Бал-маскарад. Увеселительная благотворительность становится у нас явлением обычным. Постоянно устраиваются концерты, спектакли, бал-базары то в пользу недостаточных учеников и учениц, то в пользу голодающих. На афише обычно красуется: после спектакля танцы до 3-х или до 4-х часов ночи, конфетти, серпантин, летучая почта. С весны 1911 года появился новый вид увеселительной благотворительности, так называемый «Праздник белого цветка». Дело поставлено широко; устраиваются чуть ли не конгрессы учредителей этого нового благотворительного увеселения. На местах праздник этот проходит довольно весело. В газетах мелькают сообщения вроде нижеследующего:
«Устроители празднества белого цветка закончили свой праздник грандиозным ужином в павильоне и кафе-шантане благородного (?) собрания с речами, тостами и криками «ура"" (Колокол, 29 июня, №1574, телеграмма из Кишинева).
Очень хорошо! И чахоточным помогли, и сами в кафе-шантанах повеселились! Как, оказывается, легко доброе дело-то сделать!
А иногда благотворительность бывает и еще более интересной и веселой. Особенно ярко и сочно описана эта благотворительность у одного из выдающихся современных итальянских писателей. В конце обеда в одном блестящем аристократическом кружке римской знати вспоминают о недавно бывшем благотворительном базаре (о веселых вещах ведь обычно вспоминают в конце обеда!). Вот эта бесподобная сценка.
* * *
– Кстати, Ферентино уже объявила о новом благотворительном базаре на Крещенье, – сказал барон д’Изола. – Вы еще не знаете об этом?
– Я одна из устроительниц, – сказала Елена Мути.
– Вы, драгоценная устроительница, – сказал дон Филиппо дель Монте, человек лет сорока, почти совсем лысый, автор тонких эпиграмм. – На майском базаревы собрали груды золота.
– Ах, майский базар! Там все с ума сошли! – воскликнула маркиза д’Ателета.
Пока лакей разливал замороженное шампанское, она прибавила:
– Помнишь, Елена, наши столы были рядом!
– Пять золотых за глоток, пять золотых за кусок! – начал кричать дон Филиппо дель Монте, подражая голосом балаганному зазывателю.
Елена и маркиза засмеялись.
– Правда! Ведь вы, Филиппо, зазывали покупателей! – сказала донна Франческа. – Как жаль, что ты не был тогда на базаре, Андреа! За пять золотых ты бы мог съесть какой-нибудь фрукт, укушенный раньше мною, а за другие пять золотых Елена напоила бы тебя шампанским из своей ладони.
– Какой скандал! – проговорила баронесса д’Изола с выражением ужаса.
– Ах, Мери! А разве ты не брала по золотому за папиросу, закуренную тобой и довольно мокрую? – заметила донна Франческа, не переставая смеяться.
– А я видел еще лучше, – прибавил дон Филиппо. – Леонето Ланца получил от графини Лукколи, уж не знаю за какую цену, сигару, которую она перед тем подержала под мышкой.
– Какой ужас! – снова комично прервала маленькая баронесса.
– Всякое дело благотворительности свято, – наставительно заметила маркиза. – Я, откусывая фрукты, набрала около двухсот золотых.
– А вы? – спросил Андреа Елену, стараясь рассмеяться. – А вы с вашим «телесным кубком»?
– Я собрала двести семьдесят золотых... Цена глотка шампанского ведь дошла до десяти луидоров,понимаете? – сказала Елена.– А под конец безумный Галеаццо Сечинаро предложил мне пятьсот лир за то, чтобы я вытерла руки об его русую бороду...
– И вы согласились? – спросил Андреагерцогиню.
– Я принесла мои руки в жертву благотворительности, – ответила она, – и собрала лишних двадцать пять луидоров.1
* * *
Не правда ли, читатель, – недурная картинка благотворительного базара! Что вы о ней думаете?
* * *
А вот как рассуждает об увеселительной благотворительности русский мужичок Антон.
В 1856 году была напечатана комедия в двух действиях, с прологом, под заглавием: «Князь Луповицкий, или Приезд в деревню». Автор – Константин Сергеевич Аксаков2, этот «Белинский славянофильства». Мало кто эту комедию знает теперь, а в ней поучительного очень много. Князь Луповицкий жил в Париже и надумал «привить просвещение европейское дикому и необразованному народу русскому», пересоздать этот народ «в отношении религиозном, нравственном, общественном и художественном». Приехав в деревню, князь ведет беседу со старостой. Вот отрывок из этой беседы.
Луповицкий: Теперь о другом. (Смотрит в бумажку) Что, делаете ли вы добро?
Староста: Случается, батюшка, подаем.
Луповицкий: Подаете нищим, это хорошо; но ведь не всякой подает?
Староста: Как, батюшка, нищему не подать? Ну а если кто не захочет, тот уж сам себе худо делает.
Луповицкий: Да ведь может случиться, что кто-нибудь не подает? Скажи, может случиться?
Староста: Может статься.
Луповицкий: Ну, так я вот что придумал. Вы устройте у себя благотворительный хоровод.
Староста: Как, ваше сиятельство?
Луповицкий: Благотворительный хоровод.
Староста: Что же это будет такое?
Луповицкий: А вот что. Когда у вас соберутся для хоровода, каждый, кто захочет участвовать, даст по копейке или по полушке в общую сумму, для бедных; а потом эти деньги и будет раздавать нищим, настоящим нищим, тот, кого хоть я назначу. А? Хорошо?
