Теперь я вынужден признать существование потусторонних сил или духов, или призраков; я не знаю чего именно. Они действительно существуют. Я это знаю так же четко и определенно как то, что ночью темно или что огонь горячий. Раньше, когда я не знал, у меня был выбор: верить или нет. Была возможность выбора. И я не верил. Теперь же на смену этому выбору пришло знание. Поменять обратно уже не получится. Да и не нужно, потому что, забыв, сразу же захочется узнать истину. Обязательно захочется. Потому что мы боимся неизвестности, а еще есть любопытство и тяга к знанию. Только к великому сожалению эта самая истина такая, что лучше было бы ее не знать, хотя бы пока есть такая возможность. Это утверждение не означает, что истина такая ужасная, хотя боюсь, что так и есть. Оно означает только то, что простые люди не готовы к такому знанию.
Под словом «истина» я подразумеваю знание об устройстве нашей жизни: создал ли нас Всевышний, или его нет, а есть просто силы темные и светлые, существует ли духовная сторона жизни или у человека нет души и все мы живем только от рождения до смерти. Изначально у человека есть великолепный выбор, во что ему верить. Кто-то верит, что Бог есть, кто-то верит, что его нет, а кто-то сам придумывает во что ему верить и верит. Но никто не знает. Вера заменяет нам знания, недостающие до представления того, как устроен мир. Я много раз задумывался об устройстве мира. В детстве мне хотелось знать есть ли Бог для того, чтобы знать как себя вести: придется ли потом перед кем-то отвечать за поступки, которые сейчас сошли с рук. С возрастом этот вопрос немного изменился, стал шире. Но в Бога я не верил. Тогда, еще в юности, я для себя определил, что мне нужно, чтобы поверить. Я понял, что не смогу поверить. Чтобы поверить, мне надо узнать. А зачем нужна вера, если уже есть знание? Но к этому выводу я пришел и с ним спокойно жил – поверю когда узнаю.
Теперь приближусь к тому самому знанию, мною приобретенному. Ко мне пришел мой друг и рассказал о своей беде. Он расстается со своей девушкой, которую очень любит, и даже, собирался на ней жениться. Точнее, это она с ним расстается. Мы пошли гулять по городу, пить пиво, говорить о жизни. Весь вечер он говорил о своем горе, а я слушал. В такие моменты человеку нужно выговориться. Уже ночью я позвал его ночевать к себе. Я был один дома, к себе ему добираться далеко, у меня был отпуск и утром я никуда не спешил. Недолго посидели в Интернете и легли спать.
Ночью мне начинает сниться сон. Не помню начало. Снится, что мы (с ним же) спим в каком-то недостроенном доме, потом я начинаю видеть свою комнату, но откуда-то из-под потолка. Потом со своей кровати. И у меня возникает чувство, что в комнате есть кто-то третий. Крепкое чувство. Без тени сомнения. Еще во сне мне показалось, что ко мне в дом залезли воры и сейчас они в комнате. Почему-то меня начинает трясти. Во сне бывает необъяснимый жуткий страх. Я чуть приподнимаю голову с кровати и вижу, как над ним склонилась тень. Низко. Почти легла на кровать. Я выдавил из себя что-то похожее на кошачье шипение, которым я старался отогнать от себя этот дикий неконтролируемый страх. Тень метнулась от его кровати сначала к балкону, а потом в противоположную сторону и вылетела в коридор. Довольно быстро, но я разглядел ее движения. Они напоминали движения человека, бегущего широкими шагами и который очень легкий. Но при всем этом они были невероятно красивы и грациозны. Мне показалось, что это женщина. Я видел тень похожую на человека, одетого в свободную одежду с капюшоном, который она, пробегая мимо меня, повернула в мою сторону. Это все длилось одну две секунды. И она исчезла. А дикий страх еще пока остался. Я осмотрел комнату. На кровати лежал мой друг, наверное, спал. Тень ушла, ее я больше не чувствовал. Только не проходил страх. И я понял почему: не было момента пробуждения. Я не просыпался, хотя уже и не спал. Тогда я очень удивился, потому что, даже просыпаясь от кошмаров, я четко ощущал момент пробуждения, чувствовал переход границы между сном и реальностью. А сейчас я проснулся не от кошмара, а в кошмар. Постепенно я успокоился, решил, что буду удивляться утром, а сейчас надо спать, и заснул.
