Глава 8. Ульрих Цвингли и реформация в Швейцарии
Исследование главы 9 книги «Великая борьба».
Ульрих Цвингли родился 1 января 1484 г. в деревне Вильдхаусе, в графстве Тоггенбургском, принадлежавшем бенедиктинскому монастырю Святого Галла, в семье зажиточного крестьянина. Будучи в двадцатидвухлетнем возрасте, он в 1508 году был приглашён в Гларус, где был посвящён в сан.
Служение в Гларусе священником стало первым этапом в становлении Цвингли как реформатора. В то время он, желая совершенствоваться в богословии, начал усердно изучать творения святых отцов Церкви, и прежде всего, блаженного Августина. Цвингли глубоко изучал Новый Завет, для чего даже выучил греческий язык. Новозаветные тексты, творения святых отцов и прочие сочинения древних христиан захватывали Цвингли наравне с древними памятниками классической литературы, которые были изданы тогда Эразмом Роттердамским на языках оригинала. По сути, Цвингли стал довольно видным священником-гуманистом. Помимо этого, обратив внимание на упадок нравственной и политической жизни родного народа и желая принести пользу отечеству, Цвингли принимает активное участие в политической жизни.
Хотя Э. Уайт утверждает, что Цвингли не заимствовал своё учение от Лютера, и что его, Цвингли, учение – это учение Христа, на деле швейцарский реформатор не хотел отождествлять себя с Лютером из-за опасения перед Католической церковью, которая имея большое влияние в Швейцарии, на тот момент уже осудила Лютера как еретика.
В отличие от Лютера, Цвингли не пережил внутренней духовной борьбы.227 У него не было того смятения, граничащего с безумием в поисках милости Божией, как это наблюдалось у М. Лютера. Немецкий реформатор, как известно, искал спасение исключительно в вере, а не в личных делах и заслугах перед Богом, оттого и соответствующее его отношение к Посланию ап. Иакова. Единственное, что могло его успокоить, это мысль, что Бог – любящий Отец, который милует грешника Христа ради. Именно эта идея и повлияла на всю реформаторскую мысль Лютера, в которой наблюдается немало резких противоречий. По выражениям самого Лютера, христианство – это ряд противоречий. В Боге – любящем Отце Лютер также видел безконечного Бога, у которого есть жёсткие требования; человек же ничтожно мал, поверженный в прах грешник, не могущий делами ничего достичь, которого из ничтожества возносит Благая весть о вере во Христа.
Для Цвингли Писание, наравне с древними христианскими сочинениями было свидетельством о внешнем поведении, образцом христианской жизни.
«Порядок спасения у него иной. ... Доброделание не оттесняется на задний план, чтобы дать место вере, а вводится как существенный момент сознания спасённого человека. Цвингли вообще не ставит так остро вопрос о том, где искать эту уверенность в спасении, находит её не в самом опыте переживания душой утешительности всего блаженства новых отношений к Богу, основанных на милости и всепрощении, а в действительном преобразовании христианской жизни по норме Слова Божия. Она состояла у него не столько в успокоении совести, с которой снята тяжесть вины, сколько в сознании себя чадом Божиим, могущим под властью своего главы – Христа и Его силой делать добро».228
Как известно, Лютер разделял влияние Церкви и влияние государства на совесть человека. Цвингли же учил, что государство имеет право и должно управлять Церковью. Таким образом, две разные власти сливались в одну, что не могло не привести к религиозной нетерпимости.
«Великий совет Цюриха (Совет двухсот) заведовал церковными делами, но ему ставилось условие не нарушать правил и предписаний Слова Божия. Советуясь предварительно с богословами, Цвингли объяснял волю Божию, заключающуюся в Священном Писании, и передавал её правительству. [Но, на каком основании он узнавал волю Божью?] Так правительство вершило все дела, касавшиеся религии, и не только религии. Он принёс принуждение и нетерпимость. Совет издавал приказы, касавшиеся то проповеди Слова Божия и порядка богослужения, то поднятия общественной нравственности. Это было нечто вроде церковного воспитания, строго проводимого государством. Совет считал себя вправе применять принудительные меры в делах веры и стеснять свободу совести.
