Господь говорит, что едва только «созреет плод, немедленно» посылается «серп, потому что настала жатва». Для нас всякая смерть – случайна, несправедлива, жестока. Но на самом деле она всегда – Божье дело. Сказано: «Немедленно», – чтобы не перезрело и не осыпалось… Будем же уповать на силу принятого нами семени Царствия Небесного. И даже если у нас еще нет решимости выбрать спасительный тесный путь, будем по крайней мере готовы к тому, что Господь Сам протащит нас этим тесным путем зерна и вытащит из тьмы к свету. А жатва для земледельца – долгожданный праздник! – ведь ни минутой раньше, ни минутой позже посылает Владыка Свой серп.

 

^ Среда

О стойкости в бурях

Мк.4:35-41

2 Кор.13:3-13

Однажды Господь с учениками переправлялся через Геннисаретское озеро. «Поднялась великая буря, волны били в лодку, так что она уже наполнялась водою», а Господь спал. Ученики, пораженные такой безмятежностью, будят его, и укоряют: «Учитель! неужели Тебе нужды нет, что мы погибаем»? А Он, встав, «запретил ветру и сказал морю: умолкни, перестань. И ветер утих». И вдруг после такой великой бури сделалась еще более «великая тишина». Ученики еще более «убоялись страхом великим и говорили между собою: кто это, что и ветер и море повинуются Ему»?

По-человечески, страх учеников был вполне обоснованным, но Господь укорил их: «что вы так боязливы? как у вас нет веры»? Значит, хотя лодка «уже наполнялась водою», и смертельная опасность была пред глазами, – они не имели права бояться. Значит Господь к этому времени дал им достаточно доказательств Своей силы. Значит человек обязан знать, что очи Господни всегда отверсты на Свое творение. Если посвятил себя Богу, сказав: «да будет воля Твоя», – будь готов и к жизни, и к смерти, помня, что «Жизнь, или смерть» – «все ваше; вы же – Христовы, а Христос – Божий» (1 Кор.3:22-23).

Во всех стихийных и житейских бурях Господь устами Апостола говорит нам, называющим себя христианами: «Испытывайте самих себя, в вере ли вы? Самих себя исследывайте». Почему вышли из себя, или упали духом? «Или вы не знаете самих себя, что Иисус Христос в вас? Разве только вы не то, чем должны быть». Да, «разве только» мы «не то, чем должны быть». Нельзя быть христианином, и жить в страхе. Преподобный Иоанн Лествичник писал: «Кто сделался рабом Господа, тот боится одного своего Владыки; а в ком нет страха Господня, тот часто и тени своей боится» (Слово 21).

Но иные не боятся смерти просто по причине окамененного нечувствия. А некоторые, под тяжестью испытаний, даже сами ее желают. Но вот как раз чего я должен бояться при мысли о смерти, так это – с какими глазами предстану пред Богом, если здесь не претерплю до конца и не усвою всех уроков, которые Он мне посылает?

Приближение смерти не снимает обязанности – иметь полноту жизни во Христе. Даже за час до смерти я обязан и любить врагов, и не отвечать злом на зло, и даже накормить врага, когда он голоден. Я должен это делать, хотя бы весь мир отступил от Христа, хотя бы и те, кого почитаем столпами Церкви, поколебались, и некому было бы ни подать примера, ни похвалить, ни наказать. «Молим вас, – пишет Апостол, – чтобы вы не делали никакого зла, не для того, чтобы нам показаться, чем должны быть; но чтобы вы делали добро, хотя бы мы казались и не тем, чем должны быть». Вот, даже к таким бурям надо себя готовить. Такая должна быть в нас сила веры. И оснований для этого более, чем достаточно. Ибо Христос, хотя и «распят в немощи, но жив силою Божиею; и мы также, хотя немощны в Нем». И хотя порой покажется, что уже вода залила ковчег нашей Церкви, но вопреки всему «будем живы с Ним силою Божиею».

 

^ Четверг

О легионе бесов

Мк.5:1-20

Гал.1:1-10, 20-25

Бесноватый, которого Господь исцелил в стране Гадаринской, был необыкновенно страшен. «Он имел жилище в гробах. (то есть, в пещерах, где хоронили мертвецов). И никто не мог его связать даже цепями; потому что» он «разрывал цепи и разбивал оковы». «Всегда, ночью и днем, в горах и гробах кричал он и бился о камни». И вдруг этот человек, наводивший на всех ужас, едва увидев «Иисуса издалека, прибежал и поклонился Ему». Можно себе представить, каков был этот поклон: наверное, как спичка от огня, – так этот одержимый скрючился пред Царем неба и земли! И просьба его была в таком же роде: «Что Тебе до меня, Иисус, Сын Бога Всевышнего? Заклинаю Тебя Богом, не мучь меня»! Иисус спросил: «Как тебе имя?», – и в ответ услышал: «Легион имя мне, потому что нас много». Бесы просили, чтобы Иисус позволил им войти в стадо свиней, которое мирно паслось недалеко. И когда Иисус позволил, все стадо бросилось с крутизны в море и потонуло.

