Азбука верыПравославная библиотекапротоиерей Александр ГорскийСв. Киприан, митрополит Киевский и всея России
Распечатать
Скачать как mobi epub fb2 pdf
 →  Чем открыть форматы mobi, epub, fb2, pdf?


протоиерей Александр Горский

Св. Киприан, митрополит Киевский и всея России

   Неблагоприятно встретили Киприана в России, когда он в первый раз явился туда, чтобы занять престол митрополии (1377). В то время еще жив был верховный пастырь Церкви Русской св. Алексий, пред которым благоговела вся Русь. Получив от архиепископа новгородского отрицательный ответ на свое предложение о принятии в звании митрополита, Киприан остановился в Киеве, выжидая более благоприятных обстоятельств в будущем.
   Прошло около года. Св. Алексий преставился (12 февр. 1380 г.). Великий Князь Димитрий Иоаннович совсем не думал приглашать к себе Киприана. Он хотел иметь у себя митрополитом своего духовного отца и любимца, Спасского архимандрита Михаила1. Правда, ни Епископы, ни прочее духовенство не разделяли с ним сего желания; иноки даже молили Бога, чтобы Он не допустил видеть нелюбимого ими Митяя митрополитом2: но Великий Князь не переменял своего намерения. Только, с целью расположить к нему общее мнение, не спешил поставлением избираемого.
   Между тем Михаил своим поведением, действительно, оправдывал нерасположение к нему духовенства. В нем не видно было приличного сану иноческому смирения. Еще будучи архимандритом, он позволял себе украшаться святительскою мантиею и белым клобуком, употреблять жезл митрополичий; перешел из Спасского монастыря во двор митрополита, и присвоил себе заведывание всеми судами, всеми сборами церковными3. Сначала он располагался идти за поставлением в митрополита, по установленному порядку, в Константинополь: но потом, вероятно, опасаясь затруднений получить престол митрополий при жизни поставленного в Константинополе Киприана, мало по малу начал склонять мысль Великого Князя к тому, чтобы посвящение было совершено в Москве русскими епископами. Великий Князь не противился такому внушению; созвал епископов в Москву на совет. Никто не противоречил его желанию, кроме Епископа Суздальского Дионисия, который осмелился утверждать, что такое самовольное посвящение митрополита будет противно правилам церковным4. Голос епископа, уважаемого по своим добродетелям, друга пр. Сергия Радонежского, был принят Великим Князем, — и Михаил жестоко был оскорблен разрушением своей мечты. Нашлись люди, которые усилили несогласие; указали нареченному митрополиту, что Дионисий не хочет оказывать ему никакого уважения, что, приехав в Москву, он не явился к Михаилу для принятия благословения. При первом же случае Михаил высказал свое неудовольствие на это Епископу Суздальскому. Тот отвечал: «не мне следовало являться к тебе, а тебе ко мне. Я Епископ, ты не более, как священник». Раздраженный таким ответом, Михаил возразил: «ты меня считаешь не более, как священником; а я из тебя сделаю менее, нежели священника; своими руками спорю с мантий твоей скрижали, лишь бы только возвратиться из Константинополя»5. После такой размолвки и Дионисий нашел надобным ехать в Царьград. Узнав об этом, Михаил убедил В. Князя задержать Епископа Суздальского в России, по крайней мере, до истечения года после посвящения Михаилова. Димитрий принял свои меры; держал Дионисия под строгим присмотром и не выпускал из Москвы, доколе тот не уверил В. Князя, что не думает более о путешествии в Царьград, и поручителем в верности своего слова представил Игумена Радонежского. Получив таким образом свободу, Епископ Суздальский удалился в Нижний Новгород, а оттуда немедленно отправился водою в Царьград.
   Тогда и Михаил, злобясь на Дионисия и на поручителя его, начал спешить своим отправлением в путь. Он отправился с огромною свитою из духовных и светских лиц: с ним было три архимандрита: Иоанн Петровский из Москвы, Пимен Переяславский и Мартин Коломенский — протоиерей московского Успенского собора и клир Владимирской соборной церкви, печатник митрополичий и двое переводчиков, бояре митрополичьи и слуги. С ними В. Князь отпустил своего боярина, которому поручил управление свитою, представлявшею из себя целый полк, и дал Михаилу «неписанныя граматы» за своею печатью, на случай надобности в деньгах. После всех приготовлений Михаил, наконец, двинулся из Москвы (в июле 1379 г.), провожаемый самим В. Князем и детьми его и всеми Владыками русскими6.
   На пути, за пределами рязанскими, Михаил был задержан в Орде: однако же вскоре отпущен без затруднения и даже получил от хана Атюляка, или Тюлюбека, племянника Мамаева, ярлык, в котором величали его митрополитом7. Но суд Божий открылся над непризванным: почти в пристани самого Царяграда, Михаил, в виду его стен, скончался.
   Спутники Михаила не хотели возвратиться в Москву ни с чем; положили избрать преемника ему из оставшихся архимандритов. Одни склонялись в пользу Петровского Иоанна, другие избирали Переяславского Пимена. В пользу последнего приложили свой голос и бояре, и на одном из данных В. Князем белых листов написали от его имени просьбу о поставлении Пимена в митрополита, а архимандрита Иоанна, угрожавшего раскрыть все их козни, посадили в оковы. Таким образом, Пимен явился к патриарху для посвящения.
   Но в Константинополе уже давно ожидал благоприятнейших обстоятельств Киприан. Оставленный в забвении, когда кафедра митрополии в Москве сделалась праздною, он, после двухлетнего пребывания в Киеве, решился искать прав своих снова в Константинополе. Там он не застал уже на патриаршеском престоле своего рукоположителя, блаженного Филофея. При последовавшей перемене в Империи, он был удален в монастырь, а на его место, без соборного избрания, единственно под влиянием тогдашнего Императора, возведен Макарий, ничего не имевший общего в духе со своим предшественником. Но его покровитель сам неожиданно лишился престола. Собор объявил Макария похитителем священного сана и предал его заточению. Этот приговор был подписан между прочим и нашим митрополитом Киприаном8. На место Макария возведен Нил (1380—1388), с которым Митрополия Русская неоднократно имела сношения.
   Замыслы любочестивого Пимена заставляли Киприана спешить в Россию: но, то корабли генуезские на море, то война Амуратова на суше задерживали его в стенах Царяграда. Наконец, после тринадцатимесячного здесь пребывания, он отправился в Киев, с надеждою на лучший оборот дел, по смерти великокняжеского любимца.
   Действительно, лишь только явился он в Киев, как В. Князь, услышав о смерти Митяя и о покушениях Пимена, которого он не желал видеть на кафедре св. Петра и Алексия, послал туда своего духовного отца, симоновского игумена Феодора, просить Киприана о прибытий в Москву на кафедру митрополии. Киприан явился в Москву 23 мая 1381 г., и принят был со всею торжественностью от В. Князя и народа9.
   Россия торжествовала тогда свою славную победу над полчищами Мамая (8 сент. 1380 г.). Главное участие в этой брани принадлежало В. К. Московскому Димитрию Иоанновичу. В сем событии раскрылось значение Москвы; оправдались все усилия князей ее к сосредоточению в ней власти; род Даниила покрылся новою славою. Митрополит Киприан, сочувствуя радости России, и в особенности Москвы, в первый же год своего правления, «житием св. Петра» напомнил жителям столицы, что Москва начала возвышаться с той поры, как святитель перенес в нее свою кафедру, что в сем возвышении Москвы и ее торжестве над врагами исполнилось пророческое слово первого святителя, в ней почившего, к сыну Даниилову: «Аще мене, сыну, послушаеши и храм пречистыя Богородицы воздвигнеши во своем граде, — и сам прославишися паче иных князей, и сынове твои, и внуцы твои в роды, и град сей славен будет во всех градех русских, взыдут руки его на плещи враг его». Стоя при его гробе, Киприан напомнил и то, как мирно жили тогда святитель и князь, содействуя друг другу. «Бяше веселие непрестанно посреде обою духовное: князю убо во всем послушающу и честь велию подавающу отцу своему, по Господнему повелению, еже рече к Своим учеником: приемляй вас, Мене приемлет, святителю же паки прилежащу сынови своему князю о душевных и телесных»10. Заняв кафедру Петрову, долго у него оспариваемую, Киприан нашел нужным приложить к своему повествованию и то, как он сам, во время своего последнего пребывания в Константинополе, стесненный неприятелями, одержимый недугом, лишь только воззвал к св. угоднику о помощи, как получил и свободный проезд в Россию, и освобождение от болезни11.
   Казалось, можно было ожидать прочного мира и согласия между В. Князем и новым первосвятителем московскими. При заключении мирного договора с Олегом, Князем Рязанским, В. Князь пригласил к участию и Митрополита12. Когда дошли известия, что спутник Михаилов, Пимен, посредством денег13 успел достигнуть достоинства митрополитского, и едет из Константинополя в Москву: тогда В. Князь, однажды признав своим митрополитом Киприана, не хотел и видеть его соперника; не допуская его до столицы, приказал отобрать у него знаки высокого сана, незаконно им восхищенного, и самого отвести в Чухлому, откуда чрез год он переведен был в Тверь.
   Но после нашествия Тохтамышева на Москву отношения между В. Князем и Митрополитом совершенно изменились. Это нашествие было так внезапно, что В. Князь не успел собрать своих сил для отражения врага, и принужден был оставить Москву. Народ волновался; одни готовились держаться в осаде, другие оставляли город; но им не дозволяли выезжать, отнимали у них имущество. Митрополит, только за два дня до начала осады (23 авг. 1382 г.) возвратившийся в Москву из Новгорода14, напрасно старался успокоить мятущихся граждан. Никто его не слушал. Поэтому, находя свое присутствие бесполезным для столицы, Киприан решился удалиться из нее вмести с В. Княгиней Евдокиею. Ограбленный, подобно прочим удалявшимся из Москвы, он искал себе безопасности в Твери. Это удаление из Москвы, и то обстоятельство, что Киприан искал себе убежища у Князя Тверского, который не хотел принять никакого участия в отражении врага, и первый потом послал к Тохтамышу просить утверждения на в. княжеском престоле, — все это подало В. Князю очень невыгодное мнение о Киприане. По удалении Тохтамыша, возвратившись в Москву, он не замедлил послать своих бояр в Тверь за Киприаном (7 окт. 1382 г.), и, укорив его за малодушное оставление своей паствы15, отпустил его совсем из Москвы, призвав из Твери прежде обесславленного им Пимена. Таким образом, Киприан снова отправился в Киев, откуда назад тому семнадцать месяцев был призван в Москву. С ним добровольно разделил изгнание один из учеников пр. Сергия, восемь лет игуменствовавший в Серпуховском монастыре, Афанасий16.
   Жалкое зрелище представляла Москва после опустошения, произведенного Тохтамышем. Все церкви ее и монастыри были разграблены и осквернены врагами, не уважавшими никакой святыни, алкавшими только золота и серебра; множество духовенства предано смерти, — в том числе два архимандрита, несколько игуменов; на улицах городских, в домах и храмах лежало более двадцати тысяч трупов, и некому было отпеть и похоронить их. То же потерпели некоторые окрестные города: Владимир, Звенигород, Можайск, Переяславль17. Вот в каком положений принял паству свою Пимен! — Впрочем, хотя В. Князь и призвал его для управления митрополией, но, не имея к нему доверенности, вскоре послал в Константинополь игумена симоновского Феодора просить новых распоряжений у Патриарха относительно Митрополии Русской (в июне 1383 г.)18. С Феодором отправился в Константинополь не задолго пред сим возвратившийся оттуда Епископ Суздальский Дионисий (в конце 1382 г.) и получивший от Патриарха сан Архиепископа19.
   В Константинополе, вероятно, по желанию В. Князя, Дионисий поставлен в Митрополита Всероссийского еще прежде, нежели законным порядком сменены были двое поставленные прежде: Киприан и Пимен. Феодор возведен в сан архимандрита, с непосредственным подчинением монастыря Симоновского самому Патриарху, как ставропигиального. В то же время Патриарх отправил в Россию двух митрополитов звать Пимена на суд в Константинополь (1384)20.
   Но Дионисий, намереваясь, по примеру своих предшественников, наперед побывать в Киеве, как первопрестольном городе своей митрополии, там был задержан Князем Киевским Владимиром, который встретил его с упреком: зачем он пошел ставиться в митрополиты без согласия всех Князей Русских? Здесь Дионисий чрез год и скончался, не успев воспользоваться почестями высшего сана, но успев стяжать себе венец правды на небеси21.
   Неохотно поехал Пимен на суд к Патриарху: его не сопровождала огромная свита, как прежде Михаила. Через несколько месяцев после прибытия послов патриарших (9 мая 1385 г.), с одним игуменом ростовским Авраамием, он поплыл Волгою к Сараю, и оттуда в Константинополь22. Здесь пробыл он три года, оставив без призрения свою митрополию, которая требовала личного присутствия архипастыря. В. Князь снова послал к Патриарху своего духовника, архимандрита Феодора, который принимал главное участие во всех сношениях по делам митрополии23. Наконец Пимен возвратился из Константинополя (6 июл. 1388 г.), задолжав еще более иноземным купцам24, но с правами на митрополию только в Москве. Киев предоставлен Патриархом Киприану, который сам находился тогда в Константинополе25.
   Но Пимену не было удачи и на этот раз. Вскоре открылись между ним и В. Князем распри. Поэтому чрез девять месяцев он решился снова ехать в Константинополь, и, опасаясь несогласия на это со стороны В. Князя, на страстной неделе, вероятно, во время отлучки его из Москвы, уехал тайно, взяв с собою Михаила Еп. Смоленского, архимандрита Спасского великокняжеского монастыря Сергия и других26. Недовольный сим поступком, В. Князь вслед за ним отправил в Константинополь еще раз Епископа Ростовского Феодора, кажется для примирения с Киприаном27. Все споры наконец решены были тем, что Пимен, едва достиг Константинополя, скончался (11 сент. 1389 г.), а еще раньше сам В. Князь (19 мая).
   Частые сношения с Константинополем по делам церковным при В. Князе Димитрии Иоанновиче показывают, что, после счастливых войн с Татарами, более открылось удобства, или, по крайней мере, более явилось у Русских смелости к путешествиям чрез их улусы. В Константинопольском Предтеченском монастыре некоторые иноки и навсегда оставались жить28. В числе их находился и серпуховский игумен пр. Афанасий, выехавший вместе с Киприаном из России. Возвращаясь теперь на свой престол в Москву, Киприан умолял сего старца ехать вместе с ним, обещая ему высшие почести. Но ученик смиренного Сергия, довольствуясь убогою кельей, отказался: «эта келлия, говорил он, лучше для меня всяких почестей»29.
   Благословленный новым Патриархом Константинопольским Антонием снова на всю Митрополию Русскую, Киприан 1 окт. 1389 отправился в путь, взяв с собою двух митрополитов греческих, Феодора Архиепископа Ростовского, Михаила Смоленского и Иону Волынского30. Долговременное пребывание Киприана в Константинополе истощило скудные способы его содержания; он должен был прибегнуть к займу31. Оставляя Грецию, он навсегда разлучался с сопредельным ей своим отечеством — Сербиею в то время, когда Турки опустошали его родную землю и в битве Коссовской положили конец Державе Сербской, еще недавно украшавшейся титлом Империи. После первой неудачи в России, он успел посетить свой отечественный город Тернов, где Патриарх Болгарский Евфимий сделал ему торжественную встречу32. Любя заниматься книгами, он мог вывезти с собою из Болгарии и Сербии и таким образом сохранить от истребления плоды духовной образованности, там сохранявшиеся33. В самом Константинополе, где он принужден был пробыть довольно времени в ожидании перемены обстоятельств, он занимался в Студийской обители списыванием церковных книг34. Зная, по первому своему пребыванию в Москве, что у нас было из книжных трудов и чего не доставало, он мог привезти к нам переводы неизвестных у нас творений отеческих; — хорошо ознакомившись с обычаями Константинопольской Церкви, которую последние Патриархи: Исидор, Филофей и Нил, обогатили новыми своими творениями, мог передать Церкви Русской некоторые новые чиноположения, или привести в сообразность с греческими прежние. Такого-то Пастыря дал Бог Церкви Русской после несчастных смут, в течение двенадцати лет по смерти св. Алексия колебавших престол Митрополии!
   Много важных дел ожидало Архипастыря, возвращавшегося в знакомую ему Русь. Во время его отсутствия усилилась ересь Стригольников в Пскове. Литва, приняв римско-католическое вероисповедание, грозила подавить начатки православия и распространить неблагоприятное влияние латинских епископов на православные епархии в южной России. В Твери вражда между Князем и Епископом заставила последнего удалиться в монастырь. В Новгороде образовалось своевольное покушение отделиться от суда митрополичьего. Но с другой стороны было довольно и такого, что могло порадовать благочестивого Пастыря. Трудами одного инока просвещена Пермь. Монастыри наши, распространяясь особенно на севере, богатели новыми подвижниками, и новые подвижники — новыми подвигами.
   Во время осеннего плавания Киприанова по Черному морю, буря рассеяла было суда русских путников. Разлученные уже считали друг друга погибшими: но наконец все собрались к Белгороду на Днестре, благодаря Бога за спасение, невредимыми35. В половине февраля 1390 г. Киприан был в Киеве, а в начале марта он уже прибыл в Москву. Сам В. Князь, Василий Димитриевич, с матерью своею Евдокиею, встретил его за городом на Котлах. В церкви св. Николая (Старого, на Никольской улице)36, Киприан облачился, и отсюда торжественно шествовал на свой престол. Епископы Русские явились к нему для утверждения на своих престолах, как к своему Митрополиту37. Иерархия русская состояла тогда из четырех Архиепископов: Новгородского, Ростовского, Суздальского и Черниговского, и четырнадцати Епископов38. Ростовскому и Суздальскому пожаловано достоинство архиепископское в Константинополе, и в епархии ростовской оно перешло от Феодора к его преемникам, но в суздальской преемники Евфросина не имели сего достоинства39.
   Прежде всего обратили на себя внимание Митрополита дела тверские и новгородские. Еще не отпуская от себя митрополитов греческих, Киприан в том же году отправился с ними в Тверь, по приглашению Тверского В. Князя Михаила Александровича, для суда над тамошним Епископом Евфимием, взяв с собою и двух Епископов Русских: Стефана Пермского и Михаила Смоленского. Евфимий Вислень, поставленный в Епископы св. Алексием в 1374 г., известный и самому Киприану по его пребыванию в Твери во время нашествия Тохтамышева, уже более трех лет жил в монастыре, удалившись с престола по неудовольствию с Князем40. Епархия имела нужду в архипастыре. Князь Тверской лишь только услышал о приближении Киприана к Твери, как выслал навстречу ему, за 30 верст до города, своего внука, за 20 — своего старшего сына, за пять верст сам встретил его с прочими своими детьми и боярами. Три дня честил потом Митрополита и спутников его пиршествами и дарами. В четвертый наконец (6 июля) открыт был Собор на Евфимия в палатах великокняжеских. Явилось множество духовных лиц с обвинением против своего Епископа в смущении Церкви, и Евфимий не мог оправдаться, и был лишен престола. Киприан поместил его в Чудовом монастыре, где он чрез два года и скончался, а вместо его дал Епископом Твери своего архидиакона Арсения (24 июля), который прославился в последствии своею богоугодною жизнью41.
   Не так легко было заботливому Архипастырю утешить смятения в епархии новгородской. Возникшая в ней ересь Стригольников и отречение Новгородцев от суда митрополичьего, равно обнаруживали самоволие, с тою разностию, что в первом случае подвергались сомнению некоторые догматические истины, лежавшие в основании учреждений церковных, в последнем видим спор, собственно касающийся управления.
    Стригольники составляли из себя общество недовольных существующею иерархиею. Главными причинами своего неудовольствия они выставляли то, что все духовные лица, как уверяли они, поставляются в свой сан на мзде, что священники за совершение треб церковных также берут деньги, и что они ведут беспорядочную жизнь.
   Под такими предлогами Стригольники не хотели принимать от своих священников таинств: Крещения, Евхаристии, исповедоваться пред ними, и вообще не только отвергали местное духовенство, но и высшую иерархию Грекороссийской и Константинопольской Церкви. Но так как нужны были и в их обществе наставники, то они сами себе поставили учителей, обращая в свою пользу некоторые изречения Ап. Павла. Таким же образом самовольно установили, чтобы покаяние совершаемо было не пред священником, но пред единым Богом, с преклонением к земле42.
   Первые лжеучители, в числе которых был расстриженный диакон Карп, появились в Пскове, перешли в Новгород, и здесь простым народом сброшены с моста в р. Волхов; но последователи их в Пскове остались. Это было в последние годы управления Всероссийскою Митрополиею св. Алексия43. Во время смут, последовавших за кончиною сего святителя в Митрополии, Дионисий Еп. Суздальский, воспользовавшись своим пребыванием в Константинополе, объяснил положение сих дел Патриарху Нилу, и привез от него грамоту жителям Пскова с увещанием — не следовать ложному учению Стригольников; явился с этою грамотою к Архиепископу Новгородскому, ездил в Псков, увещевал совращенных обратиться к своей матери-Церкви44.
   Дух своеволия отразился и в отношениях Новгорода к Митрополий. В 1385 г., посадники с боярами, житыми и черными людьми, от лица всего Новгорода, на вече с клятвою постановили не относиться в Москву на суд к Митрополиту, но судиться по Номоканону у своего архиепископа, приглашая со стороны истца и ответчика по два боярина и по два житых людей45.
   Судя по главным виновникам сего постановления и по лицам, избираемым в посредники46, можем заключать, что это определение не было собственно иерархическим отторжением Новгорода от Москвы. Архиепископ Алексий, как видно, не участвовал в этом отложении от суда митрополичьего. Мы видим, что, уже после издания такого постановления, без всякого затруднения был поставлен преемник Алексию Иоанн47. Итак это отложение собственно исходило не от духовных властей в Новгороде. Для нас теперь не совсем ясно, какое же непосредственное отношение к Митрополиту по судам могли иметь светские лица, имея у себя своего архипастыря в Архиепископе. Но некоторые летописи, называя этот суд месячным48, дают повод заключить, что между Новгородом и Митрополитом были такие же отношения, какие между Псковом и Архиепископом Новгородским. Архиепископ Новгородский удерживал за собою право месячного суда над Псковом; кроме того, что он имел в Пскове своего наместника, он мог приезжать в Псков чрез каждые три года, жить здесь месяц на содержании города, собирать следующие ему судные пошлины, независимо от даней с духовенства (называемых подъездом); иногда Архиепископ приезжал к неделе православия, или, так называемому, «сборному воскресению»; в таком случае провозглашал блаженную память почившим благотворителям Пскова, многолетие жившим и проклятие врагам и недоброжелателям. Но если Архиепископ приезжал и позже недели православия, жители города требовали, чтоб этот обряд был исполнен; потому что верили в силу благословения и неблагословения святительского49. Итак, если справедливо суд митрополичий называется также месячным: то, по всей вероятности, он заключался в тех же правах над Новгородом, какие имел Архиепископ Новгородский над Псковом. Он не касался собственно Архиепископа и духовенства новгородского, разве только потому, что Архиепископ, по особому устройству правления в Новгороде, имел влияние и на дела гражданские своей области. Но ограничиваясь делами между светскими лицами, этот суд доставлял Митрополиту известную часть судных пошлин. Отлагаясь от суда митрополичьего, Новгородцы имели в виду сберечь свои доходы и оградить свою самостоятельность от влияния Митрополита в пользу В. Князя Московского, с которым Новгород враждовал, справедливо опасаясь от него уничтожения своей вольности.
   Киприан, еще отправляясь из Константинополя, взял с собою послов и грамоту от Патриарха на утверждение своих прав относительно суда. Эта грамота кроме Патриарха была подписана Собором Митрополитов50, из коих двое: Адрианопольский и Ганский, сами были посланы от Патриарха. Киприан немедленно отправил эту грамоту в Новгород: но она не произвела никакого действия. Тогда Митрополит сам отправился к непокорным с Епископом Рязанским из Греков Новгородцы сделали торжественную встречу Митрополиту (11 февр. 1392 г.); отвели несколько дворов для его многочисленной свиты; присутствовали при его богослужении в Софийском соборе и на дворе княжеском; внимательно слушали его поучения. Но когда Митрополит, совершив по обычаю обряд православия, стал требовать у Новгородцев своего суда, то посадники и тысячский решительно объявили, что они клятвенно обязались не относиться на суд в Москву. Сколько ни старался Киприан уверить их, что он может снять с них клятву, они упорно стояли на своем решении, и Митрополит оставил Новгород в сильном неудовольствии на него51.
   Для решения спора с Митрополитом Новгородцы отправили своих послов в Константинополь к Патриарху52, Митрополит — своих. Между тем В. Князь, видя в отделении Новгородцев опасность и для своих отношений к Новгороду, выступил против них с войсками (1393 г.), захватил Торжок, Волок-Ламский, Вологду и др. города. Новгородцы со своей стороны отняли у В. Князя Устюг, Устюжну и др. волости. Кровопролития было много с той и другой стороны. Наконец Новгородцы решились помириться с В. Князем, который поддерживал права Митрополита. Для этого они употребили посредником Ростовского Архиепископа Феодора53, и отправили к Митрополиту свою крестоцеловательную грамоту, которою отрекались от его суда. Мир был заключен, и Киприан грамотою объявил Новгороду, что снимает с них клятву54. Вскоре возвратились и посланные в Константинополь; с ними прибыл Владыка Вифлеемский, который привез с собою две грамоты от Патриарха55. Решение Патриарха было не в пользу Новгорода. Патриарх предписывал во всем повиноваться Митрополиту56. Тогда Киприан снова отправился в Новгород (1395 г.), взяв с собою и посла патриаршего. Принятый Новгородцами с великими почестями, он пробыл в Новгороде более трех месяцев, стараясь устроить дела мирно. Не обнаруживая никакой неприязни к Архиепископу, не смотря на безуспешность в своих требованиях, старался оградить неприкосновенность судов Архиепископа Новгородского от притязаний Псковитян57. Сам ездил в Псков, и потом послал Епископа Полоцкого Феодосия с грамотою патриаршею, для увещания зараженных ересью стригольническою58. Но главной цели своего путешествия в Новгород Киприан не достиг; в суде ему снова было отказано59. Впрочем согласие между Новгородом и Митрополитом не было нарушено. Киприан оставил Новгород мирно, преподав Архиепископу наставления и правила о разных предметах, относящихся до богослужения и управления церковного60. Вероятно, грозные слухи о нашествии Тамерлана заставляли заботиться о соблюдении мира, хотя бы то было и с ущербом прав. На этот раз довольно было и того, что Новгородцы заплатили все расходы на отправление посольства в Константинополь по их делу, и значительными дарами искупили отказ в постоянном сборе судных пошлин61.