В 67 своих тезисах Цвингли изложил полное исповедание веры, заключавшее в себе сущность всех его воззрений на мир и религию. Уже здесь чётко проявляется черта, отличающая его учение от учения Лютера, – стремление в вопросах веры и церковного устройства исключать все, чего нельзя оправдать доказательствами из Священного Писания, тогда как немецкий реформатор хотел оставить неприкосновенным все, что прямо не противоречит буквальному смыслу Библии.
Магистрат шаг за шагом отменяет одно за другим католические церковные установления. ... Когда более нетерпеливые приверженцы реформы стали сами удалять из церквей иконы и мощи и восставать против мессы, вызывая тем самым беспорядки, Совет опять прибёг к прежнему средству, столь соответствующему демократическому строю кантона, – диспуту. В октябре 1523 г. на состоявшемся диспуте сотрудник Цвингли Лео Юде защищал тот тезис, что иконы запрещены Писанием, а сам он доказывал, что месса не есть жертва, что она противоречит установлению Христа и сопровождается злоупотреблениями. На этот раз определённого решения, однако, принято не было, а было предоставлено властям действовать на основании слышанного ими. Власти же сразу не решились отменить спорные установления, особенно мессу, а только дозволили священникам воздерживаться от неё и заменять её упрощёнными евхаристическими службами. Образовавшаяся партия слишком радикальных сторонников реформы, требовавших немедленного переворота, стала внушать серьёзные опасения. Правительство хотело действовать постепенно и сначала подготовить народ, разъяснить ему смысл преобразований.
С этой целью Цвингли было поручено составить «Краткое наставление для христиан», которое потом было издано авторитетом Совета. Между тем литургическая реформа шла вперёд и фактически сами собой выходили из употребления и формально отменялись разные католические церемонии и принадлежности культа: процессии, праздники, обряды освящения, органы, колокола, почитание мощей святых, причём, обычно Цвингли принадлежала инициатива, а Совет давал свою санкцию и издавал соответствующее постановление. Завершились эти преобразования в 1525 г. окончательной отменой и даже запрещением мессы, и введением нового чина евхаристической службы. Алтари были ликвидированы. Вместо престолов в церквах ставились простые столы, покрытые белой скатертью, на которые ставили корзину или блюдо с хлебом (неквасным), деревянные кружки и стаканы с вином, которые затем ходили кругом по рукам причастников. Это причащение под двумя видами было введено впервые в Великий Четверг. Богослужение было упрощено до последней степени и состояло только из молитвы, чтения Писания и проповеди.
После разрыва с Церковью Цвингли ещё усерднее принялся за устроение своего церковного общества. Организация общины в его церковном идеале поставлена на передний план. В этой области он опередил лютеран и раньше их создал церковную организацию. В жизни общины он хотел сильнее выдвинуть нравственную и социальную стороны. Вместо культа энергия верующих должна была теперь направиться на выработку христианской общественности. Здесь прежде всего были проявлены заботы о просвещении, о попечении о бедных и больных, о нравственной дисциплине и о христианском поведении верующих. На практике эти меры получали часто внешне полицейский характер.
Распоряжалась, хотя и по совету Цвингли, все-таки гражданская власть собственным авторитетом. Средства для понуждения к исполнению предписаний употреблялись чисто гражданские, так что церковная община стала совершенно неотделима от гражданской и растворилась всецело в последней.