Вскоре подошли жители той земли, которым пастухи сообщили о случившемся. Они сами увидели, что наводивший на них страх – «сидит и одет и в здравом уме». И вдруг они стали просить Господа о том же, о чем просил весь легион бесов: «чтобы отошел от пределов их»! Значит и бесам, и этим людям Иисус одинаково чужд. Он им не нужен, им плохо с Ним, Источником жизни и бессмертия! Но бесноватый хотя бы просил не сам, а бесы из него. Гадаринцы же просили сами, свободно и сознательно. И Господь, изгнав целый легион бесов, от гадаринцев Сам смиренно отошел. Потому что если человек несвободен, его можно освободить, а если человек – свободен, от кого освобождать?

Может быть именно поэтому весь легион бесов, посланный сатаной на всех гадаринских жителей, вселился в единственного еще живого человека, чтобы и его добить. А всех остальных жителей бесы оставили в покое, как духовных мертвецов, которые и сами сделают бесовское дело: отгонят от себя Господа Иисуса, «Который отдал Себя самого за грехи наши, чтобы избавить нас от настоящего лукавого века», отгонят, а значит, сами добровольно станут достоянием ада.

И один только бывший бесноватый, ранее казавшийся более других чуждым Богу, оказался Божьим человеком и просил Иисуса, «чтоб быть с Ним». Но «Иисус не дозволил ему, а сказал: иди домой к своим и расскажи им, что сотворил с тобою Господь и как помиловал тебя». Этот человек настолько окреп в многолетнем противостоянии целому легиону бесов, что Господь счел возможным, как закваску, бросить его в среду мертвого, духовно неподвижного народа: может быть вскиснет хоть что-нибудь, может быть придет в спасительное движение.

 

^ Пятница

О сохранении и исправлении веры

Мк.5:22-24:35-6:1

Гал.2:6-10

Однажды один из начальников синагоги, по имени Иаир, нашел Иисуса, пал к ногам Его, и умолял, говоря: «дочь моя при смерти; приди и возложи на нее руки, чтобы она выздоровела, и осталась жива». Но Господь почему-то не спешит. Он еще и останавливается, чтобы выяснить, кто в толпе прикоснулся к Нему, и терпеливо ждет, пока неизвестный откроется. А в этот момент прибегают из дома Иаира и говорят: «дочь твоя умерла; что еще утруждаешь Учителя»? Но Иисус тотчас говорит ему: «не бойся, только веруй». Говорит тотчас, как бы стараясь опередить слова скорбного вестника, предотвратить их разрушительное действие. «Не бойся, только веруй»! – Как будто только в вере отца залог жизни дочери.

Впрочем Господь и не всегда требовал веры, чтобы совершить чудо. Иногда Он как раз чудесами, как ударами кремня, возжигал веру в людях. Так «положил Иисус начало чудесам в Кане Галилейской», «и уверовали в Него ученики Его» (Ин.2:11). Желая накормить пять тысяч, Господь не стал творить хлебы из ничего, а умножил то малое, что оказалось в наличии. Так и в вопросе веры: видя в человеке хотя малую, хотя даже не вполне правильную веру, Он умножает и исправляет ее. А вера Иаира как раз была неправильной. Он как бы учит Господа, что Тот должен делать: «возложи на нее руки». Он верит, но как бы не в Иисуса, а в определенный метод, в «возложение рук». Вот Иисус и остановился. Иаир своими ушами услышал исповедь кровоточивой, как она получила исцеление. Без всякого возложения рук. Даже и не просила. Просто с верою прикоснулась к Его одежде.

Исправляя и усиливая, Господь также не ставит непосильных задач для еще не окрепшей веры. Придя в дом, Он первым делом вселяет в Иаира сомнение в страшной реальности: «девица не умерла, но спит».

Так Господь учит ничего не разрушать до основания, чтобы потом строить на пустом месте. Он учит во всем находить хоть малое доброе, тщательно беречь его, и с Божьей помощью исправлять и преумножать.

 

^ Суббота

О учителях, наставниках и отцах

Мф.23:1-12

1 Кор.4:1-5

Господь сказал: «не называйтесь учителями, ибо один у вас Учитель – Христос, все же вы братья; и отцем себе на называйте никого на земле, ибо один у вас Отец, Который на небесах; и не называйтесь наставниками, ибо один у вас Наставник – Христос».

Опираясь на этот текст, сектанты укоряют нас за то, что у нас принято священников называть «отцами». Но сектант, он и есть сектант: он видит усеченно, видит только непосредственно перед собой. А если бы они действительно хотели знать истину, то во-первых увидели бы, что здесь одинаково говорится как об отцах, так и об учителях и о наставниках. Они легко нашли бы в Писании, что этот видимый Христов запрет нарушается Его же Апостолами: «Иных Бог поставил в церкви… учителями» (1 Кор.12:28). «Повинуйтесь наставникам вашим» (Евр.13:17). Наконец, находим и такое: «Ибо, хотя у вас тысячи наставников во Христе, но не много отцов: я родил вас во Христе Иисусе благовествованием». Вспомним еще один текст из Апостола Павла: «…преклоняю колена мои пред Отцем Господа нашего Иисуса Христа, от Которого именуется всякое отечество на небесах и на земле» (Еф.3:14-15). Как, оказывается, все просто!