   Мы упомянули о нашествии Тамерлана. Действительно, Россия с ужасом услышала о приближении к ее пределам бесчисленных полчищ сего завоевателя, величавшего себя «властителем мира». В начале августа 1395 г. они опустошили пределы рязанские. В. Князь решился встретить их, как отец его встретил Мамая, — с оружием в руках. Оставив в Москве Серпуховского Князя Владимира Андреевича и недавно пред тем возвратившегося из Новгорода Митрополита, сам отправился на берега Оки к Коломне, и оттуда призывал своего архипастыря и народ споборствовать защитникам Руси постом и молитвами; приказал укреплять Москву на случай осады, и в то же время, для безопаснейшего ограждения столицы, просил Митрополита перенести из Владимира в Москву славный чудотворениями образ Пресвятой Богородицы, по преданию, писанный св. Евангелистом Лукою62. Воззвания В. Князя не остались бездейственны. Наступивший пред праздником Успения Божией Матери пост был посвящен самым усердным молениям и подвигам строгого самоумерщвления. В храмах непрестанно совершались молитвы о Князе и воях его; Митрополит почти не выходил из церкви, — то поучал оставшихся в Москве, то молебствовал за идущих пролить кровь свою за веру и отечество. Отправленное им во Владимир духовенство московского Успенского собора, 15 августа приняло на свои руки древнюю святыню и чрез десять дней, в сопровождении множества народа, приблизилось с нею к стенам Москвы. 26 числа Митрополит со всем духовенством и жителями столицы вышел за город для сретения грядущей Покровительницы. В этом бесчисленном множестве нельзя было видеть человека, говорить летописец, который бы не плакал и не воссылал с упованием молений к Пресвятой Владычице. И молитва веры была услышана, упование не посрамилось. В тот самый день, когда сретали в Москве икону Божией Матери, Тамерлан оставил берега Дона, на которых стоял две недели. Не явное ли то было покровительство Царицы Небесной не одной Москве, но и всему отечеству нашему, которому грозило опустошение от врага несравненно сильнейшего, нежели Мамай и Тохтамыш? Грозный поработитель Востока, как будто приходил для того только, чтобы наказать опустошителя Москвы Тохтамыша, и еще более ослабить узы, связывавшие судьбу нашу с Ордою Сарайскою. С невыразимою радостью приняли в Москве известие об удалений Тамерлана. Исповедав милость Божию, все восклицали: «Не наши воеводы прогнали его, не наши воинства устрашили его, но сила невидимая послала на него страх и трепет. Гневом Божиим гонимый, он удалился из земли Русской». И когда В. Князь возвратился со своими войсками в Москву, тогда положено было на месте сретения чудодействующей иконы Пресвятой Богородицы устроить церковь и монастырь, который и доныне сохраняет имя ему данное от сего сретения, и тогда же повсеместно установлено праздновать 26 число августа, как день избавления России от страшного врага63.
   Прошло уже пять лет, как Киприан правил делами Церкви Русской, постоянно пребывая в северной половине своей Митрополии. Епархии юго-западные, состоявшие под державою иноверных государей, не менее требовали его личного присмотра. В Литве с 1387 г. торжественно введено было римское вероисповедание. Эта важная перемена не могла остаться без влияния и на русские области, соединенные с Литвою. Кроме того, по разным городам литовским и в самой столице в. княжения литовского оставалось значительное число исповедующих православную веру. Итак с началом 1396 г. Киприан решился отправиться для обозрения своих юго-западных епархий. Нужда в этом была тем настоятельнее, что в начале сего же года разнеслась молва, будто сын Ольгердов Свидригайло умер от яда, поднесенного ему наместником митрополичьим в Киеве Фомою Изуфовым64.
   Намереваясь надолго оставить свои северные епархии, Киприан поспешил устроить здесь дела неоконченные. Он вызвал к себе Архиепископа Иоанна, вероятно, для утверждения своих мирных отношений к Новгороду, чтобы тем пресечь всякие замыслы вражды против Митрополии или В. — княжения. Иоанн был принят в Москве весьма благосклонно и чрез два дня отпущен65. — Епархия ростовская в ноябре 1384 г. лишилась своего пастыря. Доблестный воспитанник Обители Радонежской и достойный родственник ее основателя, первый Архиепископ Ростова Феодор, еще не в преклонных летах, последовал за своим великим наставником во дворы Господни. Киприан избрал и посвятил на его место боголюбивого Григория (19 марта, 1396 г.)66, и вслед за тем немедленно отправился с В. Князем к Смоленску, под которым стоял тогда Витовт, В. Князь Литовский, по смерти Свидригайла, получивший под свою власть и Киев.
   Витовт принял своего зятя, В. Князя Московского, дружелюбно. И Киприан не нашел в нем ревностного приверженца новопринятого вероисповедания. Кафедра смоленская оставалась тогда праздною, хотя двое занимавших ее Епископов: Даниил и Михаил, еще были в живых. Первый поставлен был св. Алексием Митрополитом, но, оставив престол свой (в 1388 г.), жил в Москве67. Последний взят был из Обители Симоновской, где был сподвижником св. Феодора, в последствии Архиепископа Ростовского, и духовным отцом и наставником пр. Кирилла Белоезерского68. Славный своими добродетелями, он поставлен (в 1383 г.) в Епископа Смоленского Митр. Пименом, вместе с ним отправлялся в Константинополь в его третье путешествие, но уклоняясь от смут, которым подвергалось княжение смоленское, искал себе уединения в Троицком монастыре Пр. Сергия69. Витовт не препятствовал поставить нового Епископа Смоленску. И Митрополит в самый день Пасхи (1396 г. 2 апр.) посвятил в сей сан, вероятно, из смоленского духовенства, Кассиана70. После того Киприан получил позволение отправиться в Киев. — Не имея сведений о действиях его в сих странах, мы ограничимся здесь кратким обозрением состояния Православной Церкви в юго-западной половине Русской Митрополии.
   Юго-западные русские земли тогда находились в соединении или с Польшею, или с Литвою. Польша присвоила себе Галицию, в которой состояли православные епархии галичская и перемышльская, и простирала свои притязания на те области, в которых находились епархии волынская и холмская. С постепенным водворением в них между Русскими Немцев и Поляков положено было утвердить здесь четыре епархии римского вероисповедания: в Галиче, Перемышле, Владимире и Хельме, и Епископу Галичскому, который именовался вместе и Львовским, присвоить звание Архиепископа71. Сначала епископы латинские носили только наименование своих епархий, по недостаточности паствы; потом, особенно старанием Ядвиги, королевы польской, они водворились на своих кафедрах, впрочем и то не все вдруг72.
   В областях русских, принадлежавших к В. Княжеству Литовскому, состояли епархии, кроме вышеупомянутой смоленской, черниговская, полоцкая, туровская и луцкая. В сих областях, под верховным правлением князей литовских, княжили частию князья русские, частию потомки Гедимина, и в особенности дети сыновей его Ольгерда и Кейтута. Большая часть этих князей литовских, вступая в браки с князьями православного вероисповедания, или происходя от них, с малолетства воспитывались в нем: но некоторые, уступая другим видам, переменяли свою веру на латинское исповедание. Так поступил сын Ольгерда Ягайло, в православной вере Яков, в латинской Владислав, — чтоб получить руку польской королевы Ядвиги и с нею престол польский; так поступили еще двое братьев его Скиригайло и Свидригайло73, которые впрочем сохраняли свою привязанность к православному вероисповеданию до конца жизни. Примеру Ягайла последовал и Витовт, при крещении в православную веру нареченный Юрием, а в латинской вере Александром74. При таком положении дел, в областях литовско-русских Православие находилось в более благоприятных обстоятельствах, нежели в городах, подчиненных Польше.
   Но кроме русских областей, православная вера была распространена и в Литве. В самой столице Княжества Литовского, Вильне, уже чрез полтора или два столетия после того, как введено здесь римское вероисповедание и положены преграды дальнейшему распространению веры православной, она еще сохранялась в силе. Герберштейн в начале ХVI ст. писал, что в Вильне тогда было больше церквей православного исповедания, нежели римского, хотя оно было и господствующим75. Другой писатель того же столетия свидетельствует, что в Вильне у Русских было 30 каменных церквей76. Еще в конце XIV ст. были там и монастыри православные77. Таким же образом рассеяны были последователи греко-российского вероисповедания и по другим городам литовским, не составляя из себя особой епархий, но, вероятно, состоя под заведыванием наместников митрополичьих78. Может быть, упущено было время образовать особую епархию, если не для Литвы, то в соседстве с нею, и по желанию князей ее, когда хотели поставить себе особого епископа Псковитяне, отделившись от Новгорода79. Как бы то ни было, но со введением в Литве римского вероисповедания (1387 г.) положение Православных здесь изменилось. Уже нельзя было русским Пастырям вновь приобретать последователей православной веры из язычников80. Новокрещенным Литовцам латинской веры запрещено было даже вступать в браки с Русскими, если они не окажут покорности Римской Церкви, под угрозою, в противном случае, телесного наказания81. Православные церкви открыто, в публичных актах, называли синагогами82. Русских перекрещивали, как язычников83. Есть известие о пострадавших за несогласие изменить православной вере84. С другой стороны Ядвига призвала Венедиктинских монахов, из Праги в Краков для совершения богослужения на славянском языке, в том намерении, чтобы показать Русским возможность сохранить богослужение на вразумительном для них языке с признанием Папы главою христианства, — и основала в самой Праге коллегию для двенадцати Литовцев, желавших там слушать Богословие85. Так польское правительство, заботясь об утверждении в Литве римского вероисповедания, стремилось к ограничению православного.
   Киприану оставалось с терпением переносить, чего не мог он изменить своими силами: — когда встречались непреодолимые препятствия, благовременно быть уступчивым и извлекать пользу из самого равнодушия В. Князя Литовского к делам веры86. Проведши полтора года в своем странствовании, он возвратился в Москву (7 окт. 1397 г.) с тремя Епископами юго-западных епархий: Смоленским Михаилом, Брянским или Черниговским Исаакием и Луцким Феодором87. Из них Епископа Исаакия снова видим потом на кафедре черниговской; Михаил удалился на желанный покой к ученику Сергиеву, пр. Никону; Феодор, вероятно, также не возвратился на свой престол.
   Но едва Киприан удалился из Литвы, как должен был испытать новое огорчение от одного из православных Пастырей той страны. Дошел до нас странный акт, которым некто Епископ Иоанн из Луцка88, в благодарность за обещанное пособие к поставлению его на митрополию галичскую, обязывался подарить Королю 200 гривен русских и 30 коней. Такая открытая торговля священным саном и самовольное отторжение епархий от Митрополии Всероссийской, для образования новой в Галиче, на первый раз невольно заставляют сомневаться в подлинности самого акта. Но, к сожалению, акт не из числа подложных89. Соображение дальнейших происшествий удостоверяет нас, что действительно Митрополия Всероссийская и до Собора Новогродского (1415 г.) при Митрополите Фотии, на время подвергалась разделению, и что отделялись от нее епархии, собственно состоявшие в Галиции, тогда соединенной с Польшею, именно: галичская и перемышльская. С ними мы не видим, никаких сношений у М. Киприана90. Преемник Киприана, М. Фотий, в 1414 г. поставляя на кафедру епископскую во Владимире Волынском Герасима, писал: «Понеже благоволением и благодатию Божиею соединися Церковь Русская и в первый мир приведена бысть и уставлена, и вся раздвоения упразднена быша, и по давному обычаю и законом укреплено бысть единой Митрополии быти со всей Русской земли, якоже то изначала пошло от святого крещения и един Митрополит Киевский и всея Руси… и того ради избрах священноинока Герасима и поставих его во епископа в святейшую епископию богоспасаемого града Володимера»91. Итак Епископ Иоанн из Луцка успел достигнуть желаемого, получил галичскую митрополию. Имя его встречается на предварительных совещаниях юго-западных епископов об учреждении Литовско-Русской Митрополий при Фотии, хотя в летописи он и не называется митрополитом92. В подобном отделении от Всероссийской Митрополии Галиция находилась и при св. Ионе93.
   Терпя утраты в областях юго-западных, Митрополия Русская делала значительные приобретения на северо-востоке. Сын устюжского причетника, научившись от своего отца грамоте и отправлению церковной службы, нашел случай в торговом городе познакомиться с грамматическою хитростию, и желая более распространить круг своих сведений, отправился в кафедральный город своей епархии, Ростов. Здесь он вступил в монастырь св. Григория Богослова, близ которого жил и Епископ; он избрал эту Обитель именно потому, что в ней было много книг. Непривязанный ни к чему мирскому, юноша решился навсегда отречься от мира. Игумен Максим его постриг и нарек Стефаном. Это было при Е. Парфении94. Стефан еще более углубился в чтение духовных книг; любил часто беседовать с мудрыми старцами; все неудобовразумительное старался уяснить себе. Конечно, с этим намерением он выучился и греческому языку. При ростовской кафедре могли найтись книги греческие: потому что за столетие пред сим, при Е. Кирилле было в обычае даже и службу церковную отправлять в соборном храме левому лику на греческом языке, а правому на славенском95. Но Стефан показал себя не менее ревностным и в трудах иноческих, чем в учении. — Сему-то инку вложил Бог мысль о просвещении христианством язычников, близких к его отечеству. В двинской области, к которой принадлежал и Устюг, коснели но мраке идолопоклонства многие тысячи Зырян, или, как тогда называли, Пермян. Их поселения начинались тогда в шестидесяти верстах от Устюга вверх по Двине, со впадения в нее р. Вычегды96. Очень вероятно, что Стефан еще в детстве был знаком с их языком. Возымев желание быть их просветителем, ревностный инок более обратил на него внимание, может быть, и нарочно отправлялся в Устюг для его изучения97, потом составил для него свою азбуку, и начал переводить на этот язык церковнослужебные книги. С сими трудами он явился наконец в Москву. Здесь охотно приняли его святое намерение. Епископ Коломенский Герасим, поставив его в иеромонахи, благословил и напутствовал его своими наставлениями, снабдил его св. муром, антиминсами и другими священными вещами. А Великий Князь, хорошо знавший его и прежде, имея в Перми своих чиновников98, мог Стефана обезопасить своею грамотою в его действиях. Таким образом благовестник Христов отправился на дело апостольское (1379).
   Спустившись из Устюга по С. Двине до впадения в нее р. Вычегды, Стефан встретил здесь первое селение зырянское — Котлас и, просветив его верою, основал в нем церковь99. Продолжая путь свой по правому берегу Вычегды, он проповедовал язычникам имя Христово, оставляя повсюду следы своего благовествования100. Прошедши те места, на которых ныне стоят Сольвычегодск и Яренск, он остановился при слиянии р. Выми с Вычегдою, где тогда было, по видимому, главное средоточие Зырян101, откуда простирались они и далее вверх по рекам: Вычегде, Выми и Сысоле. С любовью он вразумлял заблуждающихся, смело разрушал их идолов и кумирницы, мужественно выдерживал нападение упорных. Наконец Господь дал ему восторжествовать над упорными противниками, и Стефан воздвиг в Устьвыми первый храм христианский в честь Благовещения Пресв. Богородицы. Немедленно он ввел здесь богослужение на понятном для народа языке, завел училище для обучения грамоте и сам учил взрослых и детей. Благолепие церковное еще более пленяло простых обитателей дикого края. Но и среди успехов Стефану еще надлежало бороться с закоснелыми приверженцами язычества и людьми своекорыстными, которые с новою верою опасались усиления в их краях владычества московского и утраты своего значения102. Между этими противниками Стефана жизнеописатель упоминает особенно о Нам-Сотнике, с которым спор должен был решиться наконец испытанием посредством огня и воды. Язычники предложили Стефану идти вместе с ним чрез пылающий костер и, если сего будет недостаточно для оправдания веры истинной, опуститься в одном месте под лед реки Вычегды, с тем, чтобы выйти в другом. Кто выдержит то и другое испытание, того вера будете признана правою. Смиренный проповедник веры Христовой, уповая на силу Евангелия, согласился на это требование: но противник сам отказался от своего предложения. Народ хотел было умертвить обманщика: но Стефан не допустил чем либо его коснуться. Такая любовь проповедника веры Христовой, обнаруживавшаяся во всех сношениях его с обратившимися и с упорными, невольно привлекала к нему всех103. С другой стороны они видели его совершенное бескорыстие: когда сокрушал идолов, все украшения их и все приношения, им посвященные, как то: шкуры разных зверей, которыми богаты были окрестные леса, он предавал огню, как оскверненные, не пользуясь от них ни чем.
   Упрочив таким образом свои приобретения для Христа в земле пермской и в разных местах, которые посвящал он, — имея уже довольно крестившихся, или замечая готовность креститься, Стефан решился просить своему новому стаду епископа: так как затруднительно было относиться за посвящением священников к которой либо из ближайших епархий. Итак после четырехлетних трудов в Перми, он отправился в Москву с представлением сей нужды. Когда сделались гласными в Москве его подвиги: одни дивились его мудрым мерам к распространению веры, его успехам среди народа дикого и необразованного; другие рассуждали: для чего было изобретать новые письмена для народа пермского? Прежде не было грамотности в Перми. Чрез сто двадцать лет — конец миру (ибо тогда ожидали, что с окончанием седьмой тысячи лет окончится и мир). — Если же и была нужда, то достаточно было русской грамоты104. Но правительство наше, гражданское и духовное, иначе рассуждало: одобряя распоряжения Стефана и в надежде от его опытности и ревности еще больших успехов, Митрополит Пимен, с согласия В. Князя105, положил самого Стефана поставить Епископом Перми. Это было в 1383 г. Во время объезда своего по митрополии, Пимен хиротонисал Стефана во Владимире, и оттуда отпустил его в новообразованную для него епархию.
   Возвратившись к своему народу, св. Стефан утвердил свою кафедру в Усть-Выме; при церкви Благовещения учредил монастырь106, более внимания обратил на свои училища, выбрал из учеников своих способных к прохождению духовных должностей и поставил их на степени церковные. Прочие продолжали изучать Часослов, Осьмогласник, Псалмы Давидовы, учились петь, списывали новопереведенные книги. Имея всегда людей, готовых к священнослужению, он беспрепятственно мог теперь воздвигать новые церкви в разных селениях и поставлять им священников. — Мы не можем определить по современным памятникам, как далеко успел он расширить пределы своей епархии, но нет причины отвергать и указаний предания, позднее записанных. Заметим вообще, что тогда населенность края ограничивалась одними берегами рек, — припомним, что проповедь свою начал Стефан от самого впадения Вычегды и простер ее до Усть-Выми: простираясь далее по той же реке на восток, он основал на верховьях ее пустынь Ульяновскую в 165 верстах от Устьсысольска107, и другую в 60 верстах от сего города, на р. Сысоле, прозванную по его имени Стефановскою. В сей последней Обители еще в прошедшем столетии некоторые стихи церковной службы пели на зырянском языке108. Вот приблизительное определение границ новооснованной епархии с запада, востока и юга. Что касается до северных ее пределов, то, по всей вероятности, они распространялись по берегам Выми, и, может быть, прикасались к отдаленным берегам Печоры109. Нет сомнения, что не все обитатели столь обширной страны вдруг были обращены, и притом одним человеком110; есть даже повод думать, что некоторые племена вовсе удалились из сих мест, потому что не хотели принять веры, им предлагаемой111: но Стефан первый принес христианство к этим грубым детям природы, упрочил его существование в сей стране благоразумными мерами, направлял своих сотрудников, и в рассеянных на обширном пространстве церквах и монастырях, установил точки, от которых распространяясь свет веры, мог озарить и косневших во мраке идолопоклонства.
   Заботясь о духовном благе своей паствы, Стефан принимал живое участие и в их внешнем благосостоянии. Вольница новогородская нередко отправлялась тогда по рекам грабить беззащитных жителей; неоднократно возникавшие между Новгородом и В. Князем споры и войны из-за двинских областей открывали случай к новым разорениям сей страны. Чиновники в. княжеские в отдаленном краю часто позволяли себе всякие насилия безответным Зырянам. Соседние племена, недовольные их обращением, чинили на них нападения. Во всех сих случаях Стефан показывал себя отцом сердобольным. — Отправлялся в Новгород с ходатайством за них (1386) и к В. Князю в Москву (1390), увещевал самих грабителей, предстательствовал за несчастных пред боярами112.
   В последний раз отправившись в Москву в 1396 г., когда Митрополит Киприан находился в пределах литовских, св. Стефан здесь и скончался (26 апр). Тело его положено в великокняжеском Спасском монастыре (ныне Соборе Спасском, в Кремле)113. Возвратившись из пределов литовских, Митрополит поставил преемником св. Стефану, для продолжения начатого им дела и утверждения новопросвещенной им паствы, Исаакия (20 янв. 1398 г.)114.
   В Москве ждали Киприана возобновившиеся неудовольствия между В. Князем и Новгородом. Опасаясь сношений Новгорода с Витовтом, и желая отнять у торгового города один из главных источников его богатства — земли двинские, В. Князь предложил жителям их добровольное подданство и занял их своими боярами115. Вероятно, по его же предложению, Киприан, немедленно по своему возвращению в Москву, послал своего стольника за Архиепископом Новгородским Иоанном, требуя его к себе. Сношения с Витовтом были прерваны, и Митрополит отпустил от себя Архиепископа с миром116. Но когда Иоанн с посадниками и боярами новгородскими явился к В. Князю и стал ходатайствовать о возвращении Новгороду древних его владений и об утверждении прежних отношений между ним и В. Князем; Василий не принял «доброго слова» от Владыки и своего нелюбья на Новгород не отложил: тогда Новгородцы решились силою возвратить отнятое. Явившись к своему Архиепископу, они просили его благословения на предпринимаемое дело, «Не можем боле терпеть насилия от В. Князя, говорили они своему Владыке; благослови нас поискать отчины св. Софии». Иоанн уступил их требованию. Вскоре они очистили свои области от великокняжеских чиновников117, опустошили двинские владения В. Князя, наказали своих изменников, и тогда снова предложили мир В. Князю чрез архимандрита Юрьевского Порфирия и посадника. Мир быль утвержден по старине, 1398 г.118. Но чрез два года Архиепископ Новгородский снова вызван в Москву и, между тем как войска В. Князя производили опустошения на Двине, М. Киприан, по слову В. Князя, учредил Собор (в июл. 1401 г.), на котором заставили Иоанна просить об увольнении от епархии. Впрочем никто не был назначен на его место, а только он был задержан в Москве и должен был пробыть здесь под стражею в монастыре три года и 4 месяца, «да не точию сам накажется смиренная мыслити и творити, но и инем польза будет», как говорит Летопись119. Та же участь на том же Соборе постигла и Епископа Луцкого Савву, но мы не знаем его вины.
   Более шести лет протекло со времени возвращения Киприана из первого его путешествия по литовско-русским епархиям до второго. В это время, свободный от внешних беспокойств, удобнее он мог заняться своими учеными трудами и более обратить внимание на внутреннее состояние своей митрополий. Для сего, уклоняясь от городского шума, он искал уединения, и любимым его местопребыванием было то подмосковное село, Голенищево, где он построил и храм во имя трех святителей120, то владимирская волость на св. Озере, где также воздвиг церковь в честь Преображения Господня121. Здесь-то среди густых лесов, в тишине кельи, он трудился над переводом книг греческих, составлял свои книги и некоторые переписывал своею рукою.
   В одной из наших Летописей (у Татищева) находим довольно подробное исчисление сих трудов св. Киприана, по видимому, составленное современником. Здесь сказано: «и книги своею рукою писаше, яко в наставление душевное, преписа Соборы, бывшия в Руси, многия жития святых русских и степени Великих Князей Русских; иная же в наставление плотское, яко правды и суды, и летопись русскую от начала земли русския вся по ряду, и многи книги к тому собрав, повелел архимандриту Игнатию Спасскому докончати, яже и соблюдох». Неизвестно, кто сей Игнатий. Не тот ли, который, еще будучи диаконом, сопутствовал Митрополиту Пимену в его последнее путешествие в Константинополь, остался здесь после его смерти, странствовал в Палестину и, возвратившись, принес с собою довольно подробное описание всего им виденного122? Не по тому ли это описание и вошло в некоторые наши Летописи, тогда как других путешествий в них не находим? Не к нему ли же всего ближе должно отнести и последние слова: яже и соблюдох, ясно означающее исполнение воли архипастыря, а не к постороннему третьему лицу, которому будто бы он завещал передать сию волю архимандриту123? Если верны такие соображения, и если в Истории Татищева точно передают слова подлинника, из которого они заимствованы: то нельзя было бы не дорожить сим показанием о трудах ученого архипастыря, хотя многое из них и не дошло до нас, и хотя с другой стороны не упоминаются между ними его переводы с греческого языка, как известные. Слово: преписа, не дает еще права думать, что Киприан только списывал те или другие книги, а не составлял некоторые и сам, извлекая из разных памятников древности и сводя в одно целое124.
   Мы не имеем отдельного изложения Соборов Русских с именем Киприана: но еще в XVI ст. хранилась в московском Успенском соборе Кормчая, как говорили тогда, Киприаном привезенная из Константинополя125, к которой могли быть им приписаны и определения Русских Соборов. Таких Соборов, которые издавали свои правила по делам Русской Церкви, до времен Киприана известно только два: один во Владимире 1274 г., другой в Константинополе 1301 г.; но к ним могли быть причислены и правила, изданные никоторыми Митрополитами Русскими.
    Из Житий Русских Святых, составленных Киприаном, нам известно только Житие св. Петра Митрополита Всероссийского. Но к нему могли быть приложены и другие, исправленные Киприаном в слоге, равно как несомненно можно приписывать ему включение в наши святцы имен святых сербских126.
    Степенная Книга в настоящем своем виде представляется произведением времен царя Иоанна Васильевича127. Но Киприаном могло быть положено основание сему труду, которое и вошло в состав позднейшего сочинения128. Правды и суды, по замечанию летописи, приписаны Киприаном в наставление плотское. Это дает право думать, что здесь разумеются не столько уставы о правах и судах церковных, сколько законы судные и уголовные, состоящие тогда в виде правды Русской и различных грамот 129 , а может быть и законы греческие, принятые в состав Кормчей. Наконец Летопись Русская, начатая Киприаном от начала земли русския, и содержавшая в себе вся по ряду (т. е.: не так как в Степенной Книге), для составления которой Митрополит собрал много книг, но не успел ее докончати, т. е. довести до своего времени, а поручил окончание ее спасскому архимандриту Игнатию, не есть ли знаменитая летопись Троицкая (харатейная) по свидетельству историографа, ею пользовавшегося, писанная современником В. К. Василия Димитриевича130, и оканчивающаяся описанием Едигеева нашествия (1408 г.)131? Обстоятельное описание современных событий в целой России, притом с точки зрения московского правительства, дает право заключать, что она составлялась под надзором лиц правительственных. В таком положении и можем представлять себе архимандрита Обители великокняжеской, облеченного доверенностью первенствующего святителя в России132. С прекращением этой летописи, известия других летописцев о том же княжении становятся кратки и не полны.
   Кроме сих трудов, в которых высказывалось глубокое сочувствие сербского пришельца к единоплеменной Руси, мы должны сказать здесь и о других писаниях святителя Киприана на пользу собственно Церкви, известных нам по самым памятникам133. Он не мало заботился о единообразности совершения священных действий богослужения во всей митрополии, и о предохранении церковных книг от ошибок и повреждений. С этою целью он сам, сличив с греческим подлинником славянский Служебник, собственною рукою написал сию книгу, и оставил при нем строгое наставление для будущих ее переписчиков134. С тою же целью Киприан рассылал по епархиям списки Литургии и других чиноположений церковных, как то: крещения, браковенчания, водоосвящения и обряда православия, совершаемого в первую неделю св. Четыредесятницы135, дополняя подробности устава частными наставлениями в своих послушаниях136. Бывшие во время Киприана грозные нашествия врагов на Москву внушили ему, как усердному молитвеннику, мысль переложить на наш язык «молебное пение ко Господу нашему Иисусу Христу и Пресвятой Богородице», составленное на такие случаи Патр. Филофеем137, равно и другие каноны и акафисты сего Патриарха и его преемника Исидора, вероятно, Киприаном же принесены из Константинополя и вскоре переведены на наш язык138. Совершение памяти св. Григория Паламы, Архиепископа Солунского, прославленного песнопениями Патриарха Филофея, также можно относить ко времени Киприана.
