Максим Игоревич
Администратор
- Православный христианин
> Книга Сергея Худиева «Об уверенности в спасении». Проверь её на соответствие с учением Церкви о спасении верой.
Ответ:
Я прочитал книгу по публикациям на «Правмире» и «Предании». Полностью прочитаны главы от предисловия до «Спасения как процесса», главы о предопределении, о соблюдении ко спасению, об исходе души и заключение. Главу «Внутреннее свидетельство Святого Духа» я видел только во фрагменте, а «Господство Христа» и приложение не читал, поэтому о них ничего не утверждаю. Сетевая версия книги датирована 30 апреля 2000 года. Сверяю книгу с православным вероучением, потому что автор пишет как православный и сам отвечает на православные возражения.
Сначала короткий вывод. Центральный тезис книги — личная уверенность христианина в окончательном спасении. Он опирается на несколько положений: оправдание понимается как судебный приговор, будущие грехи считаются уже прощёнными, избрание безусловно, благодать сама обеспечивает, что избранный её не отвергнет, а истинно верующий не может окончательно отпасть. Всё это расходится с православными вероисповедными текстами. При этом часть акцентов автора с учением Церкви совпадает, а некоторые темы относятся к области допустимых богословских мнений.
Здесь есть слабые места. Действительно, Вселенские соборы не давали ороса об оправдании. Но:
Православные тексты формулируют иначе:
Это одно из самых острых расхождений. В православном учении грехи после крещения прощаются в таинстве покаяния. Пространный катехизис свт. Филарета определяет его как таинство, где кающийся при видимом изъявлении прощения от священника невидимо разрешается от грехов Самим Христом. Писание говорит о «грехе к смерти» (1 Ин. 5:16) и о произвольном грехе после познания истины (Евр. 10:26). Представления о заранее прощённых будущих грехах в православном вероучении нет. В схеме автора покаяние становится педагогикой, а не примирением с Богом.
Важная точность: предопределение к погибели автор прямо отвергает, ссылаясь на волю Божию о спасении всех и на анафему Аравсийского собора. Поэтому упрёк в повторении кальвиновского двойного предопределения, который встречается в сетевых обсуждениях книги, текстом не подтверждается.
Православный текст здесь однозначен. Член 3 «Послания патриархов» учит, что Бог одних предопределил к славе, а других осудил, потому что предвидел, как они воспользуются свободной волей. Там же говорится о предваряющей благодати, которая содействует ищущим её, но не противящимся. У прп. Иоанна Дамаскина («Точное изложение православной веры», кн. 2, гл. 30) сказано, что Бог всё предузнаёт, но не всё предопределяет.
Блаженный Августин почитается Церковью, но его учение о предопределении на Востоке не было усвоено. Пелагианство осуждено и на Востоке, однако синергия пелагианством не является. Кроме того, аравсийские определения были направлены против так называемого полупелагианства. Его на Западе связывали с прп. Иоанном Кассианом, которого Православная Церковь чтит как святого.
Отеческое толкование исходит из обратного. Свт. Иоанн Златоуст (9-я беседа на Послание к Евреям) понимает «однажды просвещённых» как крещёных. Значит, отпасть могут действительно возрождённые люди.
Православное отношение к собственному исходу — это не сомнение в верности Христа и не уверенность в своей стойкости. Это твёрдая надежда вместе со страхом Божиим и трезвением: «мы спасены в надежде» (Рим. 8:24), «со страхом и трепетом совершайте свое спасение» (Флп. 2:12). Показательно, что в Рим. 8:14–17, который автор сам приводит, наследие связано с условием: «если только с Ним страдаем». Уверенности автор противопоставляет лишь то, что называет так: «смутно-неопределенная надежда "на милость Божию"». Но «твёрдая надежда» Могилы — именно та середина, которой в его схеме нет.