Вместо церковных óрганов управления учреждён был гражданский суд для дел о браках и для наблюдения за дисциплиной, состоящий из четырёх членов Совета и двух пасторов. В сельских местностях были учреждены соответствующие органы надзора вроде пресвитериев. Издан был целый ряд распоряжений о религиозно-нравственном поведении жителей. Так, например, в 1530 г. Совет издал постановление, чтобы все без исключения в воскресный день присутствовали за богослужением. Запрещено было, под страхом штрафа, божиться, играть в кости или карты; за прелюбодеяние было положено тюремное заключение или изгнание. Подобные же предписания вводились и в других городах: штрафы за неумеренную еду или несвоевременное питье; запрещение танцев, кроме трёх приличных, да и то только на свадьбах. Такие распоряжения видим и в католический период, но особенно обычны они стали с переходом в протестантство».229
Вся эта информация показывает, что вопреки утверждению Э. Уайт о благословенном духе реформации, благодаря которой «сократилось количество преступлений, в обществе воцарились согласие и порядок»230 и вопреки заявлению Цвингли, что «подобное согласие [произошло] от Господа и нашего учения, дарующего нам мир и благочестие»231 всё насаждалось суровыми законами, наказанием и преследованием противников или несогласных с учением Цвингли.
Несмотря на свои исследования творений святых отцов и других древних христиан Цвингли отверг древнее учение Церкви, отверг божественное установление иерархии и «до белой кости» очистил уже не Католическую, но свою, «цвинглианскую церковь». Отказ от священства, но при этом избрание и переизбрание служителей на определённый срок – изобретение швейцарского реформатора. Дух самости и здесь сделал своё дело. Вместо того, чтобы присоединиться к истинной Церкви, оставив ложные учения католицизма, реформаторы, отделяясь от Католической церкви, создавали свои сообщества с созданными ими правилами и катехизисами. Так или иначе всё это приводило к преследованиям тех, кто был с ними не согласен. Не избежал этого и Цвингли в его противостоянии с сектой анабаптистов, которых в то время называли, катабаптистами, которые также возникли под влиянием реформационных идей.
«Столкнувшись с анабаптистами Цвингли выступил против этого движения. Спор шёл о перекрещивании. На одном из таких диспутов в 1525 г. в Цюрихе Цвингли защищал крещение детей примером обрезания в Ветхом Завете и тем соображением, что крещение младенцев является знаком союза их с Церковью и ручательством их вступления в неё. Он написал также два сочинения против катабаптистов. Цюрихский совет издал постановление об обязательном крещении детей не позднее восьми дней после рождения, а позднее постановил за перекрещивание взрослых (первым был перекрещён Блаурок, бывший монах, священником Реубли) наказывать смертью через потопление виновных в реке. Такой казни был подвергнут Манц. На анабаптистов воздвигается гонение, и они из Швейцарии удаляются в Германию, Моравию, Фрисландию и распространяются по всей Европе».232
Были и другие реформаторы, которым противостоял Цвингли.
«В первые же годы реформы рядом с проповедниками – единомышленниками Цвингли в Цюрихе и Сен-Галлене – выступает группа лиц с отрицательным отношением к внешней обрядности, но вместе и с недоверием к государству и государственной церковности, хотевших осуществить в своих кружках идеал святой общины, иногда с объединением имуществ, по норме Нагорной проповеди, державшихся учения о внутреннем свете, озаряющем человека и делающем для него ненужным писаное слово, отвергавших и крещение младенцев. В их числе были и миряне-проповедники, например, Андрей Кастельбергер в Цюрихе, Вольфганг Вольман в Сен-Галлене; и священники, например, Вильгельм Реубли и Симон Штумпф; и гуманисты, например, Конрад Гребель, Феликс Манц и Бальтасар Губмайер. Представитель правительственной реформы Цвингли выступил против этого вольного и недисциплинированного движения».233
Учение протестантизма о том, что человек может самостоятельно понимать и толковать Писание, без учёта опыта Церкви, водимой Духом Божиим, приводило к тому, что сам протестантизм начал активно разделяться на множество, как сегодня называют, «ветвей». Каждая такая «ветвь» отличается либо частично, либо полностью самостоятельным учением. Так, помимо прочего, Цвингли выразил несогласие с Лютером по вопросу Евхаристии, что практически сразу привело к разделению протестантизма на немецкое лютеранство и швейцарское реформатство.
Э. Уайт приводит слова Цвингли, цитируя из книги д’Обинье «“Мы с Лютером ни разу не обменялись ни словом. Так выявилась целостность Духа Божьего, ведь нас двое, но мы не сговариваясь проповедуем учение Христа совершенно единодушно”234»235.
Однако, на деле всё обстояло несколько иначе.
Цвингли учил, что Евхаристия носит символический характер, что это лишь обряд, который есть не более чем напоминание о страданиях и смерти Христа. Слова Христа «сие есть Тело Моё» он объяснял в иносказательном значении. Этот символизм и был воспринят позже адвентистами. Великое Таинство Евхаристии «благодаря» рационализму Цвингли превратилось в обычные поминки Христа. Цвингли, хотя и проповедовал о вере, но, будучи рабом разума, желавшим всё в Писании разложить «по полочкам», не мог допустить и мысли, что хлеб и вино могут стать Телом и Кровью Спасителя. Этот дух рационализма наследовали последующие «ветви» неопротестантизма, в том числе и адвентизм.
В своём отношении к Евхаристии Лютер был более традиционен, чем Цвингли. В 1523 году Лютер написал литургическую работу «О порядке общественного богослужения», где он утверждает, что готов сохранить традиционное название «месса» и предписывать её исполнение раз в неделю, предпочтительно на местном языке. Цвингли же, напротив, оказался от слова «месса» и предложил проводить евангельский обряд три или четыре раза в год.
В 1529 году между Лютером и Цвингли был устроен диспут о Евхаристии, который не принёс согласия сторон. В итоге Лютер отказался пожать протянутую Цвингли руку в знак дружбы, несмотря на разницу во взглядах, но заявил, что у реформатов «иной дух». Таким образом, разница в учении, в самой важной его части – учении о Таинствах, показывает истинное «единодушие» протестантов. Впрочем, с появлением всё новых «ветвей» протестантизма этих «неважных» различий становилось всё больше. Единственно, что действительно показывает «целостность духа» всего протестантизма и вышедшего из него неопротестантизма – это совместное противостояние Церкви Христовой, в чём они смыкаются и с их главным врагом – католицизмом.
Приведём краткое сравнение учений немецкого и швейцарского реформаторов:
| М. Лютер | У. Цвингли |
| Человек спасается верой, добрые дела следуют из веры, а не предшествуют ей, церковные обряды не могут заменить истинную веру. | Для спасения нужны и вера, и дела. При этом они не следуют один из другого, но стоят как бы на одной линии. |
| Государство не может диктовать Церкви как жить и верить. | Государство может и должно управлять Церковью. |
| Не стремился уничтожить исторический порядок богослужения, ради создания чего-то принципиально нового. Лютер подготовил литургическое чинопоследование для приходов, принявших Реформацию. | Радикальное упрощение богослужения. |
| Библейскими признавал только два Таинства: Крещение и Причастие. | Отвергал все таинства. Отвергая присутствие Христа в святых Дарах, Евхаристию заменил на поминки по Христу, назвав её символическим обрядом. |
Итак, Цвингли решительнее Лютера отверг древнюю Церковь с её учением и установил новый принцип церковного устройства, воспринятый последующими «ветвями» протестантизма – полномочие общины.