Утром, после некоторых сомнений, я рассказал другу про свой сон. Он почему-то не удивился. Даже сделал вид знающего что-то человека, переспросил, почему тень именно женщина, но ничего мне не рассказал. Я привык не обращать внимания на такое поведение. Днем я несколько раз вспоминал свой странный сон. После работы я зашел в гости к другу. Меня пригласили к столу. За едой я опять заговорил про свой сон. Сказал, что раньше таких снов не видел. Дела в его личной жизни за этот день только ухудшились и вечером мы опять пошли гулять по городу и общаться «за жизнь». После очередного моего воспоминания о ночи, он мне все рассказал.
– То, что ты видел – не сон. Эта тень меня преследует с детства. Мне никто не может помочь, ни попы в церкви, ни бабки-знахарки. Бабки могут ее заговорить только на какое-то время, а потом она все равно приходит. Наверное, это наказание за грехи моих предков.
Он называл ее Марой. Мара (ударение на первый слог). Действительно женщина. Я не ошибся. Он и сам не знал кто она. Рассказывал когда она приходит, а когда нет. Сейчас это не важно. Мара – это злой дух. Она его душит по ночам, а он ей сопротивляется. Кстати, в эту ночь он чувствовал, что она приходила, и очень удивился, что она так быстро ушла. Скажу, надо иметь много сил, чтобы ей сопротивляться. Наверное, он привык с детства и уже не боится ее.
В этот вечер мы выпили чуть больше и снова пошли ночевать у меня. Я его пытался подбодрить. Говорил, что она же убежала, когда я проснулся. Она меня боится. Если она придет снова, я пошлю ее матом. Он мне не верил. Говорил, что испугаюсь. Мы даже поспорили.
В эту ночь я спал очень крепко и не видел снов. Проснулся от дикого звериного страха и оттого, что меня трясет. Я узнал это чувство. Через все тело льется колоссальная энергия. Кажется, ее хватит на то, чтобы зажечь в комнате свет, а, может быть, и во всем доме. Я понимаю, что это Мара. Меня жутко трясет. Я не могу контролировать свое тело. Не могу пошевелиться. Эта энергия выше моих сил. Я делаю усилие и пытаюсь привстать с кровати. Не могу. Нет сил. Еще раз. Опять не могу. Страх не проходит. От него можно сойти с ума. О том, чтобы открыть глаза не может идти и речи. С четвертой попытки я смог оттолкнуться от кровати и привстать на локти. Одновременно я выдавил из себя: «Нах..й, с..ка». Я почувствовал, что энергия ослабевает и меня постепенно перестает трясти. Я не открывал глаза, чтобы не сойти с ума оттого, что увижу Мару еще раз. Я услышал голос своего друга: «Зачем ты так с ней разговариваешь?» Мне даже стало немного стыдно. Я ответил, что ведь мы вечером договаривались. Дурацкий спор. К этому времени страх прошел и, даже, наступило необъяснимое и уверенное спокойствие. На сегодня наше общение с Марой закончилось. Оно опять продлилось несколько секунд.
На следующий день мы снова говорили о том, что я узнал только что, а он еще в детстве. Про то, что его мучает Мара, знали его родители. Они всё пытались от нее избавиться: водили его к священникам, к знахаркам. Знала и его уже бывшая девушка, он она Мару не видела, даже когда та приходила. Просто не видела и не чувствовала. И от этого мой друг не был полностью уверен в том, что это не галлюцинации. Потому что когда вчера я ему рассказал про тень, он для себя убедился, что она действительно существует, раз не только он ее видит.
На следующий день мой друг ушел в загул с какими-то своими знакомыми, чтобы забыть свое горе. Это надолго. От пары дней до месяца. Теперь я ночую дома один. Мама должна была вернуться из командировки через пару дней.
На завтра у меня был запланирован выезд на рыбалку со своими друзьями. Ехать собирались с ночи, чтобы к утру уже быть на месте. Сегодня ночью мне нужно проснуться в 02.00. А вот теперь меня начинает донимать тревога. С приходом темноты она перерастает из легкого беспокойства в почти паранойю. Я боюсь ложиться спать. Я боюсь, что придет Мара. Теперь здесь нет моего друга, который предавал мне уверенности своим присутствием. Если она придет, я окажусь с ней один на один. Хватит ли у меня сил? Ложась в постель, я взял в руку фонарик и еще один положил возле себя. Меня немного успокаивает то, что сегодня нужно доспать только до двух ночи и что Маре незачем ко мне приходить.
