преподобный Афанасий Афонский

Завещание1

Отцы и братия возлюбленные и честные, чада духовные вожделенные! Так как я, смиренный монах Афанасий, исполненный всякаго греха, попущением же Божиим наставник Лавры вашей, водруженной на горе и называемой Мелана, ежедневно и ежечасно помышляю безвестный час смерти, подстерегаемый ею повсюду, преимущественно же в путешествии морем, ради бывающих частовременно по непостижимым судьбам Божиим кораблекрушений, то и счел справедливым оставить Лавре настоящее письменное припамятование, имеющее вид завещания, или лучше – тайное наставление, мною писанное и подписанное с тем, чтобы оно хранилось монахом и экклесиархом Михаилом на хорах церкви и чтобы по моей кончине его содержание обявлено было всем.

Желаю, как живым голосом, и настоящим писанием открыть всем свою мысль и свою заботу, которою печась постоянно, в скорби чрезмерной провел все дни моей жизни. Ибо в точности зная непригодность своей немощной души для настоятельства над другими (до того, что даже о собственной душе не мог надлежащим образом позаботиться), я непрестанно молил Бога указать мне человека, который бы, по Его Божественному хотению, мог достойно настоятельствовать, водить и пасти хорошо словесных овец своей паствы – еще при жизни моей, а я бы сам удалился на особь и попекся, и позаботился о своих многих грехах. Но я не достиг предположенной цели, по безумию ли моему и по свойственной мне глупости судить по собственной худости и других или уже так устроил, а лучше сказать: так попустил это Бог за множество моих многих зол.

Хочу и желаю по кончине моей оставить игуменом одного из нашего во Христе сообщества и братства, отличающагося между всеми и словом, и жизнию, и делом, как заповедует и грамота блаженнейшаго и приснопамятнаго царя господина Никифора2, – т. е. чтобы игумен Лавры поставлялся не отинуды, а из живущих в ней братий, отличающихся благоразумием и добродетелию.

При сем завещаваю всем отцам и братиям и моим духовным чадам, всех прошу ради любви во Христе и всех заклинаю именем Бога и Пресвятой нашей Богородицы повиноваться и покоряться игумену, моему преемнику, как и моему смирению, и жить друг с другом в любви и единомыслии – сильным носить тяготы немощных, всеми силами и всем расположением подвизаясь каждый, кто получил Божественную благодать, и делом и словом править душами, утверждая братий и увещаниями, и просьбами, и наставлениями, – соблюдать же и в св. церкви Божией, и в трапезе, и во всех других службах уставы, как письменно изложенные, так и неписанно переданные, которые уложили святые и богоносные отцы, а мы, недостойные, из их писания и предания по частям заимствовали и передали в правило и образец нашей Лавре.

Кроме того, я оставляю после себя блюстителем (епитропом) Лавры господина Иоанна, который много лет трудился, служа мне со всяким снисхождением и смирением. Хочу, чтобы по кончине моей он, как человек духовный и поистине благоразумный, чрезвычайную любовь и веру имеющий ко мне, недостойному, и ко всему братству, здесь же на Горе обитающий, с нами проведший дни жизни своей и состарившийся, пришел в Лавру и, если возможно, окончательно водворился между братьями – с тем, чтобы внушать им и напоминать о повиновении игумену. Если же это невозможно, то чтобы хотя почаще имел обращение с братиями и направлял их. При кончине же своей чтобы оставил вместо себя блюстителем господина Евфимия, моего сына по духу, а его по плоти и духу. Сей же в свою очередь при кончине оставил бы преемником своим кого-нибудь из своей Лавры или вообще с Горы, если найдется человек словесный и духовный. Подобным же образом поступали бы и следующие за сим.

