Создание Богом человека.
Я не понимаю. Человек не просил, чтобы его создавали. Бог не спрашивал его об этом, но дал ему свободу. Если бы Бог сначала спросил ещё не созданного человека: "Хочешь ли ты быть созданным по Моему образу и обладать свободой или нет?" - и, допустим, человек ответил бы, что хочет, тогда да...
azbyka.ru
Я думаю все эти вопросы живут в инославной парадигме(скорее всего протестантской) и в рамках православного христианства не могут существовать - формулировки звучали бы совершенно иначе.
Свобода твари состоит в том, чтобы принять и отвергнуть то, что дано, в том числе и собственное призвание, тем делая грехопадение возможным. Бог свободен, человек призван жить Жизнь Бога, становясь причастником Жизни. Возможность “гипотетическая”, без риска, мол может но не захочет, с абсолютной свободой несоотносима, так как по факту возможности отринуть собственное призвание нет.
-
Этого было бы достаточно, но как принято на форуме, теперь длинная техническая часть (суть изложена выше, читать необязательно):
В нашем мире, как его видит христианство (православное), риск падения “отсутствует” только в двух случаях, в эсхатоне, когда это невозможно, и в святости, когда Христос уже познан настолько, что никто не предпочтет грех, как не предпочитают болезнь здоровью имея опыт и первого и второго, хотя возможность заболеть остается. Как “невозможно” и “возможно, но никто не предпочтет”. Первое - финал богопознания, познаю как я познан (с), второе этап. А этап, даже если он первый, это все равно этап, это уже возрастание (в Бога), почему-бы не создать сразу человека уже опытного, уже познавшего Христа? Именно так этот вопрос и “переформулируется” в православной парадигме, “почему бы сразу не сделать Васю общавшимся с Петей 100 часов, зачем его сначала создавать, а потом чтобы он с Петей разговаривал 1 000 часов? Пусть останется для разговора всего лишь 900!”
Бог сотворил человека для свободного общения с Собой, а не для механического исполнения добра. Поскольку человек сотворен из ничего, он не обладает бессмертием и полнотой Божественной жизни независимо от Бога. Он должен свободно приобщиться к этой жизни и привести к ней всё творение. Приобщиться к нетварной жизни живя, стяжая её, если тварное причастно нетварной жизни по природе, т.е. вечно, то оно уже нетварное по природе.
Шар ударяется в шар, передавая ему импульс, но не смешиваясь. Иное когда Бог присутсвует в мире отсутсвуя ка кобъект, ведь в мире все или тень, или оттиск, или образ нетварного, и так в тварном присутствует нетварная деятельность, “отпечатавшись” в тварном, в природе, способности, энергии, как в сотворении. Иное когда Бог присутсвует “лицом к лицу”, без отсутсвия, когда в природе и её силах, как в орудиях, исключительно божественная энергия, как в вечности. Иное “оттиск” и иное “пропитанное”.
Тварное существует, потому что кто-то/что-то другой захотел этого. Нетварное существет потому что Сам так решил.
Мир сотворен из ничего, между тварным и нетварным нет промежуточной категории, поэтому создать “непадательного Адама”, в смысле уже познавшего Слово, уже стяжавшего Духа еще не начав даже стяжания все равно что или создать существо несвободное(немножко обожили принудительно), или “создать” Бога. Конечно, эти вопросы можно плодить долго, напр. - “а что, Бог не мог создать мир из чего-то а не из ничего?” - и так далее, но через много итераций это будут уже совсем другие вопросы.
Почему Бог не устроил всё так, чтобы осуществление Его замысла было гарантировано и не могло потерпеть неудачу? Возможно, мы не вправе требовать от Бога объяснения, почему Он избрал именно такой путь, а не иной. Но мы можем попытаться понять, к чему привёл бы другой порядок вещей.
Если бы человек был лишён возможности свободно принять или отвергнуть предназначенное ему единение с Богом, это единение состоялось бы неизбежно: весь мир был бы устроен так, что уклониться от него было бы невозможно. Однако Бог не желал такого общения, при котором сама свобода оказывалась бы исключена. Он создал мир, радикально отличный от Него Самого, не для того, чтобы тот действовал как механизм, подчинённый внутренней необходимости, но чтобы мир обладал подлинной самостоятельностью и мог действовать по собственной воле — подобно тому, как Бог существует и действует свободно.
