Евфимий Зигавинос (Зигабен)

Богумильство

(из бумаг С.Н. Палаузова1)

Редкий народ, расставаясь со своими языческими верованиями, так легко воспринимал спасительную веру Христову, как народ болгарский. При обращении болгар история не показывает нам таких приверженцев язычества, которые бы запечатлели своею кровию привязанность к первобытным народным верованиям. Если и проявилось на первых порах временное противоборство их новой религии, то легкое его подавление показывает, как бессильны были остатки язычества против спасительной проповеди христианства. Нельзя однакож сказать, чтобы церковь болгарская была совершенно чиста от плевел и сохраняла христианство в первобытной его чистоте. Напротив того, в первую эпоху ее обращения мы находим еще остатки язычества, застаем проповедников различных мнений и верований, застаем распространителей лжеучений и ересей, которые, можно сказать, развивались наравне и в одно время с христианством.

Темные учения еретиков начали проникать в Болгарию с конца IX века, когда самые обстоятельства, как нельзя более, способствовали к их распространению. Споры римского первосвященника с цареградским патриархом за духовное преобладание над Болгарией, остатки язычества в самом народе, на которые указывают не только греческие, но и отечественные известия, наконец, то обстоятельство и – самое важное, еще более развившее еретические учения не только в Болгарии, но и между другими славянскими племенами, это постоянное стремление пап запретить богослужение на языке народном, легко открывали сектаторам путь в Болгарию и учения их, порожденные на таинственном востоке, легко прививались к новообращенной церкви болгарской.

Появление в Болгарии манихеев, массалиан и павликиан с достоверностию можно отнести ко времени или к эпохе обращения Бориса. Свидетельство, оставленное самим Борисом, хотя и не указывает, какие именно секты появились в его областях, но по указаниям последующих свидетельств видно, что поименованные лжеучения были первыми, которые возникли среди неокрепнувших еще в христианской вере болгар. Из одного свидетельства видно, что Борис извещал папу Николая о появлении в Болгарии христиан из различных мест, которые каждый по своей воле и разумению проповедовали закон христианский, что из них отличались греки, армяне и др. Поэтому Борис испрашивает мнения папы, как поступать в подобном случае. Другое современное свидетельство – Петра Сицилийского (868–869) в посвятительном послании его сочинения к архиепископу болгарскому, как полагают, Клименту, о том, что он, во время пребывания в Теэридке, узнал от самих павликиан их намерение послать в Болгарию проповедников их учение, чтоб отвратить некоторых от православия и заразить их своею ересью.

Павликианский дуализм, пересилив аскетизм манихейцев, как видно, долее удержался в Болгарии. Учение павликиан, равно как и учение других ересей, не входит в очерк предлагаемой истории болгарской церкви. Мы приведем только главнейшие Факты и указания – с начала их появления и затем гонение, которое было воздвигнуто для искоренения этой ереси. Принимая два начала мира, доброе и злое, отвергая Ветхий Завет, как порождение начала злого, и уважая из книг новозаветных послания апостола Павла, павликиане с ожесточением восставали против церковного священноначалия и установленного богослужения, не признавая ни таинства крещения, ни таинства причащения. Константинопольские императоры: Константин Погонат, Лев Изаврянин, Михаил Куропалат, Лев Армянин и особенно императрица Феодора более других, известны преследованиями этой ереси. Ревности последней приписывают даже истребление до 100,000 павликиан. Деятельность византийского правительства не ограничилась этим и совершенное их подчинение случилось при Василии Македонянине. В последствии Иоанн Цимисхий, желая сделать из них выгодное употребление для империи, перевел значительную часть их во Фракию, в окрестности Филиппополя (970) для охранения границ от впадений болгар и руссов, грозивших Константинополю во время похода князя Святослава. Цимисхий, уклонившись от пути своих предшественников, дозволил им свободу верования; но это объясняется тем, что он был сам армянин (sic). Павликиане более всего распространялись по южным областям Болгарии. В первых годах XII в. они до того усилились, что все жители города Моглена были заражены их учением и только усилия Илариона, епископа могленского, успели остановить их. Есть свидетельство, что Иларион успел обратить к православию даже многим из павликиан.

Болгарская церковь была обуреваема другою ересью, находившею себе прозелитов и в духовенстве и в боярских домах и среди простого народа. Ересь эта была известна под именем Богумилов. Новейшие исследователи этой ереси, основываясь на показаниях греческих писателей, полагают ее начало в первых годах XII в., когда богумилы сделались известны во Фракии и проникли в самую Византию. Но болгарские свидетельства показывают существование этой ереси в Болгарии гораздо ранее. Из них мы усматриваем, что порождение ее совпадает со временем первого появления разных еретиков в эпоху Бориса, на которых он, как мы видели, жаловался папе Николаю. В одном из этих сказаний говорится, что в лета православного царя болгарского Петра (927–967) «явился поп, по имени Богумил, а по истине рещи Богу-не-мил, первее нача учити ересь в земле болгарстей.» Составитель Синодика также упоминает «попа Богумила иже при Петре цари болгарстем восприемшаго манихейскую сию ересь и в болгарстей земли рассеявшаго...» Эти исторические свидетельства о богумильской ереси указывают достаточно на время, когда возникла она в Болгарии. Из перечета ересеначальников богумильской секты, преданных проклятию православною церковью в Болгарии, еще яснее обозначается время ее появления. Синодик царя Бориса упоминает: треклятаго Богумила, и Михаила ученика его и Феодора и Добра и Стефана и Василия и Петра и прочая еговы ученики и единомудренники... анафема.« По греческим свидетельствам известен, как глава секты богумилов, один Василий. Любопытные подробности о нем оставила Анна Комнена, а изложение учения богумилов, записанное скрытым борзописцем со слов Василия, сохранил Евфимий Зигабен. Умалчивая о темном и богохульном учении их, противном не только откровению, но и здравому смыслу, сходно изображаемом в главных чертах с византийскими и болгарскими памятниками, приведем некоторые подробности из исторического известия, оставленного Анною Комненой по случаю поднятого на них гонения.

Алексей Комнен (цар. 1081–1118), возвращаясь в Константинополь после похода против Роберта Гискара, остановился на некоторое время в Филиппополе, чтобы наказать возмутившиеся полки павликиан, отказавшихся последовать за ним на нормандийцев. Убеждениями слова, а более меча, Алексей почти успел искоренить павликиан не только в Филиппополе, но и в окрестных его местах. Здесь услышал он, что какие-то новые еретики появились в Константинополе и действовали с неимоверными успехами, особенно между женщинами. Узнал также, что некто Василий врач с «двенадцатью апостолами», был в главе этой секты. Вскоре по его приказанию некоторые из богумилов были схвачены и представлены ему. Они единогласно указали на Василия, как на ересеначальника, только один из них, некто Диблатий (не Добр-ли?) не сознавался ни в чем; но пытка вырвала и в нем одинаковое указание на Василия и его «двенадцать апостолов». Усиленные поиски увенчались вскоре успехом. Василий был открыт и приведен к Алексею. Типическое выражение Фанатика, как нельзя более, соответствовало его нечестивому призванию. Он предстал, говорит Анна, с исхудалым, длинным лицом, редкой бородой, облеченный в власяницу инока, и с изворотливым бойким выражением слова. Император тотчас увидел, как трудно обыкновенным путем допроса заставить его говорить откровенно. Алексей употребил хитрость, посредством которой скорее достиг цели. Он встретил закоренелого ересеначальника приветливо, посадил его за свою трапезу, и выразил ему удивление свое о его аскетически строгой жизни, – в то же время, с видом глубокой любознательности, пожелал узнать главнейшие догматы учения богомилов. Лишних свидетелей не было, кроме Исаака Севастократора, брата Алексея. Сначала Василий не решался, но Алексей так искусно умел прикинуться откровенно желавшим научиться, что, наконец, пересилив осторожность сектатора, вызвал у него систематическое признание вероучения этой ереси. В том же покое, сокрытый завесою, был приготовлен тахиграф – борзописец, который записывал до слова все ответы Василия, послужившие Зигабену материалом составленной им истории учения богумилов. С этим неоспоримым документом в руках, созвал Алексей сенат и духовенство и приказал прочитать добровольные признания Василия. Отрицать было невозможно. Он торжественно подтвердил свои показания и готов был принять самую смерть для их защиты. Никакие угрозы пыткой и костром не поколебали его упорной настойчивости. Он оставался тверд в своих заблуждениях, даже и тогда, когда сам император, неоднократно призывая его к себе, старался, обратить на путь истины. В народе между тем ходила молва, что по ночам видели, как бесы бросали каменьями в небольшой дом, где находился Василий под строгим присмотром. Между тем тайная полиция ревностно отыскивала последователей богумильства, так что все двенадцать лжеапостолов были вскоре открыты и представлены императору. Многие из открытых еретиков прознавали себя за последователей Василия, другие же, отрекшись его, выдавали себя за христиан. Чтобы узнать, кто из подсудимых истинно верующий, император приказал обнародовать, что последователи учения богумилов будут сожжены. Затем приказал воздвигнуть два костра и к и одному из них водрузить крест, объявив, что те из еретиков, которые желают умереть христианами, должны подойти к костру, при котором был крест. Явилось множество раскаявшихся, – они были прощены. Но и упорные богумилы не были преданы смерти; они были заключены в темницы, где Алексей часто посещал их, увещевая отстать от богохульных своих заблуждений. Духовенство с своей стороны содействовало усилиям императора и им удалось многих обратить к православию. Василий же врач был обречен собором духовенства, – под председательством патриарха Николая Грамматика, – костру, и этот приговор был подписан императором, которого усилия поколебать Фанатизм ересиарха, оставались тщетны. Огромный костер был воздвигнут на ипподроме. Бесчисленная толпа народа, в том числе многие тайные богумилы, бросились на площадь к позорищу. Надежда обратить еретика не покидала однакож императора и он велел снова водрузить крест неподалеку от костра. Василий мог освободить себя от мучительной смерти и ему стоило только подойти к кресту; но фанатическая ревность превозмогла в нем. Ангел света, надеялся он, освободит его от пылающего пламени. Когда же он увидел огненный столп и треск пылающего костра, какая-то робость овладела им, но только на мгновение, – непоколебим и суров стоял он снова, готовый принять смерть со всеми ее ужасами. Он производил какое-то неизъяснимое обаяние на толпу народа, среди которой ходили нелепые басни об нем и о каких-то ожидаемых от него чудесах. Палачи нехотя, со страхом исполняли свои обязанности и ежеминутно ожидали видеть, как бесы увлекут своего избранника из пылающего огня. Они решились бросить в костер сначала верхнее облачение еретика. Фанатически восторженному воображению Василия почудилось, что оно взвилось в воздух; но палачи убедились в противном и вскоре сам Василий был брошен в костер.

Пятьдесят два года странствовал Василий по Болгарии и Востоку и пятнадцать лет как находился во главе секты, когда был сожжен (ок. 1110). Ересь однакож не была искоренена вместе с его смертию; не только в Константинополе, но и в Болгарии она продолжала существовать. В Синодике записаны имена некоторых богумилов, которых отношу ко времени Василия врача. Александр Ковач, Афигий и Моисей богумил, за ними Дедец Средеческий, Лука и Манделей Радобольские преданы были в начале XIII в. проклятию терновским собором на богумилов.

Опровержение богумильской ереси (Евфимия Зигабена)

Βὸγ на языке болгарском значит: Бог (Θεὸς), μὶλουι – сжалься, помилуй (ἐλέησον); следовательно Богумил (Βογομὶλος), сообразно с понятием исповедников этой секты, должно значить: снискивающий милость Божию.