Дело в том, что свой запрет Господь положил по поводу фарисейской гордыни, когда они именно себя, как таковых, именовали и учителями, и наставниками, и отцами народа, и величались этим. А должно быть истинное отечество, наставничество, и учительство – во Христе: и учить не своему, а словам Христовым; и наставлять на жизнь во Христе; и рождать во Христе святым крещением и покаянием. Такой истинный учитель, наставник и отец всегда мыслит о себе с глубочайшим смирением. Он помнит слова Господни: «Больший из вас да будет вам слуга». «Кто возвышает себя, тот унижен будет, а кто унижает себя, тот возвысится». Он и учит, что каждый должен разуметь подобных ему не иначе, «как служителей Христовых и домостроителей таин Божиих». Он подчеркивает, что единственное, что требуется от домостроителей, – «чтобы каждый оказался верным». Он не ищет угождения людям, не ищет похвалы от них: «Для меня очень мало значит, как судите обо мне вы, или как судят другие люди; я и сам не сужу о себе». «Ибо хотя я ничего не знаю за собою, но тем не оправдываюсь: судия же мне Господь», – Которому он и служит, посланником Которого и является, как и Сам Господь был посланником Своего Отца.

 

^ Воскресение

О званых, призванных и изгнанных

Неделя 14-я

Мф.22:1-14

2 Кор.1:21-2:14

Некий царь сделал «брачный пир для сына своего, и послал рабов своих звать званых на брачный пир». Но они «не хотели прийти». Царь отправляет новых посланников. Может быть предыдущие что-то не так передали, или званые что-то не так поняли, – так объясните им: «вот, я приготовил обед мой, тельцы мои и что откормлено, заколото, и все готово; приходите на брачный пир».

Царь звал не на работу, не на службу, а на пир. Но они погнушались чужой радостью. У них сразу нашлось «дело поважнее», и они пошли, «кто на поле свое, а кто на торговлю свою». Пренебречь любовью, ничего не требующей взамен, пренебречь заботой и стараниями – что может быть обиднее и бесчеловечнее? Но именно так они и поступили.

Почему же? – Позванные царем, они очевидно были достойны царского приглашения. Но похоже, они так раздулись в этом своем достоинстве, что сочли его абсолютно своим, забыв, что всякое достоинство в царстве – только от царя! И настолько раздулись, что те, у кого не нашлось под рукой никакого дела, – поступили еще более откровенно: «схвативши рабов его, оскорбили и убили их».

И тогда царь решил дать достоинство другим, призвать на пир тех, кто еще не имеет никакого достоинства. Теперь Он говорит рабам: «пойдите на распутия, и всех, кого найдете, зовите на брачный пир». И рабы собрали всех, кому совсем уж некуда идти, у кого ни поля, ни торговли, ни даже дома или родных. И вот, «брачный пир наполнился». Какое чувство поистине нечаянной радости, какое чувство благодарности должны испытывать эти гости, с каким вниманием и предупредительностью должны вести себя!

И вдруг «Царь, вошед посмотреть возлежащих, увидел человека, одетого не в брачную одежду, и говорит ему: друг! как ты вошел сюда не в брачной одежде»? А правда, как он мог войти без нее? Ведь брачную одежду давали всем приходящим. Ведь он же видел, что все берут ее, видел, что на нем такие лохмотья, в которых нехорошо входить в дом радости. И сколько надо было дерзости и пренебрежения ко всему и ко всем, а главное – к самому царю, чтобы оказаться на пиру все же без брачной одежды! Ему и оправдаться-то нечем, поэтому, обличаемый царем, он молчал. Он и уходить не хотел, и прощения просить не собирался. И царю ничего не оставалось, кроме как сказать слугам: «связавши ему руки и ноги, возьмите его и бросьте во тьму внешнюю».

Господь призывает нас в Свою Церковь, на брак Сына Своего, на Его спасительную Вечерю. И мы готовы ради этого отложить все дела… кроме одного-единственного. И грехов своих мы ради Царствия Небесного не оставили. В лучшем случае грехи сами уже оставили нас, по нашей старости или немощи, сделав с нами в свое время все, что хотели. И не хотим мы принять брачную одежду добродетелей, не хотим читать Святое Евангелие и вникать в самый дух учения Христова.

Но все-таки нам кажется, что мы на брачном пиру. Вроде бы не во тьме, и вроде бы нам не плохо. Но это лишь до поры, пока подойдет к нам хозяин и потребует отчета. «Бога призываю во свидетели на душу мою, что, щадя вас, я доселе не приходил», – говорит посланец этого хозяина. И снова предупреждает: «когда опять приду, не пощажу» (2 Кор.13:2).

Есть только Бог и безбожие. И – либо с Богом, на брачном пире Его Сына, в светлой одежде добродетелей, в радости, в палатах Царствия Небесного. либо – за пределами жизни и радости, где тьма «внешняя», где поэтому «плач и скрежет зубов», где не богатые и не бедные, а – «псы и чародеи, и любодеи, и убийцы, и идолослужители, и всякий любящий и делающий неправду» (Откр.22:15). А третьего не дано.

