Можно ли просто игнорировать тех кто тебе не нравится?
- Автор темы Олег123
- Дата начала
Попробуйте представлять этих людей маленькими детьми, 5-6 лет.
Борис Т
Супер-Модератор
- Православный христианин
Вы, как мне кажется, не совсем понимаете слово "любовь".
- Православный христианин
А что значит неприятно общаться? Это раздражение что-ли?
я их не могу поставить в угол в случае сквернословия
возможно, а что вы под этим термином понимаете в контексте темы?
неприятные эмоции. Мне приятно скажем вдыхать морской бриз и неприятно вдыхать амбре водоочистных сооружений. Тут все на эмоциях. Или у вас не так? Все люди для вас равны и вы достигли бестрастия? Но даже у Христа был любимый ученик.
- Православный христианин
Олег,если окружающие люди сквернословят,рассказывают о своих блудных делах,богохульствуют и это вызывает неприязнь,то наверное можно с ними не общаться.Вот только в рабочем коллективе, где приходиться делать одно общее дело хочешь или не хочешь придётся.Лучше сразу сказать,что Вам что-то не приятно в их поведении и попросить больше такого не делать.Иногда раздражает внешний вид,запах,манеры ведь такое тоже бывает,но это не повод не помочь человеку особенно в беде.
не, ну, конечно, если кто то пол лед провалиться, то я, конечно, помог бы. А вот возник вопрос стоит ли вообще поддерживать дружественную атмосферу в не столь экстремальной ситуации.
Просто думаю что вообще заводить беседу с человеком который у тебя вызывает неприязнь как то лицемерно и больше популизм какой то напоминает.
- Крещён в Православии
Поддерживайте уважительную обстановку и все будет нормально.
Нет желания общаться с людьми, которые вызывают в Вас некое неудобство при общении, сократите общение до необходимого, проявляя к ним элементарную вежливость.
В себе можно помолиться за этих людей, сознавая, что не они плохие, а "я, видящий в них плохое", которое скорее всего в нас, а не в тех, кто рядом с нами.
Написал из собственного опыта.
вы их пытаетесь изменить...Вы. А ведь даже Бог уважает волю человека,волю дьявола...Это их выбор. Относитесь к этому, как проявлению их воли и выбора. Если эти люди будут говорить на китайском языке или материться на языке суоми...Это чисто ваше личное отношение к этому и вы пытаетесь повлиять,создать комфорт за счет ограничения других,ограничения или принуждения чужой воли. Так же мы относимся и к Богу. Если вы сможете увидеть этих людей детьми, которых жизнь поставила в такие условия, что они заимели эти вредные привычки,болезни, болячки-проказы,от которых они страдают и мучаются...Да они сами не замечают этого,по причине глухоты к своей душе,но вы то это понимаете...связь эту.Перед вами маленький ребенок,искалеченный ,без глаз и почти не слышит,глух на одно ухо,да и во рту больные зубы...по этой причине он зол, раздражителен и материться... Ведь почти так нас воспринимает Бог.
- Православный христианин
Общаться или не общаться это уж как получится,я себя не заставляю. Получается общаемся,не получается не общаемся. Это когда просто так поговорить о том о сем.Другое дело общение с нужными людьми.Если мы что-то хотим от этого человека,то находим в себе желание разговаривать,просить и искать его расположения,забывая о неприязни.
Последнее редактирование:
- Православный христианин
Меня вымораживает когда мат при детях. Так то слышать самому еще можно, но общаться с матерящимся неохота, ищу повод поскорее уйти. Просто говорю что мне пора, если спрашивает, говорю что дела есть и ухожу. Если нет возможности уйти просто молчу. Но в общественных местах, когда есть дети невозможно терпеть. Говорю чтобы не матерились. Когда я один а их пара человек то как то проще, когда больше то толпой а я один они смелые и начинают выяснять отношения. Плохо все на душе мало кто поддерживает даже из казаков, я состою в казачестве, патрулим по разнарядке с полицейскими. Тем более что сами дети тоже матерятся, или из мобилок маты поют. Из машин тоже. Ну из машин когда тут и полицейские сами гоняют. Больше здравых, но немало и дураков. По правде сказать если бы была такая должность отрезать языки злостным матерщинникам при детях матерятся которые, то первый бы пошел на нее. А матерящихся детей ремнем порол бы.