   Но не одни ученые труды и устройство богослужения занимали Киприана. — Не имея честолюбивых замыслов, тем не менее он хотел права свои сохранить в тех пределах, какие первоначально были постановлены при учреждении у нас иерархии. Как мало он был расположен вмешиваться в дела, не относящееся к духовной власти, и простирать свои притязания на дела гражданские, это всего лучше показывает его послание к Псковитянам, в котором он отменяет произвольные распоряжения бывшего Архиепископа Суздальского Дионисия по управлению гражданскому. «Слышал я, пишет Киприан, что Владыка Суздальский Дионисий, быв во Пскове, дал вам грамоту, в которой сделал дополнение к грамоте В. К. Александра (Ярославича), — по чему ходить, как судить, как казнить, и положил проклятие на не повинующихся сей грамоте. Это владыка Дионисий не свое дело делал; это не по закону и не по правилам. Если действительно К. Александр дал вам свою грамоту, это потому, что каждый царь в своем царстве, каждый князь в своем княжении волен давать грамоты. А что Дионисий вплелся не в свое дело и написал свою, незаконную грамоту: я отменяю ее. По грамоте В. К. Александра ходите, как было и прежде, а Дионисиеву пришлите ко мне, я сам ее раздеру: эта грамота не в грамоту. Приписанное к ней неблагословение и проклятие от имени Патриарха я с вас снимаю и благословляю вас. Суздальский Владыка сделал это в смутное время, и сделал сам от себя. Патриарх ему не приказывал того делать»139. Так правильно понимал отношение власти духовной к делам гражданским Митрополит, хорошо знакомый с законами Греч. Империи и правилами церковными! Но также справедливо он мог желать, чтобы взаимно и правительство гражданское признало и своим законом оградило неприкосновенность прав Церкви. Доселе, по несчастным обстоятельствам России, Митрополиты получали от ханов татарских ярлыки, которыми предоставлялось им (Митрополитам) право суда и расправы над всем духовенством и другими им подведомственными людьми, равно как и полновластное распоряжение церковным и монастырским имуществом. Теперь, когда обстоятельства России значительно изменились, и Митрополиты перестали ездить в Орду, надлежало ожидать им подтверждения своих прежних прав от В. Князя Московского, которому митрополия весьма усердно помогала возвыситься над всеми прочими князьями. И вот в 1402 г. Великий К. Василий Димитриевич, по совещанию с Митрополитом Киприаном, положил утвердить сии права за митрополией своею грамотою140. В этом акте было сказано: «се яз Князь Великий Василий Димитриевич всея Руси, сед с своим отцем, с Киприаном Митрополитом Киевским и всея Руси, управил есм по старине о судех церковных. Изнашед старый номоканон, как управил прадед мой, св. Князь Великий Володимер и сын его Князь Великий Ярослав всее Руси, — как управили они, сед с Митрополиты, о судех церковных и списали номоканон по греческому номоканону, что суды церковныя и вся оправдания церковная, как пошло издавна: по тому же и мы нынеча управили, оже бы то неподвижно было, николи наперед впрок, ни умножити бы, ни умалити, но тако бы то и стояло неподвижно, как те велиции святий князи вписали и укрепили». Этим актом В. Князь хотел сравняться в благочестивом усердии к Церкви со своими великими предками, сколько ни изменились условия общественные в продолжение четырех веков. Но если и не все подробности уставов св. Владимира и В. К. Ярослава могли быть приложены к современному состоянию Церкви и государства, по крайней мере существенное в сих уставах должно было удержаться, именно определение области суда церковного.
   Также требовали определения и вотчинные права Митрополии. Как инок, М. Киприан не питал никакой привязанности к умножению своих владений, равно как не советовал заботиться о том и другом. Вот что писал он о сем предмете к игумену Афанасию, своему духовному другу: «Владеть инокам селами и людьми не предано св. Отцами. Как можно отрекшемуся однажды от мира и всего мирскаго, снова связывать себя мирскими делами, — снова созидать, что разрушил, как говорит Апостол, и таким образом быть преступником своих обетов? Древние св. отцы не стяжавали ни сел, ни богатства, как напр. св. Пахомий, св. Феодосий общежития начальник, св. Герасим и многие другие св. Отцы в Палестине, в горе Синайской, в Раифе, и в Св. Горе, которую и сам я видел. Но уже в последствии, когда прежний порядок мало по малу ослабел, монастыри и скиты начали владеть селами и стяжаниями. Это требует большого внимания и осторожности. — Ты меня спрашивал, что тебе делать с селом, которое дал Князь в монастырь? Вот мой ответ и совет: если ты с своею братиею уповаешь на Бога, и доныне Бог вас пропитывает без села, да и впредь пропитает: то для чего связывать себя мирскими попечениями и вместо того, чтобы помнить о Боге и служить Ему единому, вспоминать о селах и мирских делах? Обрати внимание и на то: доколе инок свободен от всех забот мирских, он в мире со всеми мирянами, все его любят, все ему отдают честь. Когда же обяжется попечением о селах и других мирских делах: тогда откроется нужда ходить и к князьям и к другим начальникам, посещать судебныя места, защищать обижаемых, ссориться и невольно унижаться пред всяким, только чтобы не выдать своих в обиду, предпринимать великие труды и оставлять свое правило. А что еще страшнее: когда иноки начнут владеть селами и производить суд над мужчинами и женщинами, часто к ним ходить и за них хлопотать: тогда чем они будут различаться от мирян? Инокам входить в общение с женщинами и творить с ними беседы — опасно (бедно есть). Но, если бы можно было, хорошо было бы устроить так: пусть будет село близ монастыря, но инокам никогда в нем не бывать, а отдать его в заведывание какому-нибудь богобоязненному мирянину, и ему заботиться о всех делах, с тем, чтоб он доставлял в монастырь все готовое, жито и другия потребности. Ибо вредно инокам владеть селами и часто ходить в них»141. Так рассуждал Киприан инок!
   Но положение Киприана, как Митрополита Всероссийского, было иное. Он наследовал от своих предшественников волости и земли, которые должен был охранять, как пожертвованный в дар Церкви Божией. При нем служили бояре; у него были свои стольники142; его дом был не келья, но дворец143.
   Вотчинные владения Митрополий находились и в южной России144, и в северной, — со времени перенесений кафедры Митрополита сперва во Владимир, потом в Москву. Потому села и деревни, принадлежавшие Митрополиту в В. Княжении Московском, состояли частию в области владимирской, частию в московской. Во владимирской области Митрополит имел свои монастыри, непосредственно от него зависевшие: Константиноеленский и Борисоглебский, которые также имели свои села и деревни. В. Князь Василий Димитриевич, утверждая те и другие за кафедрою митрополии145, а) освободил живущих в вотчинах митрополий и монастырских от своих податей, исключая годы, когда сам он будет платить дань Орде: тогда и Митрополит должен был участвовать в выходе, по оброчной грамоте146; б) освободил от своего суда, исключая суда смеснаго и жалоб на игумена в отсутствии Митрополита из В. Княжения, или на его наместников и десятинников; в) освободил от таможенных сборов, впрочем только при продаже домашних произведений, а не в случае торговли. Даруя сии льготы вотчинам Митрополии, которые и ханскими ярлыками были освобождаемы от всяких сборов, В. Князь в то же время сделал особые распоряжения о боярах митрополичьих и о детях священнических. Бояре и слуги митрополичьи должны были участвовать в войнах под начальством воеводы митрополичьего, или великокняжеского. Не воспрещая ставить из своих великокняжеских подданных в священники и диаконы, В. Князь взамен того требовал, чтоб дети священнические, не поступающие в духовное звание и живущие отдельно от своих родителей отчислялись от ведомства Митрополита к Великому Князю. — Наконец В. Князь, по взаимному согласию с Киприаном147, определил и количество сбора с церквей в пользу Митрополита и его чиновников. Каждая церковь должна была вносить в его казну ежегодно шесть алтын, и при обозрении им епархии — три деньги («заезда»); десятинник в своей десятине также получал по шести алтын с церкви («за въездное, за рожественное, и за петровское»)148. Вот некоторые черты хозяйственного быта митрополий, по известным доселе памятникам, в первый раз так определенного в северной России!
   Устроив дела свои в Москве, Киприан снова должен был отправиться в Киев, куда призывали его беспорядки, допущенные его наместником, столь важные, что нужно было сменить его и всех служащих при нем149. Посетив Киев, он отправился в Луцк, где вместе с Епископами Луцким и Холмским поставил Епископа во Владимир Волынский. В Милолюбове, волынском городе, на съезде Короля Польского Ягайла и В. Князя Литовского Витовта, виделся с обоими государями и прожил там целую неделю, чествуемый от них дарами: но с прискорбием должен был уступить настоятельным требованиям Витовта о смене Епископа Туровского Антония. На сего Епископа взводили обвинение, будто он сносился с ханом Шади-Беком, призывая его властвовать в Киеве и Волыни; представляли грамоты, будто бы им писанные в Орду. Главною же причиною таких обвинений было латинское духовенство, которое не довольно было его ревностью о поддержании православия в своей стране. Он с силою обличал их ересь, говорит наша летопись, и всю Волынь и Литву укреплял здравым учением, восставлял падших, утверждал колеблющихся, не внимая никаким угрозам. Киприан, открыв, истинную причину нерасположения к Епископу Туровскому, сначала думал удовлетворить требованию Витовта только тем, что удержал Антония при себе. Но Витовт настоял, чтоб он, совершенно был низложен; угрожал в противном случае Митрополиту отторгнуть от него все литовско-русские епархии: угроза, какую он чрез десять лет и привел в исполнение, при преемнике Киприана! — Избегая большего зла, Киприан решился снять с Епископа Туровского украшения святительского сана и взять его с собою в Москву, чтоб там его упокоить150. Такие дела ничего не предвещали отрадного в будущем!
   1 Января 1406 г. Киприан возвратился в Москву. Это был уже последний год его земного странствования. Доселе крепкий здоровьем, он часто начал чувствовать припадки болезни, и, готовясь к своему исходу, удалился опять в свою уединенную келью, в Голенищеве. В последний раз отпраздновал там 26 августа, день избавления Москвы от грозных полчищ Тамерлана, рукоположил в этот день архимандрита симоновского Илариона в Епископа Коломенского; чрез две недели еще посвятил Епископа в Суздаль, Митрофана; слег и более не вставал. Последним словом его к оставляемым чадам было его завещание, в котором, всех прощая, и сам у всех просил прощения. Св. Киприан преставился 16 сентября. Архиепископ Ростовский Григорий с двумя новопоставленными Епископами и собором духовенства предали тело его земле в соборном Успенском храме, прочитав наперед вслух всех душевную грамоту почившего Пастыря151. В. Князя тогда не было в Москве: он уже выступил со своими войсками против Витовта.
   Почти тридцать лет св. Киприан носил на себе бремя управления Церковью Русскою, но из них не более осьмнадцати лет был действительно Митрополитом всея Руси, около полутора года при В. Князе Димитрии Иоанновиче, и шестнадцать с половиною при сыне его, Василии Димитриевиче. Мощи св. Киприана обретены при разобрании Успенского собора, в 1473 г.152

1   В летописях помещена особая повесть о сем Михаиле, или Митяе, как обыкновенно называли его, вероятно, в уничижительном значении. См. Никонов. Летоп. IV, 66 и след.
2   «Сего Митяя не хотяше никтоже в митрополии, епископи же и игумени и пресвитери и весь чин священнический; мниси моляхуть о том Бога, дабы не попустил Митяю в митрополитах быти, но един князь великий хотяше его видети в том чину.» Летоп. содержащ. русскую истор. от 1206 до 1514 г., или Типограф. Москв. 1784 стр. 145.
3    Степ. Кн. 1, 516. «Самоизвольно дерзну взыти на митрополич двор, и взложи на ся мантию со источники и белый клобук, и жезл пастырский взя, и вся повиновахуся ему, яко свитителю» Летоп. Типограф. стр. 140. «И с иноков дань сбираше, сборное же и рожественое, оброки же и пошлины митрополичи, то все взимаше, готовясь на митрополию.»
4   «И возбрани в. князю, рек: кто тя тако научи претворяти законы? Не подобаше убо тому тако быти». Никон. Летоп. Т. IV, 70. Некоторые летописи говорят о намерении посвятить Михаила только в епископы, другие — в митрополита. Но в настоящем случае первое было почти равнозначительно последнему.
5   «Ты мя попом нарече, а аз в тобе ни попа не доспею, а скрижали твои своими руками спорю, но не ныне мщу тобе, но егда приду из Царяграда.» Летоп, Типограф. стр. 141.
6    Летоп. Типограф, стр. 144. Никон. IV, 63.
7   «О достоверности ханских ярлыков», Григорьева, стр. 73 и 86. Хронологические показания не верны, но легко угадываются. Это было за год до нашествия Мамаева на Россию.
8   Обо всех этих обстоятельствам рассказывает сам Kиприан при конце своего жизнеописания св. Петра. Степ. Кн. 1, 422. 423. Его повествованием дополняются греческие известия о переменах в тогдашних патриархах константинопольских; без него мы не знали бы о вторичном насильственном удалении с престола Филофея, и о судьбе самого Макария, которому, по греч. спискам, усвояется только два с половиною года правления. К сожалению, Киприан не называет по имени того Императора, который покровительствовал Макарию. Но это должен быть сын Иоанна Палеолога Андроник, восхитивший престол у своего отца и державший его около двух лет в заключении, доколи не подали ему помощи Генуезцы. О сих-то латинянах, господствовавших тогда на водах Черного моря, в том же повествовании упоминает Киприан, когда говорит о причинах своего замедления в Константинополе. См. Lebeau Histoire du Bas Empire. T. XX p. 449 — 459. Киприан, поставленный в конце 1376 г. и в начале следующего года явившийся в Россию, чрез два года, наставшу третиему лету, удалился в Константинополь; след. прибыл сюда в продолжение 1379 г.; провел здесь, как сам пишет, тринадцать месяцев, след. до конца 1380 г. В течение сего времени был Собор на Макария. По хронологическим разысканиям Бандура, Патр. Филофей оставил престол 1376 г., Макарий правил два года с половиною, след. до 1379 г. Пимен приехал в Константинополь почти в одно время с Киприаном, или немного позднее его.
9    Типограф. Лепоп. стр. 147.
10    Степ. Кн. 1, 419.