 

^ СЕДМИЦА 15-Я ПО ПЯТИДЕСЯТНИЦЕ

 

Понедельник

О прикосновении к ризам Господним

Мк.5:24-34

Гал.2:11-16

Когда Господь шел с Иаиром к его умирающей дочери, по дороге вдруг случилась заминка. В окружающей Иисуса толпе была «одна женщина, которая страдала кровотечением двенадцать лет, много потерпела от многих врачей, истощила все, что было у ней, и не получила никакой пользы, но пришла еще в худшее состояние». Эта женщина «подошла сзади в народе, и прикоснулась к одежде» Иисуса. Ибо говорила: если хотя к одежде Его прикоснусь, то выздоровею. И тотчас иссяк у нее источник крови, и она ощутила в теле, что исцелена от болезни». По-человечески, Иисус никак не мог ни увидеть, ни почувствовать этого прикосновения. И вдруг она слышит Его вопрос: «Кто прикоснулся ко Мне»? Ученики тоже удивились: «Ты видишь, что народ теснит Тебя, и говоришь: кто прикоснулся ко Мне»? А Иаир торопит Его к умирающей.

Но Господь один знал, какую пользу принесет Он этой остановкой. Примером кровоточивой Он очистил веру Иаира. Тот своими глазами увидел , как от Господа Иисуса вот так, без всякого возложения рук, единым прикосновением с верой можно получить исцеление. Но также и женщина, получив здоровье, получила далеко не все. Да, она прикоснулась с верой к ризам Иисуса. Но мы знаем, что и приходящие с верой к колдунам иногда по-видимому получают то, что ищут. И с верой носящие амулеты, и с верой произносящие бессмысленные заговоры, – тоже, казалось бы, получают желаемое. Но ведь человеку нужно не просто что-то временное получить, но – спастись, оправдаться пред Богом, соединиться с Ним. Веровать надо не во «что-то» и не в «кого-то». Вера должна быть осмысленной и конкретной. Верою мы принимаем Личность Господа Иисуса Христа, Бога и Человека, Его спасительную земную жизнь и Его спасительную смерть. Истинно уверовавший говорит: «узнавши, что человек оправдывается не делами закона, а только верою в Иисуса Христа, и мы уверовали во Христа Иисуса», – уверовали и пришли, чтобы быть с Ним.

А иные приходят в церковь, как для каких-то лечебных процедур, и стоят, хотя и с какой-то верой, но не молятся, а просто как бы прикасаются сзади к Его ризам. Говоря на их языке, «заряжаются энергией». И кому-то это попускается до времени. А вот кровоточивой женщине Господь не дал оставаться сзади, в тени, но сразу потребовал ее пред Свои очи: «Кто прикоснулся ко Мне»? А ей – как нелегко было сознаться: и объявить характер своей болезни, и что она в этой своей нечистоте дерзнула к Нему прикоснуться! Но – больше нельзя отмалчиваться, и она «в страхе и трепете, зная, что с ней произошло, подошла, пала пред Ним и сказала всю истину».

Сила, которая воздействует на нас при нашем прикосновении к святыне, – не безликая сила. Это всегда – личный дар. Господь всегда, в любом случае чувствует, как исходит из Него сила для каждого из множества прикасающихся к Нему с верой. Но мы не получим истинной и совершенной пользы, если, наконец, не встанем пред очами Господними со страхом и трепетом, если не падем пред Ним в покаянии и сокрушении о своей нечистоте и о своем недостоинстве.

 

^ Вторник

О Божестве и о Человечестве Иисуса Христа

Мк.6:1-7

Гал.2:21-37

Однажды Господь, уже побывав в разных городах и селениях, пришел и в Назарет, где святое семейство проживало после возвращения из Египта. По Своему обыкновению, в день субботний Он зашел в синагогу и стал учить. Но что же Его слушатели, Его земляки? – А они «с изумлением говорили: откуда у Него это? что за премудрость дана Ему, и как такие чудеса совершаются руками Его? Не плотник ли Он, сын Марии, брат Иакова, Иосии, Иуды и Симона? Не здесь ли, между нами, Его сестры? И соблазнялись о Нем».

И сквозь эти слова мы можем увидеть… всю жизнь Иисуса от детства и до Его тридцатилетия. Евангелист Лука характеризует весь этот период такими краткими и емкими словами: «и был в повиновении у них» (Лк.2:51), то есть у Иосифа и Марии. Все это показывает, насколько Иисус до Своего тридцатилетия и выхода на проповедь, до явления людям Своей совершенной Божественной силы, – был совершенным в Своей обычности человеком! Это – вопреки измышлениям апокрифических книг, рассказывающих о чудесах, будто бы содеянных Им еще в детстве. И вопреки современным басням, будто Он ездил в Индию и там учился у йогов. Ни в какой Индии Он не мог учиться, потому что иначе Он никак не мог бы быть «в любви у Бога и человеков» (Лк.2:52). Для иудеев не было места святее данной им Богом земли и не было большей премудрости, чем данный Богом закон. А все, что за пределами – было внешним и нечистым. Господь «преуспевал в премудрости и возрасте» чисто по-человечески, и не больше. Его знали, к Нему привыкли. И вдруг – такое!.. «Да не может этого быть»! – говорит бывший сосед. Потому и «не бывает пророк без чести, разве только в отечестве своем и у сродников, и в доме своем».