Последнее редактирование:
меня сейчас мат при взрослых вымораживает, когда идешь мимо детворы, а там как в сапожной мастерской мат на мате и матом погоняет. Хотя сам в детстве матерился так что Сергей Шнуров кажется просто экскурсоводом в Эрмитаже во время экскурсии по наличию ненормативной лексики по сравнению со мной. Причем делал я это громко, употреблял мат и при девчонках и при мальчишках, да чего греха таить, они делали тоже самое. Я как то даже не заморачивался насчет того что это как то не правльно, делал это просто на автомате и нередко предложения были длиннее в разы из-за обилия ненормативной лексики.
иногда складывается впечатление что некоторые экземпляры не дошли даже до этого рубежа в своем развитии
Так что тут даже представлять не надо.
- Православный христианин
Детей я имею право учить, а со взрослыми чувствую себя плохо, что их учить надо, унижать в каком то смысле. Особенно дедов. Да и у самого грехов вагон. Но когда при детях то молчать сил нет. Даже драться согласен. Даже пусть побьют. Сейчас могу и из травмата схлопотать. Ну и пусть. Но честно сказать люди еще как то понимают слова, до драки только пару раз дошло. Да и драки не было, просто на землю поронял некоторых они и успокоились. Ну а так видят что меня хоть убей а я против мата и даже какое то уважение к моему отчаянию у людей появляется. Да и все таки где то внутри они понимают что неправы.
я не люблю мат, когда он связан с агрессией. Кто то кого то куда то посылает, ругает и т.д. Или когда большое обилие мата для связки слов, тоже раздражает и режет слух. Но когда употреблен к месту вполне приемлю. Сам стараюсь не употреблять сейчас впринципе.
Ну для примера был случай когда во время войны планировался марш бросок на сколько то км, сколько точно врать не буду, но для измученных солдат это было тяжело, да и для неизмученных тоже. Так вот, воодушевлять бойцов приехал сам Георгий Константинович. И после речи из шеренги донесся голос ..ня товарищ Жуков, дойдем!!! Говорят что солдат от маршала даже медаль получил за поднятие боевого духа бойцов. Так вот, такой мат я считаю вполне допустимым.
- Православный христианин
Да и у меня возникают неприятные эмоции, но они не возникают просто так, а возникают тогда, когда я собственное мнение делаю мерилом правильности.
Я рекомендую Вам смотреть православный телеканал Союз, вот оттуда я узнал, что любимыми для нас являются люди которые нас понимают, и у Христа были любимый ученик. Но тот ученик который его понимал лучше всех и в последствии стал Иоанном Богословом.
В православии 3 богослова с Большой буквы, Иоанн, Симеон Новый Богослов и Григорий Богослов.
ОБЕТ ДРУЗЕЙ
Много страшного пришлось повидать в войну — видел, как во время бомбежки дома летели по воздуху, как пуховые подушки. А мы молодые — нам всем жить хотелось. И вот мы, шестеро друзей из артиллерийского расчета (все крещеные, у всех крестики на груди), решили: давайте, ребятки, будем жить с Богом. Все из разных областей: я из Сибири, Михаил Михеев — из Минска, Леонтий Львов — с Украины, из города Львова, Михаил Королев и Константин Востриков — из Петрограда, Кузьма Першин — из Мордовии. Все мы договорились, чтобы во всю войну никакого хульного слова не произносить, никакой раздражительности не проявлять, никакой обиды друг другу не причинять.
Где бы мы ни были — всегда молились. Бежим к пушке, крестимся:
— Господи, помоги! Господи, помилуй! — кричали как могли.
А вокруг снаряды летят, и самолеты прямо над нами летят — истребители немецкие. Только слышим: вжжж! — не успели стрельнуть, он и пролетел. Слава Богу — Господь помиловал.