Богумильская ересь образовалась не слишком задолго до нашего времени; она отрасль ереси Массилианцев и потому сходствует во многом с их учением; должно однако сказать, что богумильская ересь к заблуждениям своих родоначальников прибавила немало других заблуждений своего собственного изобретения и тем увеличила заразу между христианами. Основания этого учения только ныне, в царствование богоправимого императора нашего Алексия, вполне исследованы и обнаружены, после того как глава этой ереси был уловлен дивным и необычайным искусством, к которому прибегнул царь для надлежащего обличения этого ересиарха. Имя ему было Василий; по ремеслу был он врач. Это был человек в высшей степени пагубный. Духовная зараза распространялась около него неудержимо. Сам он весь был ею проникнут, весь преисполнен был порчи, и потому-то всякая скверна нашла в нем столь энергическое орудие. Император пригласил к себе этого нечестивца, принял его с необыкновенным почетом, удостоил седалища в своем присутствии, обворожил его ласковыми речами своими и кротким обращением, и, одним словом, употребил все обаяние своего милостивого царственного с ним разговора, – после чего, приняв с величайшим искусством роль ученика его, без особого уже труда довершил свой обман относительно обманувшего многих на вечную погибель и, прозорливостью своего ума, при свойственных ему особенных от природы дарованиях, извлек, наконец, наружу все злонравие, которое затаено было в этом гнилом и окаянном старике, ничего в нем не оставив неразузнанным и неисследованным. Действительно, император, чудным искусством драматических своих действий, извлек из темной души этого животного, как бы из некоего логовища хищных зверей, целую бездну разнородных и разновидных чудовищ, в ней гнездившихся, которыми можно назвать все его нечистые, ядовитые и многообразные верования. Победив, таким образом, силою высшего ума своего и отличных природных дарований, этого лукавого старика, давшего волю своим ветхим бредням, это древнее зло (παλαιὸν κακὸν), император повелел нам предать все это письму и обличить торжественно все презренные таинства сказанной ереси.

I. Богумилы отвергают все книги Моисея вместе с именем Бога, в них изображаемого, и праведников, угодивших Ему, и не только не признают они этих священных книг, но отвергают и все другие после Моисея, как составленные по наущению сатаны (да будет милосерд к нам Господь, передающим их мерзости). Всего они принимают и чтут семь книг Писания, превознося их выше всего доступного их пониманию, а именно: Псалтирь, шестнадцать пророков, Евангелие от Матфия, Марка, Луки и Иоанна и наконец седьмую– книгу Деяний апостольских со всеми посланиями и откровением Иоанна Богослова. Мудрость, говорят они, соорудила себе дом и утвердила ею на семи столпах (Притч. 9:1): этот дом мудрости они изъясняют домом своей мерзкой синагоги, под столпами же его разумеют исчисленные нами книги Писания. Отвержение Моисеевых книг и других за ними следующих Богумилы заимствовали у ереси Павликиан, и потому, предлагаю моим читателям проследить в отделе настоящего моего сочинения, 2, опровергающем сих последних, те главы, в коих излагается, что как законоположение ветхого завета, так и мужи в нем прославившиеся, принадлежат всеблагому Богу; в особенности же советую прочитать первую главу и сподряд следующие за нею семь глав, так как в них со всею очевидною ясностью обличается подобное заблуждение. Я указываю здесь только на эти главы моей книги не в том убеждении, что продолжение упомянутого отдела не вполне ответствует его началу, но потому, что прочтение означенных глав вполне достаточно для ближайшей, теперь занимающей нас, цели. Надо знать и то, что Богумилы, хотя и отвергают Моисеевы книги, при всем том очень часто приводят из них совершенно бессовестно, в защиту своих мнений, те или другие изречения; когда же на основании самого текста одной из упомянутых семи книг Писания кто-либо приведет их в затруднительное и безысходное положение, когда припрет их, так сказать, лицом к лицу к истине, тогда немедленно прибегают они к аллегорическим истолкованиям, стараясь этим путем ускользнуть от обличителей и в нем одном видя для себя спасение.

II. Обман свой с первого взгляда Богумилы прикрывают для простых людей, говоря им, что они веруют в Отца и Сына и Святого Духа; но эти три наименования приписывают они одному Отцу и, кроме того, представляют его себе имеющим человеческий образ и извнутри правого и левого отдела своего головного мозга испускающим по одному светлому лучу, из которых один, по их понятиям, луч Сына, другой Духа. Вера, таким образом, этих людей не что иное, как верование в какого-то одаренного плотью и чудовищного бога, в бога, следовательно, не существующего и не могущего существовать таким, как они его изображают. Усвоение Отцу сказанных трех наименований Богумилы заимствовали от Савеллианской ереси и, потому, опровержение этого учения читатели найдут в отделе нашего труда против Савеллиан. Что же касается чудовищеобразности бога, исповедуемого Богумилами, то мы думаем, что грубый материализм и в высшей степени странный и дикий его вид сами по себе достаточно опровергают всю ее нелепость.

III. Богумилы говорят, что Сын и Дух Святой оба опять разрешились в Отце, из которого изошли, и что Отец, действовав в продолжении 5.500 и еще 33-х лет в трех лицах, ныне снова сделался однолицым, что он бесплотен и в тоже время одарен образом человеческим. О бездонное тупоумие, о дикая и смешная плоскость понятий! Если Бог бесплотен, то как же может быть Он одарен человеческим образом?

IV. Говорят, что за 5.500 лет не было ни Сына, ни Духа Святого, и что с этого именно периода оба они начали и существовать и именоваться. Богумилы так утверждают, не внимая громогласному повествованию св. евангелиста Иоанна: в начале бе Слово и Слово бе у Бога и Бог бе Слово. (Ин.1:1). Слова евангелиста: в начале бе Слово, значат одно и то же, что всегда было Слово; если же Слово всегда было в Отце, то само собою разумеется, что и Дух Святой всегда соприсутствовал Сыну, ибо даже слово, произносимое нами, людьми, и такое слово не мыслимо без духа. Утверждая же, что Отец был без Слова за 5,500 лет, этим самым они представляют его в своем учении бывшим до того времени бессловесным, чуждым мудрости и могущества, не говоря уже о понятиях их касательно Святого Духа и о других нелепостях, сопровождающих эти безумные их толки.

V. Говорят, что от Отца родился Сын, от Сына родился Дух Святой, от последнего же родились духовно Иуда предатель и 11-ть апостолов. Чтобы доказать это, они ссылаются на слова Евангелия, в котором значится: Авраам роди Исаака, Исаак же роди Иакова, Иаков же роди Иуду и братьев его (Мф.1:2), и утверждают, что приведенные слова Писания относятся к Святой Троице. Подобным толкованием они, во-первых, выводят в своем учении не только сына, но и внука Божия, и не только внука, но и правнуков относительно к Отцу; во-вторых, если Сын, по этому учению, Отец, и Дух Святой также Отец, то вот и выходит у них три отца. Какое же внутреннее согласие в этом учении, исповедующем будто одного отца? С другой же стороны, если Дух Святой сын Сына, значит, что у них также два Сына; каким же образом, после этого, в деле богоучения о Св. Троице исповедуют они одного Сына? Не станем уж толковать покуда об их Иуде и о братьях его.

VI. Говорят, что дьявол, названный Спасителем сатаною, что и он сын Бога Отца, собственно называющийся сатанаилом, что он и выше и могущественнее Сына Слова, как первый родившийся, ибо они оба, т. е. Спаситель и дьявол, по этому учению, между собою братья, – что сатанаил был домоправителем у Отца и занимал второе после него место, что он имел на себе тот же образ и тоже облачение, каковы свойственны Отцу, что всегда сидел у него одесную на престоле и был удостоиваем первой после Отца чести, что от этой-то чести придя в упоение и возгордясь до безумия он задумал измену Отцу и, улучив время, попытался однажды искусить служащие Отцу власти, не захотят ли они, свергнув с себя тяжесть своего служения, последовать за ним и восстать с ним вместе на Отца. В удостоверение этих бредней Богумилы приводят причту, повествующую о неправедном поступке домостроителя, уменьшившего количество долгов, считавшихся за должниками господина его. Они говорят, что этот домостроитель – сатанаил, и что таковая причта написана о нем. Потом говорят они, что сказанные ангелы, соблазнившиеся облегчением многотрудного их служения и другими полновесными со стороны его обещаниями (положу престол мой на облаках, слова эти будто к сатанаилу относятся, и буду равен Высочайшему), допустили его увлечь себя и приняли участие в этом замысле против всемогущества Божия, но что Бог, узнав об этом, всех их низринул с неба. О наглое и явное мифосплетение! Еслибы сатанаил был сыном Божиим по своей природе, то естественно, по этой же природе своей, он был бы и богом и, следовательно, был бы вполне нерушимым и неизменимым, ибо независимость от изменений и постоянное пребывание одинаковым составляют непременное условие божественной природы; сатанаил же, как сами говорят они, был тронут с места, лишен значения и ниспал с высоты. Не очевидно ли, после этого, что он не мог быть по природе своей сыном Божиим, но что это была другая некая натура, ангельских качеств и сотворенная, следовательно и способная к изменению. Если же Слово Отца, вместе с этим, и единородный Сын Отца, как учит евангелист Иоанн (мы зрели, говорит он, славу Ею, славу яко единородного от Отца; и в другом месте: единородный Сын, сый в лоне Отчи, той исповеда), то уж по одному этому противоречат здравому смыслу и сумасбродствуют те, которые способны выдавать сатанаила за брата Его. Очевидно ведь, что если бы Слово имело брата, то оно не могло бы именоваться единородным Сыном. Если же не только ныне, но и в начале, по евангелисту Иоанну, было Слово и Слово было у Бога и Бог был Слово, т. е. если оно всегда было с Отцем и в Отце, то каким же образом мог у него быть другой брат, каким образом мог быть брат старший у этого превечного и одноначального Отцу Сына, Сына притом, без которого не был никогда Отец, – разве представить себе Отца бессловесным и в тоже время лишенным мудрости и силы? Последний вывод был бы неизбежен, ибо по природе своей Сын и Слово Отца одно и тоже. Так как сатанаил, по природе своей, как это доказано нами выше, не мог быть сыном Бога, то не мог он также иметь на себе ни образа, ни облачения Божия; при чем считаем излишним доказывать, что облачение и наряд свойственны телу, веществам составным, а не Богу, равно как и то, что сатанаил не мог никогда сидеть одесную Бога, и что причта о неправедном домостроителе во св. Евангелии от Луки вовсе не относится к сатанаилу.

