Читано в годичном собрании Общества любителей духовного просвещения 9 ноября 1880 года действительным членом Общества, священником И.Д. Петропавловским
С исконных пор ведут в мире упорную борьбу два начала – добро и зло. Зло, как тень, всюду следует за добром, как паразит всегда старается жить на счет добра, как клещ, прилипает и впивается во всё доброе. Это явление крайне-печальное, но неоспоримое и с особенною яркостью выступает в новое время в нашем отечестве. Можно сказать все светлые стороны нашего времени густо оттенены скорбными чертами. Мы радуемся свободе нашего народа, но её покушаются лженародные печальники довести до разнузданности низких чувств и страстей, до отрицания всего святого и доброго, до попрания всякого порядка общественной жизни, Божеских и человеческих законов. Мы говорим о подъёме нашего просвещения, но под именем просвещения к нам заносятся отъинуду столь глубоко растлевающие врождённую доброту русского сердца, первобытную чистоту и целость русской натуры продукты призрачной цивилизации, что невольно скажешь словами отца нашей словесности: «просвещением зовём мы часто прельщение и даже развращение». Мы восхваляем уравнение и первые шаги к слиянию сословий в нашем народе, но эти попытки к слиянию уже успели вызвать на сцену жизни таких недоброкачественных деятелей, своекорыстных и бессердечных эксплуататоров чужого добра, чужих сил и средств, о которых при старых порядках жизни и слухом было не слыхать. Всё это зло, примыкающее к добру, в последнее время достигло своего апогея. Недавние злодеяния, получившие печальную известность не только в России, но и во всех странах старого и нового света, суть явления только теперь всплывшие на поверхность, но уже издавна тихо, исподволь подготовлявшиеся в глубине накопившейся духовно-нравственной распущенности нашей жизни. Мы переживаем самый острый духовно-нравственный кризис – и в эту то тяжкую годину нашей жизни, нам думается, с особенною настойчивостью заявляет себя вопрос: какого рода деятельность предлежит пастырям церкви в нашем современном обществе?
Нет сомнения, что если когда, то теперь, по преимуществу, на пастырях церкви лежит обязанность – неусыпно стоять на страже христианской веры и благочестия, высоко нести орудие и символ победы добра над всяким злом – Крест Христов и твёрдо держать светильник света, просвещающего всех.
Но в чём собственно должна состоять пастырская деятельность в это тревожное время? Вечный Первообраз всего доброго Сам Бог есть, и в настоящем случае лучшим образцом для пастырской деятельности служит сама Божественная деятельность, поскольку она выразилась по отношению к роду человеческому, после его падения погруженному в бездну грехов. В двух главных формах открывалась сверхъестественная деятельность Бога в истории падшего человечества с целью его просвещения, оживления к новой жизни – в деле и слове. Так мы находим в Ветхом, так и в Новом Завете. Дело и слово должны быть также существенными и нераздельными формами и просветительской деятельность христианско-православного пастырства в обществе. Неоспоримо, что никто с такою силою не воздействует на жизнь (одних лиц) как та же жизнь (других). Возвышенные и прекрасные правила веры и добра могут остаться пустым звуком, если сам учитель не осуществляет их в своей личной жизни. Не словом, но прежде всего добрым делом можно привлечь других к прославлению Отца нашего небесного. Добрый человек всею жизнию в тысячу крат благотворнее подействует на окружающих его лиц, нежели самый красноречивый оратор, прекрасный и благородный лишь на словах. Это – истина непререкаемая; но она даёт и неотразимый вывод: если от жизни жизнь, то ясно, что на пастырях церкви лежит долг прежде всего жизнию, добрым примером, всем своим истинно христианским поведением воздействовать на укрепление расшатывающихся жизненных основ в нашем обществе. Подобно древним столпам церкви, пусть не престают они доказывать самою жизнию своею, что истинно исповедуют Христа и Его учение, искренне и сердечно исполняют Его требования и заповеди – и они уже выполнят главную половину того, что бессильно сделать самое умное проповедническое слово. Если благочестие пастырей, любовь к истине, добру, самоотверждение, бескорыстие, распинание страстей и похотей не