Староста: Умные твои речи, батюшка. Только вот что: у нас есть в церкви кружка для бедных. Хоровод-то, веселье-то зачем?
Луповицкий: А веселье для того, чтобы охотнее дали; иной бы, может быть, без этой причины и не подал, а для веселья подаст.
Староста: Стало, батюшка, человек уж тут не для Бога, а для своей потехи нищему подает. Где уж тут доброе-то дело будет? Для души-то что?
Луповицкий: Положим, доброго дела собственно нет; для души, как ты выражаешься, нет; да все же польза.
Староста: Уж коли, батюшка, в таком деле святом, что нищему подать, для души ничего не будет, так уж тут какая польза, тут вред, да и какой. Ведь, как нищего увидишь, и вздохнешь, и подумаешь, что вот-де нищая братья, да и подашь; так оно для души много. А тут что это будет? Гам, веселье. Что, дескать, вам о нищей братии думать; знай веселись, да себя тешь: вот тебе и доброе дело сделал.
Луповицкий: Но польза, мой любезный Антон, польза!
Староста: Так, батюшка, да польза-то эта со вредом душе нашей; так что в ней толку-то, в пользе? Доброе дело будет без добра. Да позволь тебе сказать, батюшка: ты видел ли, как мы милостыню подаем? Кто принял – перекрестится, кто подал – перекрестится. Да вот, взгляни, батюшка, в окошко. (Подходит, и с ним Луповицкий, к окну.) Видишь, нищий подошел к избе; видишь, нищий крестится; видишь, и в избе крестятся, благодарят, что сподобил Господь нищему подать.
Луповицкий: Il n’est pas bete, cet homme.3
Староста: Да позволь тебе доложить: ведь Богу бы можно было и всех нищих обогатить; пользу-то Он может послать им не по-нашему; так что ж они все ходят, да просят? Не денег ведь только, батюшка, они просят, а чтоб мы душою воздохнули, да подали нищей братии, для Бога; вот оно, батюшка, что.
Луповицкий: Ты умно говоришь.
Староста: По-мужицки, батюшка. Еще, батюшка, сказано: кто нищему подает, Богу подает; как же я, батюшка, в хороводе-то горло распустив, Богу подам? И милостыня у нас святая зовется; а тут какая будет святая милостыня – для своей потехи гам да пляс? Нет, батюшка, послушай моих неразумных речей; не делай этого, ты народ соблазнять будешь; оно, батюшка, дело худое. Пусть добро добром и будет, а с потехой его не мешай.
Луповицкий: Je suis battu, tout а fait.4 Ну, мой Антон, ты рассуждаешь так умно... к тому же я принуждать вас не намерен, стало быть, делайте, как хотите. …Антон, ты где учился?
Староста: Нигде, батюшка.
Луповицкий: Грамоте умеешь?
Староста: Умею, батюшка.
Луповицкий: Что ты читал?
Староста: Церковные книги, батюшка.
Луповицкий: Церковные?
Староста: Церковные.
Луповицкий: А!.. А ведь, пожалуй, Антон по церковным книгам лучше обучился, чем князь в Париже!
Esse Homo
В увеселениях безвредных
Спектаклей, балов, лотерей
Весь год я тешил в пользу бедных
Себя, жену и дочерей.
Для братий сирых и убогих
Я вовсе выбился из сил:
Я хлопотал для хромоногих,
Я для голодных пил и ел,
Рядился я для обнаженных,
Для нищих сделался купцом,
Для погорелых, разоренных
Отделал заново свой дом.
Моих малюток кучу
Я человечеству обрек
Плясала Машенька качучу,
Давила полькою Сашок.
К несчастным детям без приюта
Питая жалость с ранних лет,
Занемогла моя Анюта
С базарных фруктов и конфект.
Я для слепых пошел в картины
И отличился как актер,
Я для глухих пел каватины,
Я для калек катался с гор.
Ведь мы не варвары, не турки...
Кто слезы отереть не рад?
Ну, как не проплясать мазурки,
Когда страдает меньший брат?
Во всем прогресс по воле неба,
Закон развития во всем;
Людей без крова и без хлеба
Все больше будет с каждым днем,
И с большей жаждой дней прекрасных
Пойду, храня священный жар,
Опять на все я за несчастных:
На бал, на раут, на базар.
Н. Павлова
«Будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд» (Лк. 6:36).
«Человек милосердый благотворит душе своей» (Притч. 11:17).
«Милосердый будет благословляем» (Притч. 22:9).
«Будьте... братолюбивы, милосерды» (1Пет. 3:8).
Ну, как не поплясать мазурки,
Когда страдает меньший брат?
Священномученик Иларион (Троицкий)
22 июня 2005 г.
* * *
Примечания
Габриэле д’Аннуцо. Собрание сочинений. Т.5. Наслаждение. Пер.Е. Лотковой Изд.Шиповник. СПб. С55–57.
Аксаков Константин Сергеевич (1817–1860) – писатель, литературный критик, публицист и историк. Один из основоположников славянофильства. Сын известного писателя С.Т.Аксакова. Сщмч. Иларион называл К.С. Аксакова «самым пламенным» из славянофилов и неоднократно цитировал его стихи и прозу, в частности комедию «Князь Луповицкий, или Приезд в деревню» (написана в 1851 году, впервые опубликована в журнале «Русская беседа» за 1856 год)
Он не дурак, этот человек (фр.).
Я погиб совсем (фр.).