Ночью я просыпаюсь от уже знакомого чувства. Сегодня я абсолютно трезвый, не пил вообще. Опять этот дикий бешенный ни на что не похожий страх, опять меня трясет, как будто бьет током, и опять я ничего не могу сделать. На этот раз я почувствовал ее раньше, еще издали. Судя по моим ощущениям, Мара была дальше, чем в предыдущие разы. На этот раз сон ушел почти мгновенно, но глаза я все равно не открывал. Даже не пытался. Мешал страх. Я чувствую ее приближение. Не могу определить насколько быстрое. Я помню про фонарик в руке и про свой палец на кнопке, и что перед сном я потренировался включать его сразу, без ошибки, наверняка. Я сжимаю руку, пытаясь включить фонарик. Вернее пытаюсь сжать. Не могу. Мара уже ближе. Опять напрягаю палец. И снова он не шевелится. Я очень хочу нажать на эту кнопку. Она – мое спасение. С четвертой попытки мне удается овладеть собой, и я включаю фонарик. Или, возможно, это Мара позволила мне это сделать. Она удаляется. Я это хорошо ощущаю. И снова настает это необъяснимое спокойствие. Такое же необъяснимое, как и страх перед этим. Теперь я открываю глаза. На часах половина первого. Я уже не хочу ложиться спать.
Она пришла ко мне. Наверное, это из-за тех слов, которые я сказал ей прошлой ночью. Теперь можно впадать в отчаяние. У меня возникла серьезная проблема и с этой проблемой я один на один.
На рыбалку я ехал в скверном расположении духа. И там старался побыть один и обдумать, что мне теперь делать. Если теперь Мара будет приходить ко мне по ночам, то, как минимум, я потеряю спокойный сон. Это если я смогу перестать ее бояться. Хотя и этого не знаю как достичь. Так недалеко и до психушки. Мне никто не сможет помочь. Нет смысла даже пробовать кому-то о ней рассказать. Никто не поверит, как не поверил бы я, расскажи мне эту историю кто-нибудь другой. И второе, еще более страшное. Я очень беспокоился о своей маме. Если она увидит Мару, у нее остановится сердце. Такой дикий страх пережить не каждому под силу.
К вечеру, после долгих раздумий, я пришел к выводу, что от Мары я никуда не убегу. И нет смысла бежать. И, скажу, что осознание этой безысходности меня немного успокоило. Попробую просить у нее прощения за свои оскорбления. Больше не знаю что делать.
Мне предстояла последняя ночь у себя дома, когда я один. Завтра утром приезжает мама. Больших усилий мне стоило не брать фонарик с собой в постель. Я даже положил его подальше в шкаф. Брать фонарик – это бегство от Мары. Если побегу сейчас – буду бежать всю жизнь.
На рыбалке я нагулял довольно хороший сон, так что заснул быстро и крепко. На этот раз я не почувствовал момент ее прихода. Меня вырвало из глубокого сна, и я с криком что-то вроде «гулю-гулю» сел на кровати. Я снова не контролировал тело, даже не мог лечь обратно. Меня трясло так, что думал – вывернусь наизнанку. И страх присутствовал – все как положено. Она уходила. Я чувствовал, как ослабевает энергия, ко мне возвращаются силы и меня перестает трясти. Как только я хоть немного стал контролировать свое тело, выдавил из себя крик ей вдогонку: «Барышня, не пугай меня, пожалуйста». Я хотел сказать больше, но она уже исчезла совсем. И снова нахлынуло необъяснимое спокойствие, эйфория, умиротворение. Теперь можно открыть глаза, посмотреть на потолок, вокруг себя и лечь спать.
Больше ко мне Мара не приходила. Через пару недель я снова увидел своего друга. Мы сравнили наши ощущения при появлении Мары. Они полностью совпадали. Он сказал, что у меня дома Мара искала его и, не найдя, уходила. Для меня это было не важно, главное то, что она больше не приходит. Он предложил мне не дергаться, если она придет еще раз, и не бояться, а рассмотреть ее. Сказал, что рассматривал – у нее нет лица. То есть оно смазанное под капюшоном. Но я не горел желанием продолжать знакомство с Марой. Мне вполне хватило того, что я уже узнал. Мара – темная сила, из-за этого появляется такой дикий страх. Когда она приходит, начинаешь чувствовать ее энергетику. От этого и начинает трясти и выворачивать, но внешне твое тело остается неподвижным. Ее можно увидеть – это силуэт высокой и стройной женщины. Ее нельзя услышать, она приходит и уходит абсолютно бесшумно. Мой друг говорил, что она очень красива, только у нее старый и хриплый голос. Говорил, что она приходит и душит его, давит на грудь так, что он не может вдохнуть. А потом уходит.