VII. Говорят, что сатанаил, быв низвергнут с высот и не могши опереться (основать пребывания своего) на водах, так как земля, по словам Писания, была невидима и неустроена, имея еще в то время на себе божественный образ и облачение и сверх сего обладая силою божественного творчества, созвал павшие вместе с ним небесные власти, ободрил их и сказал: «Бог сотворил небо и землю (в начале Бог сотворил небо и землю, гласит Писание), то и я, как второй бог, сотворю другое небо и все остальное по порядку.» После этих слов сатанаил, повествуют Богумилы, сказал: да будет твердь, и сделалась твердь, да будет то и то, и сделалось то, и наконец все мироздание. Устроив таким образом, второе небо, отделив воду от лица земли, назначив для нее соответственное ей место, сообразно с тем, как повествуется подробно в книге Бытия, дав земле изящный и цветущий образ, потом сотворив все производящееся из земли и животных, и все остальное, он определил ее для себя и для отложившихся от Бога небесных сил. Слепив потом тело Адама из земли смешанной с водою, сатанаил выпрямил его и поставил на ноги, некая же влажность, стекая в то время с Адамова тела, ниспала на правую его ногу и полившись по большому пальцу, потекла по земле змееобразно и образовала фигуру змея. После этого сатанаил сосредоточил в себе дыхание и вдунул жизнь в слепленное им тело, но дыхание сатанаила, расходясь по сырому его слепку, также дошло до правой ноги его, и стремясь по правому его пальцу, вошло в змееобразную струю, которая, мгновенно им оживотворенная, отделилась от пальца, сделалась змеею и стала пресмыкаться. Змий, говорят Богумилы, по той причине умен и мудр, что дыхание сатанаила стало в нем душею его. Увидев это, этот новый творец, и удостоверившись, наконец, что трудится напрасно, отправил посольство к всеблагому Отцу с просьбою выслать на землю дыхание свое, предлагая за то, что человек, получив, таким образом, от Отца жизнь, будет принадлежать и ему в той же мере, как сатанаилу, и что места на небесах, занимавшиеся ныне низверженными ангелами, удобно могли бы быть заняты его потомством. Бог, как существо всеблагое, согласился на это предложение, говорят Богумилы, вдохнул в человека, слепленного сатанаилом, дыхание жизни, и тотчас же человек стал живою душею, разлившею сияние свое по всему телу и сообщившею ему обилие невыразимой красоты. За сим, когда была сотворена таким же образом и из того же источника Ева, и засияла такою же красотою, сатанаил позавидовал за нее первому человеку, раскаялся в назначении ее и обратился к дурным замыслам против собственного своего творения: он вошел в недра змея, обольстил ее в этом образе, соединился с нею и сделал ее беременною, имея, притом, намерение, чтобы семя его, предшествовав Адамову, поработило сие последнее, чтобы оно портило семя Адамово по мере возможности и не допускало его усиливаться и распространяться. Ева, вскоре после этого, заболев родами, произвела на свет Каина, родившегося от соединения ее с сатанаилом, и однокровную с ним сестру его, родившуюся с ним двойней, по имени Каломену (Καλωμενά). Исполненный ревности против сатанаила Адам, говорят далее Богумилы, и он соединился также с Евою; после чего родился от него Авель, которого в скором времени умертвив, Каин первый внес убийство в жизнь человеческую; потому-то, утверждают Богумилы, и апостол Иоанн говорит, что Каин был от лукавого. К этому прибавляют Богумилы, что в то время, когда сатанаил, войдя в змея, предался бесстыдному своему разврату с Евой, божественное облачение и образ немедленно от него были отняты, равно как и сила творчества, о которой было сказано, и самое название божества, которым он до того времени пользовался. Сатанаил, до соединения своего с Евою, носил название бога, также как и отец его; после же этого поступка он был лишен всех своих достоинств, сделался темен и безобразен. Всеблагой Отец, ограничив только этим свой гнев, оставил сатаиаила владыкою и господином мира, сотворенного им после того, как он был уже низвергнут с неба. Таковы мифическия сказания Богумилов. Теперь, прежде всего мы спросим их: как это произошло, что сатанаил не мог опереться на водах? или еще определительнее: так как опереться на чем-либо свойственно существам, имеющим тело, то отчего же сатанаил, с другими отступническими силами, не мог избрать воду местом своего обитания? Пребывают же они ныне, быв невещественными духами, которые гораздо невещественнее даже дуновения ветра, в разных водах: в колодцах, в реках, в озерах и в морях, равно как обитают также и под землею. К тому же, если сатанаил, в добавок ко всему прочему, по природе своей, был сыном Бога, то значит, что он был по природе равносильным Богу, также как и единородный Сын, говорящий: Я и Отец одно есмы; и в другом месте: видевший Меня видел и Отца; и еще: все, что ни имеет Отец, Мое есть; и еще: если не творю дел Отца Моею, не веруйте Мне. Быв же равносильным, если бы даже, положим, стоя на подобной ступени и задумал он отложиться от Отца, то все-таки он мог бы, быв таким, противопоставить себя ему, и так легко не был бы низринут с неба. Во-вторых, быв низвержен, каким образом мог он продолжать сохранять и образ и облачение Бога, и даже творческое его могущество? Ведь для того, чтобы быть низверженным с неба, необходимо было ему лишиться всего того, обладая чем, он не мог быть низвергнут. Разобранная, нами одна часть этих еретических толков оказывается таким образом лишенною всякой вероятности и не заключающею в себе никакой истины; соответственно тому и остальное окажется в той же мере ложным и несостоятельным. Стоит обратить внимание на то, как Богумилы приводят свидетельство тому, что в начале Бог сотворил небо и землю, из Моисеевой книги, отвергаемой ими. Да и самое учение их о том, что сатанаил сотворил небесную твердь, что он собрал воды в места, для них изготовленные, что он украсил твердь и землю, одним словом все это сподряд до самого образования человека из земли и сообщения ему жизни посредством дуновения, все это украдено ими из Моисеевой книги миротворения; приписали же они творение всего этого сатанаилу, следуя, в этом отношении, учению Павликиан. Павликиане приписывают лукавому не только сотворение земли, сделавшейся местопребыванием человека, но и самое сотворение первозданного неба и земли, одним словом всего, что ни существует в мире. Читатель может отыскать в настоящем моем сочинении, в отделе против Павликиан, те главы, в которых изложено, что не было двух начал, но что один Творец и неба и земли и всего, что ни находится в промежутке: в этих главах находится много соответственных опровержений, удобоприменимых и к настоящему учению Богумилов о виновнике мироздания. Что же касается того, что и тело первосозданного человека не есть произведение Создателя, то и это со всею ясностью излагается там же в главах за сим следующих, именно, что один и тот же Творец и тела и души, следовательно, всего человека. Повествование же о змие мы оставим без внимания, как более достойное смеха, нежели возражения, – спросим лучше Богумилов, кого сатанаил мог избрать себе в посредники для подобного посольства к Богу Отцу, совершив против него злой умысел и бывши, следовательно, явным врагом его? Нет никакого сомнения, что ни один из духов, возмутившихся вместе с ним, не мог отважиться на то, чтобы сослужить ему подобную службу; как и с другой стороны, нет сомнения также в том, что ни один из ангелов, исполнителей Божиих велений, не мог быть способен иметь хотя бы малейшее желание явиться посредником между Богом и сатаною для того, чтобы ходатайствовать по делу духа, неприязненного и ангелам в тоже самое время, как Богу. Спросим и то: есть ли возможность, чтобы всеблагий Отец исполнил просьбу злого духа, врага своего, притом просьбу о ниспослании души для тела, им слепленного, так что человек был бы творением общим Бога и сатаны? Какое же может быть общение у света с тьмой, какое соглашение божества с велиаром? Да и еще, каким же образом сатанаил, быв по природе своей бесплотным, мог плотски совокупляться с Евою? Пожалуй, скажет кто-либо, что он совокупился с нею воображением; но, если это совершилось путем воображения, то, как же мог он иметь от нее сына? Каким образом Каин, если был он его сын, не был схож и равен с ним, а с Адамом? Всякое ведь рождение, по природе вещей, бывает равно и подобно своему родителю. Действительно, о Каине говорит св. евангелист Иоанн, что он был от лукавого; это, однако, не значит, что он родился по плоти от лукавого, но что научился от него злу, так точно, как и вообще ученика часто называют дитятей, учителя же отцом. Остается сказать в заключение, что, так как сатана не оказывается творцом ни одного создания в мире, как то изъяснено в главах моего настоящего труда, опровергающих учение Павликиан, на которые мы недавно ссылались, то и не утверждал его Бог миродержцем (κοσμοκράτορα) и владыкою ни над каким созданием, входящим в состав мира. Но так как слово мир (κόσμος) имеет много значений, одно же из обозначаемых им понятий есть мирская злоба и низость, имея которую в виду Спаситель говорил ученикам Своим: если бы вы были от мира, мир любил бы свое собственное, – то и именуется он миродержцем (κοσμκράτωρ) ее только и только одной ее, после того как он один сотворил неправду путем отступления от добра, созданной же им неправде обязан тем, что по всей справедливости величают его князем, владыкою всех ею обольщаемых и добровольно, в тоже время, подчиняющихся ему.

VIII. Говорят далее, что люди, состоя под управлением сатанаила, были управляемы им очень жестоко, что они были им губимы без всякой пощады, и что вследствие этого только немногие из них, и то с необоримыми трудностями, сделались достоянием Отца и поступили в разряд ангелов. Таковы, по их понятиям, лица, упоминаемые в исчислениях предков Спасителя, приводимых св. евангелистами Матфием и Лукою. Наконец, хотя и не скоро, думают они, спохватился всеблагой Отец, что он обманут лукавым: с одной стороны, ясна для него стала обида со стороны последнего, так как, несмотря на то, что при образовании человека, лучшая часть его дана была сатанаилу Отцом, который собственно один сделал для этой цели все существенное, а между тем получал только незначительную долю рода человеческого, – с другой же стороны, жаль ему стало и человеческой души, вдунутой в человека им самим, находящейся в самом бедственном положении и столь жестоко загнанной ее притеснителем. Вследствие будто того и другого Отец подвинулся к защите рода человеческого и на 5500 году отрыгнул из своего сердца Слово (λόγος), которое и есть Бог Сын, согласие с тем, как говорится в Писании: отрыгну сердце мое слово благо. Это Слово и Сын, утверждают они, есть архангел Михаил, ибо приводимое ими Писание говорит: именуется имя его великаго (μεγάλης) совета ангел, архангелом же он именуется как божественнейший из всех ангелов, Иисусом как исцеляющий (ἰώμενος) всякую болезнь и всякое расслабление, Христом же как помазанный (χρισθείς) плотию. Говорят, что архангел Михаил низшел с неба и проник незримою струею в утробу девы через правое ее ухо, что там облачился в плоть, имевшую, по виду своему, характер вещественный и похожую на тело человека, на деле же невещественную и боголепую, что он вышел потом из нее тем же путем, которым вошел, и притом так, что дева не знала ни о входе его, ни о выходе, но просто нашла его спеленанным в пещере; что он совершил потом все, требовавшееся условиями, которым подвержен человек, одаренный плотью, что делал все, о чем повествуется в Евангелиях и учил содержимому в них, но всегда по одному только виду (ἐν φαντασία), испытывал ощущения, свойственные человеку, что точно таким же образом был он распят, и умер, и потом воскрес, что последним этим действием он кончил принятую им на земле, казавшуюся действительностью, роль, что оставив после этого театр и сняв с себя сценическую маску, он схватил богоотступника, связал его толстою и тяжелою цепью и заключил в тартар, отняв в тоже время от имени его слог ил (τό ἠλ), который свойствен ангелам, ибо называвшегося до того времени сатанаилом, он оставил его при простом имени сатаны, что, исполнив наконец возложенное на него свыше служение, он снова восшел к Отцу и воссел одесную его на престоле, принадлежавшем свергнутому сатанаилу, что потом он вошел туда, откуда вышел, т. е. снова разрешился в Отце, в котором был в начале, оставаясь заключенным в его лоне.