Человек во Христе был истинным, то есть обычным, как и все мы, кроме греха. А чтобы не было сомнений, что и Бог был во Христе всегда, во все время Его смиренной жизни, Евангелие приводит одно событие. Однажды двенадцатилетний отрок Иисус отстал от Иосифа и Марии во время паломничества в Иерусалим на Пасху. Они нашли Его в храме, «среди учителей», где все «дивились разуму Его и ответам Его». На беспокойство Матери Он ответил: «зачем было вам искать Меня? или вы не знали, что Мне должно быть в том, что принадлежит Отцу Моему»? Но «они не поняли слов Его» (Лк.2:43-50). Не поняли, однако же запомнили, сохранили, и донесли до нас.

И Церковь устами отцов Четвертого Вселенского собора исповедует веру в «Господа нашего Иисуса Христа, совершенного в Божестве и совершенного в Человечестве; истинного Бога и истинного Человека… единосущного Отцу по Божеству, и единосущного нам по Человечеству; по всему нам подобного, кроме греха; рожденного прежде век от Отца по Божеству, в последние же дни – ради нас и ради нашего спасения, – от Марии Девы Богородицы по Человечеству; единого и того же Христа, Сына, Господа, Единородного, в двух естествах неслитно, неизменно, нераздельно, неразлучно познаваемого… не на два лица рассекаемого или разделяемого, но единого и того же Сына, и единородного Бога Слова, Господа Иисуса Христа, – как древле пророки о Нем, и как Сам Господь Иисус Христос научил нас, и как передали нам отцы наши».

 

^ Среда

О истинных посланниках Господних

Мк.6:7-13

Гал.3:15-22

Посылая Апостолов на проповедь, Господь довольно сурово высказался о всех, кто не примет их и не будет слушать. Он сказал, что в этом случае «выходя оттуда, отрясите прах от ног ваших, во свидетельство на них. Истинно говорю вам: отраднее будет Содому и Гоморре в день суда, нежели тому городу».

Нам тоже приходится говорить разным людям о Христе и христианстве, и тоже порой возникает соблазн: отрясти прах от своих ног во свидетельство на каждого, кто не хочет слушать, и уйти с гордым чувством своей правоты и выполненного долга. Но – всякое ли слово о Христе, всяким ли сказанное, – имеет одинаковую силу и влечет одинаковую ответственность?

Господь послал учеников одновременно и с пустыми, и – далеко не с пустыми руками. Он обогатил их силой, чтобы прежде, чем говорить, они могли бы освободить человека от власти нечистых духов, и уже вместе с этой свободой возложить и ответственность. Но Господь и все отнял у них. Он заповедал «ничего не брать в дорогу, кроме одного посоха: ни сумы, ни хлеба, ни меди в поясе, но обуваться в простую обувь, и не носить двух одежд». Он запретил им, живя в городе, переходить из дома в дом в поисках больших удобств. Чтобы люди своими глазами видели в них истинных рабов Божиих, которые ищут не богатства и корысти, а только славы Господу и спасения человеку.

Вот такая двойная печать – духовного богатства и материальной нищеты – должна отличать истинных Божьих посланцев. Об этом Господь заботился всегда. И когда Он давал Израилю закон, Он давал его «чрез Ангелов, рукою посредника». А мы знаем, как Ангелы мгновенно и неискаженно передают Божью волю. И знаем, каким посредником был Моисей, этот «кротчайший из всех людей на земле» (Чис.12:3). Вот кто вправе, не будучи услышан, отрясти и прах от ног своих

А тому, кто еще не стяжал ни духовных даров, ни совершенного бескорыстия, – не стоит спешить хлопать дверью. Сначала обратись на себя. Может быть ты просто пришел показать свою образованность? И не столько тебя заботит спасение человека, сколько ты хочешь сразиться с ним, пусть и за правое дело, но все же именно сразиться, победить, переспорить? И если так, то и не мудрено, что у тебя ничего не получается, и никто тебя не слушает. Поэтому – отступи, и со смиренным осознанием своего бессилия помолись об этом человеке. И через какое-то, может быть даже очень продолжительное время ты вдруг узнаешь, что он все-таки обратился! А это – Господь постепенно наполнил Своей внутренней силой твои только внешне правильные слова.