Существование Мары – это факт, который я уже не могу отрицать и, даже, ставить под сомнение. Для меня этот факт становится в один ряд со всеми остальными фактами, на базе которых я формирую свое мировоззрение. А оно, еще до приобретения мною этого знания, вполне меня устраивало. Я не исключал возможность существования потусторонних сил, но уж совсем не ожидал, что они могут оказаться настолько материальными и, что ли, персонифицированными (от слова «персона»).
Теперь же мне предстоит немного потрудиться и поразмыслить: сформировать для себя новое видение жизни, с учетом этого факта. Опираясь на который, можно сделать глубокие выводы, можно пересмотреть свое отношение к религиям и к рассказам людей о произошедших с ними подобных событиях. В них, безусловно, присутствует доля ошибок, вымысла, лжи, и не нужно принимать их на веру, но теперь в них легче разглядеть истину. Я все равно против веры в какую-либо из религий, потому что вместе с фактами, образующими ее, приходится соглашаться и со всеми толкованиями этих фактов и со всеми выводами. А эти самые факты были собраны и истолкованы людьми, причем мне неизвестными. И истина, после их толкований может, отличаться от действительности уже настолько, что пропадает смысл ее поиска с помощью тех теорий, которые проповедуют эти люди. А хочется избежать чужого влияния на ход своих мыслей при толковании фактов и получении выводов. А их мне предстоит сделать много.
Я твердо уверен, что Мара мне не почудилась, и что это не был гипноз или другое влияние на меня со стороны, например, моего друга. С помощью гипноза можно заставить человека ощутить знакомые ему чувства, пережитые им ранее. Я хочу посмотреть на гипнотизера, способного показать небо слепому с рождения человеку. Ощущение присутствия Мары не похоже ни на что. Эти чувства не с чем сравнить и очень трудно передать, и уж, тем более, понять.
Думаю, что мне очень повезло по двум причинам: первая – я приобрел невероятно ценное знание, причем, не стремясь к нему, а по воле случая; вторая – встреча с Марой стоила мне только «легкого» испуга. А это, согласитесь, недорого, можно считать, бесплатно. Осталось понять, что мне делать с этим знанием и как правильно его применить.
С того времени прошло около полугода. Все это время я пытаюсь осознать и, главное, не забыть произошедшее. Поэтому и взялся написать этот рассказ. Постепенно я прихожу к некоторым выводам. Похоже, что после биологической смерти ничего не закончится, покоя не будет, страдания продолжатся и, даже, увеличатся, перейдут на новый уровень. Смерть – это не вечный сон, а потеря физической оболочки. Кстати, если существует смерть души, наверное, она ужаснее смерти тела. Раз существует Мара, то вполне может существовать и прочая нечисть, которую мне посчастливилось не встретить. А если есть темное, есть и светлое. А вот и родился ответ на мой детский вопрос: после смерти за все свои поступки и намерения придется отвечать. А поскольку в праведники меня запишут только по ошибке, можно начинать любить и ценить жизнь. Туда торопиться не надо. Там будет хуже. Намного. Глупо даже надеяться, что по итогам жизни тебя признают хорошим человеком, достойным вечного покоя, если этот покой вообще есть. А вдруг нас сюда отпускают отдохнуть от ужаса истины? Так, может, надо воспользоваться этой возможностью и не искать неприятностей – не спешить познавать то, к чему не готов и с чем не сможешь справиться. Чтобы потом не ломать голову как загнать джина обратно в бутылку и как вернуть все обратно. И чтобы не рисковать попасть в психиатрическую больницу – это не самое лучшее место для времяпрепровождения, тем более, проведения там остатка жизни. У человека есть выбор: верить или не верить. Так пользуйтесь этим выбором: верьте или не верьте. Не меняйте выбор на знание. Право выбора – это и есть свобода.
У выбора и у знания есть общее: и тем и другим надо уметь пользоваться правильно. Знание открывает истину и на столько же ограничивает свободу. Выбор дарит наслаждение свободой. Самое красивое – это вера. Она дарит и знание как жить правильно и уверенность в том, что ты живешь правильно, если искренне следуешь ее канонам.