Перейдем к обличению нелепостей, заключающихся в приведенных нами доселе баснях. Во-первых, не все, значащиеся в книге родства евангелистов Матфия и Луки, были богоугодные люди; напротив, за исключением немногих, остальные из них были люди неправедные, нечестивые и нарушители закона, что доказывают нам со всею ясностью святые книги, содержащие их жизнеописания. Отвергая подобные книги, Богумилы в замен их не могут указать и не укажут никогда на другие источники, из которых святые евангелисты почерпнули бы имена этих лиц. Каким же образом люди, которых жизнь не заслуживала даже земного существования, каким образом такие люди, взойдя на небо, могли вознаследовать места, с которых ниспали ангелы? Каким образом Знавший все прежде бытия всего, имевшего существование, мог спохватиться, хотя и не скоро, что он был обманут сатапаилом? Далее – пропустим то, что в малой степени оскорбляет истину, или, по крайней мере, ей не противоречат, и спросим: если на 5500 году Отец родил Слово свое Сына неким божественным и таинственным рождением, то на каком же основании апостол Иоанн вопиет: в начале бе Слово, и Слово бе у Бога, и Бог бе Слово? На каком основании тот же св. апостол говорит далее: все через Него произошло и без Него не произошло ни едино что произошло? На каком основании апостол Павел говорит, что Отец и века сотворил чрез Него? Следующие за сим черты необычайного сумасбродства разбираемой мною ереси не могут не привесть меня в содрогание, если только подумать об этом. Богумилы не краснеют говорить, что архангел Михаил был по природе своей богом и что он был вочеловечившимся Господом, содеявшим, кроме всего прочего, спасение людей. Если архангел Михаил есть существо сотворенное и раб Божий, как и все небесные власти, то каким же образом мог он быть Сыном Бога Отца и единосущным ему? Подобное верование было бы понятно допуская разве, что и Бог Отец существо сотворенное и раб самому себе, – что и нелепо и противоречит самой идее божества. Ангелом (вестником) великой воли действительно именуется Сын Божий по природе своей, т. е. Господь наш Иисус Христос, на том основании, что подобно тому, как человеческое слово быв произнесено, извещает (ἐξαγγέλλει) о движениях ума того лица, от которого оно произошло, так точно и Слово Сын известил (ἀπήγγειλε) учеников своих о великой воле своего Отца, именно о таинстве своего вочеловечения и евангельских заповедях и спасении через них людей верующих. Потому-то и говорит Спаситель: от себя Я не говорю ничего, но возвещаю (ἀπαγγέλλω) вам то, что Я слышал от Отца Моего. Остается заметить одно: так как архангел Михаил, очевидно – раб Божий, истинный же Господь есть Сын Божий, сущий таковым по природе Своей, то этим уничтожаются сами собою и все названия, приписываемые Богумилами архангелу Михаилу, каковы названия Иисуса и Христа, а потому и можем оставить их бессмысленность без дальнейшего опровержения. Понятия же о приятии невещественного тела, как и вообще толкования о призрачности пребывания на земле Спасителя, отвергающие, между прочим, рождение Его от Девы, все это посеялось между Богумилами от сумасбродства Манихеян и других подобных ересей, предшествовавших богумильскому сумасбродству. Читатель может прочитать седьмую главу в отделе моего настоящего труда против армянской ереси и потом перейти к этой отрасли ереси, разбираемой нами, которой армянская, по части учения о призрачности нисшествия Спасителя, может служить непосредственным предпосланием: в упомянутой главе, надеюсь, найдется вполне неопровержимое обличение обеим ересям. Что же касается отнятия у сатанаила слога ил, то оно достойно одного смеха и никакого внимания не заслуживает; ибо еще до уничтожения власти сатаны на земле, воплотившийся Бог говорил: Я видел сатану падающаго как молнию с неба, в то время, как, по понятиям Богумилов, слог ил не был еще у него отнят. Излишне также было бы опровергать и то, будто воплотившийся Искупитель занял место по правую руку Отца, на престоле, принадлежавшем сатанаилу, ибо выше доказано нами, что сатанаил не был ни сыном Бога по природе своей, ни первородным Его, что он не имел престола и не восседал никогда одесную Отца.

IX. Говорят: отпадшиѳ ангелы, услышав о предложении, которое было сделано сатанаилом Богу Отцу касательно отдачи мест, принадлежавших им на небе, роду человеческому, обратили с сладострастием взоры свои на дщерей человеческих и взяли себе их в жены, в той надежде, что, по крайней мере, потомство их взойдет на небо и там займет таким образом места своих родителей, ибо сыны Бога, гласит приводимое ими Писание, увидев дщерей человеческих, что оне прекрасны, взяли их себе в жены. Богумилы называют ангелов, отложившихся от Бога, сынами Божиими, так как, по их мнению, и падшие ангелы, так же как и сатанаил, были рождены Богом. От этого совокупления их с дщерьми человеческими, продолжают Богумилы, родились гиганты, которые восстали против сатанаила; его отступники восторжествовали будто над ним в пользу человеческого рода, чем рассерженный сатанаил навел на людей потоп и вместе с ними истребил в тоже время всякую живую плоть, за исключением одного Ноя, о котором повествуют, что он, не имев дочери, вовсе не знал об отступничестве от сатанаила сыновей дщерей человеческих и потому продолжал верно и честно служить сатанаилу, – что сатанаил, быв доволен служением Ноя, сделал ему указания касательно постройки ковчега и спас таким образом от потопа только одного его и бывших вместе с ним в ковчеге. Таковы богумильские бредни о потопе. Что же касается развратного совокупления отпадших ангелов с дщерьми человеческими и их потомства, то басни эти опровергаются тем, что сказано было нами выше о подобном же развратном совокуплении сатанаила с Евою и о детях, будто от них родившихся. Должно знать, что Писание именует сынами Бога, взявшими себе жен, потомков Сифа, прозывавшегося богом по причине его праведной жизни, которою он старался подражать Богу, и безукоризненных отношений его к ближним, – дщерями же человеческими – женщин из рода Каина, как происходящих от него в прямой линии, так и вообще от родителей восходящих к нему своим происхождением. Потоп был наведен на погибших от всеобщего наводнения людей не сатанаилом, а Богом, тем Богом, которого и Ной знал, как истинного Бога, которому он поклонялся как Богу и по повелению которого выстроил он для своего спасения ковчег. Этот Бог был единственным законоположителем Ветхого Завета; ясные же доказательства тому, что действительно и неопровержимо он Бог, могут быть прочитаны выше, в отделе моего сочинения против Павликиан, именно в тех главах, где излагается, что весь ветхий закон и люди, сиявшие в Ветхом Завете, принадлежат единому всеблагому Богу, а также и в главах за сим следующих.

X. Говорят, что Моисей назад воротился в Египет, быв сбит с пути сатанаилом, что он обманул иудейский народ и вывел его из Египта сотворив знамения и чудеса силою сатанаила, что по внушению сатанаила же Моисей восшел на Синайскую гору, и принял там закон, данный ему сатанаилом, и потом через этот закон погубил неисчислимые мириады человечества. Они утверждают, что будто свидетельствует об этом и Павел апостол, говоря: греха я не познал иначе, как через закон; и в другом месте: с пришествием закона ожил грех. Но отчего же, хитрые творцы нечестия, по злонравию вашему, умалчиваете вы то, что в след за сим говорит тот же святой апостол Павел, ибо тут же написано у него: закон свят и наказание свято и праведно и благо? Если, по свидетельству апостола, закон свят и наказание свято и праведно и благо, то все эти свящѳнные законы и наказания Господни никак не могут принадлежать сатанаилу, исполненному всякой скверны, злобы и бесчестия, так как от гнилого древа непременно будет и плод гнилой, хороший же плод может быть только от дерева вполне хорошего, что и Господь возвестил нам во святом Евангелии. Для того, чтобы разуметь ясно сказанное апостолом, должно обратить внимание на то, что он отнюдь не приписывает закону виновности зла, но говорит ни меньше ни больше, как о силе закона к распознанию зла: св. апостол Павел представляет закон обличающим зло и наказующим его избегать, как виновника гибели; во время же, когда закон писанный, останавливающий зло, еще не был дан человеку, зло хотя и действовало, но не оказывало себя еще столь пагубным и отвратительным, каким оно явилось после. Спросят: как это сделалось, что с пришествием закона ожил грех? Вот ответ. Грех, до времени ниспослания заповеди Божией в виде закона был немощен и как бы мертв: он не мог тогда соделывать грешникам такого же наказания, какое соделывает им ныне при существовании закона, а потому он и не был тогда, можно сказать, вполне вооружен против правды. Когда же дан был людям закон, этот истребитель и непримиримый враг греха, тогда, естественно, грех пробудился во всей своей силе и как будто ожил, т.е. подобно дикому зверю, он стал дышать бедствиями и с яростью свирепствовал против людей, принявших закон и в нем заповедь Божию. О том же, что Моисей не был никогда сбиваем с пути сатанаилом, но что он был послан истинным Богом, что сам Бог дал ему закон и что этот Бог отнюдь не погубил неисчислимые мириады своего народа, но путеводствуя, чрез посредство Моисея, привел его к желанной цели, обо всем этом обстоятельно излагается в отделе моей настоящей книги против Павликиан, на что уже было указано в предыдущей главе.

XI. Святыми Богумилы признают только: во-первых, лиц, исчисляемых, как уже было сказано нами, в родословных Спасителя, приводимых св. евангелистами Матфием и Лукою; во-вторых, шестнадцать пророков; в-третьих, апостолов и наконец, в-четвертых, тех мучеников, которые были умерщвлены за то, что отказались от поклонения идолам. Иерархов и отцов церкви они отвергают всех без исключения, как идолопоклонников, за то, что они чтут иконы; всех также до одного благочестивых императоров они исключают из наследования доли, уготованной христианам; православными же и верующими называют одних царей-иконопротивников, в особенности же императора Копронима. Это потому, что Богумилы не чтут святых икон, называя их языческими идолами, серебром и золотом, произведениями рук человеческих: они не знают того, что совсем иное идол, иное икона, что у идолов первообразы, для которых воспроизведения они служат, не имеют ничего действительного и ложны в самом своем основании, ибо люди славили ими таких богов, которые богами никогда не были, славили ими демонов, облачаемых в ложную божественность. Напротив же, первообразы наших икон действительно были и существуют и они поистине то, на что указывает название иконы. Кроме того, идолы изображают лики, оскверненные пороками и слабостями, иконы же – лики святых. Подробнее о святых иконах сказано в отделе нашей книги, опровергающем иконопротивников.

ХII. Когда мы спросили главу ереси Богумилов: на каком основании вы считаете возможным отвергать причисленных к лику святых иерархов и блаженных отцов церкви, в то время, когда земные их останки одарены чудотворящей силой?, он, раскрыв окаянные уста свои, был способен изрыгнуть одно только сквернословие, ибо сказал нам в ответ: «потому, что сонаследуют им демоны, поучавшие их в то время, когда они еще жили; эти-то демоны, ныне оставаясь при их гробах, в их лице творят чудеса с тою целью, чтобы обманывать неразумных людей и склонять их к тому, чтобы они чтили нечистых умерших, как праведников Божиих, ибо демоны, продолжал глава Богумилов, в той же мере способны выполнять свои желания, в какой, способны задумать и пожелать чего-либо, так как они приняли свыше эту власть, имеющую оставаться при них до самого исхода семи столетий». Но откуда же узнал ты все это, полоумный и заговаривающийся празднослов? Куда же отнесешь ты после этого эти евангельские слова, которые были изречены в самое время страдания Господня, слова Евангелия, гласящие: ныне князь мира сего изгнан будет вон? Разве не ясно для всякого, что если изгнан князь, то тем паче и подвластные этому князю демоны? Какими судьбами демоны могут сонаследовать останкам блаженных отцов церкви, когда эти останки приводят демонов в трепет, ибо нередко, при одном приближении одержимых демонами к гробам святителей, демоны убегают прочь, как бы бичуемые и преследуемые огнем могущества этих святых останков? Если же демоны бегут мертвых останков святителей, то не очевидно ли, что при жизни своей святители еще с большею силою преследовали нечистых духов, и что последние, бегущие их, как самой страшной для себя казни, не смели даже и приблизиться к ним.