Бог не хотел мира, который не желал бы собственного бытия. Нельзя назвать любовью отношение, навязанное тому, кто сам его не желает. Бог замыслил творение, которое само стремилось бы жить; именно поэтому человеку была дана возможность сказать этому замыслу как «да», так и «нет».
Человек выбрал отрицательный ответ и продолжает делать это даже тогда, когда понимает, что такой выбор ведёт его к смерти. Тем самым обнаруживается, что Бог не желал существования мира ценой отказа от свободы. Творение получило возможность отвернуться даже от того, что составляет условие его собственной жизни. Так выбор Адама обернулся отказом от общения с Богом, а вместе с ним — от полноты жизни, к которой человек был призван.
Бог позволил миру существовать, не отменяя человеческого решения простым вмешательством, которое лишило бы его свободы. Но здесь необходимо учитывать следующее: если бы тварный мир окончательно остался во власти именно того способа осуществления свободы, который избрал Адам, он в конце концов пришёл бы к гибели.
Бог не отменил человеческого выбора, но и не оставил творение на произвол его последствий. Он продолжил действовать ради сохранения мира и его спасения. Именно здесь раскрывается смысл учений о Божественном промысле и спасении: Бог обращается с последствиями человеческого отказа таким образом, чтобы падение человека не привело к окончательному разрушению всего тварного бытия.
В христианском понимании всё существующее относится к одной из двух категорий: тварному или нетварному бытию. Между ними нет какой-либо промежуточной ступени. Тварное существует потому, что кто-то пожелал дать ему бытие; следовательно, оно может лишиться существования, если поддерживающая его воля перестанет действовать. Иначе обстоит дело с нетварным: оно не получило бытие извне, но существует само по Себе.
Нетварное не обязано своим существованием ни собственной природе как некоторой внешней необходимости, ни решению кого-либо другого. Мы же существуем потому, что Бог пожелал нашего существования. Наше бытие зависит не от нашего собственного решения, а от воли Того, Кто даровал нам жизнь. Бог, напротив, не существует по чьему-либо принуждению и не обязан Своим бытием ничему внешнему по отношению к Себе.
Для нас существование изначально является данностью, которую мы не выбирали. Из этого, однако, не следует, что бытие должно быть необходимым и для Того, Кто даровал его нам. Мы получили жизнь от Бога, Который не имеет предшествующей Себе причины; Сам же Бог не получает бытие ни от кого. Он существует свободно. Это различие между тварным и нетварным позволяет понять саму основу христианского учения о творении.
Поскольку тварное возникло из небытия, небытие остаётся той пропастью, над которой оно существует. Если мир мог бы вовсе не существовать, то что удерживает его от исчезновения в любой момент? Не собственные силы творения, а благость и воля Бога, сохраняющего его в бытии. Тварное существует зависимо и нуждается в непрерывной связи с нетварным, если оно призвано жить вечно. Разрыв этой связи означал бы возвращение к небытию.
Таким образом, всякое тварное бытие несёт в себе возможность прекращения существования. Когда творение отворачивается от Бога, обращается к самому себе и пытается обрести основание собственной жизни в себе самом, оно принимает зависимое за самодостаточное. Это заблуждение ведёт к распаду: отказываясь от Источника жизни, творение не может самостоятельно обеспечить себе вечное существование.
Но связь с нетварным Богом не может быть просто необходимой, навязанной извне. Она должна быть свободно принятой. Если бы общение с Богом было неизбежным в том смысле, что творение не могло бы его ни принять, ни отвергнуть, различие между Богом и миром оказалось бы искажено: тварное получило бы положение, подобающее Самому Богу. Поэтому для свободного общения необходимы существа, способные самостоятельно обратиться к Богу и утвердить эту связь своей волей.
Тварный мир включает не только материальные существа. В христианском учении говорится также о личных существах, не обладающих телом. Человек принадлежит к материальному миру, тогда как ангелы — бесплотные существа, чьё блаженство связано с общением с Богом. Однако отсутствие тела не делает ангелов нетварными: они также получили бытие и зависят от Бога.