Хочется, чтобы люди, размышляющие над этим рассказом, отнеслись к нему как к вымыслу, как к интересной фантазии на тему бытия. А если предполагаете, что можете оказаться в похожей ситуации, то не собирайтесь потом кому-нибудь что-нибудь рассказывать. В лучшем случае вам просто не поверят. То, что я называл «фактами», а также предположения и выводы, сделанные мною, не нужно считать безусловно правильными и правдивыми. Сомневаться не вредно. Человеку свойственно ошибаться, и делать это он не перестает всю жизнь.
Под словом «истина» я подразумеваю знание об устройстве нашей жизни: создал ли нас Всевышний, или его нет, а есть просто силы темные и светлые, существует ли духовная сторона жизни или у человека нет души и все мы живем только от рождения до смерти. Изначально у человека есть великолепный выбор, во что ему верить. Кто-то верит, что Бог есть, кто-то верит, что его нет, а кто-то сам придумывает во что ему верить и верит. Но никто не знает. Вера заменяет нам знания, недостающие до представления того, как устроен мир. Я много раз задумывался об устройстве мира. В детстве мне хотелось знать есть ли Бог для того, чтобы знать как себя вести: придется ли потом перед кем-то отвечать за поступки, которые сейчас сошли с рук. С возрастом этот вопрос немного изменился, стал шире. Но в Бога я не верил. Тогда, еще в юности, я для себя определил, что мне нужно, чтобы поверить. Я понял, что не смогу поверить. Чтобы поверить, мне надо узнать. А зачем нужна вера, если уже есть знание? Но к этому выводу я пришел и с ним спокойно жил – поверю когда узнаю.
Теперь приближусь к тому самому знанию, мною приобретенному. Ко мне пришел мой друг и рассказал о своей беде. Он расстается со своей девушкой, которую очень любит, и даже, собирался на ней жениться. Точнее, это она с ним расстается. Мы пошли гулять по городу, пить пиво, говорить о жизни. Весь вечер он говорил о своем горе, а я слушал. В такие моменты человеку нужно выговориться. Уже ночью я позвал его ночевать к себе. Я был один дома, к себе ему добираться далеко, у меня был отпуск и утром я никуда не спешил. Недолго посидели в Интернете и легли спать.
Ночью мне начинает сниться сон. Не помню начало. Снится, что мы (с ним же) спим в каком-то недостроенном доме, потом я начинаю видеть свою комнату, но откуда-то из-под потолка. Потом со своей кровати. И у меня возникает чувство, что в комнате есть кто-то третий. Крепкое чувство. Без тени сомнения. Еще во сне мне показалось, что ко мне в дом залезли воры и сейчас они в комнате. Почему-то меня начинает трясти. Во сне бывает необъяснимый жуткий страх. Я чуть приподнимаю голову с кровати и вижу, как над ним склонилась тень. Низко. Почти легла на кровать. Я выдавил из себя что-то похожее на кошачье шипение, которым я старался отогнать от себя этот дикий неконтролируемый страх. Тень метнулась от его кровати сначала к балкону, а потом в противоположную сторону и вылетела в коридор. Довольно быстро, но я разглядел ее движения. Они напоминали движения человека, бегущего широкими шагами и который очень легкий. Но при всем этом они были невероятно красивы и грациозны. Мне показалось, что это женщина. Я видел тень похожую на человека, одетого в свободную одежду с капюшоном, который она, пробегая мимо меня, повернула в мою сторону. Это все длилось одну две секунды. И она исчезла. А дикий страх еще пока остался. Я осмотрел комнату. На кровати лежал мой друг, наверное, спал. Тень ушла, ее я больше не чувствовал. Только не проходил страх. И я понял почему: не было момента пробуждения. Я не просыпался, хотя уже и не спал. Тогда я очень удивился, потому что, даже просыпаясь от кошмаров, я четко ощущал момент пробуждения, чувствовал переход границы между сном и реальностью. А сейчас я проснулся не от кошмара, а в кошмар. Постепенно я успокоился, решил, что буду удивляться утром, а сейчас надо спать, и заснул.
Утром, после некоторых сомнений, я рассказал другу про свой сон. Он почему-то не удивился. Даже сделал вид знающего что-то человека, переспросил, почему тень именно женщина, но ничего мне не рассказал. Я привык не обращать внимания на такое поведение. Днем я несколько раз вспоминал свой странный сон. После работы я зашел в гости к другу. Меня пригласили к столу. За едой я опять заговорил про свой сон. Сказал, что раньше таких снов не видел. Дела в его личной жизни за этот день только ухудшились и вечером мы опять пошли гулять по городу и общаться «за жизнь». После очередного моего воспоминания о ночи, он мне все рассказал.