Я думал было святаго царя оставить блюстителем священной Лавры нашей, но убоялся, найдя это дерзким. Ибо он есть царь и владыка, и господин и отец, и питатель не нас одних последнейших и наших отцев, и братий, а и всех христиан. Он более всех, и мирских, и монахов, показал к нам, недостойным и бедным, и к нашей Лавре свою благосклонность. Он сделал ее многолюдною, расширив ее и увеличив своими благочестивыми грамотами, коими подтвердил грамоты других царей: господина Никифора и господина Иоанна3. Да и кроме них дал свои другия грамоты. Почему, как сказано, его-то, благаго царя, я не смел оставить в чине блюстителя. А оставил блюстителем и покровителем, и заступником нашего во Христе общества и нашей Лавры благочестивейшаго господина моего, истиннаго Христолюбца и монахолюбца, Никифора, славнейшаго патриция и приставника Каниклиа4, дабы ради награды от Бога и ради своей души освященной он оказывал защиту, помогал и содействовал господину Иоанну Грузинцу, нашему в духе брату и отцу, и всему во Христе братству во всех приключающихся им в жизни скорбях. Чтобы он таким образом заботился помогать им относительно привременной и тленной стороны жизни, а господин Иоанн Грузинец и все братия подвизались бы о нетленных и вечных благах будущаго века со всякою готовностию, любовию и ревностию, молясь о нем непрестанно. Когда же придет время кончины его, да оставит он вместо себя другого блюстителя означенной св. Лавры5. Так да поступает и всякий другой потом при своей кончине. Таким образом те да будут покровителями и заступниками Лавры как в богохранимом городе, так и во всех других прилучающихся делах и службах, ради мзды от Бога и своих честных душ. А эти (блюстители-монахи), как принадлежащие к чину монашескому, живущие на Горе, соседствующие (а еще бы лучше обитающие вместе) с братиями, да тщатся всеми силами со свойственным им благоговением и добродетелию заботиться о них, как о различных членах одного и того же тела, да получат мзду от великодаровитаго Бога в день суда, – за то, что сохранили веру и любовь ко мне, смиренному и недостойному, и всякому греху повинному, не только при жизни моей, но и по смерти. – Кончаю о блюстителях.

Вы же, отцы и братия, и чада духовныя! Если потщитесь со всяким усердием и благим расположением хранить друг с другом мир и единомыслие неразрывное, если не будет между вами ни расколов, ни раздвоений, ни ссор, ни дружб, ни обществ, но будут вера и любовь, и родственное расположение одного к другому и всех к игумену, и тщательное хранение моих заповедей, уставов и правил, переданных вам, верю Богу, что Его благость отверзет сердце не только блюстителей, но и всякаго другаго сильнаго лица к сочувствию с вами, к содействию и к вспомоществованию воле на пользу душ ваших.

И внимайте тщательно, братия, если найдется между вами (чего не желаю), кто-нибудь, пытающийся разсечь тело братства ухищрением, коварством и лукавством, чтобы не мешался с ним никто из вас, но поскорее отдалите его и отгоните его от общества своего, как заразу, как старую закваску, – его самого отселите от части спасаемых. Ибо покушающемуся на такия вещи уместно пожелать, да истребится память его с земли и да изгладится имя его из книги живых, и с праведными да не пишется. Если бы нашелся кто-нибудь, заступающийся за таковаго, то и он да будет его же части и наследия. Заповедую господину Иоанну, моему блюстителю, и всему братству выгонять таковых немедленно из Лавры.

К Лавре же господина Иоанна6 и к его братиям заповедую иметь то же самое расположение и ту же самую любовь духовную, какия, видите, имею и храню я, смиренный и грешный, и какия и вам внушал часто и в общих наставлениях, и каждому порознь, – и не к одному только господину Иоанну и его братству, но и ко всякому другому, – не только любящему и почитающему вас, но и враждующему против вас и оскорбляющему иногда вас, – причиняющему вам искушения и озлобления. По повелению Божию любить и миловать следует того, кто нападает на вас и делает вам зло, потому что он более самого себя обижает тем, вам же доставляет величайшую пользу. Я знаю, что из многих бывших с нами случаев вы опытно познали и убедились, что желавшие озлобить нас помогли нам весьма и душевно, и телесно. Но и к Проту, и к игуменам, и к братиям Святой горы нашей сохраните любовь, мир, смирение и подобающую честь, как, видите, хранит их мое смирение.

Кто служит хорошо, благочестиво и духовно, на пользу души своей, как в самой Лавре, так и в метохах ея, внешних и внутренних, и на островах, пусть остается на должности своей до глубокой старости, особенно же кто с ревностию к Богу старается хранить безпрекословное повиновение к игумену, преемнику моего смирения, – имеет всю охоту и желание с любовию доставлять Лавре все потребное для своих духовных братий, считая делом спасения души своей такую службу. Пусть таковой служит всю жизнь, действуя всегда с воли игумена и блюстителя, а не по самовластию.

Блюстителю моему, монаху Иоанну Грузинцу, заповедую и внушаю от имени Господа Бога и Пресвятой нашей Богородицы, чтобы по кончине моей во всем, что касается братства во Христе, и Лавры, и ея принадлежностей, как внутри горы, так и вне, он распорядился так, как требует того заповедь Божия и учение Божественных отцев. Пусть он пробудет с братиями в Лавре довольно дней, обращаясь с ними со всеми вместе и с каждым порознь, совершая молитвы и эктении и нелицеприятно, и безстрастно, со всякою свободою как бы пред лицем Самого Бога, назирающаго и ведущаго сердечныя тайны каждаго; советуясь со старейшинами, умнейшими и духовнейшими из братий, по долговременном испытании мнений и суждений как их, так и всех прочих, пусть поставит им игумена, кого укажет Бог и выберет он – вместе со старейшими из братий. Участвующих в совете блюстителя, для выбора игумена, братий должно быть не более 15 человек. А лучше и менее того. Не потому мы удаляем от совета других, что они недуховны или неумны (благодатию Божией все суть и духовны, и полезны, и благоразумны). Но так как в большом количестве, по различию свойств и мнений каждаго, одни стали бы выбирать одного, другие другаго, то я и счел справедливым, как выше сказано, чтобы немного было избирателей. Поставление же да бывает следующим образом. Пусть будет отправлено всенощное бдение с вечера в соборном храме Пресвятыя Богородицы. После заутрени, когда окончена будет Божественная литургия, преподано Божественное освящение и прочтена заамвонная молитва, да будет возглашена ектения, на коей сказано: Господи, помилуй 50 раз. Потом поставляемый пусть положит пред алтарем поклон предстоятелю и обратится к собранию монахов. Тогда пусть первый поклонится ему блюститель, а за ним и прочие все. И, как сказано выше, пусть блюститель помогает и пособляет ему всеми силами, братия же да оказывают чистое и неложное повиновение. С течением же времени господин Иоанн Грузинец, посещая и видя чин и поведение игумена и братий, конечно, заметит либо тщание, прилежание, любовь, расположение и дружество души его к братиям, братий же послушание и веру, и любовь душевную к игумену, либо все противное тому. Вследствие чего то, что прилично духовному состоянию, он утвердит, а неприличное исправит и наставит на истинный путь, да получит за то мзду от человеколюбца Бога в Царствии небесном. По избрании же и утверждении игумена хочу и желаю, чтобы он имел всякую власть и господство во всех делах духовных и телесных, не останавливаемый и не препятствуемый никем, хорошо и боголюбезно пас Духом Божиим свое во Христе сотоварищество. Если же, по грехам моим, время покажет его потом действующим в развращение, заразу и погибель душ братства (чего даже и во сне не желаю увидеть игумену), и обличенный в том, он останется неисправимым, тогда блюститель, с совета старейших братий и по собственному усмотрению и благоразумию, пусть возьмет попечение о братстве и изберет другаго, способнаго управлять Лаврою и всеми братиями, который бы оставался уже в своем звании до конца жизни.

Хочу и заповедую игумену и блюстителю, и всем моим духовным братиям, чтобы господина Антония 7 моего покоили до конца жизни его и воздавали ему приличную честь, и братий его призирали, как собственные члены. Тоже и относительно монаха Иоанна доброписца, какой устав, чин и обычай наблюдали при моем смирении служащие ему, такой же да сохранят и по смерти моей игумен и служащие, и все братия, а лучше, если и более того – самым делом пусть покажут ему должную почесть и любовь. То же и относительно монаха Георгия Грузинца, и монаха Григория мастера, и монаха Дорофея, и монаха Антония Киминийца, и аввы Сергия. Господину же Феофану, пресвитеру8 послужите и воздайте честь, услугу и покой большия, чем каких был удостоен при моем смирении, поелику уже к старости и немощи склоняется тело его. Тоже и прочим старцам, как-то: господину Софронию и вообще всем. Потщитеся в изобилии доставлять им все обычныя потребности, безропотно и усердно, с духовным расположением, да получите ради их мзду богатую от Бога в день суда.