превзойдут праведности пасомых ими, то мало пользы получат от них последние. Высокое и трудное требование! Но на то и призваны пастыри самым званием своим; на то они и вышли на ниву Божию, чтобы быть не праздными зрителями ея, но деятельными соработниками Христа в Его сеянии. Не ослабное напряжение духа в деле внутреннего изображения в себе Христа (Гал.4:19), не предкновенное шествие по Его стопам – не лёгкая задача! Это правда. Но верно и то, что этот крест ближе всего должен лежать на раменах пастыря. К пастырям обращено Слово Господа: «вы соль земли; в свет мира». Так светильник добра да горит в сердце пастыря ярким светом и озаряет весь его жизненный путь: в семье, в кругу своих собратьев, в среде паствы, во всех отношениях к ближним да отражаются в его жизни лучи этого небесного света и да виднеется на ней одна печать: печать звания в нём же призван быть пастырь. Что ж сказать о возможности соблазна верующих жизнию пастыря? С ужасом он должен отступить пред одною мыслию о такой возможности; ибо если кто, то первее всего он должен запечатлеть в сердце своём слова Христа: кто соблазнит одною из малых сил, верующих в Меня, тому лучше было бы , если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его в глубине морской (Мф.18:6). Враги Христа в то же время и враги пастырей церкви. Ученик не выше учителя и слуга не выше господа своего... Если хозяина дома назвали веельзевулом, не тем ли более домашних его (Мф.10:24, 25). И подобно тому, как книжники, фарисеи и сандукеи всюду следили за Христом, стараясь уловить Его в слове и деле и за простое участие в невинных семейных собраниях называли Его ядцей и пийцей – и ныне всюду следят за пастырями церкви, чтобы уловить их в слове или деле, чтобы при малейшем поводе пронести имя их по всей земле, яко зло. Проповедники свободы веры и совести, чаятели гражданского брака, сторонники безрелигиозного воспитания детей зорко подсматривают за пастырями и не находя серьёзных поводов к обвинению, отыскивают их в одежде, волосах, движениях, поступи, во всех малейших проявлениях жизни пастырей; люди, отвергающие Бога и всякую веру, однако начертывают служителям алтаря высокие идеалы жизни и под личиною благочестия глумятся над самыми обыденными действиями и словами духовных лиц. Есть моралисты – обличители духовенства по профессии, прямо из увеселительных домов и разных вертепов нетвёрдыми ногами направляющиеся в храм Божий и здесь помутившимся взором подмечают то, чего другие совсем не видят. Лицемеры! Вынь прежде бревно из твоего глаза, и тогда увидишь, как вынуть сучёк из глаза брата твоего (Лк.7:5)... Всем известно, что в общей массе нашей современной светской литературы, в особенности беллетрестической, образ пастыря, говоря вообще, представляется в зазорно карикатурном виде: ему влагают в уста язык священный, библейский, а мысли нечистые, низкие, коварные; его наделяют наружною скромностью, ласковостью и обходительностью, а внутрь его сердца вносят побуждения самолюбивые, стремления своекорыстные, цели злокозненные. Всё это, конечно, производит тяжелое, удручающее впечатление и даёт основание злобно радоваться врагам Христа и Его церкви. Пером людей, искажающих действительный типичный образ пастыря, бесспорно, руководят или простое легкомыслие, или горделивая претензия , без разбора средств для достижения цели, заявления юмористического характера или, наконец, затаённая злоба, жаждущая подрыва самой церкви Христовой – и тут мы можем сказать одно: Бог им судья!... «Блаженны вы, когда возненавидят вас люди, и когда отлучат вас и будут поносить и пронесут имя ваше, как бесчестное, за Сына человеческого. Горе вам, когда все люди будут говорить о вас хорошо! Ибо так поступали с лжепророками отцы их (Лк.6:22, 26). Если мир вас ненавидит, знайте, что Христа прежде вас возненавидел» (Ин.15:18). Но, братия – пастыри, не нужно забывать, что и самая грубая и злостная лож нередко скрывает в себе зерно истины, и в виду этого пастырь церкви должен чаще напоминать себе: горе мне, если, сошедши с стези правой, подам или подал повод злым языкам снять с себя хотя одну черту соблазнительного образа пастыря! Да, нужно быть всегда на страже своего поведения, дабы оно служило не к соблазну, но к научению и просвещению меньших братьев по вере.