Очередное несоответствие действительной истории с историей, рассказанной Э. Уайт мы снова находим на страницах книги «Великая борьба». Беря себе в помощники библейские тексты, она утверждает, что как «слова: “Идите за Мною, и Я сделаю вас ловцами человеков” (Мф.4:19) были обращены к неучёным галилейским рыбакам»236, так и Цвингли будучи, согласно её утверждению, из бедняков, был призван на служение. По всей видимости, желание расположить простого читателя к адвентистскому учению побуждало Э. Уайт «облекать» тех или иных исторических персонажей в «робу бедноты», чтобы показать, каких высот достигали бедные, необразованные, далёкие от науки люди. Идея о некоем «особом просвещении» выходцев из бедноты или, в крайнем случае, из среднего слоя населения, будет воплощена в последствии, когда речь пойдёт об Уильяме Миллере и пионерах адвентизма.
Для создания ореола чистоты реформации, помимо социального происхождения не менее важным был и моральный облик реформаторов. Э. Уайт убеждает читателя, что «чем меньше их [т.е. галилейских рыбаков, см. выше] затрагивали лжеучения того времени, тем успешнее мог Христос приготовить их для Своего служения. Так было и во дни великой Реформации. Во главе её стояли честные люди, не заражённые честолюбием и гордыней, свободные от фанатизма и церковных интриг. Божий план состоит в том, чтобы всегда использовать простых людей для великого дела»237.
Господь, действительно призвал галилейских рыбаков и сделал их апостолами, но это не значит, что все, кто далее присоединялся к Его Церкви, были простыми людьми. Был и апостол Павел, ученик Гамалиила, и Иоанна, жена Хузы, а впоследствии многие другие богатые люди, правители, военачальники, влиятельные люди и члены их семей, ставшие проповедниками Евангелия.
Среди святых подвижников, прославленных Церковью, были даже бывшие жрецы, как, например, священномученик Киприан – колдун и волхователь, общавшийся с самим князем тьмы, которому было поручено сломить мученицу Иустину, заставить ее отказаться от Христа. Увидев стойкость девушки и непоколебимость ее веры, он сам обратился во Христа и тоже принял смерть как верный христианин.
Но люди эти, действительно, узнав Христа и любя Его Церковь, не стремились эту Церковь переделать или реформировать, переназвать и придумать новое учение от своего имени. Согласно словам апостола Павла, они «омылись ... освятились ... оправдались именем Господа нашего Иисуса Христа и Духом Бога нашего» (1Кор.6:9–11) и приложились к Его Церкви, приняли учение, переданное апостолами.
Очередные противоречия содержит и рассказ Э. Уайт о Баденском диспуте, состоявшемся с 19 мая по 8 июня 1526 года в г. Баден. На теологический диспут собрались, с одной стороны римо-католики, с другой, сторонники Реформации. С католической стороны в диспуте принимали участие Иоганн Экк, Иоганн Фабри и Томас Мурнер. Сторону реформатов должен был представлять Ульрих Цвингли, но, несмотря на данные Цвингли гарантии личной неприкосновенности, он отказался приехать в Баден. По этой причине его учение представляли Иоганн Эколампад и Берхтольд Халлер, реформатор из Берна. За ходом дискуссии по установленным правилам наблюдали четыре председателя, среди которых были ректор Базельского университета и аббат монастыря Энгельберг, явно приверженный католическому учению. Сам диспут был хорошо задокументирован, благодаря участию четырёх (официально утверждённых) писцов.
Цитируя книгу д’Обинье Э. Уайт пишет: «Посланцы епископа убеждали членов совета в том, что без Церкви нет спасения. Цвингли ответил: “Пусть это обвинение не пугает вас. Основание Церкви – Та же Скала и Тот же Христос, Который нарёк Симона Петром, потому что тот открыто238 исповедал Его. Во всяком народе любой человек, который от всего сердца верит в Иисуса, принимается Богом. Такие люди и составляют Церковь239, без которой нет спасения”240. И в результате этого совещания один из представителей епископа принял реформаторскую веру»241.
Следуя логике Цвингли и Уайт, Церковь – это все, кто веруют во Христа. Эта Церковь, по их мнению, невидимая, у неё нет границ. Однако, у истинной Церкви Христовой есть границы – это границы Евхаристии: «Иисус же сказал им: истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день» (Ин.6:53–54).