Я не боялся крестик носить, думаю: буду защищать Родину с крестом, и даже если будут меня судить за то, что я богомолец, — пусть кто мне укор сделает, что я обидел кого или кому плохо сделал...
Никто из нас никогда не лукавил. Мы так любили каждого. Заболеет кто маленько, простынет или еще что — и друзья отдают ему свою долю спирта, 50 граммов, которую давали на случай, если мороз ниже двадцати восьми градусов. И тем, кто послабее, тоже спирт отдавали - чтобы они пропарились хорошенько. Чаще всего отдавали Лёньке Колоскову (которого позднее в наш расчет прислали) - он слабенький был.
— Лёнька, пей!
- Ох, спасибо, ребята! - оживает он.
И ведь никто из нас не стал пьяницей после войны...
«ГОСПОДЬ ПОДСКАЗАЛ: УБЕРИ СОЛДАТ...»
Икон у нас не было, но у каждого, как я уже сказал, под рубашкой крестик. И у каждого горячая молитва и слезы. И Господь нас спасал в самых страшных ситуациях. Дважды мне было предсказано, как бы прозвучало в груди: сейчас вот сюда прилетит снаряд, убери солдат, уходи.
Так было, когда в 1943 году нас перевели в Сестрорецк, в аккурат на Светлой седмице. Друг другу шепотом «Христос воскресе!» сказали - и начали копать окопы. И мне как бы голос слышится: «Убирай солдат, отбегайте в дом, сейчас сюда снаряд прилетит». Я кричу что есть силы, как сумасшедший, дергаю дядю Костю Вострикова (ему лет сорок, а нам по двадцать было).
— Что ты меня дергаешь? — кричит он.
— Быстро беги отсюда! — говорю. — Сейчас сюда снаряд прилетит...
И мы всем нарядом убежали в дом. Точно, минуты не прошло, как снаряд прилетел, и на том месте, где мы только что были, уже воронка... Потом солдатики приходили ко мне и со слезами благодарили. А благодарить надо не меня — а Господа славить за такие добрые дела. Ведь если бы не эти «подсказки» - и я, и мои друзья давно бы уже были в земле. Мы тогда поняли, что Господь за нас заступается.
Сколько раз так спасал Господь от верной гибели! Мы утопали в воде. Горели от бомбы. Два раза машина нас придавливала. Едешь — зима, темная ночь, надо переезжать с выключенными фарами через озеро. А тут снаряд летит! Перевернулись мы. Пушка набок, машина набок, все мы под машиной — не можем вылезти. Но ни один снаряд не разорвался.
А когда приехали в Восточную Пруссию, какая же тут страшная была бойня! Сплошной огонь. Летело всё — ящики, люди! Вокруг рвутся бомбы. Я упал и вижу: самолет пикирует и бомба летит — прямо на меня. Я только успел перекреститься:
— Папа, мама! Простите меня! Господи, прости меня!
Знаю, что сейчас буду, как фарш. Не просто труп, а фарш!.. А бомба разорвалась впереди пушки. Я — живой. Мне только камнем по правой ноге как дало — думал: все, ноги больше нет. Глянул - нет, нога целая. А рядом лежит огромный камень.
Но все же среди всех этих бед жив остался. Только осколок до сих пор в позвоночнике.
Из книги протоиерея Валентина Бирюкова " На земле мы только учимся жить"
Смотри подрообнее:
http://azbyka.ru/fiction/na-zemle-my-tolko-uchimsya-zhit/#n11
Много страшного пришлось повидать в войну — видел, как во время бомбежки дома летели по воздуху, как пуховые подушки. А мы молодые — нам всем жить хотелось. И вот мы, шестеро друзей из артиллерийского расчета (все крещеные, у всех крестики на груди), решили: давайте, ребятки, будем жить с Богом. Все из разных областей: я из Сибири, Михаил Михеев — из Минска, Леонтий Львов — с Украины, из города Львова, Михаил Королев и Константин Востриков — из Петрограда, Кузьма Першин — из Мордовии. Все мы договорились, чтобы во всю войну никакого хульного слова не произносить, никакой раздражительности не проявлять, никакой обиды друг другу не причинять.