Вместе с делом должно быть неразлучно и слово – слово христианской истины, правды и любви. Пастыри получили наилучшее по духу и направлению образование. Но зачем? Не для того, чтобы почивать на законе, наслаждаясь плодами сладкими корня горького. Нет, высшие и средние школы духовного просвещения выслали их на поле жизни глашатаями воспринятого ими учения, органами преподанных им истин, разносителями и проповедниками того, что «истинно, честно, справедливо, чисто, любезно, дословно, что составляет добродетель и похвалу» (Флп.4:8). Могут ли же они с замкнутыми устами, предаваться покою, когда враги христианства не дремлют и целыми полчищами работают к подрыву религиозных основ нашей жизни? Так, пусть каждый из пастырей вносит свою посильную лепту в общую сокровищницу духовного просвещения, каждый в меру данного ему таланта – личною ли богословско-литературною деятельностью, или распространением в обществе лучших духовно-литературных произведений. Никому более не ведомо, как пастырям церкви, как широко распространилось неверие в образованных слоях нашего общества, как глубоко индиферентизм всосался в кровь и плоть многих из наших соотечественников – современников. И вот самозванные просветители нашего народа как нельзя искуснее пользуются современным настроением нашего общества: переносят к нам издалека все крайние выводы мнимой науки, мрак мысли, растление чувств. Посмотрите, не превратили ли они в дикий хаос наши религиозные понятия, наши нравственные чувства, наши семейные и общественные отношения, наши права и обязанности. С какою самонадеянностью и беззастенчивостью всевозможные недоумки и недоучки, драпируясь в мантию философов, проповедывают самые дикие, фантастические догадки нетрезвой мысли, как последний и непреложный знаменатель науки? С каким самочувствием они трактуют о протоплазме и клеточке, как коренном и самостоятельном источнике животной жизни в мире, и с другой стороны об анахронизме религиозной веры, о невероятности Божественного откровения и проч. и проч.? Что всего более горько и обидно – эти люди хотят быть учителями других, будучи сами младенцами и в науке и в религии. В науки они идут на чужих помочах, вечно ссылаясь, и этим превозносясь, на бесчисленные авторитеты чуждых нам духом иностранных ученых. Фанатизм всегда свойственен не творцам новых идей, но их слепым поклонникам, и вот вы видите у нас – отсутствие талантов, пустомыслие, бездарность, неспособность к самодеятельности и в то же время – либерализм во всей его необузданности, со всем его тщеславием. Вы не много найдёте у нас истинных тружеников науки, да они и неизвестны публике, но не можете не заметить, как кишмя кишат у нас «передовые люди», – всякий спешит заявить себя передовым из передовых, крайним из крайних, отрицателем чуть ли не самого отрицания. Это интеллектуальное беснование передаётся другим, эпидемически разносится по читающему люду и таким образом мы присутствуем при истинно-трагических сценах. Тут является естественным вопрос: что же пастыри? Многие ли в их рядах не стоят сложа руки, безмолвно и бездеятельно при этих раздирающих душу картинах? Твёрдый ли и дружный отпор противопоставляют они всему этому буйству мысли наших передовиков своим словом, властным своею опорою – Словом Божиим? Мы жалуемся на разлив неверия, на постепенную убыль членов в рядах сынов церкви? Но кого винить? Разлив неверия, во всяком случае, не падает ли на кого либо обличением в малодеятельности в вертограде Христовом, укором в нравственной сонливости, апатии к общественному течению нашей жизни. Задача пастырей в христианском народе более охранять членов