Я много времени прожил вне Церкви, и в случае развода, я нарушил бы Божие благословение
Влад, теперь мне понятнее ваша логика. Вы опасаетесь, что с возрастом человек становится чрезмерно требовательным, накапливает слишком много информации, начинает бесконечно анализировать потенциальных супругов и в результате вообще не решается вступить в брак. Думаю, такая проблема действительно существует. Но разве лекарством от избытка рассуждений должно быть их отсутствие?
Меня удивляет противоречие между двумя вашими рекомендациями.
Первоначально вы предложили чрезвычайно тщательный, почти механический отбор будущего супруга по многочисленным критериям, включая семейную историю родителей, количество братьев и сестёр, распределение ролей в семье и даже наличие подруг у матери. Это трудоёмкая процедура, которая может занять немало времени, особенно если большинство кандидаток придётся отсеивать.
А теперь вы советуете вступать в брак в 19 лет, когда, по вашим собственным словам, ещё «нет мозгов рассуждать», и сразу рожать детей. Получается, сначала необходимо всё тщательно проверить и просчитать, а затем фактически броситься в омут, пока ещё не развилась способность критически оценивать будущего супруга.
Если же предполагается, что достаточно проверить семейное происхождение, а всё остальное сложится само собой, то это уже напоминает игру в рулетку. Причём ставки чрезвычайно высоки.
И здесь возникает принципиальный вопрос: чей это выбор? Самих молодых людей или их родителей? Кто будет нести ответственность за последствия?
Многие в 19 лет ещё не умеют даже толком организовать собственный быт, образно говоря, каши сварить. Конечно, бывают и весьма зрелые, ответственные молодые люди. Но зачем возводить недостаток рассудительности в достоинство? Ведь брак предполагает не только взаимную симпатию, но и способность самостоятельно принимать решения, обеспечивать семью, разрешать конфликты, исполнять обязательства и воспитывать детей.
А вы предлагаете практически сразу родить двух-трёх детей, чтобы общие обязательства способствовали сохранению семьи. Но что, если через несколько лет обнаружится серьёзная несовместимость? Что, если брак всё-таки распадётся? Тогда появятся многолетние обязательства по содержанию детей, возможно, значительные выплаты алиментов, расходы на два отдельных хозяйства, сложности совместного воспитания. И главное, страдать могут сами дети, которые никакого выбора не делали.
Это вполне реальные последствия, а не отвлечённые рассуждения. Поэтому недостаточно думать только о том, как удержать молодых людей в браке. Нужно ещё задуматься, насколько они готовы к ответственности, которую собираются принять.
Я совершенно не против ранних браков. Если два человека достаточно зрелы, знают друг друга и сознательно готовы создать семью, почему бы и нет? Но жениться именно потому, что ещё не хватает рассудительности, представляется мне весьма сомнительной рекомендацией.
Ведь здесь есть третий путь между бесконечным анализом и поспешным решением: научиться делать осознанный выбор в условиях неполной информации, понимая, что всех рисков предусмотреть невозможно.
Именно поэтому я считаю важным наблюдать, как человек действительно поступает в сложных жизненных обстоятельствах. Не просто заявляет о своей верности, ответственности и решительности, а неоднократно проявляет эти качества на практике. Способен ли он признавать ошибки, уступать, принимать самостоятельные решения, отвечать за последствия, а при необходимости и противостоять давлению собственных родителей? И столь же внимательно следует оценивать самого себя.
Разумеется, даже такие наблюдения не дадут гарантий. Но это хотя бы непосредственное знакомство с характером человека, а не предположения о нём на основании семейной родословной.
Что касается венчания, я с уважением отношусь к вашему свидетельству о том, что оно неоднократно помогало вам сохранить семью. Но разве это не дополнительный аргумент в пользу сознательного и зрелого выбора? Если человек принимает столь серьёзное обязательство перед Богом, он должен понимать, на что идёт, а не вступать в брак преимущественно потому, что ещё не научился рассуждать.
Более того, венчание не отменяет свободы воли человека. И родители, и Церковь могут наставлять, поддерживать и предостерегать, но не могут вместо него принимать нравственные решения. Человеку самому предстоит учиться верности, терпению, самоотречению и любви.
Здесь вспоминается «Великий инквизитор» Достоевского. Ведь одна из центральных тем этой главы как раз и состоит в том, что нельзя заменить свободное нравственное самоопределение человека внешним порядком, который избавляет его от мучительной необходимости выбирать. Можно создать систему, которая будет направлять поведение человека, но сама по себе она ещё не сделает его добродетельным.
Мне кажется, в вашем подходе присутствует похожая опасность. Сначала предлагается максимально обезопасить будущую семейную жизнь посредством тщательного отбора, затем вступить в брак до развития критического мышления, обзавестись детьми и общими обязательствами, а при наступлении кризиса положиться на наставления родителей и память о венчании.
Всё это может способствовать сохранению семьи, но где здесь самостоятельная нравственная зрелость супругов? Где их свободное и сознательное решение любить, терпеть и нести свой крест, даже когда обстоятельства складываются вопреки первоначальным ожиданиям?
Ведь одно дело оставаться в браке потому, что родители велели терпеть, дети и обязательства не позволяют разойтись, а другое дело самостоятельно, по совести и из любви принимать решение сохранять семью, несмотря на все трудности.