К допустимым мнениям я бы отнёс критику абсолютизации «органической теории» искупления. Это продолжение спора русского богословия начала XX века, где Церковь не догматизировала ни одну из моделей. То же относится к главе о мытарствах. Частный суд — учение Церкви. Образ мытарств широко представлен в житиях и богослужебных текстах, его защищали свт. Игнатий (Брянчанинов) и свт. Феофан Затворник, но в деталях он догматически не определён. Однако главный довод автора опирается на уже разобранные спорные положения. Он утверждает, что искупление лишило бесов всякой власти над христианином, а суд Христов означает для верующего награду или урон, но не погибель.
Цитаты из «Послания патриархов» и «Православного исповедания» сверены по текстам на azbyka.ru. Ссылки на Златоуста, Дамаскина, Августина, Марка Подвижника, катехизис и Трулльский собор я даю по памяти, их стоит проверить по изданиям перед цитированием. Если нужно, могу дочитать главы «Господство Христа» и «Внутреннее свидетельство Святого Духа» и дополнить разбор.
Ответ:
Я прочитал книгу по публикациям на «Правмире» и «Предании». Полностью прочитаны главы от предисловия до «Спасения как процесса», главы о предопределении, о соблюдении ко спасению, об исходе души и заключение. Главу «Внутреннее свидетельство Святого Духа» я видел только во фрагменте, а «Господство Христа» и приложение не читал, поэтому о них ничего не утверждаю. Сетевая версия книги датирована 30 апреля 2000 года. Сверяю книгу с православным вероучением, потому что автор пишет как православный и сам отвечает на православные возражения.
Сначала короткий вывод. Центральный тезис книги — личная уверенность христианина в окончательном спасении. Он опирается на несколько положений: оправдание понимается как судебный приговор, будущие грехи считаются уже прощёнными, избрание безусловно, благодать сама обеспечивает, что избранный её не отвергнет, а истинно верующий не может окончательно отпасть. Всё это расходится с православными вероисповедными текстами. При этом часть акцентов автора с учением Церкви совпадает, а некоторые темы относятся к области допустимых богословских мнений.
Как автор задаёт рамки
Худиев признаёт, что у многих святых отцов есть высказывания против возможности уверенности в спасении. Однако он считает, что общеобязательного православного учения о спасении нет. Если противоречие между Писанием и тем, что выдаётся за Предание, не устраняется, он предпочитает Писание. Догматическую основу он строит на блаженном Августине и II Аравсийском соборе, который, по его словам, утвердил принцип «только по благодати» как исконную веру Церкви.Здесь есть слабые места. Действительно, Вселенские соборы не давали ороса об оправдании. Но:
- 19-е правило Трулльского собора предписывает пастырям изъяснять Писание так, как его изъясняли отцы. Поэтому расхождение с отцами, которое автор сам признаёт, нельзя снять ссылкой на прямой смысл текста.
- Никео-Цареградский Символ связывает оставление грехов с крещением.
- Аравсийский собор был поместным западным и в Книгу правил не входит. Карфагенские правила против Пелагия, на которые автор тоже ссылается, в неё входят.
- В XVII веке Восточная Церковь прямо ответила на кальвинистские положения. Это «Исповедание Досифея», в русской традиции известное как «Послание патриархов Восточно-кафолической Церкви о православной вере». Оно было составлено против исповедания, приписанного Кириллу Лукарису.
- Сам Августин («Об упрёке и благодати», 13, 40) считал, что никто из верных в этой жизни не может знать, что принадлежит к предопределённым. Соединение августиновского предопределения с личной уверенностью — это уже реформатская конструкция, а не августиновская.
Оправдание верой
По Худиеву, оправдать значит вынести оправдательный приговор. Приговор выносится в момент веры, ещё до того, как человек стал праведным на деле. Поэтому окончательное решение о верующем уже принято, и если он умрёт вечером, то утром проснётся в раю. Послание Иакова он согласует с Павлом так: Иаков обличает веру как простое согласие с истинами, а подлинная вера всегда рождает дела, хотя оправдывает не ими. Само обращение он описывает как акт воли, которым человек соглашается со словом Божиим. Крещение в книге цитируется, но решающим моментом оправдания выступает акт веры. Толкование, по которому человек при поддержке благодати совершает спасение личными усилиями, автор отвергает: человеческое усилие и действие Божие у него исключают друг друга.Православные тексты формулируют иначе:
- Член 13 «Послания патриархов» говорит, что человек оправдывается «не просто одною верою, но верою, споспешествуемой любовью, т.е. чрез веру и дела».
- «Православное исповедание» свт. Петра Могилы в первом вопросе называет условием наследования вечной жизни правую веру и добрые дела. О том, кто имеет и то и другое, сказано, что он «твердо надеется вечного спасения».
Прощение грехов и покаяние
По словам автора, верующему уже прощены все грехи: прошлые, настоящие и будущие. Исповедание грехов (1 Ин. 1:9) он относит к нравственному очищению, а не к прекращению Божия негодования. Покаянные молитвы, посты и епитимии для него — средства воспитания, а не получения прощения. Наказания верующих он считает только исправительными.Это одно из самых острых расхождений. В православном учении грехи после крещения прощаются в таинстве покаяния. Пространный катехизис свт. Филарета определяет его как таинство, где кающийся при видимом изъявлении прощения от священника невидимо разрешается от грехов Самим Христом. Писание говорит о «грехе к смерти» (1 Ин. 5:16) и о произвольном грехе после познания истины (Евр. 10:26). Представления о заранее прощённых будущих грехах в православном вероучении нет. В схеме автора покаяние становится педагогикой, а не примирением с Богом.
Предопределение, благодать и свобода
Автор разбирает три взгляда на предопределение. Избранию по предвиденным заслугам он не находит опоры в Писании, а избрание по предвиденной вере считает близким к безусловному. Вслед за Августином он принимает, что люди избираются не потому, что уверовали, а для того, чтобы уверовали. Отдельный верующий, по его мнению, может быть уверен в своём предопределении. Он приводит слова Августина о том, что благодать не отвергается никаким жестоким сердцем. Формально он оставляет верующему возможность выбора, но сомнение в собственной стойкости называет неосознанным пелагианством.Важная точность: предопределение к погибели автор прямо отвергает, ссылаясь на волю Божию о спасении всех и на анафему Аравсийского собора. Поэтому упрёк в повторении кальвиновского двойного предопределения, который встречается в сетевых обсуждениях книги, текстом не подтверждается.
Православный текст здесь однозначен. Член 3 «Послания патриархов» учит, что Бог одних предопределил к славе, а других осудил, потому что предвидел, как они воспользуются свободной волей. Там же говорится о предваряющей благодати, которая содействует ищущим её, но не противящимся. У прп. Иоанна Дамаскина («Точное изложение православной веры», кн. 2, гл. 30) сказано, что Бог всё предузнаёт, но не всё предопределяет.
Блаженный Августин почитается Церковью, но его учение о предопределении на Востоке не было усвоено. Пелагианство осуждено и на Востоке, однако синергия пелагианством не является. Кроме того, аравсийские определения были направлены против так называемого полупелагианства. Его на Западе связывали с прп. Иоанном Кассианом, которого Православная Церковь чтит как святого.
Соблюдение в спасении и уверенность в исходе
Худиев признаёт, что предостережения Евр. 6 и 10 и 2 Петр. 2 обращены к верующим и опасность отпадения реальна. Но, по его мысли, Бог сохраняет верных именно через эти предостережения. Отрёкшийся и нераскаянно умерший действительно погиб бы, однако с доверившимся Ему Бог этого не допустит. Говорить, что по свободной воле ещё можно отпасть, автор считает непочтительным к Богу. Об отпавших он предполагает, что они изначально «не были наши» (1 Ин. 2:19). Внутреннее свидетельство Духа, по его словам, даёт уверенность в окончательном спасении, которая лежит глубже любых переживаний.Отеческое толкование исходит из обратного. Свт. Иоанн Златоуст (9-я беседа на Послание к Евреям) понимает «однажды просвещённых» как крещёных. Значит, отпасть могут действительно возрождённые люди.