XIII. Говорят, что от ник одних, т. е. от Богумилов, демоны бегут всегда, точно от стрелы, выпущенной из лука, в каждом же из всех остальных людей непременно обитает дьявол, что он научает всякого человека нѳбогумила дурному и приводит к нечестивым делам, что после смерти дьявол также живет в останках других людей, что он не оставляет гроба умершего и ждет в гробу воскресения его в последний день, для того, чтобы мучиться вместе с умершим и не разлучаться с ним даже и в вечных мучениях. Понятие о соприсутствии демона в каждом из людей Богумилы заимствовали у мессалианской ереси. Полное обличение нелепости этого учения читатель найдет в отделе настоящего нашего труда, посвященном последней секте, в пятой и следующих за сим восьми главах.

После обличения начала этого ложного учения, естественно таковым же оказывается и его дальнейшее разветвление, именно учение Богумилов о человеческих останках и об обитании в них демонов. Впрочем и то сказать, если бы при каждом умершем человеке действительно должен был оставаться демон, ожидая дня последнего воскресения, то для этого оказался бы недостаток и в самых демонах, так как умерло людей, начиная с Адама, неисчислимые мириады. Что же касается того, что демоны бегут от одних Богумилов, как утверждают они, то и из заблуждений их вообще и из того, что демоны показываются им в различных видах, выходит совершенно противное: ясно, что демоны не только не убегают от них, но скорее проводят вместе с ними время и состоят с ними в коротких отношениях. Убедится в этом всякий: стоит только захватить врасплох исповедников этой ереси.

XIV. Они презирают божественный крест, как умертвителя Спасителя нашего, в то время, как скорее, в этом отношении, должно его чтить, как истребителя дьявола; ибо до распятия на кресте Спасителя, крест представлял орудие смертоносное, с этой же поры он стал оружием живоначальным, оружием преисполненным величия для врагов, так как оно орошено кровию и водою из ран Господних. Подробнее сказано у меня об этом в отделе против армян, в главе 14-й.

XV. Обозначенный нами глава богумильской ереси, когда спросили его опять: вследствие чего беснующиеся подбегают к кресту и воют перед ним? ответил, что демоны, в них живущие, особенно любят крест, как свое собственное произведение, ибо они, т. е. демоны, продолжал еретик, соорудили его для убиения Спасителя. Случается, говорил он далее, что крест иногда будто обижает демонов, но это делается по одному только виду со стороны последних, умышленно принимающих на себя подобную маску, на деле же часто по доброй воле они бегут креста. Демоны выделывают подобные хитрости с тою целью, чтобы люди, видя это, чтили крест с большею ровностью, как врага и гонителя демонов. Так толкуют Богумплы, но нам говорит истина совершенно иное. Беснуемые подбегают к кресту вовсе не по доброй воле, но быв влекомы к нему неодолимою силою его могущества и воют они для того, чтобы обнаружено было всем их бешенство: сила креста влечет их к себе, чтобы усугубить при нем мучения демонов. Вой, телесные истязания беснуемых, судороги, все это ясно свидетельствует о страшных пытках, которым подвергаться должны поселившиеся в них демоны. Они поносят крест, как врага своего, и бегут его, как гонителя.

ХVI. Говорят, что наше крещение есть крещение Иоанново, как совершаемое посредством воды, крещение же, принятое у них, есть крещение Христово, совершаемое, как они думают, посредством духа. На этом основании и присоединяющихся к ним христиан они крестят вторично, причем определяют для своего неофита особое время, которое предварительно он должен посвятить исповеди, очищению и постоянной молитве, потом возлагают на голову его Евангелие от Иоанна, призывая божество чтимое ими под именем Святого Духа и поя Отче наш. После подобного крещения, опять определяют своему адепту известное время, которое он должен посвятить более точному изучению правил их ереси и изощрению себя в них, ведя во весь этот промежуток более воздержную жизнь и творя молитву с большею чистотою и ревностью. После всего этого требуют, чтобы адепт представил им свидетельство от достоверных лиц в том, что соблюл все от него требовавшееся, и что подвизался в исполнении всего этого вполне добросовестно и ревностно. По надлежащем засвидетельствовании об адепте, как со стороны мужчин, так женщин, приводят его наконец к окончательному своему посвящению, о котором было у нас столько говора: ставят несчастного, обращая его лицом к востоку, опять возлагают на нечистую его голову Евангелие, после чего все предстоящие мужнины и женщины возлагают на него свои святотатственные руки и поют безбожную посвятительную песнь, состоящую из благодарственного гимна о том, что их адепт соблюл с точностью переданное ему нечестие. Таким образом они посвящают и усовершают или, вернее сказать, доканают и погружают в адскую бездну человека вполне достойного ада и погибели. Что же касается нашего крещения, то, если бы оно совершалось только водою, то действительно было бы в таком случае крещением Иоанна, но так как оно совершается не только водою, но и Духом Святым, сообразно с словами Господа, говорящего: если кто не родится, чрез воду и Дух, не взойдет в царство Божие, то напрасно они лают против святого крещения нашего (о святом крещении сказано нами также, и притом подробнее, в отделе нашего сочинения, посвященном опровержению Павликиан, в главах о крещении). Наше крещение совершается по наставлению самого Господа, через воду и Дух Святой: пусть покажут они, кто им передал их крещение? В какой из семи, принимаемых ими, священных книг, написано о подобном крещении? Выходит, что не от иного кого-либо научились они своему крещению, как от демонов, научивших их подобному обряду, чтобы лишить их истинного божественного крещения.

XVII. Богумилы отвергают таинственное и страшное священнодействие, причастие тела и крови Господней, это святое причастие называя жертвою демонов, обитающих в храмах. О нечистые уста, о язык еще более исполненный злейшего, сквернословия! Свидетелем они приводят для подтверждения своего сквернословия Исаию пророка, говорящего: уготовавшие стол судьбе и исполнившие возлияние демону, не понимая того, безумные, что эти слова относятся к идолопоклонствующим, в то время, как нашу таинственную вечерю передал нам Христос, сказав: делайте это в воспоминание Мое, как учат нас евангелисты. Об этом божественном причастии говорится также у нас в отделе против Павликиан; читатель может отыскать места, где говорится о нем, и дополнить свои сведения касательно святого причастия. Каково толкуют они слово Божие и в нижеследующем: хлебом причастия они называют молитву Отче наш, ибо в ней говорится хлеб насущный, чашею же причастия называют, подобным же образом, упоминаемое в Евангелии завет, ибо Спаситель говорит: эта чаша новый завет; участие же в том и другом они называют тайною вечерию. На этом они стоят твердо; но, если кто, возражая, спросит их: каким же образом Отче наш разламывается на части и разделяется, как тело Господне, и еще, каким же образом слова: ныне прославился Сын человеческий и далее сподряд разливаются за нас как кровь Спасителя, – они сознаются, что сами этого не понимают.

ХѴIII. Говорят, что во всех святых храмах живут демоны, получившие святые храмы для пребывания в них, сообразно с местом занимаемым каждым из демонов у сатаиаила и со степенью могущества каждого из них, и что таким образом сатана отделил себе в собственность сперва многопрославленный и многоизвестный храм Иерусалимский, когда же этот храм был разрушен, тогда он усвоил себе для жительства превыспренний и высокознаменитый храм Премудрости Божией, находящийся во Граде-царе другим градом, в столичном нашем граде. Высочайший не живет, говорят они, в рукотворенных храмах, имея жилищем для себя небо.

Нет. Высочайший живет и в рукотворенных храмах, ибо дом Мой домом молитвы наречется, говорит Господь. И опять тот же Христос Бог говорит: не делайте дома Отца Моего домом торга, имея в виду не иной какой-либо, но рукотворенный храм, бывший в Иерусалиме. Если же Иерусалимский храм был домом Божиим, то храм в нашем граде, именуемом царем всем прочим градам, не может не быть тем более домом истинного Бога. И не только цареградский храм, но одним словом, все храмы посвященные, по местности, Богу и Божией Матери и всем святым, суть храмы божественные. Все наши храмы – святилища и твердыни, от которых бегут демоны, ибо где обитает Божия благодать, оттуда изгнаны всякий нечистый дух и всякая деятельность демонов.

XIX. Богумилы признают одну только молитву, переданную нам Господом в Евангелиях, именно: Отче наш; они произносят одну ее по семи раз в день и по пяти ночью. Становясь же к молитве, одни из них произносят ее преклоняя колена десять раз, другие пятнадцать раз, иные более, иные менее. Иные все молитвы они отвергают, называя их болтовнею (βαττολογία) и принадлежностью язычников, относя ко всем христианским молитвам понятие слова βαττολογία (μὴ βαττολογήσητε – не суесловите, лишше глаголите) и не понимая того, что под выражением βαττολογία должно разуметь в изречении Евангелия не просто многоглаголание (мнят бо, яко во многоглаголании своем, ἐν τ πολυλογί αὐτῶν, услышаны будут), но моление о нѳдолжном. Господь передал апостолам молитву «Отче наш» как корень и образец всякой молитвы, отнюдь но ограничивая ею одною молений человека, но для того, чтобы люди, по мере распространения и умножения веры, могли совершать и другие молитвы, имея для себя, так сказать, точку отправления в этой божественной молитве. Точно также, и поститься не повелевал в начале ученикам Своим Спаситель, ни вести столь жестокую и трудную жизнь, какую должны были они вести после того, когда восшел Он на небо и снова воссел одесную Отца. Потому-то и говорит Спаситель: еда могут сынове брачнии плакати, елико время с ними есть жених; приидут же дние, егда отъимется от них жених, и тогда постятся

XX. Глава ереси богумилов сказывал нам, что в Евангелии, имеющемся у них, находится написанным следующее слово Господа: чтите демонов, не для того, чтобы получить от них пользу, но чтобы не вредили вам. Истолковывая подобную речь, еретик присовокуплял, что должно чтить демонов, обитающих в рукотворенных храмах, поклоняясь им, для того, чтобы они не погубили, рассердившись, не делающих этого, так как они обладают великим и неотразимым могуществом вредить, могуществом, против которого сам Христос не имеет достаточно сил, ни вместе с ним Дух Святой, так как Бог Отец все еще щадит демонов, и вовсе не отнял от них их крепости, но предо ставил им полнейшую власть над всем без изъятия миром до скончания мира. Доказательством этому служит и то, что в начале, Сын, когда определялось отправление его в мир, просил у Отца окончательного истребления демонов, но не получил этого по причине чрезмерного благодушия Бога Отца.

Всем этим бредням, как и многому другому, богумилы научились у ереси массилиан, и потому отсылаю читателей к отделу моего сочинения, опровергающему учение последних: в пятой главе этого отдела и в следующих за нею восьми главах эти бредни опровергаются так, что противная сторона ничего возразить против сказанного мною в них не может. Об этом же предмете говорится у меня и в двенадцатой главе настоящего отдела. Что же касается могущества демонов, исповедуемого богумилами, то предоставляю судить всякому, какой казни достойны богопротивники и богохулы, утверждающие, что демоны сильнее Иисуса Христа и Святого духа, какой казни достойны поклонники и служители демонов, поистине демонам подобные и потому любящие демонов.

XXI. Кроме того, еретик говорил, что в их Евангелии, в добавок к содержимому в наших списках св. Евангелия, стоит написанное еще и следующее слово Господа: всяким изворотом спасайте себя (παντὶ τρόπῳ σωθῆτε), т. е. спасайте себя с помощью всяких уловок и обмана, притворно представляясь следующими верованию людей, употребляющих с вами насилие и таким образом становясь вне опасности и смерти, угрожающих вам со стороны таковых людей. На это же указывает, продолжал еретик, и следующее изречение св. Евангелия: вся убо, елика аще рекут вам блюсти, соблюдайте и творите, разумеется, по объяснению еретика – творите притворно, по делом же их не творите – в действительности. Ибо и сам Господь, – так толковал далее глава ереси, – ученикам Своим всегда говорил открыто и прямо, неверующим же Он говорил в притчах, для того, чтобы неверующие, – узревая одно кажущееся в этом притворство (τῆς ὑποκρίσεως), не узревали скрываемого в сердцах ваших и, таким образом, слыша, чтобы они не слышали. Поучая подобными богохульными словами, Евангельскую притчу еретик называл притворством и обманом!

Взяв из рук поучавшегося подобным образом книгу Евангелия и исследовав ее со всем возможным тщанием, я не нашел в ней ни изречения приведенного еретиком прежде, ни этого последнего (всяким изворотом, способом τρόπω, спасайте себя), но все четыре Евангелия в его книге сходствовали совершенно с нашими, не заключая в себе ни малейшего изменения. Тогда еретик, смутясь и явно придя в замешательство, сознался, что и сам он не находил этих двух изречений, хотя и часто читал Евангелие. «Но когда я купил, настоящую мою книгу – этими словами старался оправдать себя ересиарх – в то самое время я встретил некоего старца в одном удаленном от присутствия людей месте, который, назвав меня по имени, сказал мне: ты купил великое сокровище, ибо это единственная книга Евангелий, которая, ускользнув от рук Иоанна Фирсостома (Φυρσόστομος, у кого уста смешаны, т. е. речь перепутана, нечиста), величаемого людьми с нечистым языком – Хризостомом (Златоустым), содержит в себе написанными два сказанные изречения, выкинутые из всех экземпляров других Евангелий. Поверовав словам старца, я привожу и эти изречения наравне с прочими, как значащиеся написанными в моем экземпляре Евангелия.» Так защищал себя ересиарх, я же тотчас понял, что языком этого лжевещателя говорил сам сатана.

XXII. Говорят богумилы, что все люди их веры, в ком лишь обитает воображаемый ими Дух Святой, что все таковые суть богородители и богородителями прозываются, ибо и они носят в себе слово Бога, и рождают его (слово) поучая других, и Что первая Божия Матерь ничем не отличается от этих богородителей. У них недостает на столько даже ума, чтобы понимать различие между Словом, имеющим сущность в самом себе (λόγος ἐνυπόστατος) и живущим, и между просто произносимым человеческим словом, не говоря уже о страшных и чудных таинствах, относящихся до истинной Богоматери. Они говорят, что таковые люди не умирают, а только переходят, как бы во сне, из одного места в другое, скидывая с себя, без всякого труда, это грязное телесное облачение и облачаясь в нетленную и божественную ризу Христа, что они становятся тогда единотелесными и единообразными с Христом, что переходят в царство Отца, быв предшествуемы ангелами и апостолами, – сверженное же ими тело разрешается в прах и пепел, никогда уже и никоим образом не имея воскреснуть.

Самое же ясное доказательство тому, что эти люди вовсе не умирают без мучений, и что смерть их на деле не имеет ничего общего ни со сном, ни с переменою платья, представил нам сам глава их ереси, обнаруживший несказанные душевные страдания после того, как был произнесен приговор, осуждающий его на сожжение в огне. Несчастный, он заживо был уже уничтожен одним страхом, и глубиною сердца принял нанесенные ему роковые удары, когда была отодвинута в сторону вся драматическая обстановка, окружавшая его до времени по воле императора, и он узнал, что его одурачили, что вся таинственность его верования была раскрыта, обнародована и предана письму, как неотъемлемый трофей победителей, что ученики его, в особенности же, что его родные и вообще все самые надежные друзья его, все до одного, были перехвачены и заключены в тюрьму, что ни откуда не представлялось ему никакой защиты, и что все его надежды отлетели от него невозвратно. До последнего своего дня он оставался в полной уверенности, что все его ученики и все родные блаженствуют, согласно с тем, что было ему обещано императором; теперь же, видя всех их в столь жалостном, как я оказал, сверх всякого с его стороны ожидания, положении, слыша от них упреки в измене, несчастный, он пролил целые потоки горьких слез, испустил глубокие вздохи и стенания, обличающие всю силу внутреннего пламени, снедавшего его сердце и, будучи поражен и повержен несчастиями, словно неким вихрем, схватившим его, он терял присутствие духа и потом, снова придя в себя, старался крепиться духом. Он не был в силах устоять на месте, пока не схватили его наконец люди, которым повелено было привесть его к месту казни: они подняли его на руки, и на руках принесли к костру. Гордый еретик потерял в эту минуту способность говорить: дыхание спиралось у него в груди. Так настроенного духом, его бросили в огонь с тою же силою быстроты, с какой бросают в неприятеля копье и он был принесен в жертву всесожжения дьяволу, которому поклонялся. Таким образом сам он отправился к уготованному для него месту тьмы и прочего мучения. Тело же этого несчастнейшего старца все-таки восстанет в день общего воскресения из мертвых, сообразно с учением Спасителя, сказавшего, что и творившие зло воскреснут для муки вечной; хотя он и проповедовал, как догмат, что нет воскресения из мертвых, отвергая столько очевидных свидетельств и неопровержимых доказательств, приводимых о воскресении из мертвых апостолом (Павлом).

XXIII. Говорят, что они не только во сне, – это у них случается очень часто, – но и наяву видят Бога Отца в образе старца с длинной бородой, Сына же в образе мужчины средних лет, и Духа Святого в образе невозмужавшего еще юноши. Эти их грезы легко объясняются тем, что дьяволы без всякого труда принимают на себя для них эти образы, обманывают их и, являясь им в подобном виде, научают их лживому догмату касательно Святой Троицы, доказывай, что она чужда равенству и что ее лица разнохарактерны, сообразно с различием этих, принимаемых ими, образов. Вот способ, которым дьяволы вкореняют в богумилах учение Ария, отвергающее единство естества Св. Троицы.

XXIV. Богумилы носят платье, свойственное монахам. Они облачают себя в монашеский образ, употребляя его как приманку: эти люди закутывают внутреннего волка в овечью шкуру для того, чтобы с большим удобством проникать в монашеском образе в семейства, найдя же возможность беседы, чтобы вливать, без всякого с их стороны подозрения, в уши своих слушателей яд ереси посредством душеспасительных, будто, разговоров.

XXV. Всякую неделю они наказывают поститься по вторникам, четвергам и пятницам до девятого часа; но позови их только кто к себе обедать, тотчас же забывают свои правила и – едят и пьют, как слоны. Не очевидно ли после этого, что в принципе их жизни лежит разврат, хотя на словах и преследуют они прелюбодеяние и другую нечистоту, как люди бестелесные и бескровные.

XXVI. Людей, к ним переходящих, они сначала поучают с безукоризненной простотой и без всякой повидимому примеси еретических наставлений, наказывают веровать, в Отца и Сына и Святого Духа и знать, что Христос воплотился, что Он дал святым апостолам священное Евангелие, вменяют в непременный долг соблюдать евангельские заповеди, молиться, поститься, держать себя чисто и неприкосновенно никакой скверне, не любостяжательствовать, переносить несчастия и обиды, быть скромными, говорить всегда правду и любить друг друга: одним словом, учат сначала новичков всему хорошему, привлекая их к себе и овладевая, путем подобных полезных наставлений, полным с их стороны к себе доверием. Так постепенно и с такою осторожностию уловляют они адептов в свои сети и совершенно неприметно приводят их к погибели, ибо не замедляет подоспевать время, когда к чистому зерну они находят удобным подсевать плевел и всякой дурной травы; приучив же к себе несчастных и сделав их как нельзя лучше себе покорными, видя их безысходно запутанными в своих сетях, тогда уже наконец богумилы богохульствуют перед ними сняв с себя личину, тогда поят их щедро из приготовленной ими чаши погибели и посвящают их в таинства всех учений дьявола.

XXVII. Все выше обозначенные семь книг Писания они толкуют, извращая их слова, лишая их действительного смысла и давая им смысл сообразный с их лживыми понятиями. Все, что ни говорится в сих книгах о согрешающих, о людях нечестивых, об идолопоклонниках, все это они относят к верующим между нами; все же, что говорится в Писаниях о благоугождающих Господу, все это они натягивают к себе и с полною уверенностию, утверждают, что они избранники, праведники и участники в наследии Божием. Если приводить в подробности, как толкуют они обозначенные книги, вернее же сказать, как они извращают и искажают все действительное и истинное, в них содержимое, то это вызвало бы нас на сочинение огромной книги, потребовало бы очень много времени, в результате же оказалась бы пустая работа, и весь наш труд, посвященный подобному делу, не принес бы решительно никакой пользы, ибо я вполне уверен, что читатели, в самом приступе к чтению этой части моего труда, почувствовали бы болезненное отвращение от избытка нелепости приводимых им богохульств, которые способны причинить головокружение и обморок не хуже тошноты, испытываемой страждущими морскою болезнью, и что поэтому, в самом начале чтения они бросили бы от себя прочь полное и систематическое повествование об этих богохульствах, плюнули бы на это сочинение и отвернулись, осыпая нас укоризнами за предлагаемое им чтение, столь не гармонирующее со всяким чистым и здравым настроением духа; но чтобы не показалось кому, что подобными словами мы выражаем заранее придуманное нами оправдание в пропуске того, что недостойно пропуска, и что стараемся избежать труда, требуемого подобной работой, мы ограничимся несколькими изречениями Евангелия от Матфея и посмотрим, как они истолкованы, собственно же говоря извращены – их дикими Фантазиями; таким образом будет достаточно одного глотка, чтобы судить о целой бочке этого питья, как достаточно одной струи, чтобы судить об ее источнике, или краев ткани, чтобы составить себе ясное понятие об остальном. Мы не станем сопровождать эти извращенные толкования обличениями, так как обличать их нечего. В нижеследующих строках сочинения нашего мы не будем иметь таким образом никакой надобности опровергать наших еретиков: довольно будет простых показаний, как превратно они объясняют книги Писания, ими принятые.

XXVIII. Синагогу свою они называют Вифлеемом, так как, по их словам, в них, в богумилах, родился Христос, т.е. Слово Бога, провозглашающее истину веры. Наша церковь, по их понятиям, есть Ирод, пытающийся истребить родившееся у них Слово истины (τὸν λόγον τῆς ληθείας). Кроме того, называют они себя также волхвами (μάγους), в чем одном они правы, будучи действительно волшебниками (γόητας), душегубами и беззаконниками. Под Иерусалимом они разумеют опять нашу церковь, под звездою же – закон Моисеев, ибо этот закон, говорят они, путеводительствовал до самого появления веры нашей. В последствии уже, действительно, от архиереев ее и прочих книжников и учителей, они узнали, говорят они, что Христос в вышепоименованном Вифлееме рождается: ибо первые наставники богумилов, по словам их, были святители нашей церкви.

XXIX. Баснословят, что Рахиль3 была некая вдова, имевшая двух дочерей в младенческом возрасте, что она, когда Ирод собирал младенцев мужеского пола, думая заслужить ими почет и милость с его стороны, преобразила дочерей своих в мальчиков и принесла их к нему, как сыновей, что когда таким образом и эти девочки были убиты вместе с прочими младенцами, как дети мужеского пола, другие матери просто плакали, Рахиль же плакала неутешно, потому что, пожелав обмануть, сама гораздо более была обманута и лишила себя понапрасну своих дочерей. Эту дичь изъясняя аллегорически, богумилы утверждают, что Рахиль означает Отца небесного, под двумя же дочерьми его должно разуметь душу Адама и душу Христа, и что по убиении этих обеих душ Иродом, т. е. мироправителем (дьяволом, παρὰ κοσμοκράτορος), Бог Отец плачет безутешно именно по причине этого их убиения.

XXX. Сам же Иоанн, говорит св. евангелист4, имел облачение свое из шерсти верблюда и пояс кожаный вокруг чресл его, пища же ею была акриды и мед дикий. Таковы слова Евангелия. Посмотрим, что говорят о них эти ошеломленные люди, эти сумасброды, эти сумасшедшие. Они говорят, что верблюжья шерсть, это – заповеди Моисеева закона, ибо этот закон по словам их, подобно верблюду, нечист, вменяя в обязанность покорствующим ему мясоядение, браки, клятвы, жертвоприношения, убийство и многое другое тому подобное. Под поясом же кожаным они разумеют святое Евангелие, так как оно написано на овечьей коже; под акридами опять они разумеют требования Моисеева закона, так как эти требования, по их понятиям, не Судят правильно и не отличают того, что действительно лучше. Под медом диким они разумеют святое Евангелие, ибо оно оказывается медом для людей, принимающих его (как сладки, говорит приводимое ими, по этому случаю, Писание, гортани моей речи твои)5, оно же дико для людей, его приемлющих, дико по причине мучений (горечи) от тесных ворот и тяжкого пути, им проповедуемых. Это потому, что Евангелие, по их понятиям, имеет значение переходное, от старого закона к новому, значение предшѳственника новому закону, находясь между законом старым и новым и участвуя в том и другом законе, с одной стороны в старом, с другой в новом.

XXXI. Верующих между нами они называют фарисеями и саддукеями, приходящими к крещению Иоанна6. О бесстыдная наглость! Мало этого: посмеваясь над нами, они называют нас рождениями ехидн, т. е. по их объяснениям, детьми змея, сочетавшегося, как было сказано выше, с праматерью нашею Евою. Величая нас таким образом, они советуют нам не обижаться, быв нелживо названными так Иоанном Крестителем.

XXXII. Под обувью Христа7 они разумеют явление чудес, которые Он явил ученикам своим и толпам народа; эту обувь не мог поднять Иоанн Креститель, так как всячески не мог же он явить подобных чудес. Под лопатой8 Христа (лопатою, πτύον) они разумеют Евангельское слово, как изшедшее (буквально: исплюнутое πτυσθέντα)9, из уст его; под гумном, содержащим зерно и плеву, они разумеют христиан, христианами называемых тех и других, одних правильно верующих, других неправильно; под зерном они разумеют свою веру, как чистую и питательную, под плевелом же нашу, как бесполезную и огня достойную. Чей благочестивый слух способен спокойно переносить подобные богохульства? Воздымается душа моя, сообразно с словами пророка, при подобном бессмыслии, и чувства мои возмущаются10 и сильно желаю прервать мою речь, чтобы не идти далее и не предавать свету и памяти того, что достойно мрака и забвения, но настоит необходимость прибавить, сравнительно, очень немного к приведенному и следовательно перестрадать несколько мгновений, передавая эту мучительную болтовню нескончаемого, отвратительнейшего сумасбродства.

XXXIII. Под горой высокой11 они разумеют второе небо, на которое Христос был будто возведен дьяволом и видел все царства мира. При этом они говорят, что дьявол не взошел бы на это небо, если бы не знал, что оно собственное творение его, – и он же не сказал бы, что ему вручены все царства, если бы не предоставлено было ему верховное владение и над ними, как происшедшими от него, согласно с тем, что было изложено выше.

XXXIV. И оставль Назарет, говорит Евангелие, пришед вселился в Капернаум12. Под Назаретом они разумеют нас, под Капернаумом же себя. Христос, таким образом, по их убеждениям, обитает у этих еретиков, оставив нашу общину.

XXXV. Они утверждают, что Иисус Христос, исчисляя блаженных13, говорит об одних верующих между ними, т. е. между богумилами, что все эти блаженства только к ним относятся, ибо говорят они о себе, что они именно таковы, что они нищие духом, и плачущие, и алчущие и жаждущие правды и т. д.; что они также названы в Евангелии и солью земли и светом мира14 и что вообще все, что ни говорил Спаситель в Евангелии об апостолах, относится к ним.

XXXVI. Не прейдет иота, говорит Евангелие, или одна черта, доколе все не совершится15. Под йотою разумеют десять заповедей закона, под чертою же опять те же десять заповедей, ибо черту, проведенную поперек, стоит только поставить прямо, чтобы сделать из нее йоту ( – = ι). За сим, в этом тексте Писания они видят тот смысл, что не прейдут десять заповедей закона, но пребудут соблюдаемыми у евреев, доколе не прейдет небо и земля. Ибо Я не пришел разрушить закон Моисеев, гласят приводимые ими в подтверждение этой бессмыслицы слова Евангелия, но исполнить16 – что же исполнить? – небо, пополняют они, древле опустевшее по исключении из него ангелов, т. е. пришел восполнить сонмы отпадших небесных сил.

XXXVII. Если не умножится правда ваша, говорит Евангелие, и не станет выше книжников и фарисеев, не войдете в царствие небесное17. Книжниками (γραμματεῖς) и Фарисеями они называют нас, как упражняющихся в грамматических занятиях и гордящихся ими; в доказательство же тому, что их правда выше нашей, они приводят то, что учение, ими проповедуемое, содержит более истин, и что они ведут образ жизни более строгий и чистый, удерживаясь от вкушения мяса, сыра, яиц, удерживаясь от брака и т. п.

XXXVIII. Будь благомыслящ к тяжущемуся с тобою18. Под тяжущимся человеком они разумеют дьявола и, в омрачении ума, толкуют, что должно благомыслить к дьяволу и служить ему поклонением, сообразно с тем, что нами изложено выше; не то, – дьявол лягнет и, опрокинув непокорных ему, передаст их судии Богу – с тем, чтобы в день суда дать строгий отчет в том, за что они были опрокинуты дьяволом (т. е. были наказанными за ослушание).

XXXIX. Так как слова Евангелия: всякий кто отпустит жену свою, за исключением причины прелюбодеяния19 и т. д. противоречат сказанному их учению, запрещающему вступать с женщиною в брак, то о приведенных словах святого Евангелия они говорят, что они содержат таинственный смысл, что они недоступны истолкованию и понятны только людям расставшимся с плотью. В подтверждение своего учения о безбрачии, они проводят слова Спасителя, сказавшего, что в воскресении ни женятся, ни выходят замуж20, при чем под воскресением, по неразумию своему, они разумеют покаяние и образ жизни по правилам Евангелия.

ХL. Ни Иерусалимом, говорит Евангелие, не клянись, ибо это город царя великого21. Великим ныне царем они признают дьявола и его разумеют под сим названием, как мироправителя. Господи, буди милостив к нам, излагающим их богохульства!

ХLI. Вы слышали, говорит Евангелие, что сказано: глаз (ντί) за глаз и зуб (ντί) за зуб22. Под глазами они разумеют два закона, Моисеев и Евангельский, под зубами же два пути, широкий и узкий. Христос, говорят богумилы, разъясняя свое толкование, нисшед на землю, дал людям закон на место (ἀντί) закона, именно закон Евангельский на место Моисеева23, и путь в замену (ἀντί) пути, именно путь узкий в замену пути широкого. О плоский и грубый рассудок темных людей!

XLII. Ты же когда молишься, говорит Евангелие, войди в клеть твою24. Под клетью они разумеют душу, ум (τὸν νοῦν) и, отправляясь от этого слова, учат, что никто из них но должен молиться в храмах, хотя столь ясно говорит их слуху пророк Давид, призывающий в храмах благословлять Бога25.

XLIII. Взгляните, говорит Евангелие, на птиц небесных: оне не сеют, не жнут26 и т. д. Под небесными птицами они разумеют монахов, изощряющих себя на столбах. Таковые люди, ведущие, по мнению богумилов, праздную жизнь, кормятся (тунеядствуют) даром: они воображают, что Отец небесный питает их, как птиц неба. Лилиями полевыми27 богумилы именуют самих себя, считая себя белыми по чистоте своей души, и благоухающими, подобно миру, по своим добродетелям, так как ни с одним из них не может быть сравнен, по их убеждениям, ни даже Соломон, у коего одеяние души запятнано.

XLIV. Не давайте, говорит Евангелие, святыни псам и не бросайте жемчуга свиньям28. Под святыней они разумеют простые основания их веры; под жемчугом же более таинственные и драгоценные статьи их ереси. Псами и свиньями они почитают – о превышающая всякую меру наглость! – благочестивых людей нашего общества (не скажу уже о других подобных мерзостях этого учения, превышающих возможность быть переданными человеческим словом). К этому они прибавляют, что всякого переходящего к ним они принимают, как пса и как свинью. И действительно, они в начале изнуряют его постом и молитвой, потом крестят, как уже было нами сказано, и наконец просветляемому таким образом постепенными успехами и дальнейшими усовершенствованиями, незаметно вверяют эту свою святыню и этот их жемчуг.

XLV. Берегитесь, говорит Евангелие, от лжепророков29. Лжепророками называют они, – о неистовство сквернословия! – Василия, по истине великого среди всех святителей, заповедавших нам свои учения, – Григория, это светило небесное христианского богословия, – Иоанна, коего уста церковь назвала чистым Евангельским золотом; всех этих отцов церкви, проповедывающих не извне, но из единого источника истины, в которой обрели они для себя свой дом, свое постоянное пребывание, ересь богумильская называет лжепророками! Не стану также приводить других безумных ругательств, которыми исчадия, достойныя поражения молнией и огнем небесным, достойные, чтобы разверзающаяся земля глотала их живыми, достойные всех возможных казней, осыпают упомянутых святителей, отличаясь, в этом отношении, между последователями всех других ересей.

XLVI. Многие, говорит Евангелие, скажут Мне в оный день; Господи, Господи, разве мы не пророчествовали во имя Твое и не извергали дьяволов в Твое имя? И тогда Я поведаю им: Я никогда не знал вас, Отойдите от Меня творящии беззаконие30! Объясняя эти изречения, они говорят, что под творящими беззакония Спаситель разумеет святых иерархов я божественных отцов церкви нашей, что словами сими Он отвергает от Себя, всех до одного из наших святителей, сколько ни было между ними, которые удостоены были благодати пророчества (пророческого дара), изгоняли бесов и оказали, другие бесчисленные чудеса. Спаситель отвергнул их, говорят богумилы, за то, что во всем этом чудодействовали обитавшие в них демоны, для того, чтобы поражать изумлением и морочить людей более неразумных и неопытных бессмысленными лжетолкованиями Слова Божия! Богумилы не в состоянии сообразить того, что дьявол ведь не станет изгонять дьявола, – живая истина, сам Христос говорит это31. О преисполненный бешенства пес! Яд аспидов в устах у тебя.

XLVII. Под мужем мудрым, иже созда храмину свою на камени, они разумеют самих себя, думая, что они соорудили свой дом на камени молитвы Отче наш. Под мужем же уродивым, иже созда храмину свою на песце, они разумеют нас, будто построивших дом свой на песке других молитв, молитв многочисленных, но вполне немощных и безмысленных, как воображается этим бессмысленным людям.

XLVIII. И приступль един книжник, рече Ему: учителю, иду по тебе, аможе аще идеши. Глагола ему Иисус: лиси язвины имут, и птицы небесныя гнезда: Сын же человеческий не имать где главы подклонити. Под книжником (γραμματεύς) они разумеют всякого ученого (γραμματικός) и вменяют друг другу в обязанность не принимать к себе в ученики ученых, из подражания, на основании приведенного текста, Спасителю, не принявшему книжника. Под лисицами Евангелия они разумеют аскетов, заключивших себя в тесных домиках, некоторым образом как бы в норах32, под птицами же небесными, как уже было сказано, они понимают столпников (κιονίτας), между коими, по их верованию, не обитает Христос, как между недостойными Его пришествия к ним. По истине грудь33 этих нечестивых людей – не иное что, как раскрытая могила, испускающая в изобилии отвратительнейшее зловоние и изливающая тлетворный яд чрез богопротивные их уста!

XLIX. Под двумя бесноватыми изшедшиими из гробов34 они разумеют два чина духовенства, чин белого духовенства и чин духовенства монашествующего. Ибо те и другие духовные, по словам их, постоянно проводят время в храмах сделанных руками человеческими, храмы же богумилы называют гробами, сохраняющими в себе кости мертвецов: так эти окаянные еретики называют останки Божиих угодников, покоящиеся в храмах наших! Оба эти чина в высшей степени грозны богумилам, по словам их, яко немощи никому минути путем тем, как говорит приводимый ими текст. Под многим же стадом свиний пасомым35, богумилы разумеют простых невоспитанных и свинье-образных людей, в которых они входят подобно демонам и которых учат, т. е. которых стремглав повергают в омут и душат в море греха.

L. Молодым вином они называют свое учение, мехами ветхими людей, не допускающих к себе этого учения, мехами новыми людей, принимающих их учение и соблюдающих оное во глубине своей души.

LI. Под женщиной, страдавшей кровотечением в продолжении двенадцати лет, они разумеют Иерусалимскую церковь, обагрявшуюся кровью от крови жертв, изливавшейся в двенадцати коленах Израиля, ибо кровотечение ее, по их понятиям, остановил Христос, вскоре разрушив Иерусалим. Не говоря уже о смысле, есть ли хоть какая либо логика в этом их толковании? Есть ли разумная возможность понимать двенадцать колен под двенадцатью годами – в то время, как год выражает некое движение и промежуток времени, колено же род людей? Эти люди неспособны видеть даже такой разнородности, какая существует между человеком и временем.

LII. Вот еще образчик богумильского толкования Евангельских текстов, который, будучи в равной степени нелеп, едва ли не смешнее предыдущих, и из которого читатель также увидит все отсутствие здравого смысла в речах этих фантазеров, коих болтовня ничем не лучше пустейшей болтовни простых старых баб. Изречение Евангелия: Иисус возгневался на них (ἔχεβριμήσατο αὐτοῖς) они объясняют: Иисус возложил в них слова как пищу (ἔνεβρωμάτισεν αὐτοῖς). Но передавая речи умалишенных, не принимаю ли наконец и сам я вида человека умалишенного? По истине, я стыжусь подобной роли, и произношу подобного содержания речи вопреки желанию. Этим надеюсь оправдать путь, который я себе избрал при изложении оснований гнуснейшей из ересей, частью держась одних общих начал, не вдаваясь с умыслом в подробности, частью же представляя самые подробности, как читатели могли заметить, в крайне отрывочном виде; но всякий пробежавший эти мерзости, по малому количеству приведенного мною в настоящем моем труде, будет совершенно в состоянии судить здраво и обо всем остальном, как исходящем, как говорят, из одной фабрики. Трудом нашим мы открыли целое беспредельное море богохульства и нечестия, море, для переплытия через которое потребовалось бы много дней. Мы отплыли только на очень небольшое расстояние от берега, и я чувствую уже, что с читателями моими не могло не произойти головокружения. Но прежде читателя и, естественно, в большей мере, должен испытывать эту болезнь сам автор: потому-то благонадежнее мне опустить паруса моего повествования и, дав корме его корабля поворотное движение, поспешить причалить с ним к пристани молчания. Это тем уместнее сделать и потому, что молчит уже ныне подлый и многоглагольствовавший язык, сомкнулись исполненные скверны уста человека, заправлявшего всеми движениями этой безбожной болтовни и заткнут рот говорившим неправедное. Император наш, руководясь безукоризненною мудростью и великодушием, выставил на вид этого ересиарха, заставив его играть живую и неподдельную роль в драме, образовавшейся из бесед с отступником36. Этим путем благомудрый государь подверг ересиарха испытанию, исключавшему всякое недоумение на счет качества учений, им проповедовавшихся, – после тщательного же осмотра со всех сторон, найдя, что этот сосуд, будто чистого золота истины, звучит со всех сторон чистейшей медною амальгамою и подделкой, видя притом, что и к исправлению этого погибшего не оставалось никакой надежды, ибо он то давал обещания переменить себя, то снова, как нечистый пес, возвращался к своей блевотине37, император назначил над ним суд и, основываясь на единодушном решении всех сановников, как духовных, так и мирских, определил, чтобы человек, лжеучением своим отправивший столь много людей в огонь геенны, был казнен сожжением на огне. Теперь он уже сгорел, и нет его, и получил в отвратительных похоронах плод своего отвратительного нечестия. Кто, умеющий живо воспроизводить, в плачевных словах, несчастия, испытываемые другими, способен оплакать достойным образом всю глубину горя, которое испытано было этим несчастным заблудшим? Пятнадцать лет посвящено им было на изучение ереси, коей он всею душою предался: учил же он ей потом более сорока годов. И что же? Повергнув целые тысячи учеников своих в пропасть погибели, в конце он последовал им столь неблаголепно и, лишаясь жизни здешнѳй и будущей, нашел себя обреченным огню и здесь и там, и из потухнувшего перешел в огонь не потухающий. Но можно быть совершенно спокойным за последователей этой ереси, которые еще остаются: раздроблена голова дракона, важнейшие же части, из коих состояло это безобразное тело и члены его, кто давно пойман и содержится, кому настоит неминуемое уловление, к третьей же категории относятся постоянно ловимые правительством, о коих каждый почти час получаем "торжественные объявления. Мы питаемся благими надеждами, что не ускользнет ни даже хвост этого чудовища от безукоризненно попечительных розысков и напряженных преследований нашего боговспомоществуемого монарха, старающегося с великим и безукоризненным тщанием загнать всеми возможными способами всех этих еретиков внутрь расставленных им сетей и явить таким образом жатву благочестия вполне очищенною от всякой примеси вредных плевел.

* * *

1

Спиридон Николаевич Палаузов, скончавшийся 15 августа 1872 г., известен изданием летописей и сочинениями по истории южных славян. Болгары потеряли в нем одного из просвещенных ревнителей своих народных интересов. Он много занимался исследованиями по истории болгарской церкви, хотя и не успел привести их к концу. Из бумаг, оставшихся после него, мы предлагаем вниманию читателей Опровержение богумильской ереси монаха XII века Евфимия Зигабена – сочинение весьма важное для изучения ереси богумилов, переведенное на русский язык г. Палаузовым. Оно всегда имело руководительное значение для пастырей болгарской церкви в их борьбе с богумилами и представляет один из немногих первоисточников для изучения этой ереси. Цельный отрывок из церковно-исторических исследований самого г. Палаузова, имеющий предметом богумильство, может служить предисловием к следующему далее опровержению Зигабена. Ред.

2

Т.е. в Паноилии.

3

Мф.2:18, Рахиль плачущися чад своих, и не хотяше утешитися, яко не суть.

4

Мф.3:4. Сам же Иоанн имяше ризу свою от влас велблуждь, и пояс усмен о чреслех своих: снедь же его бе пружие и мед дивий.

5

Пс. 119:103. Коль сладка гортани моему словеса твоя, паче меда устом моим.

6

Мф.3:7. Видев же Иоанн многи фарисеи и саддукеи грядущия на крещение его, рече им: рождения ехиднова, кто сказа вам бежати от будущаго гнева.

7

Мф.3:11. Ему же несмь достоин сапоги понести.

8

Мф.3:12. Ему же лопата в руце его, и отребит гумно свое, и соберет пшеницу в житницу, плевы же сожжет огнем негасающим.

9

Очевидна преднамеренная игра слов у богумилов.

10

Иер.4:19. Чрево мое, чрево мое болит мне, и чувства сердца моего, смущается душа моя, терзается сердце мое.

11

Мф.4:8. Паки поят его диавол на гору высоко зело.

13

Мф.5:3 – Блажени нищи духом – и т.д.

14

Мф.5:13,14. Вы есте соль земли; аще же соль обуяет, чим осолится.

15

Мф.5:18. Дóндеже прейдет небо и земли, иота едина, или едина черта не прейдет от закона, Дóндеже вся будут.

16

Мф.15:17. Не мните, яко приидох разорити закон, но исполнити.

17

Мф.5:20Аще не избудет правда ваша паче книжник и фарисей, не внидете в царствие небесное.

18

Мф.5:25. Буди увещеваяся с соперником твоим скоро, Дóндеже еси на пути с ним.

19

Мф.5:32. Яко всяк отпущаяй жену свою, разве словесе любодейнаго, творит ю прелюбодействовэти: и иже пущеницу поймет, прелюбодействует.

20

Мф.22:30. В воскресение бо ни женятся, ни посягают, но яко ангели Божии на небеси суть.

21

Мф.5:35. Не клятися всяко:... ни Иерусалимом, яко град есть великого царя.

22

Мф.5:38. Слышасте, яко речено бысть: око за око, и зуб за зуб.

23

Сближение с Моисеевым изречением, приводимым в Евангелии (φθαλμὸν ἀντί το οφθαλμο).

24

Мф.6:6. Ты же, егда молишися, вниди в клеть твою.

25

Пс.67:26. В церквах благословите Бога.

26

Мф.6:26. Воззрите на птицы небесные, яко не сеют, ни жнут.

27

Ibid. 28. Смотрите крин сельных.

28

Мф.7:6, Не дадите святая псом: ни пометайте бисер ваших пред свиниями.

29

Мф.7:15. Внемлите же от лживых пророк.

30

Мф.7:22, 28. Мнози рекут Мне во он день: Господи, Господи, не в Твое ли имя пророчествовахом, и Твоим именем бесы изгонихом... И тогда исповем им, яко николиже знах вас: отидите от Мене делающии беззаконие.

31

Мф.12:25, 26. Всякое царство разделшееся на ся, запустеет, и всяк град или дом, разделивыйся на ся, не станет. И аще сатана сатану изгонит, на ся разделился есть: како убо станет царство его. И аще Аз о веельзевуле изгоню бесы, сынове ваши о ком изгонят.

32

Ἐν φωλεδις, в язвинах (по слав. тексту).

33

Ближе было бы сказать горло (λαρυγξ).

34

И пришедшу ему на он пол в страну Гергесинскую, сретоста его два бесна от гроб исходяща, люта зело, яко не мощи никому минути путем тем.

35

В евангельском тексте прич. βοσκομενος относится к ἀγέλη. Мк.5:11.

36

Здесь идет речь о богумиле Василие враче, о котором подробно изложено у Анны Комненой.

37

В повествовании царевны этого предсмертнаго колебания Василия, кажется, не видно.


Источник: Богумильство (из бумаг С.Н. Палаузова). Опровержение богумильской ереси (Евфимия Зигабена) // Православное обозрение. 1873. № 7. С. 158-182; № 8. С. 297-312.

Комментарии для сайта Cackle