"Эволюция Диаконии: От Ранней Церкви к Современному Христианскому Обществу"
- Автор темы иоанн777
- Дата начала
Дорогой Иоанн!
Некогда митрополит Антоний Сурожский произнёс такие мудрые слова: «Диакон — это мирянин в священном сане». К сожалению, диаконский сан часто пренебрежительно воспринимается людьми словно случайный и лишний атрибут богослужения — как бы необходимая переходная ступень к священнослужению, на которой лучше долго не задерживаться. Или диаконская функция рассматривается как артистически-театрально-декоративная; что-то вроде кантора в синагоге или муэдзина в мечети. Это совершенно неверно. Да, роль диакона как музыкального камертона богослужения очень велика… Но в древнехристианские времена диаконство считалось воплощением милосердной любви Церкви к людям. Диакония — это служение ближним! Но такое понятие у нас почти утеряно, а у католиков диаконство вообще практически сошло на нет… А ведь в древней Церкви диакон нёс не только литургическое служение, но и посещал людей, помогал им чем мог. Институт диаконства вводился чтобы «пещись о столах», как было предписано апостолами. И ходили диаконы по людям со Святыми Дарами - они преподавали людям Причастие! Такова была практика древней Церкви — причащать на дому без священников. И никакой Собор это правило не отменял - в Американской Православной Церкви до сих пор так причащают. По древнейшему чину литургии Апостола Иакова диаконы в храме стоят в один ряд со священником, держа в руках Чашу, — и так же причащают народ. И я знаю современных диаконов, которые имеют свою Дароносицу, чтобы при необходимости причащать на дому. Увы, ныне наше диаконское сословие - вымирающее, поскольку его значительно отстранили от той великой изначальной роли, какую оно занимало в древней Церкви. Раньше диакон один совершал проскомидию - почему бы сегодня не поручить ему хотя бы изымать частицы о поминовении? Сейчас немало образованных диаконов, есть среди них и доктора богословия, и люди с богатым жизненным опытом, но почему-то считается, что проповедь - в основном удел священников. Может быть поэтому, боясь ответственности, не все диаконы любят говорить с людьми. А ведь послушание для диаконов — это в том числе и служение людям - к чему они с древних времён призваны. Но, как бы ни менялась миссия диакона, одно остаётся неизменным — он всегда был помощником священника. А чтобы два человека служили, как один, нужно иметь мудрое милующее сердце. И когда такая симфония достигается, служба выстраивается совсем иначе — молитва обретает крылья!
Но, к сожалению, бывает и наоборот - как бы быстрее литургию оттарабанить, одеть пиждачок вместо рясы и, облегчённо вздохнув, возвратиться в светскую компанию!
Я как-то спросил старого афонского монаха: "Как быть, если видишь нерадивость священника?" Старец ответил: "Не ропщи, не обличай, не осуждай - предоставь это сделать Господу. А сам восполни его недостоинство своим горячим служением!" Диакон должен настраивать свою душу не только вверх, к Богу, но и к людям — воодушевлять их молитвенным настроем ектенийных прошений. Вот только молиться по-настоящему — труд великий! Диаконство — это не исполнительство, не актёрство, — это молитва, и только молитва! А чтобы рождалась молитва, нужно иметь особое образование — но не просто знать Писание, а жить по нему. Потому что можно наизусть выучить Евангелие и громогласно его читать, а жить по своим страстям. И люди прекрасно это чувствуют. Людей не обманешь, у них душа чуткая. У нас для диаконов главный критерий — музыкальность, — чтобы голосок был… Но, как говорится, «где голосок, там и бесок». Нет, в первую очередь в диаконе должна быть любовь к людям. Надо сердцем чувствовать, как люди стоят в храме, как они ждут молитвы, надо уметь поднять их на эту молитву. Но самое главное — быть среди народа, не прячась за алтарной оградой.
Диакон — это своего рода церковный фельдшер. Почему у нас состояние медицины такое плачевное? Потому что нет младшего медицинского персонала должной квалификации. Раньше в каждой деревне был свой фельдшер, который всегда мог перевязать, занозу вытащить, отправить в больницу. То же самое и в Церкви: фельдшер — это прежде всего диагност. Посмотрел на человека опытным взглядом: если духовная заноза — её я и сам вытащу; если налицо духовный излом — лучше передать хирургу, опытному духовнику; другому грешнику явно нужна интенсивная терапия в виде частых исповеди и Причастия; а кому-то уже и отчитка не поможет — со смертью души такому прямая дорога в морг, в холод преисподней. И диаконы, церковные фельдшеры, должны сразу видеть, к какому именно узкому специалисту направить духовно болящего: ведь у каждого священника свои дарования, своя специализация. Кто-то умеет указать на скрытые грехи, кто-то способен утешить в горе, кому-то особенно доверяют старики, к кому-то тянется молодёжь… Диакон должен понимать это и не перепутать, направляя людей к священнику.
Некогда митрополит Антоний Сурожский произнёс такие мудрые слова: «Диакон — это мирянин в священном сане». К сожалению, диаконский сан часто пренебрежительно воспринимается людьми словно случайный и лишний атрибут богослужения — как бы необходимая переходная ступень к священнослужению, на которой лучше долго не задерживаться. Или диаконская функция рассматривается как артистически-театрально-декоративная; что-то вроде кантора в синагоге или муэдзина в мечети. Это совершенно неверно. Да, роль диакона как музыкального камертона богослужения очень велика… Но в древнехристианские времена диаконство считалось воплощением милосердной любви Церкви к людям. Диакония — это служение ближним! Но такое понятие у нас почти утеряно, а у католиков диаконство вообще практически сошло на нет… А ведь в древней Церкви диакон нёс не только литургическое служение, но и посещал людей, помогал им чем мог. Институт диаконства вводился чтобы «пещись о столах», как было предписано апостолами. И ходили диаконы по людям со Святыми Дарами - они преподавали людям Причастие! Такова была практика древней Церкви — причащать на дому без священников. И никакой Собор это правило не отменял - в Американской Православной Церкви до сих пор так причащают. По древнейшему чину литургии Апостола Иакова диаконы в храме стоят в один ряд со священником, держа в руках Чашу, — и так же причащают народ. И я знаю современных диаконов, которые имеют свою Дароносицу, чтобы при необходимости причащать на дому. Увы, ныне наше диаконское сословие - вымирающее, поскольку его значительно отстранили от той великой изначальной роли, какую оно занимало в древней Церкви. Раньше диакон один совершал проскомидию - почему бы сегодня не поручить ему хотя бы изымать частицы о поминовении? Сейчас немало образованных диаконов, есть среди них и доктора богословия, и люди с богатым жизненным опытом, но почему-то считается, что проповедь - в основном удел священников. Может быть поэтому, боясь ответственности, не все диаконы любят говорить с людьми. А ведь послушание для диаконов — это в том числе и служение людям - к чему они с древних времён призваны. Но, как бы ни менялась миссия диакона, одно остаётся неизменным — он всегда был помощником священника. А чтобы два человека служили, как один, нужно иметь мудрое милующее сердце. И когда такая симфония достигается, служба выстраивается совсем иначе — молитва обретает крылья!
Но, к сожалению, бывает и наоборот - как бы быстрее литургию оттарабанить, одеть пиждачок вместо рясы и, облегчённо вздохнув, возвратиться в светскую компанию!
Я как-то спросил старого афонского монаха: "Как быть, если видишь нерадивость священника?" Старец ответил: "Не ропщи, не обличай, не осуждай - предоставь это сделать Господу. А сам восполни его недостоинство своим горячим служением!" Диакон должен настраивать свою душу не только вверх, к Богу, но и к людям — воодушевлять их молитвенным настроем ектенийных прошений. Вот только молиться по-настоящему — труд великий! Диаконство — это не исполнительство, не актёрство, — это молитва, и только молитва! А чтобы рождалась молитва, нужно иметь особое образование — но не просто знать Писание, а жить по нему. Потому что можно наизусть выучить Евангелие и громогласно его читать, а жить по своим страстям. И люди прекрасно это чувствуют. Людей не обманешь, у них душа чуткая. У нас для диаконов главный критерий — музыкальность, — чтобы голосок был… Но, как говорится, «где голосок, там и бесок». Нет, в первую очередь в диаконе должна быть любовь к людям. Надо сердцем чувствовать, как люди стоят в храме, как они ждут молитвы, надо уметь поднять их на эту молитву. Но самое главное — быть среди народа, не прячась за алтарной оградой.
Диакон — это своего рода церковный фельдшер. Почему у нас состояние медицины такое плачевное? Потому что нет младшего медицинского персонала должной квалификации. Раньше в каждой деревне был свой фельдшер, который всегда мог перевязать, занозу вытащить, отправить в больницу. То же самое и в Церкви: фельдшер — это прежде всего диагност. Посмотрел на человека опытным взглядом: если духовная заноза — её я и сам вытащу; если налицо духовный излом — лучше передать хирургу, опытному духовнику; другому грешнику явно нужна интенсивная терапия в виде частых исповеди и Причастия; а кому-то уже и отчитка не поможет — со смертью души такому прямая дорога в морг, в холод преисподней. И диаконы, церковные фельдшеры, должны сразу видеть, к какому именно узкому специалисту направить духовно болящего: ведь у каждого священника свои дарования, своя специализация. Кто-то умеет указать на скрытые грехи, кто-то способен утешить в горе, кому-то особенно доверяют старики, к кому-то тянется молодёжь… Диакон должен понимать это и не перепутать, направляя людей к священнику.
Последнее редактирование: