Подвиг жизни

Слово, сказанное в церкви Императорского Коммерческого училища в день годичного выпуска воспитанников 31 мая 1908 г.

Нынешний день, друзья мои, по своей глубокой знаменательности является единственным в вашей жизни. Ныне вы переступаете порог школы и входите в жизнь, жизнь самостоятельную.

Жизнь!.. Какое обыкновенное это слово и сколь неисчерпаемо оно по своим признакам и определениям, по своему пониманию! Это – глубина моря, хранящая и для каждого из вас ещё тысячи неизведанных тайн. «Вот ведь где беда, – исповедуется один из героев Достоевского (Дмитрий Карамазов), – ибо всё на свете загадка. Тут берега сходятся, тут все противоречия вместе живут. Страшно много тайн! Слишком много загадок угнетают на земле человека». Нет сомнения, что та сумма положительных знаний, которая приобретена вами в стенах этой школы, и опыт жизни в значительной степени приблизят к вашему сознанию эти загадки жизни, позволят разобраться в них, дадут возможность оценить их истинное значение и смысл. Но кто же из нас может серьёзно думать, что эти знания совершенно достаточны и достаточно незыблемы, чтобы определить вполне верный курс для нашей жизненной ладьи, и кто не знает, как непоправимо губительны бывают опыты жизни. Можно ли успешно отыскивать в кругу этих знаний основу для жизни, если начало её и конечный исход в области этих знаний до сих пор ещё являются неразрешимыми проблемами.

Вот почему есть потребность в этой последней беседе с вами не со школьной, а с церковной кафедры, благословляя вас в жизнь, из всей суммы знаний напомнить вам те уроки о жизни, которые верующее сердце почерпает в откровении христианском и которые по своей внутренней глубокой правде являются единственно надёжными маяками в море житейском. А долговечный опыт жизни христианской и её живые воплощения дают этим урокам непререкаемую ценность.

Жизнь – бесценный дар Творца. Самым разительным чудом мировой истории, пред которым смиренно склоняется и пытливая мысль человеческая, было появление первой жизни на земле. Итак, дорожите жизнью… дорожите ею во времена благополучия вашего и радости, и во времена скорби и печали. Цените жизнь вашу не узким мерилом личного счастья, а её значением и пользою для блага общего, для нарастания и укрепления добра и правды на земле. Ибо те блага на земле, которые для многих и многих ещё исчерпывают весь смысл жизни и в которых стараются они найти ценность её, – богатство, слава, честь… могут ли быть таковыми, если вокруг них сталкиваются интересы многих, если богатство, почёт и покой одного лица требуют для своего утверждения труда, лишений и беспокойства других… Могут ли блага эти составлять действительную ценность жизни, если обстоятельства или люди, или, наконец, самая смерть лишают их владельца, обесценивают все эти ценности, если пред крышкой гроба их значение сводится к нулю… Это, по словам Евангелия, «сокровища оскудевающие, к которым вор подкапывается и крадёт, которые моль и ржа истребляют» (Мф.6:19–20). У всех людей, у всех народов был, есть и будет один смысл жизни, неуничтожимый и в смерти: это – «искание царства Божия и правды его», правды Богообщения, напряжённое и деятельное стремление к осуществлению добра и истины. Это – исконный путь человечества с появления зла среди него; человек ищет утраченное благо, хотя не всегда идёт к нему прямою дорогою и часто забывает о своей задаче. Если бы все сознали этот путь и деятельно устремились к нему, царство Божие, царство воли Божией пришло бы «в силе и славе» своей, осуществилось бы и в наличной действительности. Великий писатель русской земли, писатель-христианин, слишком серьёзно относившийся к загадке жизни и смеявшийся сквозь слёзы, вещественный памятник которому сооружается здесь, недалеко от нас, определяя смысл и цель человеческой жизни, в одном из своих писем говорит: «я ежедневным опытом всякого часа, всякой минуты убеждаюсь, что здесь, в этой жизни, мы должны работать не для себя, но для Бога… должны стараться, чтобы все наши занятия были устремлены на прославление Его имени и вся жизнь наша была неумолкаемым ему гимном»¹.

Кто свободно и сознательно оценит этот единственный смысл жизни, осуществление которого совместимо со всяким званием, со всяким состоянием, тот отважным, неустрашимым воином вступит в жизнь, тот не постыдится вовек и не дрогнет пред жизненными невзгодами, тот не падёт малодушно при виде человеческого зла и неправды, ибо он знает, что царствие Божие «силою нудится», с трудом, с усилием осуществляется как в отдельной душе человеческой, так и во всём человечестве, и только «употребляющие усилие», по словам Евангелия, «восхищают его»; для него жизнь – не арена дешёвых и приятных удовольствий, не вечный пир и безумная вакханалия, а поле подвига, борьбы – борьбы со своими греховными навыками и стремлениями, борьбы с людскою злобою, препятствующею осуществлению добра и правды на земле. И пусть никто из вступающих в жизнь не говорит, что это подвиг непосильный, что это дело исключительных натур. Припомним чудную и глубоко-утешительную для вас евангельскую притчу о талантах, из которой видим, что от нас требуется подвиг по мере наших сил, взыщется с нас по мере наших дарований. Никто из вас не лишён этих дарований, все вы выходите в жизнь, обладая различными духовными талантами. Да не уподобится никто из вас ленивому рабу притчи, оправдывавшему свою леность жестокостью господина, или, как принято у нас, неблагоприятными обстоятельствами, – люди должны стремиться стать выше обстоятельств. Один несёт в жизнь острый и пытливый ум; пусть посвятит себя он глубокому и честному исканию истины, пусть приобщает и других к этой истине; подлинная истина, мы в этом убеждены, оправдает пред ним во всей глубине и единственно подлинный смысл человеческой жизни, – осуществление законов Верховной Воли. Обладающий талантом мягкого и отзывчивого сердца или твёрдой, непреклонной воли – буди́ сердца людей, располагай их к людскому горю и страданиям, внушай решимость стать на путь деятельного человеколюбия. Блажен сохранивший в себе талант пламенной и горячей веры; не стыдись открывать его; подвигом любви усугубляй и глубже раскрывай в себе этот талант, зажги огнём твоей веры холодное и чёрствое сердце ближнего, согрей его, освети пред ним жизненный путь… И будут согретые вами сердца сохранять неизгладимую и благодарную память о вас, а вы, переступая порог вечности, утешены будете кротким словом небесного Домовладыки: «верные и добрые рабы, в малом вы были верны, над многими поставлю вас; войдите в радость Господина своего» (Мф.25:21).

Да, велика загадка жизни, высок и труден подвиг жизненный, к которому вы ныне приобщаетесь. И право, не знаешь в этот момент – больше ли радоваться или больше печаловаться за вас… Притом не думаю, чтобы ощущение это было только моим. «Мы с детским нетерпением ждали этого дня, – рассказывал нам один старец – питомец старой суровой школы, – этой вожделенной свободы… мы думали, что радость наша будет бесконечна… Наступил, наконец, день этой свободы… мы свободны от школьной опеки… мы действительно переступили порог школы… навсегда. И что же вы думаете? Когда пошли мы с бумагами в руках от этого казённого, серого здания, от этой суровой школы, которая была для нас гораздо чаще мачехой, чем матерью, мы плакали, как дети, плакали детскими бессильными слезами, – плакали так, как никогда не плакали в школе, ибо она не умягчала сердца… Украдкой старались мы взглянуть на эти серые линии старого здания, запечатлеть их в своём сердце, как стараемся мы запечатлеть черты дорогого нам образа, когда в последний раз видим его в земной обстановке… И мы хорошо чувствовали, что это не были слёзы радости, ибо они жгли сердце, сверлили душу… Мы удивлялись себе и спрашивали только себя, что значат эти слёзы, и должны были признаться себе, что мы боялись… боялись свободы, которая так приветливо манила нас издалека… такой вожделенной казалась нам… Да, закончил свои воспоминания старец, хороша свобода, это бесценный дар, но дар страшный, ибо свобода требует ответственности. Свобода хороша, прибавил он после нескольких минут размышления, когда хорошо ею распорядишься»… Мы не имеем данных сказать, как распорядился этот старец своею свободою; не знаем мы и того, как вы распорядитесь своею свободою, но именно это незнание и создаёт непреодолимую потребность указать вам, хотя вкратце, на те искушения, которые современная нам жизнь выдвигает для вашей свободы. Вы выходите на жизненный труд. Что может быть выше и почтеннее труда, условия и внешнего, и внутреннего благополучия нашего! Но, как это ни странно, не всякий труд служит на пользу; труд труду рознь. Да не склоняется свобода ваша, да не истощаются силы ваши исключительно в труде разрушения, в чём многие и многие теперь полагают весь смысл своей жизни, – в труде разрушения вековых устоев жизни – религиозных, семейных, нравственных, в обесценивании всех прежних ценностей, накопленных человеческим знанием и опытом, в разложении тех форм жизни, которые в существе своём и идее прекрасны и высоки. Обольщать вас будет этот труд своею необходимостью, смущать своею легкостью… Гоните прочь эти обольщения! Помните, что человечество в своей благодарной памяти никогда не сохраняло героев разрушения, только разрушения. Все великие люди среди человечества – герои творчества, а не разрушения. Работа разрушения имеет известный резон, когда совершается она во имя положительных ясно выраженных идеалов, во имя созидания. Но как часто приходится встречаться теперь с течениями, в которых мы ясно и отчётливо видим, что отрицается, и не видим, что утверждается, и ещё меньше видим, что утверждаемое не фантазия и утопия, а действительная реальная правда.

Не меньшим соблазном для вашей свободы будет и то упрощённое мировоззрение, которое широко разливается и в литературе, и в жизни, и по которому человек замыкается в заколдованный механический круг причин и следствий. Здесь видим мы самое непоследовательное, но самое жестокое посягательство на свободу человека. Человек обращается в автомат, в один из многочисленных винтов той мировой машины, в которой всё совершается по железным, непреодолимым законам. Отрицаются законы духа и свободы, отрицается иной порядок бытия, кроме видимого материального, нравственный миропорядок, царство разума и свободы. Обольщать вас будет это мировоззрение своею близостью к низшим животным инстинктам природы человеческой упразднением нравственного обязательства и ответственности, своим девизом; «мне всё позволено», – позволено даже спуститься до степени бессловесного. Но помните, друзья мои, что если теперь вы переступаете порог школы и спрашиваете себя: «как жить?» – то наступит момент, – и кто знает, как далёк он от каждого из нас, – когда придётся нам переступать другой порог… порог вечности и спрашивать себя: «как мы жили, какая ценность и смысл нашей жизни?» И человек, жизнь которого определилась этим механическим мировоззрением, – я уверен, – не найдёт в своей жизни ничего, кроме обидной бессмыслицы и самой злой насмешки над высоким званием человека с его богоподобной душой.

Ныне в последний раз вы молитесь в этом храме, и как хотелось бы, чтобы нашею последнею молитвою были слова церковных песнопений: «Господи, не введи нас во искушение», не введи во искушение свободы нашей, дарованной Тобою. «Скажи нам, Господи, путь, в оньже пойдём… научи нас творить Твою волю… Дух Твой благий наставит нас на землю праву».

Свящ. И. Артоболевский