– То, что ты видел – не сон. Эта тень меня преследует с детства. Мне никто не может помочь, ни попы в церкви, ни бабки-знахарки. Бабки могут ее заговорить только на какое-то время, а потом она все равно приходит. Наверное, это наказание за грехи моих предков.
Он называл ее Марой. Мара (ударение на первый слог). Действительно женщина. Я не ошибся. Он и сам не знал кто она. Рассказывал когда она приходит, а когда нет. Сейчас это не важно. Мара – это злой дух. Она его душит по ночам, а он ей сопротивляется. Кстати, в эту ночь он чувствовал, что она приходила, и очень удивился, что она так быстро ушла. Скажу, надо иметь много сил, чтобы ей сопротивляться. Наверное, он привык с детства и уже не боится ее.
В этот вечер мы выпили чуть больше и снова пошли ночевать у меня. Я его пытался подбодрить. Говорил, что она же убежала, когда я проснулся. Она меня боится. Если она придет снова, я пошлю ее матом. Он мне не верил. Говорил, что испугаюсь. Мы даже поспорили.
В эту ночь я спал очень крепко и не видел снов. Проснулся от дикого звериного страха и оттого, что меня трясет. Я узнал это чувство. Через все тело льется колоссальная энергия. Кажется, ее хватит на то, чтобы зажечь в комнате свет, а, может быть, и во всем доме. Я понимаю, что это Мара. Меня жутко трясет. Я не могу контролировать свое тело. Не могу пошевелиться. Эта энергия выше моих сил. Я делаю усилие и пытаюсь привстать с кровати. Не могу. Нет сил. Еще раз. Опять не могу. Страх не проходит. От него можно сойти с ума. О том, чтобы открыть глаза не может идти и речи. С четвертой попытки я смог оттолкнуться от кровати и привстать на локти. Одновременно я выдавил из себя: «Нах..й, с..ка». Я почувствовал, что энергия ослабевает и меня постепенно перестает трясти. Я не открывал глаза, чтобы не сойти с ума оттого, что увижу Мару еще раз. Я услышал голос своего друга: «Зачем ты так с ней разговариваешь?» Мне даже стало немного стыдно. Я ответил, что ведь мы вечером договаривались. Дурацкий спор. К этому времени страх прошел и, даже, наступило необъяснимое и уверенное спокойствие. На сегодня наше общение с Марой закончилось. Оно опять продлилось несколько секунд.
На следующий день мы снова говорили о том, что я узнал только что, а он еще в детстве. Про то, что его мучает Мара, знали его родители. Они всё пытались от нее избавиться: водили его к священникам, к знахаркам. Знала и его уже бывшая девушка, он она Мару не видела, даже когда та приходила. Просто не видела и не чувствовала. И от этого мой друг не был полностью уверен в том, что это не галлюцинации. Потому что когда вчера я ему рассказал про тень, он для себя убедился, что она действительно существует, раз не только он ее видит.
На следующий день мой друг ушел в загул с какими-то своими знакомыми, чтобы забыть свое горе. Это надолго. От пары дней до месяца. Теперь я ночую дома один. Мама должна была вернуться из командировки через пару дней.
На завтра у меня был запланирован выезд на рыбалку со своими друзьями. Ехать собирались с ночи, чтобы к утру уже быть на месте. Сегодня ночью мне нужно проснуться в 02.00. А вот теперь меня начинает донимать тревога. С приходом темноты она перерастает из легкого беспокойства в почти паранойю. Я боюсь ложиться спать. Я боюсь, что придет Мара. Теперь здесь нет моего друга, который предавал мне уверенности своим присутствием. Если она придет, я окажусь с ней один на один. Хватит ли у меня сил? Ложась в постель, я взял в руку фонарик и еще один положил возле себя. Меня немного успокаивает то, что сегодня нужно доспать только до двух ночи и что Маре незачем ко мне приходить.