 

^ Четверг

О ереси жидовствующих

Мк.6:30-45

Гал.3:23-4:5

В эти дни в Церкви читается послание апостола Павла к Галатам. Оно было написано по поводу того, что появилось некое заблуждение, которое и до сих пор иногда возникает в сознании христиан. Русская Церковь особенно остро столкнулась с ним в конце пятнадцатого века, и названо оно было тогда «ересью жидовствующих». Сущность этого заблуждения – в переоценке значения Священного Писания Ветхого Завета. В галатийской церкви некоторые начали учить, что для спасения необходимо совершать обрезание и выполнять некоторые другие обряды Моисеева закона, например, связанные с иудейским освящением времени: наблюдать «дни, месяцы, времена и годы» (Гал.4:10). Вразумляя Галатов, Апостол пишет, что тогда мы «заключены были под стражей закона», и что «закон был для нас детоводителем ко Христу». А у детей все – в виде игры, и все настоящее – в виде игрушек. Многие заповеди Господь дал Своему народу просто как упражнение в послушании. А самое Богослужение? Ведь смысл Богослужения – в принесении искупительной жертвы. А разве возможно, «чтобы кровь тельцов и козлов уничтожала» человеческие «грехи» (Евр.10:4)?

Ветхозаветные заповеди готовили народ к сознательному, сыновнему послушанию Богу. А «игра в жертвоприношения» готовила к участию в жертвоприношении истинного Агнца Божия, действительно способного очистить грехи всех верующих в Него.

И «наследник, доколе в детстве, ничем не отличается от раба, хотя и господин всего». Все дохристианские религии внешне похожи друг на друга: тоже – какие-то заповеди, тоже – храмы, тоже – какие-то жертвы. Каждый народ поклонялся своему «богу», или своим «богам», которые, конечно же, «в существе не боги». Все были в послушании у каких-то детоводителей, истинных или ложных, самозванных или законно поставленных. Но пришло время, и все религии изжили себя; люди выросли из детских одежд; и даже воспитанники законного детоводителя беспомощно метались «как овцы, не имеющие пастыря».

Но – знает Верховный Отец и Господин, кого и откуда призовет Он в Свои наследники и поставит господином всего. И «когда пришла полнота времен, Бог послал Сына Своего Единородного, Который родился от жены, подчинился закону, чтобы искупить подзаконных, дабы нам получить усыновление». И теперь, – обращается Апостол к христианам, – «все вы – сыны Божии по вере во Христа Иисуса; все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись». Облеклись, как в царскую ризу истинного наследника. Все детское прошло, все временные, условные разделения миновали, и теперь для тех, кто облекся во Христа, – все новое. «Нет уже иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе». И иудеи, наконец-то, призваны к истинному, совершенному служению. И язычники, невольно чтившие «неведомого Бога» (Деян.17:23), наконец, уведали Его.

А еретики призывали вернуться назад, гордиться детскими внешними преимуществами и играть в прежние детские игры! Апостол не принуждал природных иудеев, принимавших христианство, сразу бросать ветхозаветные установления. Он и других призывал быть терпимыми к этим «немощным в вере» (Рим.14:1). Но проповедовать необходимость ветхозаветного культа означает – умалять Христову жертву. Как будто к ней надо что-то прибавить, чтобы она стала совершенной и спасительной. Тут только сделай первый шаг! В пятнадцатом веке наши жидовствующие дошли вообще до отрицания Божественности Христа и Святой Троицы. Поэтому со всей решительностью должны мы вместе с Апостолом восставать, когда нам говорят о необходимости чем-то дополнить Христову жертву или что-то поставить рядом с ней.

 

^ Пятница

О окамененном нечувствии

Мк.6:45-53

Гал.4:8-21

После насыщения пяти тысяч пятью хлебами Господь «понудил учеников Своих войти в лодку и отправиться вперед на другую сторону». Сам же Он взошел на гору помолиться. Но увидев, что они терпят бедствие, по причине сильного ветра, пошел к ним прямо по воде. Они же, увидев Его, «идущего по морю, подумали, что это призрак, и вскричали. Ибо все видели Его и испугались. И тотчас заговорил с ними и сказал им: это Я, не бойтесь. И вошел к ним в лодку; и ветер утих. И они чрезвычайно изумлялись в себе и дивились. Ибо не вразумились чудом над хлебами, потому что сердце их было окаменено».

Окаменение сердца, это когда мы не способны усваивать уроки, когда события нашей жизни, едва перестав быть досягаемыми для телесных чувств, сразу же уходят в небытие. Окамененное сердце, подобно окаменевшим рукам, неспособно что-либо удержать. Так бывает и по отношению к Богу, когда при всякой новой беде мы забываем, как в прошлом Господь спасал нас. Так бывает и по отношению к человеку, когда при первом же недоразумении забываем, что перед этим долгое время нормально жили. Мы сразу бросаемся как в бой, как на самого лютого врага, – как будто, кроме этого, вольного или невольного, дурного поступка, ничего нет, не было, и не может быть!

Божий человек поступает совсем не так. Однажды Апостол столкнулся с умалением в галатийской церкви всеобъемлющего значения Христовой жертвы. А все, что касается Христа, для Павла было глубоко личным делом. «Боюсь за вас, не напрасно ли я трудился у вас», – с беспокойством пишет он Галатам. Сколько труда вложил он в их просвещение, а они, выходит, все попрали. Окамененное нечувствие в подобном случае если и вспоминает прошлое, то – вот, мол, вы и всегда были такими, что с вас взять! А человек с живым сердцем, видя настоящее зло, – с теплым чувством вспоминает прошлое добро, и самим же отступникам напоминает об этом. Он пишет: «Вы ничем не обидели меня! Знаете, что хотя я в немощи плоти благовествовал вам в первый раз, но вы не презрели искушения моего во плоти моей, и не возгнушались им, а приняли меня, как Ангела Божия, как Христа Иисуса. Как вы были блаженны! Свидетельствую о вас, что, если бы возможно было, вы исторгли бы очи свои и отдали мне». Ведь было же это! Именно сюда возвращается Павел. И именно сюда он хочет возвратить Галатов, чтобы именно отсюда снова повести их по истинному пути, чтобы помочь им преодолеть тупик, в который они зашли.