11    Степ. Кн. 1, 422—424.
12   Собрание Государств. Грам. Т. 1. N 32.
13    Типограф. Летоп. «Пимен же кабалою В. Князя со своими советники позаймоваше сребро в рост на имя Князя Великаго у Фряз и у Бесермен; ростит же сребро то и доселе — разсулиша посулы и раздаваша много на все стороны».— Пимен явился в Россию спустя семь месяцев после Киприана. В Никонов. Лет. прибавлено, что долг, сделанный Пименом, простирался более нежели до 20,000 р. сереб. IV. стр. 76.
14    Ник. Лет. IV. стр. 137. «А Киприан, тогда во Твери пребысть прииде бо внове из Новагорода пред пришествием Тохтамышевым за два дни, и виде разиство и распрю во граде, и отойде в Тверь, и тамо избысть.» В других летописях о поездке Киприана в Новгород не говорится. В Новгородской А. Лет. упоминается только о прибытии Дионисия Архиеп. Суздальского в Новгород с грамотами от Патриарха. Но что Киприана действительно не было в Москве, незадолго пред осадою, об этом можно заключить из того, что 14 авг. крестил сына у В. К. Димитрия Иоанновича не митрополит, а игумен симоновский Феодор, тогда как в предшествующем году у князя серпуховского Владимира Андреевича крестил сына сам Киприан с игуменом Троицким пр. Сергием.
15   «Разгневася не него В. Князь Дмитрий Иоаннович, яко не сел в осаде на Москве.» Типограф. Лет. стр. 182.
16    Троицкая Летоп. в Ист. Г. Р. Т. V. пр. 122. В последствии Афанасий из Киева вместе с Киприаном удалился в Константинополь (Восток. Опис. Рукоп. Ручянц. Музея стр. 517). Так как в промежутке 1382—1390 г. Киприан жил то в Киеве, то в Константинополе, а Афанасий, удалившись из Серпухова, до переезда в Константинополь, мог быть настоятелем в каком-нибудь южном монастыре, то известное послание Киприана к игумену Афанасию (Акт. Истор. Т. 1. N. 253.), высказывающее между прочим их близкие духовные отношения между собою, могло быть писано к сему преподобному иноку Афанасию.
17    Типограф, лет. стр. 177 — 179.
18    Там же стр. 183.
19   Грамота Дионисию на архиепископию в Акт. Истор. Т. 1. N. 251
20    Типограф, лет. ст. 184.
21    Типограф. Лет. стр. 184, 185. «И положен бысть в печере Антониеве; тело же его и до ныне цело и нетленно». См. Опис. Киево-Печ. Лавры. 1837 стр. 114.
22    Никон Лет. IV. стр. 147.
23    Типограф. Лет. под 1386 г. «того же лета в. князь Дмитрий Иваннович послал отца своего духовного Феодора игумена (архимандрита) симоновского о митрополии во Царьград».
24   В описаний 3-го путешествия Пименова в Константинополь упоминается о том, как азовские купцы захватили было Пимена и его свиту за прежние долги. Ник. Лет. IV, стр. 162.
25    Ник. Лет. IV. стр. 156.
26   Ник. Лет. стр. 159. «Князь же В. негодоваше о сем, яко без его совета пойде, бе бо и распря некая промеж их.» — Любопытное описание сего путешествия, сделанное по приказанию Пимена, одним иноком из свиты Епископа Смоленского, Игнатием, сохранилось в летописях. Никонов. IV. стр. 158 и след. Русск. Временник. М. 1820. Ч. 1. стр. 293 и след. Из описания видно, что до реки Дона сопровождали Митрополита многие Епископы, в том числи и Феодор, уже возведенный в Еп. Ростовского. Тот же Игнатий описал и свое путешествие в Иерусалим. Там же стр. 177.
27   Феодор, в апреле, провожавший Пимена, вместе с прочими Епископами, в сентябре был уже в Константинополе, как видно из долговой его записи, данной вместе с Киприаном Николаю Нотаре (Акт. Истор. Ч. 1. N. 282). Из этого акта видно также и то, что Киприан в сиє время уже считал себя Митрополитом всей русской земли, он обещал присланных от Нотары с товарами проводить даже до реки Богу (Буга), — «доколе изыдут конечны от всякыя руськыя земли»; — в обеспечение своего долга, дал грамоту В. Князя Димитрия Иоанновича, «а грамота должником веры деля»; — в случае неуплаты, предоставлял взыскать свой долг со всякого Русского; где бы то ни было, в Кафе, или в земле греческой. Все это, равно как и то, что Киприан и Феодор дали на себя одну общую долговую запись, показывает, что Киприан смотрел на свои отношения к В. Князю уже не по прежнему. 8 сент. 1389, как показывает индикт 13, а Пимен скончался 11 ч. того же месяца. Отсюда следует заключить, что судьба Пимена была уже решена и в том случав, если б он не умер.
28   Игнатий пишет: «Поидохом в монастырь св. Иоанна, еже глаголется греч. языком Продром, русским же глаголется Предотеча, и ту поклонихомся и целовахом, и упокоиша нас добре тамо живущая Русь». Ник. Лет. IV, стр. 167.
29    Опис. Румянц. Муз. стр. 516, 517.
30   Игнатий в Летоп. Никон. IV. стр. 171. Странно, что Феодор здесь называется только архимандритом симоновским, тогда как выше стр. 160 он называется Епископом Ростовским.
31    Акт. Истор. Т. I. N 252. Заем состоял в 1000 р. старых новгородских. Он сделан вместе с Феодором Архиепископом Ростовским. В случае их смерти представлялось взыскать долг с их церквей и монастырей, занеже о тех церквах испроторен бысть сий долг. Грамота была засвидетельствована Императором и Патриархом.
32   Григорий Цамблак, в похвальном слове Киприану, говоренном спустя три года после его кончины (1409 г.), упоминает о посещении Киприаном г. Тернова назад тому 30 лет (след. 1379 г.), во время путешествия из Киева в Константинополь. Все это проповедник рассказывает довольно широко. Слово сие находится в рукопис. Синодальн. Библ. под N 384, в 4 д. Город Тернов здесь называется отечеством Киприана. Из послания его к игумену Афанасию видно, что несколько времени был он и на Афоне; но это должно быть гораздо ранее.
33   Словарь о писателях духов чина. ч. II. стр. 321.
34   Это видно из подписки его на рукописи, хранящейся в библиотеке М. Д. Акад., под N. 152 в 4 д. Здесь сказано: «В лето 6895 априлия 24. свршишася сия книгы в Студийской обители Киприаном, смеренным Митрополитом Кыевским и всея России». Рукопись сия есть Лествица пр. Иоанна Лествичника.
35   См. отрывок письма Киприанова у Игнатия. Ник. Лет. IV. 171, 172.
36   О церкви и монастыре св. Николая, так называемого Старого, см. Строева, Указатель к царским выходам стр. 59, 60. О встрече Никон, Лет. IV, 193., где сказано, «прииде к Москве, в великое говение, на средокрестной неделе». Пасха в 1390 г. была 3 апреля.
37    Никон. Лет. IV, 193. «Тогда же вси Епискупи Рустии прияша кождо свою епископию, пришедше же к Киприану Митрополиту на Москву, глаголюще сице: се уже Киприан Митрополит всей Русии бысть, и пришедше от Киева сяде на Москве, на своей Митрополии».
38    Истор. Иерарх. Росс. Церкви, изд. 2 стр. 64, 65, где помещены два списка русских епархий XIV ст. Но в сих списках по прежнему считаются раздельно епархии, давно уже между собою соединенные, напр: белогородская, юрьевская и полоцкая, а некоторые вовсе не считаются, напр. звенигородская. В летописях времени Киприанова, кроме вышеупомянутых архиепископий, упоминаются след. епископии тверская, рязанская, коломенская, сарайская, звенигородская, пермская, смоленская, волынская, туровская, полоцкая, луцкая, хельмская. К ним должно причислить епархии галичскую и перемышльскую. Акт. Запад. Рос. Т. 1. стр. 33.
39    Ист. Г. Р. Т. V. пр. 233
40    Никон. Лет. IV, стр. 182.
41   Дело Евфимия не совсем ясно. В Ник. Лет. IV, 195 — 199 обвинения против него называются клеветою; представляется, что Киприан не вдруг решился обвинить Евфимия, и только по настоянию Князя отставил его от епархии, что сам новоизбранный Арсений долго не соглашался принять престол тверской, по причине смятений, и что Киприан только во время вторичного своего пребывания в Твери поставил Арсения 15 августа. В современной записи, найденной Карамзиным, при Церковном уставе (Ист. Г. Р. Т. V, пр. 232.), дело излагается иначе. Здесь прямо сказано об Евфимии, что «на суде не обретеся правда в устех его. Архимандриты, игумены, попове и бояре истязаша его во многих судех». Суд над Евфимием и поставление Арсения относятся к одному и тому же посещению Твери Киприаном. Наконец в житии Арсения, Еп. Тверского, изд. в 1764 г., Евфимий обвиняется в том, что вмешивался в дела княжеские, что развевал разные «лжемудрствования о Христе, яко Арий, о Богородице, яко Несторий, и иныя Оригенова и Севирова заблуждения», что не соглашался признать над собою никакого другого суда, кроме Собора Вселенского. Почему и называется прямо еретиком. Но в житие Арсения вкрались разные ошибки, которые ослабляют доверенность к некоторым его показаниям, напр. здесь говорится, будто М. Киприан до возведения на Митрополию бил Игуменом Киево-Печерской Лавры, будто суд над Евфимием бил еще при В. К. Димитрии Иоанновиче Донском. В настоящем случае безопаснее будет следовать современной записи, не отвергая вовсе и показаний летописи. Из приема Киприана Тверским К. можно заключать, что ему очень хотелось иметь Митрополита на своей стороне.
42   Лжеучение Стригольников раскрывается в посланиях Патриарха Нила (Акт. Арх.Эксп. Т. 1. N. 4) и в послании, приписываемом Патриарху Антонию (там же N 6). В последнем ясно видны некоторые дополнения. Напр. несколько строк перенесено в это послание из Нилова; от чего выходит, будто Патриарх Антоний посылал Дионисия со своею грамотою в Псков, тогда как это было Сделано Нилом; в послании греческого Патриарха приводятся примеры из Патерика Киевопечерского.
43    Ник. Лет. IV, 46 под 1375 г.
44    Новгор. I Лет. стр. 93 Никон. Лет. IV, 130. Сама грамота, посланная с Дионисием, в Акт. Истор. Т. I. N. 4. О ереси Стригольников пространнее см. в Разсуждении об ересях и расколах Р. Церкви. Стр. 68 — 91.
45    Ист. Г. Р. Т. V. пр. 106, выписка из Ростовской Летописи. Сходно с сим, но не во всем, и в Никон. Лет. IV, 146. В Архангелогородской Летописи прибавлено новое обстоятельство: «того же лета (6893) Митрополит Пимен пойде в Новгород великий о месячном суду, и не даша ему Новгородцы».
46   О числе их — мнения разные. Карамзин говорит о четырех; Розенкампф (Обозрен. Кормчей, изд. 1. Примеч. стр. 228 и след.) о восьми.
47   Лет. И Новгор. под 1388 г. (правильнее 1389).
48   Так называется спор между Новгородом и Митрополитом спором о суде месячном в Летоп. Архангелогородской, стр. 91, 94, 95, в Никоновской IV. 200. «Нача просити у них суда своего месяца», и в других местах.
49   В Летоп. I. Новгор. под 1399 сказано: «ходи Владыка Иоанн в Псков, на свой подъезд, и Псковичи своему господину отцу Владыце Иоанну даша честь велику, и суд ему даша по старине». Псков. Лет. под 1435 г.: «В тую же зиму приеха Владыка Евфимий во Псков, месяца генваря в 13 день не в свой приезд, не в свою череду, но наровою. И Псковичи его прияша, и биша ему челом о сборовании, и он сборовати не доречеся, и суду своего у Пскова просит и на попех своего подъезда. И Псковичи ему не почаша сулити, а стали за сборованья и за свою старину, что он хочет наместника и посадника своею рукою сажати — Новгородцев, а не Пскович, а не якоже первии Владыки уставиша. И Псковичи не даша ему тоя воли. И он за то разгневася, и быть одну неделю, и поеха проч. И Князь Володимер и посадники и бояре сугнаша его в Невадичах, и ту ему добиша челом, и он воротился. А о сборовании положил до Митрополита, и Псковичи даша ему суд его месяц, и подъезд на попех имяше». Еще о сборовании см. там же под 1456, 1453, 1466 г. и др.
50   В Лет. Архангелогородской под 6896 упоминаются подписи Митрополитов: Никомидийского, Никейского, Халкидонского, Монемвасийского, Адрианопольского и Сербского. В Никон, под 6899 г. сверх того упоминаются Ганский и Драмский. Грамота не дошла до нас.
51    Новгор. Летоп. у Карамзина Т, V. приб. 147. Слч. Новгор. И Л етоп. под 6899 г. и Архангелогородскую стр. 95 Никоновская IV, 200, 202.
52    Арханг. под 690. «Посылаша Новгородцы к Патриарху Антонию, что их Митрополит не благословил не по правилом, и привезоша благословение от Патриарха».
53    Архангелогор. под 6903 г.
54    Собр. Госуд. грам. Т. 2. N. 13.
55   В Новгор. I Л. Не сказано, какие это грамоты, только замечено о поучении христианом. За то в Ник. Летоп. прямо утверждается, что в одной писано «о проторех и исторех, еже на поставлениях священников»; в другой заключалось «поучение всем православным христианам». Первая, очевидно, против Стригольников.
56    Новгород. Лет. у Карамз. Т. V пр. 149.
57    Акт. Истор. Т. 1. N. 10. грамота дана в Новгороде мая 12, 1395 г.
58    Псковск. Лет. под 1396 г. Грамота сия должна быть та же самая, которая напечатана в Акт. Истор. Т. 1. N. 6.