При этом только та Евхаристия благодатна, которая совершается законным священством по апостольскому преемству, в собрании верных, исповедующих Символ веры , согласно неизменному учению, идущему от апостолов.
И обряд причастия, установленный Цвингли, и обряд адвентистов, называемый Вечерей Господней, не являются священнодействиями – это, скорее, поминки по Христу, подражание настоящему церковному Таинству, и подражание кощунственное.
Отвергающие принцип «вне Церкви нет спасения», отвергаются самого Христа, сказавшего через апостола Павла, что именно Церковь – это Тело Христа и именно Церковь Он придёт спасать: «и поставил Его ... главою Церкви, которая есть Тело ... и Он же Спаситель тела» (Еф.1:22–23; 5:23).
И главное, если Церковь – это все верующие в Иисуса, то для чего множить столько «ветвей-церквей»? По утверждению Э. Уайт и адвентистов «любой человек будет спасён согласно тому свету, что ему был открыт», значит, нет никакой причины создавать новые сообщества с противоречивыми учениями. Для чего нужна была смущающая умы людей проповедь Миллера, приведшая к «великому разочарованию»?
Ещё одно искажение заключается в словах Э. Уайт об апостоле Петре: «потому что тот верно исповедовал Христа». В русском переводе слово «верно» изменено на слово «открыто», это меняет смысл евангельского текста, в котором говорится о верном исповедании, вопреки неверному.
Верили во Христа и гностики, выдавая его то за Эона, то за Священного Змея, то за Воплощение Сифа, верят во Христа и мусульмане (для них Он только пророк), и различные секты, выдавая Христа за аватар Будды или Главу внеземных цивилизаций. Не всякая вера спасает.
Описывая диспут Э. Уайт, продолжает: «В то время как римское духовенство, по своему обыкновению, ссылалось на авторитет обычаев и преданий Церкви, реформатор твёрдо придерживался Священного Писания. “Традиция, – сказал он, – не имеет силы в Швейцарии, если только она не закреплена в конституции; но что касается вопросов веры, то здесь нашей конституцией является Библия”242»243.
Как видим, юридизм, присущий всему западному исковерканному христианству, нашёл своё яркое отражение во взглядах Цвингли. Если и сравнивать Библию с конституцией государства, то надо понимать, что помимо неё в стране всегда существуют многочисленные законы и подзаконные акты, призванные детализировать и раскрывать основные принципы государственного устройства. Так и в отношении Библии, канона боговдохновенных текстов – без опыта и практики жизни Церкви Христовой, Таинств Церкви, благодати Духа Святого, невозможно правильно понимать Священное Писание, иметь правильную духовную жизнь, ведущую ко спасению.
Э. Уайт завершает свою картину диспута таким выводом: «После его окончания паписты самонадеянно объявили, чтобы победа осталась на их стороне. Большинство депутатов поддержали Рим, сейм, признав реформаторов побеждёнными, постановил, что они вместе с Цвингли отлучаются от церкви. Но впоследствии стало ясно, кто прав. Диспут послужил сильным толчком в распространении протестантизма, и через самое короткое время такие центральные города, как Базель и Берн, перешли на сторону Реформации»244.
Однако, история говорит о другом. По итогу диспута восемь кантонов, – Швиц, Ури, Унтервальден, Цуг, Люцерн, Фрейбург, Золотурн, Аппенцелль, и города Люцерн и Фрибур сохранили верность католицизму, а три, – Цюрих, Берн, Базель, – приняли реформы Цвингли. Позже к списку примкнувших к реформации добавились города Женева, Шаффхаузен, Санкт-Галлен и Гларус.
«Малоплодородие почвы заставляло молодёжь наниматься в солдаты. Поэтому местное население было злейшими врагами Цвингли и держалось старых порядков»245. Таким образом, неверно, что Реформация однозначно победила в Швейцарии, можно сказать только, что с этого момента прекратилась религиозная изоляция Цюриха.