«Прошу вас, братия», – пишет Апостол, – «будьте как я»: и в вере, и в жизни по вере. – Потому что это вполне возможно для каждого из вас, несмотря на все ваши нынешние заблуждения. «Потому что и я, как вы». Потому что и я с Божией помощью выбирался из такой глубины зла, из такого противления истине, которые вам и не снились.

 

^ Суббота

О последних временах

Мф.24:1-13

1 Кор.4:17-5:5

Однажды, когда ученики выразили свой восторг по поводу Иерусалимского храма, Господь неожиданно сказал: «Видите ли все это? Истинно говорю вам: не останется здесь камня на камне: все будет разрушено». Справедливо рассудив, что это относится к последним временам, ученики задали, казалось бы, естественный вопрос: «Скажи нам, когда это будет? и какой признак Твоего пришествия и кончины века»? Но Господь увидел в их вопросе нечто, побудившее сразу предостеречь. Дело в том, что ученики захотели одного только чистого знания: «Когда»? «Какой признак»? Наши прародители именно на этом попались: запретный плод показался им вожделенным, «потому что дает знание» (Быт.3:6). Вот Господь и предостерегает, видя, куда и ученики потянули руки: «Берегитесь, чтобы кто не прельстил вас».

И Господь начинает говорить не просто о том: что? где? когда? Но о том, к чему надо себя активно готовить. «Услышите о войнах и военных слухах», – говорит Он. А что такое война? Это – крайняя степень взаимной нетерпимости. Это – полное перенесение причины своих бед с себя – на другого. И чем правее считает себя человек, тем с большей злобой ополчается на врага. И чем больше будет затухать в людях чувство своей вины, тем с большим остервенением будет восставать «народ на народ и царство на царство», и порой – до такой степени, что «все, как один, умрем в борьбе за это»! И как всегда, за человеческие грехи восстраждет земля, и «будут глады и моры, и землетрясения по местам». И надо быть готовым не отчаяться и не упасть духом: «Смотрите, не ужасайтесь; ибо надлежит всему тому быть».

А дальше, в бесконечных поисках виноватых, – потому что ведь сколько ни убивай, а проблем своих не решишь, – мир, наконец, найдет своего настоящего врага. Найдет того, кто хотя и никогда не поднимал меч, но всегда был внутренне чужд ему; кто, видя сучек в глазе брата, вспоминает о бревне в своем. Мир обрушится на Христову Церковь. И «тогда будут предавать вас на мучения и убивать вас; и вы будете ненавидимы всеми народами за имя Мое. И тогда соблазнятся многие; и друг друга будут предавать, и возненавидят друг друга; и многие лжепророки восстанут и прельстят многих; и по причине умножения беззакония во многих охладеет любовь; претерпевший же до конца спасется». И вот, чтобы любовь вдруг не погасла, ее надо постоянно возгревать; и чтобы не иссякло терпение, в нем надо постоянно упражняться. А если не так, то, имея даже совершенное знание, будешь, как щепка, втянут в водоворот зла. Поэтому, как Господь тогда, так и Церковь после Его отшествия на небо, продолжает учить своих верных чад всегда бодрствовать и непрестанно собирать сокровище на небесах.

А тому, кто пребывает в беспечности и пагубном бесстрашии, – иногда дается возможность почувствовать, что его ждет, если так и будет плыть по течению вместе с погибающим миром. Однажды Апостол Павел писал к Коринфянам по поводу одного нераскаянного грешника: «А я, отсутствуя телом, но присутствуя у вас духом, уже решил, как бы находясь у вас: сделавшего такое дело, в собрании вашем во имя Господа нашего Иисуса Христа… предать сатане во измождение плоти, чтобы дух был спасен в день Господа нашего Иисуса Христа». Мы не знаем, как именно это происходило, и в чем именно заключалось, но нам известно, что грешник, о котором писал Павел, в конце концов пришел в себя и отпрянул от показанной ему бездны.

Так что, если кто-то уже сейчас делает все, чтобы погибнуть, то христианину уже сейчас надо делать все, чтобы спастись. И зачем тебе знать, «когда это будет», «и какой признак» этого? Чтобы успеть примириться с врагом? – примирись сегодня… Чтобы исполнить не исполненный долг? – исполни сегодня… Чтобы раскаяться в грехе? – раскайся сегодня… Чтобы бросить пагубную привычку? – брось сегодня же… Тогда с Божьей помощью невредимым пройдешь сквозь все, каким бы страшным оно ни было, и в какой бы день ни наступило.

 

^ Воскресение

О наибольшей заповеди

Неделя 15-я

Мф.22:35-46

2 Кор.4:6-15

Однажды некий законник спросил Иисуса, искушая Его: «Какая наибольшая заповедь в законе»? А Господь Своим ответом дал ключ вообще к каждой заповеди закона. Он сказал: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим». Сия есть первая и наибольшая заповедь. Вторая же подобна ей: «возлюби ближнего твоего, как самого себя». На сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки». Задача не в том, чтобы выполнить те или иные заповеди, но – чтобы любовь была сердцевиной всякого дела.

А сами дела порой могут выглядеть очень противоречиво. Сказано: «чти отца и мать». А преподобный Феодосий Печерский ушел в монастырь вопреки запрету своей матери. Сказано: «кто любит отца или мать более, нежели Меня, недостоин Меня». А Иоанн Златоуст, по просьбе матери, медлил оставлять мир, и сделал это только после ее кончины. Закон повелевает мужу не оставлять жены, а преподобный Алексий Божий человек сразу после свадьбы тайно ушел и от молодой жены, и вообще из дома. Епископу предписывается не оставлять своей паствы, а святой Павлин Ноланский надолго бросил вверенных ему Богом людей и продал себя в рабство, чтобы освободить всего лишь одного человека. Апостол Павел писал: «Не подавайте соблазна ни иудеям, ни еллинам, ни церкви Божией» (1 Кор.10:32), – а преподобный Симеон Столпник так перетягивал веревкой свое тело, что оно начало гнить, и распространяло такой смрад, что его даже изгнали из монастыря. А сколько мы знаем примеров, как иные подвижники, вопреки церковному закону, при людях ели мясо в пост, чтобы лишить себя человеческой славы. Один принимает смерть, чтобы не отречься от Христа, а другой говорит: «Я желал бы сам быть отлученным от Христа за братьев моих, родных мне по плоти» (Рим.9:3). Кто им всем судья, кроме Господа, Который Один только видит их сердца, и Которого они возлюбили всею душою своею, и всем помышлением своим?

Всегда поступающий по любви, – идет по жизни, как по острию меча: «Мы отовсюду притесняемы, но не стеснены; мы в отчаянных обстоятельствах, но не отчаиваемся; мы гонимы, но не оставлены; низлагаемы, но не погибаем. Всегда носим в теле мертвость Господа Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в смертной плоти нашей».

А почему в одном рождается любовь, а в другом – нет? Апостол пишет, что у иных «бог века сего», то есть диавол, «ослепил умы, чтобы для них не воссиял свет благовествования о славе Христа»; а иным «Бог, повелевший из тьмы воссиять свету, озарил … сердца… познанием славы Божией в лице Иисуса Христа». Но не с Бога надо спрашивать, почему одним Он попустил быть ослепленными, а другим повелел прозреть; Бог каждому говорит: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим», – а также: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя». Господь обращается к каждому, потому что каждый наделен свободой, и с Божией помощью может все. И не почему-либо, а только по своей свободной воле один дает себя ослепить, а другой тянется к прозрению и свету.

 

^ СЕДМИЦА 16-Я ПО ПЯТИДЕСЯТНИЦЕ

 

Понедельник

О свободе

Мк.6:54-7:8

Гал.4:26-5:10

«Итак, стойте в свободе, которую даровал вам Христос, и не подвергайтесь опять игу рабства», – писал Апостол тем, кого прельщал образ ветхозаветного богопочитания. Ведь исход евреев из Египта был не усыновлением, а именно порабощением Богу. Сколько сложных и непонятных предписаний свалилось на их плечи! Почему, например, эта пища считается чистой, а эта – нет? Или почему именно через обрезание, именно таким странным образом человек посвящается Богу? Поистине «раб не знает, что делает господин его» (Ин.15:15). Рабам поручают самое простое, то, за чем легко проследить: не убивай, не кради, не прелюбодействуй. И наказание тоже вполне рабское: смерть. Итак, что же? Обрести свободу и усыновление во Христе, и с сожалением оглядываться назад? Апостол считал это духовной катастрофой: «Вы, оправдывающие себя законом, остались без Христа, отпали от благодати».

А дальше видим, как Апостол умеет всякую болезнь обратить в лекарство. Чувствуя упорное стремление некоторых в ветхозаветные времена, он вдруг и сам поворачивает туда: «Скажите мне вы, желающие жить под законом: разве вы не слушаете закона? Ибо написано: Авраам имел двух сынов, одного от рабы, а другого от свободной». Апостол напоминает, что прежде рождения Исаака от жены Сарры у Авраама родился сын от рабыни Агари. И он обращает внимание ревнителей закона, что тот, «который от рабыни», рожден по плоти, рожден по отчаянию; а родить «по обетованию», с Божьей помощью, долгожданного наследника – суждено было именно свободной (Быт.16-17).

Но кроме исторического факта, здесь – иносказание. В этих двух матерях – прообраз двух заветов: «один от горы Синайской [у которой евреи получили закон], рождающей в рабство, который есть Агарь. Ибо Агарь означает гору Синай в Аравии, и соответствует нынешнему Иерусалиму, потому что он с детьми своими в рабстве. А вышний Иерусалим свободен: он – матерь всем нам» (