Имя Иоанн Иуде не нравилось с детства. Мальчик с таким именем жил не совсем по соседству, но недалеко от их дома. И почему-то именно невысокого и не очень сильного Иуду он выбрал своей жертвой. И дело было не в избиениях. Сильно бить семилетний мальчик не умел, а затем его отец и вовсе запретил ему избивать Иуду. Но Иоанн умел выдумывать обидные дразнилки и оскорбления. Иуду он выставлял тупым пастухом, не способным понять современные реалии.
Отец Иоанна поступил в римский легион, в перспективе он мог получить римское гражданство. Иоанн со смехом и фырканьем расписывал гигантское превосходство римлян в военной силе, да и во всём остальном. Когда Иуде становилось особенно обидно, он бежал к деду.
Много, много часов дед рассказывал маленькому Иуде о былой славе Израиля. Иуда давно знал, что обрезание – это не просто традиция, а знак древнего завета между Богом и праотцом Авраамом. У других народов тоже были боги, но не такие. Например, у римлян богов было много. Но римляне и сами в них не особо верили. Все понимали, что это набор сказок, но эти сказки лежали в основе римской культуры, и таким образом имели значение. Еврейский Бог – он конкретно помогал Моисею, Иисусу Навину, Давиду. Дед рассказывал Иуде истории былых побед и славы Израиля, пока Иуда не запомнил всего.
Иуда понимал, что все эти необрезанные гойим не чета Израилю, народу Бога, сотворившего небо и землю. Но когда же настанет справедливость, и гойим займут положенное им место слуг и рабов? Дед всё объяснил: Бог теперь наказывает евреев за поклонение иным богам, которые есть просто истуканы. Но уже обещан Израилю мессия, Машиах. Он будет царём и спасёт Израиля. От чего спасёт? А от чего может спасти царь? От врагов, конечно. Бог предаст римлян в руки Израиля, и поможет создать царство, великую империю, в которой все народы подчинятся народу Божию.
В Израиле было немало книжников, пророков, духовных людей. Намного больше, чем у других народов. Они тщательно исследовали, когда же появится Машиах. И получалось, что уже скоро. Что он, вероятно, уже родился и скоро начнёт действовать. Иуда ни о чём другом и не думал, только о том, чтобы примкнуть к Машиаху и помогать ему изо всех сил.
С двенадцати лет начал проявляться талант Иуды. Когда он говорил о прошлых и будущих великих победах, о великой всемирной еврейской империи, он вспыхивал, и окружающие начинали зажигаться от него. Вера Иуды отчасти передавалась им. Первым его сторонником стал Иосиф – мальчик не самый умный, но крупный и сильный. Потом, один за другим, присоединились ещё пятеро. Мальчики были из бедных семей, приворовывали, но Иуду они уважали за патриотизм.
Иуде было 14 а Иосифу 15, когда Иосиф с друзьями заставили Иоанна пройти с ними в старые развалины. Позвали туда Иуду. Иуда должен был оправдать их, подвести идеологическую базу. И он, дрожа от страха и возбуждения, выдал речь о предателях, которые даже хуже, чем открытые враги. Поняв, что речь окончена, подростки стали тыкать Иоанна ножами. Потребовалось много ударов, прежде чем Иоанн умер.
Такая победа над врагом не воодушевила Иуду, а напротив, испугала. Он понимал, что такие подростковые банды – и даже взрослые банды, которых было много в их местности – не опасны для римского владычества. Нет, сделать ничего нельзя. Даже если все евреи объединятся, римляне могут разгромить десяток таких армий. Только Машиах, только рука Бога могут победить римлян. Зато уж Бог победит их несомненно.
Пропустить появление мессии Иуда не желал категорически. И когда до него дошли слухи об Иисусе, немедленно направился к нему. Много времени Иуде не потребовалось: через два дня он уже не сомневался: да, это он, Машиах. Ну не может никто излечить проказу, нет от неё лекарств. А Иисус даже не напрягался. «Хочу, очистись», - и человек здоров. Ни ритуалов, ни даже жертв. Всей работы на две секунды. Умному человеку достаточно одного такого случая. А случаев подобных было немало.
Да и то, как Иисус говорил. Уж Иуда-то мог это оценить. Только один раз Иуда выступал перед той же толпой, что и Иисус, и больше не пытался. Его пламенная речь после слов Иисуса почему-то потухла, остыла, и стала как грязные головешки. Ещё дважды Иуда начинал говорить перед апостолами. И оба раза Иисус парой слов превращал весь пафос Иуды в какие-то смешные подростковые комплексы. Апостолы смотрели на Иуду с добрыми улыбками, как на несмышлёныша.
Это было непонятно: ведь Иуда говорил вещи разумные, логичные. Иисус же нёс, кажется, всё, что взбредёт в голову. О каких-то сеятелях, виноградарях. А то и вовсе объявлял блаженными нищих, плачущих, да тех, кого оскорбляют. Скажи Иуда что-то подобное – его бы не приняли всерьёз. А Иисуса слушали разинув рты и задумчиво кивая. «Слово его было со властию», они не могли не слушать. Одно слово – Машиах.
Делал Иисус тоже что угодно, кроме того, что нужно. Казалось, он совершенно не заботится ни о будущей армии, ни об оружии. Вместо того, чтобы заводить знакомства с влиятельными или воинственными людьми, общался с кем угодно – с голытьбой, с грешниками. Но Иуде казалось, что он понимает, в чём дело. Нельзя действовать прямо – немедленно найдутся предатели и доложат римлянам. А вот когда о Машиахе и его чудесах узнают вся Галилея и Иудея – тогда нужно быстро собрать боеспособный отряд и одержать первую победу. Ну а затем – положительная обратная связь. Каждая победа добавляет сторонников, новые воины приносят новые победы…
Нашёлся среди апостолов и свой Иоанн. Иуду он не любил. Это же надо до такого додуматься – обвинить Иуду в воровстве! Это Иуду-то, который собрал пожертвований больше, чем все остальные апостолы вместе взятые! Иоанн же не собрал ничего. Иуде он напоминал щеночка: забавный, и хозяина любит так, как могут только собаки. Но толку от него никакого.
Иисус – вот кто мог бы собрать много пожертвований. Если Иуда говорил перед десятками слушателей, то Иисус – перед тысячами. Но аудитория Иуды – это были люди состоятельные, и деньги они давали соответствующие. Тех, кто слушал Иисуса, иногда самим приходилось кормить. Да и предпочитал Иисус не собирать деньги, а раздавать их нищим. Вот какая может быть от этого польза?
Да, в последний год Иуда не все деньги отдавал Иисусу. Потому что хоть кто-то должен же поступать разумно. Прямо запасать оружие Иуда не мог, но он хотя бы отдавал деньги людям воинственным. Да, фактически бандитам. Но когда придёт час, они станут основой первых вооружённых отрядов.
Или утверждение Иоанна, что Иуда предал Иисуса за тридцать сребренников. Ну не ерунда ли? Да Иуда только Иисусу передал сумму, в двадцать раз большую. Да ещё полстолько бандитам на оружие. И потом – ну какой умный человек станет предавать Бога? Какие при этом шансы на успех? Иуда же не только не был дураком – он был осторожен. Эта преувеличенная осторожность причудливо сочеталась в нём со своеобразной смелостью.
Однажды Иуде показалось, что вот, момент наступает. Иисус нарочно ждал четыре дня, пока Лазарь начнёт разлагаться, и затем оживил его. Он и раньше оживлял мёртвых, но если человек только что умер, то всегда можно сказать, что он только сознание потерял, а потом очнулся. Когда же он при многих свидетелях оживил вонючий, разлагающийся труп, сомнения вряд ли могли остаться. Иуда тогда не сомневался – вот, сейчас оно начнётся, стоит только появиться в Иерусалиме.