Ночью я просыпаюсь от уже знакомого чувства. Сегодня я абсолютно трезвый, не пил вообще. Опять этот дикий бешенный ни на что не похожий страх, опять меня трясет, как будто бьет током, и опять я ничего не могу сделать. На этот раз я почувствовал ее раньше, еще издали. Судя по моим ощущениям, Мара была дальше, чем в предыдущие разы. На этот раз сон ушел почти мгновенно, но глаза я все равно не открывал. Даже не пытался. Мешал страх. Я чувствую ее приближение. Не могу определить насколько быстрое. Я помню про фонарик в руке и про свой палец на кнопке, и что перед сном я потренировался включать его сразу, без ошибки, наверняка. Я сжимаю руку, пытаясь включить фонарик. Вернее пытаюсь сжать. Не могу. Мара уже ближе. Опять напрягаю палец. И снова он не шевелится. Я очень хочу нажать на эту кнопку. Она – мое спасение. С четвертой попытки мне удается овладеть собой, и я включаю фонарик. Или, возможно, это Мара позволила мне это сделать. Она удаляется. Я это хорошо ощущаю. И снова настает это необъяснимое спокойствие. Такое же необъяснимое, как и страх перед этим. Теперь я открываю глаза. На часах половина первого. Я уже не хочу ложиться спать.
Она пришла ко мне. Наверное, это из-за тех слов, которые я сказал ей прошлой ночью. Теперь можно впадать в отчаяние. У меня возникла серьезная проблема и с этой проблемой я один на один.
На рыбалку я ехал в скверном расположении духа. И там старался побыть один и обдумать, что мне теперь делать. Если теперь Мара будет приходить ко мне по ночам, то, как минимум, я потеряю спокойный сон. Это если я смогу перестать ее бояться. Хотя и этого не знаю как достичь. Так недалеко и до психушки. Мне никто не сможет помочь. Нет смысла даже пробовать кому-то о ней рассказать. Никто не поверит, как не поверил бы я, расскажи мне эту историю кто-нибудь другой. И второе, еще более страшное. Я очень беспокоился о своей маме. Если она увидит Мару, у нее остановится сердце. Такой дикий страх пережить не каждому под силу.
К вечеру, после долгих раздумий, я пришел к выводу, что от Мары я никуда не убегу. И нет смысла бежать. И, скажу, что осознание этой безысходности меня немного успокоило. Попробую просить у нее прощения за свои оскорбления. Больше не знаю что делать.
Мне предстояла последняя ночь у себя дома, когда я один. Завтра утром приезжает мама. Больших усилий мне стоило не брать фонарик с собой в постель. Я даже положил его подальше в шкаф. Брать фонарик – это бегство от Мары. Если побегу сейчас – буду бежать всю жизнь.
На рыбалке я нагулял довольно хороший сон, так что заснул быстро и крепко. На этот раз я не почувствовал момент ее прихода. Меня вырвало из глубокого сна, и я с криком что-то вроде «гулю-гулю» сел на кровати. Я снова не контролировал тело, даже не мог лечь обратно. Меня трясло так, что думал – вывернусь наизнанку. И страх присутствовал – все как положено. Она уходила. Я чувствовал, как ослабевает энергия, ко мне возвращаются силы и меня перестает трясти. Как только я хоть немного стал контролировать свое тело, выдавил из себя крик ей вдогонку: «Барышня, не пугай меня, пожалуйста». Я хотел сказать больше, но она уже исчезла совсем. И снова нахлынуло необъяснимое спокойствие, эйфория, умиротворение. Теперь можно открыть глаза, посмотреть на потолок, вокруг себя и лечь спать.
Больше ко мне Мара не приходила. Через пару недель я снова увидел своего друга. Мы сравнили наши ощущения при появлении Мары. Они полностью совпадали. Он сказал, что у меня дома Мара искала его и, не найдя, уходила. Для меня это было не важно, главное то, что она больше не приходит. Он предложил мне не дергаться, если она придет еще раз, и не бояться, а рассмотреть ее. Сказал, что рассматривал – у нее нет лица. То есть оно смазанное под капюшоном. Но я не горел желанием продолжать знакомство с Марой. Мне вполне хватило того, что я уже узнал. Мара – темная сила, из-за этого появляется такой дикий страх. Когда она приходит, начинаешь чувствовать ее энергетику. От этого и начинает трясти и выворачивать, но внешне твое тело остается неподвижным. Ее можно увидеть – это силуэт высокой и стройной женщины. Ее нельзя услышать, она приходит и уходит абсолютно бесшумно. Мой друг говорил, что она очень красива, только у нее старый и хриплый голос. Говорил, что она приходит и душит его, давит на грудь так, что он не может вдохнуть. А потом уходит.