59   Так именно говорит Новгород. Летоп. в Полн. Собр. Летоп. ИИИ стр. 97. Новгородская Летоп. у Карамз. Т. V. пр. 149.: «суда ему не даша». Архангелогородская: «а суда Митрополиту в Новгороде нет». Псков. Лет. под 1396 г. говорит, что Киприан приезжал в Псков на Владыку и на весь Новгород нелюбие держа. Но в Летоп. Никон. IV. стр. 257. и в Степ. Кн. 1 , 522 утверждается противное, именно, что Новгородцы согласились дать Митрополиту суд. Сие показание, при противоречащем свидетельстве многих других, достовернейших летописей, очень сомнительно.
60    Акт Ист. Т. 1. N. 11. грамота дана в Новгороде.
61    Ист. Г. P. T. V. пр. 149. Никон. Лет. IV, стр. 253, 254 говорит, что Новгородцы послали Киприану 600 р. То же и в Степ. Книг. 1. стр. 521.
62   История сего образа в Ст. Кн. T. 1. стр. 534 и след См. Памят. Москов. Древ. Снегирева стр. 13. и пр. 13.
63    Соф. Врем. 1, 405—413
64    Нарбут в своей Истории Литовского народа Т. V. стр. 547. Известие заимствуется из летописи Даниловича. Стрыйковский в смерти Свидригайла обвиняет архимандрита Киево-Печерского Авраамия. Длугош пишет просто ab uno religioso Ruthenorum venenatus moritur, и объясняет, такой жестокий поступок нетерпимыми жестокостями Свидригайла. Histor. Polon. Lib. X. р. 142. Lips. 1711.
65    Летоп. И. Новгород, стр. 97.
66   В каталогах Епископов Ростовских, между св. Феодором и Григорием упоминается еще Арсений. Но по современным записям, внесенным в Летописи, Григорий считается 35 Епископом на Ростовской кафедре, в таком порядке «34. Архиепископ Феодор. 35. Сей Григорий». См. напр. Софийск. Врем. изд. Строев. Ч. I, стр. 416.
67   Упоминается при погребении В. Кн. Димитрия Иоанновича, в 1389. Ист. 1 Р. Т. V. пр. 118 Скончался и погребен в Чудовом монастыре в марте 1397. г. пр. 254.
68   Житие пр. Кирилла Белоезерского опис. Пахомием. Рк. Москов. Дух. Академии.
69   В 1397 г. Он возвратился с Киприаном вместе в Москву, и чрез пять лет скончался в Троицком монастыре, где и положен подле гроба Препод. Сергия. Ист. Г. Р. Т. V. пр. 254.
70    Ист. Г. Р. Т. V. пр. 166.
71    Зубрицкого История Червонной Руси, стр. 146, 169. Это произошло между 1361 —1375 годами по желанию Короля Казимира и князя галичского Владислава Опольского.
72   См. там же об епископе перемышльском, который не ранее 1390 г. мог занять свой престол. Стр. 223, 224. В 1398 г. решен спор о пределах епархий перемышльской и галичской, стр. 227, 228. В 1413 г Король Польский Владислав Ягайлo отнял у Православных соборную церковь в Перемышле и отдал римско-католическому епископу, стр. 223, 224. О малочисленности костелов латинских в Червонной Руси, даже в конце XIV ст., см. там же стр. 59. прим.
73    Длугош, описывая крещение Ягайла в латинскую веру в 1385 г., и с ним двух его братьев об остальных, говорить: r e liqui Litvaniae duces, fratres ducis Iagellonis, cum dudum ante Graecorum rit u b aplisma sorti t i fu e rint, ad iterandum baptisma non poterunt induci. Histor. Polon. L X. p. 104.
74   Narbuth. V. 382. и Т. 1. стр. 392, 401. Новгор. летоп. «Был княз Витовт прежде христианин, а имя ему Александр и отвряжеся христианства и пpия лядскую веру». Ист. Г. P. T. V пр. 182.
75   Rerum Moscovit. Commentarii. De Religionc Vilna. Etsi romanum ritum sequitur, plura tamen templa Ruthenici, quam Romani ritus in ea cernuntur Ed. 1557. p. 28.
76    Нарбута V. стр. 496. пр. 1. В Псковской Летописи (изд. Погодиным) под 1471 г. пишется о пожаре в Вильне, которого были свидетелями послы псковские «сгорел лядской конец до 400 дворов и божницы лядския: а русскаго конца Бог убдюде и св. Божиих церквей и дворов христианских, иноверныя на веру приводя, христиан на покаяние». А при описании крещения Вильны Ягайлом наши Летописи говорят: «и крести Литву в немецкую веру, половину своего города Вильны.» Соф. Врем. Ч. 1. стр. 382. Не свою половину города, как толкует Зубрицкий (Ист. Черв. Рус. стр. 195. пр. 83.), а половину своего города.
77   См. Dlugoss. Hist. Polon L. X. p. 140.
78   О наместниках митрополичьих в литовско-русских городах упоминается со времен М. Фотия. В грамоте св. Ионы одному из таких наместников сказано: «пожаловал есм, приказал ему держати наместничество свое на Кеве, и в Вильне, и в Новегородке, и в Городке, и по всем градом и местом, и по селом, где ни есть мои митропольския церкви, которыи из старины потяглы, при моем брате, при Фотее Митрополите к тому нашему митропольскому наместничеству» Акт. Ист. Т. 1. N 48. Зная отношения Фотия к литовско-русским странам, нельзя думать, чтобы со времени только Фотия распространено было влияние наместников Митрополии и на литовские города. А в Киеве, несомненно, они были при М. Киприане.
79    Новгор. I Лет. под 1331 г. «Приидоша (к М. Феогносту) послове из IIлескова от Князя Александра, и от Гидимона (Гедимина) послове и от всех князей литовских, и приведоша с собою Арсения, хотяще его поставити на владычество в Плесков». Участие Литовцев в сем деле изъясняется, впрочем, и тем, что Князь Александр был посажен во Пскове, как говорит летописец, из Литовскиа рукы.
80   См. ниже дело об Антонии Еп. Туровском.
81   В грамоте, данной Ягайлом первому епископу виленскому, сказано было: ut nullus Litvanus utriusque sexus Rutheno similiter utriusque matrimonio copuletur, nisi prius obediat obedientiæ Romanae Ecclesiæ cum effectu. Ad quod etiam poenis corporalibus compellendi. Собр. древн. грам. Вильны 1843 г. Ч. 1. прилож. V. стр. XLV.
82    Нарбут в своей Истории Литов. народа Ч. 1. стр. 399. указывает на акт 1412 г., где сказано «penes synagogam ruthenicam Micula»; Зубрицкий стр. 209. — на акты львовские 1467.
83   Известный споборник Гусса, Иероним Пражский, в допросе на Соборе Констанском, между прочим говорил, что, быв в Литве, он нашел там не мало людей, принятых в Церковь Римскую, которые были крещены в какую-то веру русскую; что Александр-Витовт и тамошние епископы спрашивали его мнения, можно ли было считать тех людей истинными христианами, или нет, и что он не советовал духовенству их перекрещивать. Нарб. Т. 1. стр. 398.
84   В наших Летописях, напр. Соф. Врем. Ч. 1. стр. 382. сказано «два Литвина у него (Ягайла), большии его, а те крестишася в христианскую веру, он же хотя их крестити в свою же веру латинскую, они же не послушавше; Король же Ягайла казни их многыми муками и смерти повел предати».
85    Зубрицкий. стр. 223.
86   Когда Витовту донесли, что в некоторых местах народ, обращаемый в латинскую веру, упорствует в своих прежних мнениях и готов оставить свою страну и искать убежища в чужой, он приказал проповедникам оттуда удалиться. «Витовт лучше хотел, — говорит один из этих проповедников, — чтобы менее было народа у Христа, нежели у него» (Нарбут. V. стр. 406).
87    Ист. Г. Р. Т. V. пр. 254. под 1398 г.
88   Так он сам себя называете в записи. Но прибавление из Луцка, едва ли дает право называть его епископом луцким. По крайней мере другие епископы юго-западные не так себя титуловали.
89   Он издан сперва при Опис. Киево-Софийск. Собора в приложениях потом в Актах, относящихся к Западной России T. 1. N. 12. Дошел он до нас не в списке, а в подлиннике, имеющем современную архивскую помету, и хранился в, Рунянцевск. Музее. Запись дана 1 февр. 1398.
90   Между тем во Владимир Волынский в 1405 г. он поставил епископа вместе с епископами луцким и хельмским. И. Г. P. Т. V. пр. 254.
91    Акт Ист. T. 1. N. 18. Этот акт относится к 1414 г. но самой. Сверх того известно, что Еп. Владимирский Герасим уже участвовал в делах Собора Новогродского об учреждении особой Митрополииs для всех юго-западных епархий и в поставлении митрополитом Григория Цамблака. См. Акт. Зап. России. N 24. Никонов. Лет. и др.
92   В Никонов. Лет. V. стр. 51. упоминаются кроме Дионисия Луцкого, Иван Галицкий, Павел Червенский, вероятно, Перемышльский.
93   См. о нем в Прибавлениях к Изд. Твор. св. Отцев в Русск. перевод. 1846 г. Т. IV. стр. 248. В последствии с образованием Литовско-Русской Митрополий, после св. Ионы, последнего Митрополита Всероссийского, епархии галичские могли войти в состав этой митрополии, и таким образом разделение между юго-западными епархиями уничтожиться. См. Замеч. в Акт., относящихся к истории Запад. России, к грамоте Т. 1. под N 12.
94    Житие св. Стефана, Е. Пермского, описано его другом и сотрудником в григорьевском монастыре, — а потом учеником пр. Сергия и его жизнеописателем, пр. Епифанием. Из него-то почерпаем некоторые подробности нашего повествования о св. Стефане, пользуясь рки. Москов. Д. Академии. Имя Е. Парфения в Ист. Рос. Иерарх. Изд. 2. Ч. 1. ст. 245. считается сомнительным. Но в списки Ростовских Епископов, помещенном в Летописях при конце XIV ст., Парфений значился под числом 31. См. напр. Соф. Вр. Ч. 1 стр. 415.
95   В Житии Петра Царевича « бе тогда в церкви Св. Богородицы левый крилось греческы пояху, а правый рускы». Рки. Москов. Д. Академии N 63.
96    Истор. Рос. Иерарх. Т. VI. стр. 567.
97   Жизнеописатель говорит только «и изучися сам языку пермскому, и грамоту новую пермскую сложи и азбуки незнаемы счини». Но как он мог изучить в Ростове язык пермский?
98   В грам. В. Князя Димитрия Иоанновича Андрею Фрязину о пожаловании его Печорою сказано «а в Перми емлет подводы, как было и доселе». Акт. Арх. Экспед. Т. I. N 6.
99   Ист. Рос. Иерарх. VI. 567. Жители сих мест и далее вверх по Вычегде давно уже обрусели. Ныне язык зырянский начинается от дер. Межоги в 20 верстах выше Яренска. Энциклоп. Лексикон, XII, 250.
100   Кроме обращения язычников, следы его путешествия можно примечать в воздвигнутых, им часовнях и крестах, и в разных преданиях. Энциклоп. Лекс. XII, 219
101   Епифаний говорил «всякому хотящему шествовать в пермскую землю, удобствен путь есть от града Уствыма рекою Вычегдою вверх, дондеже внидет в самую Пермь». По Книге — Большого Чертежа при впадении Выми, называемой здесь р. Птицею, и стоял город Пермь «а по р. Вычегдь с верху с правыя страны град старая Пермь, от Усть Вычегды 140 верст». «Река Птица пала в р. Вычегду, с вышния страны под градом под Старою Кемью» 1846 г. стр. 194, 198.
102   Епифаний влагает в уста главного противника Стефанова, Нам-Сотника, между прочим следующие слова: «От Москвы может ли что добро быти нам? Не оттуду ли тяжести нам быша и дани тяжкия и насильства, и тивуны, и доводчикы, и приставницы? — Сего ради не слушайте его (Стефана), но мене паче слушайте, добра вам хотащаго. Аз бо род ваш и единыя земли с вами» — Аз есм ваш давной учитель.»
103   Сами враги его говорили «Не можем противитися словесы с игуменом тем, иже от Москвы новопришедшим, аще не силою проженем его, язвами казнивше, но обаче обычай тих имать, еже не гворить начала бою».
104   В оправдание трудов Стефана, жизнеописатель его пользуется известным сочинением болгарского черноризца Храбра о письменах, применяя к просветителю Перми, что там сказано в пользу св. Кирилла и Мефодия, и по этому случаю перечисляет сами буквы, изобретенные для пермского языка.
105   «Наипаче же В. Князю зело за честь поставление его: бе бо ему знамо зело Стефан и любляше и издавна» Епифаний.
106   Епифаний, говоря об устроении сей церкви, замечает «идеже последи создана бысть Обитель его большая, еже потом и епископия его наречена бысть».
107    Ист. Рос. Иерарх. VI 467.
108    Там же. стр. 328.
109   Здесь в 600 верстах от Устьсысольска существовал в древности монастырь Троицкий, зависевший от пермской епархии и потом от вологодской. Ист. Иепарх. Рос. V, стр. 350.
110   Епифаний говорит, что самим св. Стефаном крещено 700 человек. О монастырях им учрежденных он не упоминает, где они были поставлены: «и церкви ставляше; — и монастыри наряжаше и в чернцы постригаше и игумены им устрояше». Очень жаль, что Епифаний не был спутником своего содруга.
111   См. Энцикл. Лекс. о Вогулах. Т. XI. стр. 122.
112   Достойны замечания слова Епифания из его Плача земли пермской, на смерть Стефана: «Топерьо (теперь) остахом добра промысленика и ходатая, иже к Богу моляшеся о спасении душ наших, а к князю о жалобе нашей, и о льготе и о пользе нашей, к боляром же, к началом — властелем мира сего был нам заступник тепл, многажды избавляя ны от насилия и работы и тивунскыя продажи, и тяжкия дани облегчая ны. Но и сами тии Новгородци, ушкуйницы, разбойницы, словесы его увещевани бываху, еже не воевати ны... Быхом поношение соседом нашим иноязычником. Лони, Вогулицам, Югре и Пинезе, еретицы, душегубцы, разбойницы, иноязычницы Гогуличи (Вогулы) наступают; рать еретиков наступает: а воеводы нест, иже бы их пороком духовным разшибал».