Где бы мы ни были — всегда молились. Бежим к пушке, крестимся:
— Господи, помоги! Господи, помилуй! — кричали как могли.
А вокруг снаряды летят, и самолеты прямо над нами летят — истребители немецкие. Только слышим: вжжж! — не успели стрельнуть, он и пролетел. Слава Богу — Господь помиловал.
Я не боялся крестик носить, думаю: буду защищать Родину с крестом, и даже если будут меня судить за то, что я богомолец, — пусть кто мне укор сделает, что я обидел кого или кому плохо сделал...
Никто из нас никогда не лукавил. Мы так любили каждого. Заболеет кто маленько, простынет или еще что — и друзья отдают ему свою долю спирта, 50 граммов, которую давали на случай, если мороз ниже двадцати восьми градусов. И тем, кто послабее, тоже спирт отдавали - чтобы они пропарились хорошенько. Чаще всего отдавали Лёньке Колоскову (которого позднее в наш расчет прислали) - он слабенький был.
— Лёнька, пей!
- Ох, спасибо, ребята! - оживает он.
И ведь никто из нас не стал пьяницей после войны...
«ГОСПОДЬ ПОДСКАЗАЛ: УБЕРИ СОЛДАТ...»
Икон у нас не было, но у каждого, как я уже сказал, под рубашкой крестик. И у каждого горячая молитва и слезы. И Господь нас спасал в самых страшных ситуациях. Дважды мне было предсказано, как бы прозвучало в груди: сейчас вот сюда прилетит снаряд, убери солдат, уходи.
Так было, когда в 1943 году нас перевели в Сестрорецк, в аккурат на Светлой седмице. Друг другу шепотом «Христос воскресе!» сказали - и начали копать окопы. И мне как бы голос слышится: «Убирай солдат, отбегайте в дом, сейчас сюда снаряд прилетит». Я кричу что есть силы, как сумасшедший, дергаю дядю Костю Вострикова (ему лет сорок, а нам по двадцать было).
— Что ты меня дергаешь? — кричит он.
— Быстро беги отсюда! — говорю. — Сейчас сюда снаряд прилетит...
И мы всем нарядом убежали в дом. Точно, минуты не прошло, как снаряд прилетел, и на том месте, где мы только что были, уже воронка... Потом солдатики приходили ко мне и со слезами благодарили. А благодарить надо не меня — а Господа славить за такие добрые дела. Ведь если бы не эти «подсказки» - и я, и мои друзья давно бы уже были в земле. Мы тогда поняли, что Господь за нас заступается.
Сколько раз так спасал Господь от верной гибели! Мы утопали в воде. Горели от бомбы. Два раза машина нас придавливала. Едешь — зима, темная ночь, надо переезжать с выключенными фарами через озеро. А тут снаряд летит! Перевернулись мы. Пушка набок, машина набок, все мы под машиной — не можем вылезти. Но ни один снаряд не разорвался.
А когда приехали в Восточную Пруссию, какая же тут страшная была бойня! Сплошной огонь. Летело всё — ящики, люди! Вокруг рвутся бомбы. Я упал и вижу: самолет пикирует и бомба летит — прямо на меня. Я только успел перекреститься:
— Папа, мама! Простите меня! Господи, прости меня!
Знаю, что сейчас буду, как фарш. Не просто труп, а фарш!.. А бомба разорвалась впереди пушки. Я — живой. Мне только камнем по правой ноге как дало — думал: все, ноги больше нет. Глянул - нет, нога целая. А рядом лежит огромный камень.
Но все же среди всех этих бед жив остался. Только осколок до сих пор в позвоночнике.
Из книги протоиерея Валентина Бирюкова " На земле мы только учимся жить"
Смотри подрообнее:
http://azbyka.ru/fiction/na-zemle-my-tolko-uchimsya-zhit/#n11