Существование Мары – это факт, который я уже не могу отрицать и, даже, ставить под сомнение. Для меня этот факт становится в один ряд со всеми остальными фактами, на базе которых я формирую свое мировоззрение. А оно, еще до приобретения мною этого знания, вполне меня устраивало. Я не исключал возможность существования потусторонних сил, но уж совсем не ожидал, что они могут оказаться настолько материальными и, что ли, персонифицированными (от слова «персона»).
Теперь же мне предстоит немного потрудиться и поразмыслить: сформировать для себя новое видение жизни, с учетом этого факта. Опираясь на который, можно сделать глубокие выводы, можно пересмотреть свое отношение к религиям и к рассказам людей о произошедших с ними подобных событиях. В них, безусловно, присутствует доля ошибок, вымысла, лжи, и не нужно принимать их на веру, но теперь в них легче разглядеть истину. Я все равно против веры в какую-либо из религий, потому что вместе с фактами, образующими ее, приходится соглашаться и со всеми толкованиями этих фактов и со всеми выводами. А эти самые факты были собраны и истолкованы людьми, причем мне неизвестными. И истина, после их толкований может, отличаться от действительности уже настолько, что пропадает смысл ее поиска с помощью тех теорий, которые проповедуют эти люди. А хочется избежать чужого влияния на ход своих мыслей при толковании фактов и получении выводов. А их мне предстоит сделать много.
Я твердо уверен, что Мара мне не почудилась, и что это не был гипноз или другое влияние на меня со стороны, например, моего друга. С помощью гипноза можно заставить человека ощутить знакомые ему чувства, пережитые им ранее. Я хочу посмотреть на гипнотизера, способного показать небо слепому с рождения человеку. Ощущение присутствия Мары не похоже ни на что. Эти чувства не с чем сравнить и очень трудно передать, и уж, тем более, понять.
Думаю, что мне очень повезло по двум причинам: первая – я приобрел невероятно ценное знание, причем, не стремясь к нему, а по воле случая; вторая – встреча с Марой стоила мне только «легкого» испуга. А это, согласитесь, недорого, можно считать, бесплатно. Осталось понять, что мне делать с этим знанием и как правильно его применить.
С того времени прошло около полугода. Все это время я пытаюсь осознать и, главное, не забыть произошедшее. Поэтому и взялся написать этот рассказ. Постепенно я прихожу к некоторым выводам. Похоже, что после биологической смерти ничего не закончится, покоя не будет, страдания продолжатся и, даже, увеличатся, перейдут на новый уровень. Смерть – это не вечный сон, а потеря физической оболочки. Кстати, если существует смерть души, наверное, она ужаснее смерти тела. Раз существует Мара, то вполне может существовать и прочая нечисть, которую мне посчастливилось не встретить. А если есть темное, есть и светлое. А вот и родился ответ на мой детский вопрос: после смерти за все свои поступки и намерения придется отвечать. А поскольку в праведники меня запишут только по ошибке, можно начинать любить и ценить жизнь. Туда торопиться не надо. Там будет хуже. Намного. Глупо даже надеяться, что по итогам жизни тебя признают хорошим человеком, достойным вечного покоя, если этот покой вообще есть. А вдруг нас сюда отпускают отдохнуть от ужаса истины? Так, может, надо воспользоваться этой возможностью и не искать неприятностей – не спешить познавать то, к чему не готов и с чем не сможешь справиться. Чтобы потом не ломать голову как загнать джина обратно в бутылку и как вернуть все обратно. И чтобы не рисковать попасть в психиатрическую больницу – это не самое лучшее место для времяпрепровождения, тем более, проведения там остатка жизни. У человека есть выбор: верить или не верить. Так пользуйтесь этим выбором: верьте или не верьте. Не меняйте выбор на знание. Право выбора – это и есть свобода.
У выбора и у знания есть общее: и тем и другим надо уметь пользоваться правильно. Знание открывает истину и на столько же ограничивает свободу. Выбор дарит наслаждение свободой. Самое красивое – это вера. Она дарит и знание как жить правильно и уверенность в том, что ты живешь правильно, если искренне следуешь ее канонам.
Хочется, чтобы люди, размышляющие над этим рассказом, отнеслись к нему как к вымыслу, как к интересной фантазии на тему бытия. А если предполагаете, что можете оказаться в похожей ситуации, то не собирайтесь потом кому-нибудь что-нибудь рассказывать. В лучшем случае вам просто не поверят. То, что я называл «фактами», а также предположения и выводы, сделанные мною, не нужно считать безусловно правильными и правдивыми. Сомневаться не вредно. Человеку свойственно ошибаться, и делать это он не перестает всю жизнь.