113   О переводах св. Стеффна на зырянскиф язык см. Словарь о Пис. Дух. Чина, Ч. II. cтр. 234 и cм. Некоторые части древнего перевода Литургии на зырянский язык напечатаны в Древних записках путешествия Лепехина 1780. Ч. III. стр. 242 — 249. Любопытные замечания о Зырянах еще ранее Лепехина находим в путешестви Избранидеса в Катай. Здесь путешественник называет их Зеренами Древ. Вивлиоф. 2 Изд. T. VIII. cт. 362 —364. В Журнале Москвитянин, 1847 г. кн. 1. напечатано послание Стефана к Вел. Князю Димитрию Иоанновичу но в последствии открылись и сомнения о его подлинности. См. в Чтениях Москов. Истор. Общества. Год III. N. 9 в статье, Г. Калачова «О значений Кормчей в системе древнего русского права», стр. 127.
114    И. Г P. T. V. пр. 234. В Соф. Вр. поставление Исаакия относится еще к сентяб. 1397 г Ч. I. сгр. 418. Но тогда Киприана не было в Москве.
115   «Об отношениях Новгорода к В. Князьям», Соловьева. В Чтен. Москов. Истор. Общества. Год. 2. №. 1, ст. 77.
116   В Лет. Новгород. 1. стр. 98. говорится об этом вызове, но не объясняется его причины, которая может быть открыта из соображения обстоятельств дела. В той же Летописи под 1399 г. говорится о неудовольствии Витовта на прекращение с ним сношений. Без сомнения, одною из главных причини, воспрепятствовавших соединению Новгорода с Литвою, было их разноверие. Потому-то Летопись Новгородская так невыгодно и описывает Витовта стр. 101.
117   Но отыскивая свою собственность, некоторые дерзнули коснуться и святыни. Летопись Архангелогородская рассказывает, что Новгородцы, взяли Устюг, разграбили и сожгли его соборную церковь и взяли с собою чудотворную икону Одигитрии; а один наглец осмелился даже связать ее убрусом, говоря: «ни один пленник не связанный нейдет в чужую землю». — Но Архиепископ Новгородский справедливо обличил такую дерзость и обязал Новгородцев возвратить икону на свое место со всеми похищенными церковными вещами и воздвигнуть вновь соборный храм в Устюге, стр. 99, 100. — Впрочем не видно, как согласить некоторые обстоятельства сего случая с другим показанием той же Летописи. В 1490 г., когда было разыскание о времени первоначального построения сего храма, дьяки по книгам нашли, что он сооружен по благословению Арх. Ростовского, за два или за три года до опустошения Устюга Новгородцами, стр. 168, 169.
118    Лет. 1. Новг. ст. 98 — 100.
119    Лет. Никон. IV, 300, 301. Архангелогор. ст. 102 « Киприан Митрополит, по В. Князя слову, владыку поймал, да посадил за сторожи в Чудотском монастыре, за месячный суд, что не дали». — Последняя мысль впрочем не подтверждается показанием других Летописей. В, Соф. Вр. 1, 427. «а сидел (Иоанн) в нятии на Москве, у Николы у Старого».
120   Степ. Кн. 1, 556.
121    Никон. Лет. V, 37. «На святом озере у ц. Преображения Господня, яже поставил Киприан Митрополит и часто тамо живал, занеже любовал лесистыя пустынныя места». Здесь в последствии образовался и монастырь Святоозерский, упоминаемый уже в 1504 г. Акт. Арх. Эксп. Т. I. стр. 111. О сем монаст. см. Ист. Иерарх. Рос. Т. VI стр. 70.
122   Он мог быть Архимандритом Спасским после Феодосия, в 1404 г. взятого Киприаном в наместники митрополии в Киеве. Ист. Г. Р. Т. V. пр. 254.
123   См. Словар. о Писат. Дух. чина. Изд. 2. Ч. 1. стр. 322. В том же Словаре стр. 194. сказано, что в библиотеке Академии Наук между рукописями в листе есть сим Игнатием (путешественником) писанный сокращенный летописец с 1254 по 1423 г.
124   О значении слова «преписа» см. ниже в примечании о служебнике М. Киприана (6).
125    Ист. Г. Р. Т. VIII, пр. 173. Степ. Кн. Т. 2. стр. 248. Она была сохранена во время пожара московского (1547 г.). На сию-то Кормчую указывает и Богоявленский Игумен Илия в прении с Лаврентием Зизанием. Розенкампф, Обозрен. Кормч. Кн. 1829 стр. 72, 73. Барон Розенкампф старается определить состав этой Кормчей, но единственно по своим догадкам. Он считает Киприановым перевод правил, отличный от перевода кирилловской и рязанской редакции, с толкованиями, которые приписывает Димитрию Хоматину. Этот перевод правил и толкований найден им не в отдельном виде но в сводной Кормчей М. Макария, по списку 1615 г. (См. ссылки на сей перевод правил и толкований в описании сводной Кормчей, в прибавлениях к указателю Обозрения Кормчей. N. VII. стр. 209 — 312. Образцы перевода правил представляются Розенкампфом в примечаниях к его Обозрению Кормчей на стр. 38, 50, 54 и 55, и толкований, приписываемых Димитрию Хоматину, там же стр. 40 — 44. В ином составе представляется его сводная Кормчая по списку М. Успенского собора, кратко описанному И. М. Снегиревым в Памятникак Московской Древности, стр. 46 — 48). Но если можно судить о составе Киприанова списка Кормчей по грамотам его преемника, Митрополита Фотия то догадки Розенкампфа едва ли подтвердятся. В грамоте Фотия против Григория Цамблака (Акт. Ист. Т. I. N. 19.), где приводится до 29 правил Апостольских и Соборных, из них 15 с толкованием, сии толкования заимствуются по большей части из Аристена.
126    Ист. Иерарх. Росс. Изд. 2. Т. I. стр, 519.
127   Она приписывается Митр. Макарию, а по надписи на списке, принадлежащем Московскому Чудову монастырю, собрана преемником Макария, Митропол. Афанасием. Надпись сия должна быть собственноручная; ибо сказано смиренным Митрополитом (Памятники М. Древности стр. 147). О позднейших дополнениях Степенной книги, см. в Словаре о писател. Духов. чина (1, 322). Востокова Описание рк. Румянц. Музея, рк. СССLХIII. и след.
128   В этом отношении особенного стоит внимания рк. Степенной книги, принадлежащая Румянц. Музею, и описанная Востоковым под N. ССССХV. Она несравненно короче печатного издания, но с 14 степени, как замечает Востоков, уже менее имеет пропусков Тринадцатым степенем и должно было оканчиваться сочинение М. Киприана.
129   Сам Киприан писал: «в том волен всякий царь в своем царстве, или князь в своем княжении, всякая дела управливает, и грамоты записывает». Акт. Ист. Т. I N 10.
130    Ист. Г. Р. Т. V. пр. 144.
131    Там же пр. 207.
132   При описаний ссоры В. К. с Новогородцами в 1392 г., летописец, стоя на стороне правительства московского, укоряет Новгородцев в строптивости и изменчивости с давних времен, и говорит: «аще хощеши распытовати, разгни книгу: Летописец Великий Русский, и прочти от великаго Ярослава и до сего Князя нынешняго». И. Г. Р. Т. V. пр. 148. Итак в Великом Летописце Русском можно было тогда найти все события от начала Русской Истории до времен Василия Димитриевича; наименованием Великого (летописца) он отличается от частных и местных, более или менее полных летописей. Таким Великим Летописцем и представляется летопись, замышленная Киприаном.
133   В Ст. Кн. 1, 558., и в др. летописях сказано только: «и многия святыя книги с греческаго языка на русский язык преложи и довольно писания к пользе нам остави.»
134   Хранится в Синод. библ. под N. 478 в 8 д. Надпись на л. 72 и обор. следующая «Сей служебник преписал от грецкых книг на руськый язык, рукою своею, Киприан смиреный Митрополит Киевскы и всея Руси... Аще ли же кто восхощет сия книги переписывати, сматряй не приложити или отложити едино некое слово, или тычку (sic) едину, или крючьки, иже суть под строками в рядах, ниже пременити слогню некоторую, или приложити от обычных, или паки отложити, ни в диаконствах, (эктениях), ни в взглашениях, ни в молитвах»... Вьетн. Европ 1813. Ч LXXII ст. 215, 216. Здесь замечательно двоякое значение слова: преписат. Преписать от грецкых книг — не то, что просто «списать» иначе вышел бы новый греческий список. А в наставлении преписующим сия книги Киприан имеет в виду именно простых переписчиков. — «Не сокращать и не распространять молитв Златоустовых, но предлагать их в том виде, как оне преданы», подтверждал и рукоположитель Киприана Патриарх Филофей, — угрожая нарушителям сего правила анафемою (ар. Nicol. Papælopol. Prenotion. Mystagog. p 332) и сам издал устав священнослужения, напеч. у Гоара (Euchologium Græcum р. 1 et sq.)
135    Акт. Истор. Т. 1 N 8. Послание к псковскому духовенству. О чиноположении православия, или синодике, Киприан пишет: «а синодик послал к вам правый царегородскый, почему и мы здесь поминаем, или еретиков проклинаем».
136   Такими наставлениями наполнены, кроме послания к псковскому духовенству (см. предшеств. прим.), поучение Киприана духовенству новгородскому (Акт. Ист. Т. I. N. 11.), и послание к игумену Афанасию (N. 253).
137   В рк. Общей Минее, принадлежащей М. Д. Академии, под N. 77 л. 281 «канон молебен творение святейшаго и вселенскаго Патриарха Филофеа, и потружение же Киприана смереннаго Митрополита всея Руси» Рк. XV века.
138   В той же рк. помещено: а) собрание канонов и акафистов на каждый день седмицы, составленных частию Патр. Филофеем, частию Исидором, и предназначенных более для келейного употребления. Л. 417—455. В молите, заключающей собою канон в субботу, встречаются имена не только русских святителей, преподобных и мучеников, но и сербских. В одном из акафистов, именно на среду, кондаки и икосы располагаются по русскому алфавиту. Но кем составлен акафист, не сказано. б) Канон «во общих напастех, в сушу и гладь», Патр. Филофея. в) Молитвы П. Филофея «в страшную и всемирную язву» (свирепствовавшую во 2 полов. XIV стол. в Азии и Европе). г) Канон на причащение св. Таин, Патр. Исидора.
139    Акт. Ист. Т. 1. N. 10. Грамота писана 12 мая 1395 г.
140   Карамзин, нашедши сию грамоту в одной (Горюшкинской) летописи (Ист. Г. Р. Т. V. пр. 233), сомневался в ее подлинности. Но в последствии она найдена еще в трех списках Кормчей. Один в числе рк. Румянц. Музеума, под N 232 нач. XVI в. (см. Восток. Опис, рук, Румянц. Муз. стр. 296.); о других двух упоминает Барон Розенкампф в Обозр. Кормчей. Примечаний стр. 209, 210. В двух первых списках на конце грамоты сказано: списан же бысть сей сверток (в др. список) из великаго и старого Номоканона на Москве в лето 6911 индикта месяца ноября 11. (в др. индикта 11 месяца в 19 день). Другие сомнения касательно подлинности сего акта основательно разрешаются в статьи г. Неволина. о Церк. суде в России до Петра В. Жури. Мин. нар. просв. 1847. авг. стр. 147—151.
141    Акт. Ист. Т. 1. стр. 149, 480.
142    Ист. Г. Р. Т. V. пр. 170 и 254 (под 1396 г). Впрочем у архиепископа новгород. стольники упоминаются еще раннее. Т. III. пр. 324.
143   «А что люди митрополичи живут в городе, а тянут ко дворцу, о тех описав, да положити на них оброк, как и на моих Князи Великаго дворчан». Акт. Арх. Эксп. Т.1. стр. 5.
144    Акты Запад. Рос. Т. I. N 26.
145   Акт. Археогр. Эксп. Т I. N 9. Но село Алексино, купленное св. Петром, при М. Киприане обменено на слободку Святославлю, или Карашь. Акт. Ист. Т. 1. N. 215.Лух и Сенег принадлежали к владимирской области.
146   Сверх того села митрополичьи должны были нести ямскую повинность наравне с селами В. Князя.
147   В начале грамоты сказано, «се аз Князь Великий.... седе с отцем своим.... Митрополитом Киевским и всей Руси, управил есм... и о всех пошлинах церковных».
148   Окладной сбор с каждой церкви по сему расчету простирался до 75 денег. А так как деньги при В. К. Василий Димитриевиче биты были не менее 14 гран аптекарского веса, то всего приходилось платить до 75 золотников серебра. См. Опис. древ. рус. монет. М. 1834. стр. 4 — Грамота дана в 1404 г. июня 28 д., как открывается из показаний индикта 12. В 1389 г. она не могла быть дана и потому, что тогда Киприан находился еще в Константинополе, а не в Москве.
149   «Июлиа 20 (1404) в неделю, Киприан Митрополит с Москвы поеха в Лиггу и в Киев, и наместника своего Тимофея и слуг своих тамошних пойма и отосла на Москву, и постави тамо наместинка своего Феодосия, архимандрита Спасского, сице же и слуг своих избра», Ист. Г. Р. Т. V. пр. 254.
150    Никон. Лет. Ч. IV. стр. 315 Татищева Ч. IV. стр. 419, 420. Ист. Г.Р.Т.М. приб. 254. под 1405 г., и приписка из Троицкой летоп. в примеч. 232.
151   Описание кончины св. Киприана и его душевная грамота помещены в Степ. Книге Т. 1. стр. 558 и след и в Летописях. К грамоте приложено несколько размышлений о суете мира и жизни человеческой.
152   Соф. Врем. Ч. Ч. стр. 136