При этом я вовсе не утверждаю, что родительская поддержка, общие дети или память о венчании не имеют значения. Напротив, они могут быть огромной помощью. Но они должны поддерживать личную нравственную волю супругов, а не заменять её.
И здесь возникает ещё более глубокий вопрос, уже непосредственно о спасении души. Ведь сохранение брака и духовное преуспеяние человека не обязательно одно и то же.
Представим двух людей. Первый всю жизнь сохранял брак, исполнял супружеские обязанности, терпел, тянул свою лямку, но при этом внутренне ожесточился, проклинал свою жизнь, супругу и окружающих, так и не научившись по-настоящему любить.
Второй не выдержал испытания, проявил немощь, совершил тяжёлую ошибку, но затем осознал свой грех, искренне сокрушился, встал на колени и возопил к Богу о помиловании.
Кто из них ближе к Богу? Кто ближе ко спасению?
Разумеется, мы не можем судить о чужих душах, и искреннее покаяние не освобождает человека от ответственности за причинённый вред и оставшихся обязательств. Но
ведь вполне возможно, что второй человек, несмотря на своё падение, окажется духовно ближе к Богу, чем первый, сохранивший внешнюю правильность, но ожесточившийся сердцем.
Разве не об этом напоминает нам притча о мытаре и фарисее (Лк. 18:9–14)? Фарисей соблюдал предписания и был уверен в собственной праведности, а мытарь, не смея поднять глаз к небу, взывал: «Боже! будь милостив ко мне грешнику!» И именно мытарь, по слову Христа, пошёл домой более оправданным.
Вспомним и слова псалмопевца: «Сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит» (Пс. 50:19).
Разумеется, это не оправдание развода, не призыв отказываться от своего креста и тем более не предложение сознательно грешить в расчёте на последующее покаяние. Но это напоминание о том, что внешнее исполнение обязанностей само по себе ещё не свидетельствует о состоянии человеческой души.
Можно прожить в браке тридцать лет, не расставшись, и всё же остаться исполненным гордости, обиды и осуждения. А можно пасть, осознать собственную немощь и через искреннее покаяние начать приближаться ко Христу.
Поэтому мне представляется опасным оценивать успех христианского брака преимущественно по его продолжительности и факту сохранения семьи. Семья может сохраниться, дети могут вырасти, супруги могут прожить вместе до старости. Это большое благо. Но стали ли они за эти годы ближе к Богу? Научились ли смирению, милосердию, прощению и жертвенной любви? Вот другой, гораздо более важный вопрос.
Ведь христианский брак призван быть школой любви, смирения и самоотречения, а не результатом безупречного подбора жизненных обстоятельств или системой внешних ограничений, удерживающих супругов вместе.
Мы призваны нести бремена друг друга (Гал. 6:2). Но само несение креста предполагает внутренний духовный труд, а не только внешнее сохранение установленного порядка.
Именно поэтому для меня принципиально важна свободная, сознательная верность, подтверждённая реальными поступками. Не просто способность терпеть, когда другого выхода нет, а готовность добровольно жертвовать собой ради любви и исполнения заповедей Христовых.
В конечном счёте можно попытаться механически обеспечить устойчивость семьи, но невозможно таким же образом обеспечить спасение души. Ведь спасение предполагает живую веру, покаяние, любовь и свободное обращение человека к Богу. Никакая, даже самая продуманная система семейного устройства не способна заменить этот внутренний путь.
ЗЫ:
Вы придаёте огромное значение тому, сохранили ли родители будущего супруга свой брак. Но ведь дети видят не только формальное существование семьи. Они чувствуют атмосферу дома, замечают отсутствие любви, взаимное раздражение, лицемерие и отчуждение.
Можно прожить вместе сорок лет, не разводясь, но создать для детей такую семейную атмосферу, что они никогда не захотят повторить судьбу родителей.
Внешне семья была полной и благополучной, а внутри мог царить настоящий ад.
И наоборот, человек, переживший развод родителей, может именно благодаря этому опыту особенно дорожить собственной семьёй.
Поэтому меня интересует не столько то, сколько лет родители прожили вместе, сколько то, научился ли их ребёнок любить, прощать, уважать другого человека, принимать самостоятельные решения и отвечать за них.
Ведь сохранить брак и сохранить любовь в браке не одно и то же. А для христианина ещё важнее вопрос,
приблизили ли прожитые вместе годы супругов ко Христу.
ЗЫЫ:
Есть у меня знакомый мусульманин, который рассказывал об очень своеобразной системе отбора своей жены. По его словам, обязательным условием было то, чтобы родители девушки заключили брак по договорённости, как и его собственные родители. Если же родители девушки женились по любви, такая кандидатка исключалась из рассмотрения.
Не утверждаю, что это общепринятое исламское правило. Но сам принцип весьма показателен. Получается, что девушка оценивается даже не по собственному характеру, нравственным качествам или способности любить, а по способу заключения брака её родителей. Вся её личность оказывается вторичной по отношению к соблюдению определённой семейной традиции.
Это уже почти механическая система воспроизводства семейного уклада. И мне кажется, что в вашем подходе присутствуют некоторые элементы подобной логики.
Однако семейное происхождение, даже самое благополучное, не гарантирует, что человек усвоил правильные нравственные принципы.