В 1529 году между кантонами возник первый конфликт. Причиной тому послужил арест реформаторского проповедника Якоба Кайзера. Несмотря на протесты, выражаемые Цюрихом, Якоб был сожжён. В ответ на это власти Цюриха и Берна по настоянию Цвингли направили свои военные силы – 400 человек во главе с Цвингли, к Каппелю. При посредничестве других кантонов между противоборствующими сторонами был заключён мир на следующих условиях – за кантонами, избравшими протестантизм, признавалась свобода вероисповедания, но запрещалось распространение учения протестантизма в католических кантонах; реформаторским кантонам выплачивалась значительная денежная компенсация. Таким образом, «Каппельская война» завершилась, не начавшись.
Позже, в том же 1529 году Цвингли узнал, что император Карл V и его брат Фердинанд хотят военной силой вернуть Германию под власть Рима. Он понимал, если это произойдёт, то следующей будет Швейцария. В итоге, «политик в нём теперь пересилил реформатора, а прежняя осторожность сменилась нетерпеливостью в достижении целей. В противоположность Лютеру, избегавшему политики, он, привыкший принимать участие во всех делах своего народа, считал возможным прибегать для торжества своего дела и к внешним средствам. Вместе с ландсграфом Гессенским Филиппом он обдумывал смелый проект образования коалиции из швейцарских кантонов, Франции, Венеции и Гессена, которую можно было бы противопоставить могуществу императора.
«Недовольный такой развязкой, Цвингли всячески старался довести дело до войны, хотя сам также не допускал католической пропаганды в Цюрихе. Берн, однако, был против войны, а он являлся важнейшим союзником Цюриха. Цвингли утратил значительную часть своего влияния. В 1531 г. по отношению к католическим кантонам была применена блокада – не пропускали подвоз припасов».246 В результате чего католики объявили войну Цюриху. Войско Цюриха состояло из 700 человек, в числе которых был Цвингли. Католики превосходили реформаторов почти в четыре раза. В сражении при Каппеле 11 октября 1531 года католики потеряли 80 человек, цюрихцы – 500, среди которых был Цвингли.
На следующий день после сражения тело Цвингли было опознано, предано суду, по итогам которого тело четвертовали, затем сожгли, а пепел смешали с пеплом свиньи и развеяли по ветру.
По результатам деятельности Цвингли реформатству победить не удалось. Отныне, согласно второму Каппельскому миру, католицизм с протестантизмом должны были в Швейцарии сосуществовать рядом. Это решение отразилось на последующей истории этой страны, и в наши дни там сохраняется многообразие религиозных организаций.
Вопросы для размышления:
1. Зачем нужно было создавать АСД, если, по учению этой организации, всякий верующий в Иисуса составляет Церковь и принимается Богом?
2. Как адвентисты относятся к факту участия Цвингли в вооружённой борьбе с католиками?
3. Понравилось бы адвентистам введение жёстких регламентов личной и общественной жизни, которые существовали во времена Цвингли в Цюрихе?
4. Цвингли утверждает, что Писание «истолковывает само себя» и что для понимания достаточно Святого Духа, без посредников. Но если каждый читающий с молитвой понимает Писание одинаково, как объяснить, что Цвингли и его оппоненты-паписты, оба искренне молящиеся, приходят к взаимоисключающим выводам? Какую проблему герменевтики эта глава обходит молчанием?
5. Цвингли называет Церковью «во всяком народе любого человека, который от всего сердца верит в Иисуса». Разверните экклезиологическое следствие: если Церковь – совокупность верующих сердец, то что остаётся от видимой Церкви, таинств, преемственности и учительного авторитета? Оппоненты Цвингли утверждали: «Если авторитет Церкви поколеблется, то это приведёт к полной анархии». Но если сам Цвингли размывает институциональную границу Церкви, то на каком основании он отвергает анархию, о которой говорили его оппоненты?
6. Проповедь Цвингли в Эйнзидельне опирается на антитезу «Господь смотрит на сердце» против внешних обрядов. Но Реформация в Цюрихе впоследствии не устранила обряды – она их реформировала. Где же проходит граница между «пустой обрядностью» и «богоустановленным средством благодати»? Может ли Цвингли, а вместе с ним и адвентистами, провести её, оставаясь верным принципу «только Писание»?
* * *
Примечания
«Цвингли с самого начала и на протяжении всей своей жизни был в равной степени озабочен политическим вмешательством и реформированием церкви. В то время, как Лютер всецело стремился к возрождению и очищению христианской веры и посвятил себя исключительно этой задаче, Цвингли хотел быть не только церковным лидером, но и государственным деятелем. Захватив контроль над церковной реформацией в Швейцарии и пытаясь распространить её из Цюриха по всей стране, Цвингли одновременно преследовал планы по политическому преобразованию Швейцарии». Блюнтшли (нем. Bluntschli), «История швейцарского федерального права», Штутгарт, 1875, 2-е изд. I. 293 и далее.
Западное христианство: взгляд с Востока / Прот. Максим Козлов, Д.П. Огицкий. – Москва : Изд-во Сретенского монастыря, 2009. – 605, [1] с. (Серия Православное богословие / Сретенская духовная семинария). Электронный источник, сайт «Азбука веры» https://azbyka.ru/otechnik/bogoslovie/zapadnoe-hristianstvo-vzgljad-s-vostoka/3_7 Дата обращения 23.01.2026.
Там же.
Уайт, Эллен. Великая борьба / [Пер. с англ. Поспехина И.]. Заокский: Источник жизни, 2022. – 480 с. Стр. 124.
Джейм Айткин Уайли «История протестантизма» Кн.3, гл. 1
Там же.
Там же.
J. H. Merle D’Aubigne History of the Reformation. V.8, ch.9.
Уайт, Эллен. Великая борьба / [Пер. с англ. Поспехина И.]. Заокский: Источник жизни, 2022. – 480 с. Стр. 119.
Уайт, Эллен. Великая борьба / [Пер. с англ. Поспехина И.]. Заокский: Источник жизни, 2022. – 480 с. Стр. 117.
Там же.
В русском переводе Поспехина это выражение изменено. Оригинальный текст выглядит так: «The foundation of the church is the same Rock, the same Christ, that gave Peter his name because he confessed him faithfully» (Основание церкви – та же Скала, тот же Христос, который дал Петру имя, потому что тот верно исповедал его). Слово «faithfully» – «верно» в переводе изменено на «открыто».
В русском переводе Поспехина текст изменён. Оригинальный текст следующий: «Here, truly, is the church, out of which no one can be saved» (Воистину это и есть церковь, без которой нет спасения).
J. H. Merle D’Aubigne History of the Reformation. V.8, ch.11.
Уайт, Эллен. Великая борьба / [Пер. с англ. Поспехина И.]. Заокский: Источник жизни, 2022. – 480 с. Стр. 117.
J. H. Merle D’Aubigne History of the Reformation. V.11, ch.13.
Уайт, Эллен. Великая борьба / [Пер. с англ. Поспехина И.]. Заокский: Источник жизни, 2022. – 480 с. Стр. 125.
Там же.
Западное христианство: взгляд с Востока / Прот. Максим Козлов, Д.П. Огицкий. – Москва : Изд-во Сретенского монастыря, 2009. – 605, [1] с. (Серия Православное богословие / Сретенская духовная семинария). Электронный источник, сайт «Азбука веры» https://azbyka.ru/otechnik/bogoslovie/zapadnoe-hristianstvo-vzgljad-s-vostoka/3_7 Дата обращения 23.01.2026.
Там же.