Православное отношение к собственному исходу — это не сомнение в верности Христа и не уверенность в своей стойкости. Это твёрдая надежда вместе со страхом Божиим и трезвением: «мы спасены в надежде» (Рим. 8:24), «со страхом и трепетом совершайте свое спасение» (Флп. 2:12). Показательно, что в Рим. 8:14–17, который автор сам приводит, наследие связано с условием: «если только с Ним страдаем». Уверенности автор противопоставляет лишь то, что называет так: «смутно-неопределенная надежда "на милость Божию"». Но «твёрдая надежда» Могилы — именно та середина, которой в его схеме нет.
Где автор согласен с Церковью или остаётся в поле допустимого
Совпадений немало. Это спасение как незаслуженный дар, необходимость благодати для всякого добра, осуждение пелагианства и мысль, что вера без дел мертва. Автор подчёркивает, что уверенность не отменяет борьбы с грехом и участия в таинствах. Попытки оправдать учением о благодати собственную лень он называет непониманием апостольского учения. Отказ от двойного предопределения тоже говорит в его пользу. Его критика религиозности, построенной на страхе и самоправедности, созвучна прп. Марку Подвижнику. Эту критику он иллюстрирует собственным опытом первых лет после обращения.К допустимым мнениям я бы отнёс критику абсолютизации «органической теории» искупления. Это продолжение спора русского богословия начала XX века, где Церковь не догматизировала ни одну из моделей. То же относится к главе о мытарствах. Частный суд — учение Церкви. Образ мытарств широко представлен в житиях и богослужебных текстах, его защищали свт. Игнатий (Брянчанинов) и свт. Феофан Затворник, но в деталях он догматически не определён. Однако главный довод автора опирается на уже разобранные спорные положения. Он утверждает, что искупление лишило бесов всякой власти над христианином, а суд Христов означает для верующего награду или урон, но не погибель.
Итог
По сути книга излагает августиновско-реформатскую сотериологию. Её смягчают отказ от предопределения к погибели и настойчивый призыв к освящению. В вопросах оправдания, прощения грехов после крещения, предопределения, сопротивляемости благодати и возможности отпасть книга расходится с «Посланием патриархов» (члены 3 и 13) и «Православным исповеданием». Она расходится и с тем отеческим мнением, которое автор сам признаёт. Её центральный тезис учением Церкви не является: Церковь говорит о твёрдой надежде, а не об уверенности в окончательном исходе. Справедливости ради, автор оговаривает, что рассказывает о личном уповании и не навязывает свою позицию как единственно верную. Он также пишет, что прежде сам отвергал это учение как протестантскую ересь.Цитаты из «Послания патриархов» и «Православного исповедания» сверены по текстам на azbyka.ru. Ссылки на Златоуста, Дамаскина, Августина, Марка Подвижника, катехизис и Трулльский собор я даю по памяти, их стоит проверить по изданиям перед цитированием. Если нужно, могу дочитать главы «Господство Христа» и «Внутреннее свидетельство Святого Духа» и дополнить разбор.
"По сути книга излагает августиновско-реформатскую сотериологию. Её смягчают отказ от предопределения к погибели и настойчивый призыв к освящению. В вопросах оправдания, прощения грехов после крещения, предопределения, сопротивляемости благодати и возможности отпасть книга расходится с «Посланием патриархов» (члены 3 и 13) и «Православным исповеданием». Она расходится и с тем отеческим мнением, которое автор сам признаёт. Её центральный тезис учением Церкви не является: Церковь говорит о твёрдой надежде, а не об уверенности в окончательном исходе".