Следовательно, смертность нельзя объяснить одной лишь телесностью. Причина возможности смерти заключается глубже — в самой тварности, в том, что существо не имеет бытия от самого себя. Материальность сама по себе не является ни злом, ни источником смерти. Поскольку тварное имеет начало и не обладает жизнью независимо от Бога, оно не может собственными силами гарантировать себе вечное существование.
Из этого становится понятным призвание свободных существ: им надлежит по собственной воле привести тварное к общению с нетварным. Такое единение невозможно осуществить принуждением, но без него творение не достигнет полноты жизни и не сможет сохранить себя вечно.
Поэтому свобода человека имеет значение не только для его личной судьбы. От того, как человек распорядится ею, зависит и судьба мира, который он призван привести к Богу. Если свободное существо направляет свою волю к общению с Богом и тем самым вводит тварное в единение с нетварным, творение получает возможность приобщиться к вечной жизни. Если же свобода используется для отказа от этого призвания, всему творению угрожают распад и гибель.
Ангелы, хотя и являются свободными существами, не могут исполнить это призвание во всей его полноте: не обладая материальной природой, они не способны от имени телесного мира привести его к Богу. Человек же соединяет в себе принадлежность к материальному творению и способность к свободному общению с Богом. Поэтому именно ему предназначено стать посредником, через которого весь материальный мир может быть приведён к своему Творцу.
Теперь становится яснее, почему, по словам апостола, «вся тварь совокупно стенает и мучится» (Рим. 8:22), ожидая примирения человека с Богом. Мир нуждается в свободных существах, которые не только примут от Бога своё бытие, но и добровольно обратятся к Нему, вступят с Ним в общение и приведут к Нему всё творение. Это и есть великое призвание человека.
Если бы человек был лишён возможности свободно принять или отвергнуть предназначенное ему единение с Богом, это единение состоялось бы неизбежно: весь мир был бы устроен так, что уклониться от него было бы невозможно. Однако Бог не желал такого общения, при котором сама свобода оказывалась бы исключена. Он создал мир, радикально отличный от Него Самого, не для того, чтобы тот действовал как механизм, подчинённый внутренней необходимости, но чтобы мир обладал подлинной самостоятельностью и мог действовать по собственной воле — подобно тому, как Бог существует и действует свободно.
Бог не хотел мира, который не желал бы собственного бытия. Нельзя назвать любовью отношение, навязанное тому, кто сам его не желает. Бог замыслил творение, которое само стремилось бы жить; именно поэтому человеку была дана возможность сказать этому замыслу как «да», так и «нет».
Человек выбрал отрицательный ответ и продолжает делать это даже тогда, когда понимает, что такой выбор ведёт его к смерти. Тем самым обнаруживается, что Бог не желал существования мира ценой отказа от свободы. Творение получило возможность отвернуться даже от того, что составляет условие его собственной жизни. Так выбор Адама обернулся отказом от общения с Богом, а вместе с ним — от полноты жизни, к которой человек был призван.
Бог позволил миру существовать, не отменяя человеческого решения простым вмешательством, которое лишило бы его свободы. Но здесь необходимо учитывать следующее: если бы тварный мир окончательно остался во власти именно того способа осуществления свободы, который избрал Адам, он в конце концов пришёл бы к гибели.
Бог не отменил человеческого выбора, но и не оставил творение на произвол его последствий. Он продолжил действовать ради сохранения мира и его спасения. Именно здесь раскрывается смысл учений о Божественном промысле и спасении: Бог обращается с последствиями человеческого отказа таким образом, чтобы падение человека не привело к окончательному разрушению всего тварного бытия.
В христианском понимании всё существующее относится к одной из двух категорий: тварному или нетварному бытию. Между ними нет какой-либо промежуточной ступени. Тварное существует потому, что кто-то пожелал дать ему бытие; следовательно, оно может лишиться существования, если поддерживающая его воля перестанет действовать. Иначе обстоит дело с нетварным: оно не получило бытие извне, но существует само по Себе.