Более всего прилежите о странноприимстве и не нарушайте устава, который я предал вам, относительно странников, приходящих к вам сушею и морем. Все же вместе, и молодые, и старые, и первые, и последние, старайтесь сохранять неложное повиновение игумену9, покоряясь слову его во всяком деле. Кто противится его повелению, противится повелению Бога и меня, смиреннаго и грешнаго.

Во всех ваших молитвах поминайте меня, да обрящу милость и оставление многих грехов в день судный.

* * *

1

Перевод завещания преп. Афанасия заимствуем из книги покойнаго архимандрита Антонина: «Заметки поклонника Святой горы» (Киев. 1864 г.), отдавая должную справедливость высказанным о сем предмете мыслях достопочтеннаго автора ея. «Ничто так не знакомит нас с человеком, как его собственная речь, и в особенности речь предсмертная. Прочитавши завещание св. Афанасия, мы видели как бы его самого прошедшим мимо нас, хотя и в некотором отдалении от нас. Очерк его отпечатлелся резко в воображении нашем. Даже черты лица в общности уловлены нами. Конечно, в его завещании виден прежде всего игумен монастыря, но в складе речи многократно отобразился и человек – Афанасий». Подлинный текст завещания напечатан у Meyerа: Die Haupturkunder für die Geschichte der Athos Klöеster. Leipzig. 1894. 123–130.

2

Никифор II Фока, славный в византийской истории полководец, родившийся в 912 году, возведенный на престол в 963 г. и убитый 1011 декабря 969 г.

3

Т. е. Никифора Фоки и Иоанна Цимисхия. Из сего видно, что св. Афанасий «святым и благим» царем называет имп. Василия Багрянороднаго, прозваннаго «болгаробойцем». Видно также, что завещание писано после 975 года, в котором умер Цимисхий. Императоров тогда было двое: Василий и Константин – братья. Образ выражения св. Афанасия подтверждает слова историков о том, что Константин, хотя носил титул императора, но не царствовал, пока жив был брат его. Факт замечательный: все три императора, столько непохожие друг на друга и столько причин имевшие действовать вопреки один другому, равномерно покровительствовали св. Афанасию.

4

Ὀ ἑπί Κανικλείου придворная должность значения, не совсем теперь яснаго. Дю-Канж не различает ея с должности Логофета.

5

Кто таков был сей патриций Никифор? С вероятностию полагать можно, что это был кто-нибудь из той же фамилии Фока, и именно братний внук императора Никифора (сын Варды († 989), сына Льва, младшаго брата Никифорова, убитый в походе против абхазцев в 1019 или 1020 г.) – От чего сын, а не отец избирается св. Афанасием в блюстительство Лавре, причиною этому могло быть то, что в 987 г. Варда возмутился против Василия и обявил себя императором.

6

Лавра сия есть нынешний Иверский монастырь афонский. Многократно упоминаемый св. Афанасием, Иоанн есть, чествуемый обителию, один из трех ктиторов ея.

7

Антоний сей упоминается нередко в житии преподобнаго. Он был наиболее приближенным учеником его. Св. Афанасий называет его своим.

8

Под актом подписались оба Феофана, – оба пресвитера.

9

Игуменом после св. Афанасия избран некто Евстратий, как свидетельствует о том греческое жизнеописание преподобнаго.


Источник: Афонский патерик или жизнеописание святых, на Святой Афонской горе просиявших. Часть II-я. - Издание седьмое, исправленное и переработанное, иждимением Русскаго Пантелеимонова монастыря на Афоне. - М.: Типо-Литография И. Ефимова, 1897. - С. 50-58.

Вам может быть интересно:

1. Изречения преподобный Арсений Великий

2. Фрагменты преподобный Аммон Оксиринхский

3. Беседа против корыстолюбия святитель Астерий Амасийский

4. Духовные советы преподобный Амфилохий (Макрис)

5. Во святую Велиикую субботу, поучение святого отца Григория Антиохийского святитель Григорий Антиохийский

6. Апология мученик Аполлоний Римский

7. Слово на Благовещение Всенепорочныя Богородицы Марии святитель Анастасий Антиохийский

8. Слово о святом Собрании и о том, что не следует судить и памятозлобствовать преподобный Анастасий Синаит

9. Собеседования о том, каким путем приобретается безгневие, а также о том, чтобы иметь вещи как бы не имея их преподобный Зосима Палестинский

10. Слово о благоразумном разбойнике мученик Аристид, философ Афинский

Комментарии для сайта Cackle