Но Иисус, как обычно, сам начал всё портить. Въехать в Иерусалим на ослёнке – это же издевательство над всеми, кто в него верил. Тысячи сторонников были на многое готовы для него, а он не захотел найти белого коня. Или эта выходка с изгнанием из храма уважаемых людей, которые там не просто так находились, а за хорошие деньги.
Иногда Иуда думал о том, что будет после победы. Как человек, близкий к Машиаху, он мог бы, наверно, стать наместником какой-нибудь страны. Но это Иуду не очень привлекало. Перед кем он там будет говорить зажигательные речи? Нет, он хотел бы получить должность здесь, в Иерусалиме. Пусть даже скромную должность члена Синедриона.
Иуде никогда не нравилось, что между Машиахом и первосвященником нет дружбы. И виноват был сам Иисус, который уважаемых людей обзывал «родом неверным и прелюбодейным». Но был же в его окружении умный человек – Иуда. Он решил помочь Машиаху навести мосты с Синедрионом и первосвященником.
Саддукеи из синедриона оказались людьми разумными.
Этого же хотел и Иисус. Он сам сказал: - «…сын человеческих предан будет в руки грешников». Пётр, глупец, стал возражать. Вообразил, что он рассудительнее Бога. Иоанн, похоже, вообще ничего не понял. Но понял Иуда. И когда Иисус сказал конкретно ему: - «Что делаешь, делай скорее», он не сомневался.
Иоанн даже поцелуй умудрился поставить Иуде в вину. Как можно поцелуй считать чем-то, кроме знака любви? Да, именно это Иуда и хотел показать: «Я делаю это для тебя и для нашего народа».
Вот говорят, «Иуда предал Христа». А может быть, вернее сказать, Иисус использовал Иуду? Да, в одной команде с Иисусом действовал Сатана. Это он вошёл в Иуду, воспользовавшись дверью, которую открыл для него национализм Иуды . А Иисус это попустил. «Пусть лучше погибнет Иуда, но грех Адама будет искуплен». Так же рассуждал и первосвященник…
Вот почему Павел стал апостолом только после всех этих событий? Да потому, что Павел быстро бы переубедил Иуду, Павлу бы Иуда поверил. И тогда ничего бы не было…
Отец Иоанна поступил в римский легион, в перспективе он мог получить римское гражданство. Иоанн со смехом и фырканьем расписывал гигантское превосходство римлян в военной силе, да и во всём остальном. Когда Иуде становилось особенно обидно, он бежал к деду.
Много, много часов дед рассказывал маленькому Иуде о былой славе Израиля. Иуда давно знал, что обрезание – это не просто традиция, а знак древнего завета между Богом и праотцом Авраамом. У других народов тоже были боги, но не такие. Например, у римлян богов было много. Но римляне и сами в них не особо верили. Все понимали, что это набор сказок, но эти сказки лежали в основе римской культуры, и таким образом имели значение. Еврейский Бог – он конкретно помогал Моисею, Иисусу Навину, Давиду. Дед рассказывал Иуде истории былых побед и славы Израиля, пока Иуда не запомнил всего.
Иуда понимал, что все эти необрезанные гойим не чета Израилю, народу Бога, сотворившего небо и землю. Но когда же настанет справедливость, и гойим займут положенное им место слуг и рабов? Дед всё объяснил: Бог теперь наказывает евреев за поклонение иным богам, которые есть просто истуканы. Но уже обещан Израилю мессия, Машиах. Он будет царём и спасёт Израиля. От чего спасёт? А от чего может спасти царь? От врагов, конечно. Бог предаст римлян в руки Израиля, и поможет создать царство, великую империю, в которой все народы подчинятся народу Божию.
В Израиле было немало книжников, пророков, духовных людей. Намного больше, чем у других народов. Они тщательно исследовали, когда же появится Машиах. И получалось, что уже скоро. Что он, вероятно, уже родился и скоро начнёт действовать. Иуда ни о чём другом и не думал, только о том, чтобы примкнуть к Машиаху и помогать ему изо всех сил.
С двенадцати лет начал проявляться талант Иуды. Когда он говорил о прошлых и будущих великих победах, о великой всемирной еврейской империи, он вспыхивал, и окружающие начинали зажигаться от него. Вера Иуды отчасти передавалась им. Первым его сторонником стал Иосиф – мальчик не самый умный, но крупный и сильный. Потом, один за другим, присоединились ещё пятеро. Мальчики были из бедных семей, приворовывали, но Иуду они уважали за патриотизм.
Иуде было 14 а Иосифу 15, когда Иосиф с друзьями заставили Иоанна пройти с ними в старые развалины. Позвали туда Иуду. Иуда должен был оправдать их, подвести идеологическую базу. И он, дрожа от страха и возбуждения, выдал речь о предателях, которые даже хуже, чем открытые враги. Поняв, что речь окончена, подростки стали тыкать Иоанна ножами. Потребовалось много ударов, прежде чем Иоанн умер.
Такая победа над врагом не воодушевила Иуду, а напротив, испугала. Он понимал, что такие подростковые банды – и даже взрослые банды, которых было много в их местности – не опасны для римского владычества. Нет, сделать ничего нельзя. Даже если все евреи объединятся, римляне могут разгромить десяток таких армий. Только Машиах, только рука Бога могут победить римлян. Зато уж Бог победит их несомненно.
Пропустить появление мессии Иуда не желал категорически. И когда до него дошли слухи об Иисусе, немедленно направился к нему. Много времени Иуде не потребовалось: через два дня он уже не сомневался: да, это он, Машиах. Ну не может никто излечить проказу, нет от неё лекарств. А Иисус даже не напрягался. «Хочу, очистись», - и человек здоров. Ни ритуалов, ни даже жертв. Всей работы на две секунды. Умному человеку достаточно одного такого случая. А случаев подобных было немало.
Да и то, как Иисус говорил. Уж Иуда-то мог это оценить. Только один раз Иуда выступал перед той же толпой, что и Иисус, и больше не пытался. Его пламенная речь после слов Иисуса почему-то потухла, остыла, и стала как грязные головешки. Ещё дважды Иуда начинал говорить перед апостолами. И оба раза Иисус парой слов превращал весь пафос Иуды в какие-то смешные подростковые комплексы. Апостолы смотрели на Иуду с добрыми улыбками, как на несмышлёныша.
Это было непонятно: ведь Иуда говорил вещи разумные, логичные. Иисус же нёс, кажется, всё, что взбредёт в голову. О каких-то сеятелях, виноградарях. А то и вовсе объявлял блаженными нищих, плачущих, да тех, кого оскорбляют. Скажи Иуда что-то подобное – его бы не приняли всерьёз. А Иисуса слушали разинув рты и задумчиво кивая. «Слово его было со властию», они не могли не слушать. Одно слово – Машиах.
Делал Иисус тоже что угодно, кроме того, что нужно. Казалось, он совершенно не заботится ни о будущей армии, ни об оружии. Вместо того, чтобы заводить знакомства с влиятельными или воинственными людьми, общался с кем угодно – с голытьбой, с грешниками. Но Иуде казалось, что он понимает, в чём дело. Нельзя действовать прямо – немедленно найдутся предатели и доложат римлянам. А вот когда о Машиахе и его чудесах узнают вся Галилея и Иудея – тогда нужно быстро собрать боеспособный отряд и одержать первую победу. Ну а затем – положительная обратная связь. Каждая победа добавляет сторонников, новые воины приносят новые победы…
Нашёлся среди апостолов и свой Иоанн. Иуду он не любил. Это же надо до такого додуматься – обвинить Иуду в воровстве! Это Иуду-то, который собрал пожертвований больше, чем все остальные апостолы вместе взятые! Иоанн же не собрал ничего. Иуде он напоминал щеночка: забавный, и хозяина любит так, как могут только собаки. Но толку от него никакого.
Иисус – вот кто мог бы собрать много пожертвований. Если Иуда говорил перед десятками слушателей, то Иисус – перед тысячами. Но аудитория Иуды – это были люди состоятельные, и деньги они давали соответствующие. Тех, кто слушал Иисуса, иногда самим приходилось кормить. Да и предпочитал Иисус не собирать деньги, а раздавать их нищим. Вот какая может быть от этого польза?
Да, в последний год Иуда не все деньги отдавал Иисусу. Потому что хоть кто-то должен же поступать разумно. Прямо запасать оружие Иуда не мог, но он хотя бы отдавал деньги людям воинственным. Да, фактически бандитам. Но когда придёт час, они станут основой первых вооружённых отрядов.
Или утверждение Иоанна, что Иуда предал Иисуса за тридцать сребренников. Ну не ерунда ли? Да Иуда только Иисусу передал сумму, в двадцать раз большую. Да ещё полстолько бандитам на оружие. И потом – ну какой умный человек станет предавать Бога? Какие при этом шансы на успех? Иуда же не только не был дураком – он был осторожен. Эта преувеличенная осторожность причудливо сочеталась в нём со своеобразной смелостью.
Однажды Иуде показалось, что вот, момент наступает. Иисус нарочно ждал четыре дня, пока Лазарь начнёт разлагаться, и затем оживил его. Он и раньше оживлял мёртвых, но если человек только что умер, то всегда можно сказать, что он только сознание потерял, а потом очнулся. Когда же он при многих свидетелях оживил вонючий, разлагающийся труп, сомнения вряд ли могли остаться. Иуда тогда не сомневался – вот, сейчас оно начнётся, стоит только появиться в Иерусалиме.
Но Иисус, как обычно, сам начал всё портить. Въехать в Иерусалим на ослёнке – это же издевательство над всеми, кто в него верил. Тысячи сторонников были на многое готовы для него, а он не захотел найти белого коня. Или эта выходка с изгнанием из храма уважаемых людей, которые там не просто так находились, а за хорошие деньги.
Иногда Иуда думал о том, что будет после победы. Как человек, близкий к Машиаху, он мог бы, наверно, стать наместником какой-нибудь страны. Но это Иуду не очень привлекало. Перед кем он там будет говорить зажигательные речи? Нет, он хотел бы получить должность здесь, в Иерусалиме. Пусть даже скромную должность члена Синедриона.
Иуде никогда не нравилось, что между Машиахом и первосвященником нет дружбы. И виноват был сам Иисус, который уважаемых людей обзывал «родом неверным и прелюбодейным». Но был же в его окружении умный человек – Иуда. Он решил помочь Машиаху навести мосты с Синедрионом и первосвященником.
Саддукеи из синедриона оказались людьми разумными.
- Говоришь, он Машиах? Ну так пусть становится царём, поднимает восстание. Мы все ему поможем, мы верные сыны Авраама и Израиля. Но что если мы восстанем, а он равнодушно заявит: - «Отдавайте цезарево цезарю»? Что тогда? А тогда придут римляне, и накажут нас так, как они умеют. Вряд ли и половина народа останется жить. Ну и ограбят, конечно.
Этого же хотел и Иисус. Он сам сказал: - «…сын человеческих предан будет в руки грешников». Пётр, глупец, стал возражать. Вообразил, что он рассудительнее Бога. Иоанн, похоже, вообще ничего не понял. Но понял Иуда. И когда Иисус сказал конкретно ему: - «Что делаешь, делай скорее», он не сомневался.
Иоанн даже поцелуй умудрился поставить Иуде в вину. Как можно поцелуй считать чем-то, кроме знака любви? Да, именно это Иуда и хотел показать: «Я делаю это для тебя и для нашего народа».
Вот говорят, «Иуда предал Христа». А может быть, вернее сказать, Иисус использовал Иуду? Да, в одной команде с Иисусом действовал Сатана. Это он вошёл в Иуду, воспользовавшись дверью, которую открыл для него национализм Иуды . А Иисус это попустил. «Пусть лучше погибнет Иуда, но грех Адама будет искуплен». Так же рассуждал и первосвященник…
Вот почему Павел стал апостолом только после всех этих событий? Да потому, что Павел быстро бы переубедил Иуду, Павлу бы Иуда поверил. И тогда ничего бы не было…