Нетварное не обязано своим существованием ни собственной природе как некоторой внешней необходимости, ни решению кого-либо другого. Мы же существуем потому, что Бог пожелал нашего существования. Наше бытие зависит не от нашего собственного решения, а от воли Того, Кто даровал нам жизнь. Бог, напротив, не существует по чьему-либо принуждению и не обязан Своим бытием ничему внешнему по отношению к Себе.
Для нас существование изначально является данностью, которую мы не выбирали. Из этого, однако, не следует, что бытие должно быть необходимым и для Того, Кто даровал его нам. Мы получили жизнь от Бога, Который не имеет предшествующей Себе причины; Сам же Бог не получает бытие ни от кого. Он существует свободно. Это различие между тварным и нетварным позволяет понять саму основу христианского учения о творении.
Поскольку тварное возникло из небытия, небытие остаётся той пропастью, над которой оно существует. Если мир мог бы вовсе не существовать, то что удерживает его от исчезновения в любой момент? Не собственные силы творения, а благость и воля Бога, сохраняющего его в бытии. Тварное существует зависимо и нуждается в непрерывной связи с нетварным, если оно призвано жить вечно. Разрыв этой связи означал бы возвращение к небытию.
Таким образом, всякое тварное бытие несёт в себе возможность прекращения существования. Когда творение отворачивается от Бога, обращается к самому себе и пытается обрести основание собственной жизни в себе самом, оно принимает зависимое за самодостаточное. Это заблуждение ведёт к распаду: отказываясь от Источника жизни, творение не может самостоятельно обеспечить себе вечное существование.
Но связь с нетварным Богом не может быть просто необходимой, навязанной извне. Она должна быть свободно принятой. Если бы общение с Богом было неизбежным в том смысле, что творение не могло бы его ни принять, ни отвергнуть, различие между Богом и миром оказалось бы искажено: тварное получило бы положение, подобающее Самому Богу. Поэтому для свободного общения необходимы существа, способные самостоятельно обратиться к Богу и утвердить эту связь своей волей.
Тварный мир включает не только материальные существа. В христианском учении говорится также о личных существах, не обладающих телом. Человек принадлежит к материальному миру, тогда как ангелы — бесплотные существа, чьё блаженство связано с общением с Богом. Однако отсутствие тела не делает ангелов нетварными: они также получили бытие и зависят от Бога.
Следовательно, смертность нельзя объяснить одной лишь телесностью. Причина возможности смерти заключается глубже — в самой тварности, в том, что существо не имеет бытия от самого себя. Материальность сама по себе не является ни злом, ни источником смерти. Поскольку тварное имеет начало и не обладает жизнью независимо от Бога, оно не может собственными силами гарантировать себе вечное существование.
Из этого становится понятным призвание свободных существ: им надлежит по собственной воле привести тварное к общению с нетварным. Такое единение невозможно осуществить принуждением, но без него творение не достигнет полноты жизни и не сможет сохранить себя вечно.
Поэтому свобода человека имеет значение не только для его личной судьбы. От того, как человек распорядится ею, зависит и судьба мира, который он призван привести к Богу. Если свободное существо направляет свою волю к общению с Богом и тем самым вводит тварное в единение с нетварным, творение получает возможность приобщиться к вечной жизни. Если же свобода используется для отказа от этого призвания, всему творению угрожают распад и гибель.
Ангелы, хотя и являются свободными существами, не могут исполнить это призвание во всей его полноте: не обладая материальной природой, они не способны от имени телесного мира привести его к Богу. Человек же соединяет в себе принадлежность к материальному творению и способность к свободному общению с Богом. Поэтому именно ему предназначено стать посредником, через которого весь материальный мир может быть приведён к своему Творцу.
Теперь становится яснее, почему, по словам апостола, «вся тварь совокупно стенает и мучится» (Рим. 8:22), ожидая примирения человека с Богом. Мир нуждается в свободных существах, которые не только примут от Бога своё бытие, но и добровольно обратятся к Нему, вступят с Ним в общение и приведут к Нему всё творение. Это и есть великое призвание человека.
Вы в своей дотошности совсем потеряли нить дискуссии. Восстанавливаю ее для вас: