Вот не припомню, что святые отцы говорят про игру в партизаны. Может, напомните?
Алиса говорит так:
Отношение святых отцов и православных богословов к неазартным играм
Отношение в святоотеческой традиции к детским и неазартным играм — вовсе не категорическое осуждение, как иногда кажется, а
дифференцированный подход, в котором главный критерий — не сам факт игры, а её смысл, содержание и мера.
Игра в Священном Писании: естественная радость
В Библии слово «играть» в большинстве случаев означает естественное выражение радости, угодное Богу. Звери полевые играют, левиафан создан играть в море, пророк Иоанн «взыграл» во чреве матери, а в пророчестве Захарии улицы Иерусалима наполнятся отроками и отроковицами, «играющими на улицах его» (Зах. 8:5).
Сам Христос в Мф. 11:16–17 приводит в пример детей, которые играют на площади, подражая взрослым — то в свадьбу, то в похороны. Святые отцы (Иоанн Златоуст, блаженный Иероним, блаженный Феофилакт Болгарский) единогласно видят здесь не осуждение игр, а образ детского подражания, которое применяется как метафора духовной ситуации.
Ключевое различение: детские игры vs. взрослое пристрастие
Преподобный Никодим Святогорец (XVIII–XIX вв.) в своём «Благонравии христиан» посвящает играм целую главу (Слово VI), где запрещает шашки, карты, «салочки», состязания и подобные забавы. Но при этом он прямо говорит:
«Игры — занятие для маленьких мальчиков и девочек», ссылаясь на Зах. 8:5. Его гнев направлен не на детей, а на взрослых, которые «сидят весь день на улице или в кабаке и играют в шашки, кости, мяч, карты» — то есть на тех, кто тратит драгоценное время жизни на суету вместо служения Богу.
Святитель Иоанн Златоуст использует образ детских игр как метафору: «чем мы, созидающие великолепные дома, отличаемся от детей, играющих и строящих домики?» — но это обличение взрослой суетности, а не детской игры как таковой. Златоуст называет «детской забавой» учения философов в сравнении с учением апостолов — то есть использует образ игры как чего-то естественного для детского возраста, но преодолеваемого по мере взросления.
Святые отцы о детских играх: не лишать, но направлять
Архиепископ Феофан (Быстров): «Лишать детей невинных забав и развлечений было бы ненужной жестокостью. Всему своё время. Даже взрослые имеют свои утешения. Даже иночествующие не чужды своих утешений. А детскому возрасту свойственно веселиться и радоваться». Он ссылается на св. Григория Богослова, по которому радостное настроение — признак целомудрия.
Преподобный Паисий Святогорец: «Детям, чтобы они нормально росли, нужен двор, в котором они могут побегать и поиграть. Родителям не надо расстраиваться, если их ребёнок живой. Живой ребёнок имеет в себе силы».
Преподобный Амвросий Оптинский: не благоволил к танцам и не приветствовал, когда родители сами толкают детей на развлечения, но при этом считал, что «нельзя запрещать им разумные игрушки, игры», поскольку «принуждение не в духе Христа».
Преподобный Макарий Оптинский: в вопросе о детских играх и забавах советовал «иметь мудрость, но не со своим разумом, а молить Господа, да упремудрит», и держаться среднего пути, не впадая ни в излишнюю строгость, ни в потворство.
Игры в войну: можно ли?
Это, пожалуй, самый интересный для вашего вопроса аспект. И здесь ответ отцов и церковной традиции —
положительный, при условии правильного смысла.
Священномученик Андроник (Никольский), архиепископ Пермский в 1907 году прямо призывал заводить при церковно-приходских школах военную гимнастику и
детские военные игры: «Нельзя упустить из внимания той любви к военным играм и упражнениям, которая всегда есть у детей… Таким путём можно воспитать здоровое поколение… дети приучатся к строгому порядку, к выправке, к умению держать себя, к ловкости и находчивости». Он радостно описывает успех «потешных» полков при церковных школах, отмечая, что «время будет весело, разнообразно и преполезно проходить».
С одобрения
Святейшего Синода и императора при церковно-приходских школах, гимназиях и монастырях с 1907 года создавались «потешные» полки — по сути, военно-патриотические ролевые игры для детей 10–16 лет. Один из лучших полков был организован
монахами Троице-Сергиевой Лавры. Дети изучали военный строй, гимнастику, ружейные приёмы, а также основы православия и жития великих полководцев.
Игумен Киприан (Ященко), кандидат педагогических наук и заведующий Педагогическим кабинетом Московской духовной академии, отвечает на вопрос о «войнушке» предельно конкретно:
«Важно не во что они играют, а ради чего и чем эта игра заканчивается. Если они освобождают Берлин или сражаются на поле Куликовом, как Димитрий Донской, тогда в этом есть смысл — они защитники, освободители, воины, у них развивается патриотизм. А если играют в бандитов и киллеров — это совсем другое. Действия одни, а смыслы разные».
Ролевые игры как уподобление
Педагог и богослов Гермоген Шиманский (1915–1970): «Игра — это подражание жизни, как её понимают дети. Они отражают то, что усвоили из окружающего. И значит, направляя их жизнь в играх, родители направляют линии их нравственной жизни. Честный в играх станет честным и в жизни. Лживый в игре и в жизнь перенесёт ложь». Он также советовал ограничивать чрезмерное увлечение играми и держаться правила «сперва труд и занятие, потом уже развлечения».
Современное православное богословие (священник Никита Басманов, Санкт-Петербургская Духовная Академия) идёт ещё дальше и видит в игре глубинный христианский смысл:
«Игра — это возможность несерьёзного отношения к самому себе и своим желаниям, а с другой стороны — серьёзное отношение к окружающему миру. Мы, имея в себе образ Божий, уподобляемся Ему. Подобно тому как дети уподобляются в игре взрослым, мы уподобляемся Богу и Его святым».
При этом подчёркивается двойственность игры: «Игра как возможность разомкнуться для Бога, забыть своё эго — и игра как возможность разомкнуться для беса, забыть в себе образ Божий».
Канонические правила: о чём они на самом деле
Апостольские правила (42-е, 43-е), 50-е правило Шестого Вселенского Собора и правила Стоглавого собора (1551 г.) действительно запрещают игры. Но, как поясняют канонисты, речь идёт прежде всего об
азартных играх (игра в кости, карты на деньги) и о
профессиональных зрелищах (театр, ипподром), которые были связаны с языческим культом, пьянством и страстью наживы. Епископ Никодим (Милаш) прямо пишет: «Под игрой нужно разуметь всякого рода азартную игру, при которой человек стремится отнять от другого как можно больше денег… Это своего рода кража». Эти правила касаются
священнослужителей и взрослых, а не детей, играющих в зарницу или дочки-матери.
Резюме
Если свести всё вместе, позиция святых отцов и православной традиции по неазартным играм выглядит так:
- Игра для детей — естественна и богоугодна. Лишать ребёнка невинных игр — жестокость, противоречащая духу Христа (Феофан Быстров, Амвросий Оптинский, Паисий Святогорец).
- Смысл важнее формы. Играть в «Чапаева» или партизан — не грех; грех — если игра воспитывает в ребёнке жестокость, эгоизм или безнравственность. Защитники и освободители — это один смысл, бандиты и киллеры — другой (Киприан Ященко).
- Военные игры могут быть полезны — развивают патриотизм, ловкость, дисциплину, мужество. Церковь в лице священномученика Андроника Никольского и Синода прямо поддерживала такие игры при церковных школах.
- Ролевые игры («дочки-матери», «в церковь», «в больницу») — это способ ребёнка «примерить» на себя будущую жизнь. Педагог-богослов Шиманский считал их важнейшим инструментом нравственного воспитания.
- Мера и приоритеты — труд и обязанности прежде игр; игра не должна становиться страстью, вытесняющей всё остальное. Это applies и к подвижным, и к ролевым, и к любым другим играм.
- Взрослым — отдельная норма. То, что естественно для ребёнка, для зрелого христианина может быть потерей времени. Канонические запреты обращены к взрослым и к азарту, не к детским забавам.
## Отношение святых отцов и православных богословов к неазар...
clck.ru
Как-то так... Впрочем, могли бы и сами найти подобную информацию... Если бы хотели.