своей паствы от тлетворного влияния новых идей, чем приобретать не бывших в церкви; они имеют дело с людьми, уже всосавшими в себя христианские убеждения с молоком матери и при всём том тщательно ли охраняют их? – вот в вопрос. Конечно, многие из пастырей вызывают в нас невольную дань уважения их трудам в области духовного просвещения. Бесспорно и то, что в нашем обществе, помимо воли пастырей, сложились многие неблагоприятные условия для живого, непосредственного воздействия их на дух пасомых. Но, тем не менее, смеем спросить: почему бы нашим пастырям не следить с достодолжным вниманием за произведениями светской литературы – сочинениями, статьями, романами, рассказами – антихристианского направления, почему бы спокойно, но твёрдо не обличать их извращенных мыслей, их бессодержательности и нравственного безобразия? Почему наша духовная литература направляется и развивается по совершенно отдельному руслу, оставляя в стороне светскую литературу, почти не соприкасаясь с ней и, во всяком случае, не становясь с ней лицом к лицу? Нет, нужно ближе и непосредственнее освежать смрадные потоки светской науки чистыми струями воды живой – науки основанной на твёрдой вере в Бога и Христа. Нельзя слагать вину за недостаток духовного просвещения нашего общества на высшие духовные школы. Наибольшая тяжесть этой вины должна оставаться на совести пастырей. Высшие духовно-образовательные школы не могут следить за злобой дня, ловить каждый запрос времени и давать на него ответы. Они имеют свои специальные задачи, заняты от пота лица своими особенными целями – сообщать всестороннее, систематическое, строго-научное образование своим ближайшим слушателям или питомцам; труд их и без того велик и почтенен, по тяжести своей он равняется подвигу. Но они действуют лишь в рассаднике просвещения; между тем вышедшие из этого рассадника, предназначенные к дальнейшему росту и плодам на широком поле жизни, – это пастыри, созревшие питомцы духовных школ, взявшие на себя трудную задачу быть проводниками духовно-нравственного просвещения в наше общество? Не должны ли они зорко следить за направлением века, старательно очищать, отсекать и вырывать прорастающие плевелы среди пшеницы на ниве Божией? В чём корень неверия в нашем обществе? В религиозной невоспитанности, превратившейся даже в горделивое чувство в образованных слоях нашего общества. Маловоспитанность в религиозном отношении даже большинства сравнительно учёных и серьёзных представителей нашего общественного образования поистине изумительная и плачевная и, не обинуясь говорить, на нём только одном держится всё русское «просвещённое неверие». В самом деле, почему в Германии, Англии, даже Америке, этой по преимущественно стране века сего, вы видите тысячи верующих в кругу учёных мужей, у нас же затруднительно считать их десятками? Или наша культура опередила западную и нового света?... Там вы встретите геологов и ботаников, зоологов и физиологов, медиков и философов, издающих целые серии христианско-апологетических произведений. У нас не то. Почему же? Причина простая. Там, при строгом воспитании семьи в преданиях отеческой веры (говорим, конечно, вообще, оставляя частности) не легко укладываются в голове учёного непрочные результаты науки, враждебные вере; в его духе вызывается целая буря борьбы при ассимилировании данных веры с данными науки и, по миновании кризиса, в большинстве случаев разрешается в добрый мир между верой и наукой. Что же у нас? Исключая немногих истинных работников науки, говоря вообще, у нас не любят возделывать почву науки собственными руками, но с лёгкостью барских привычек берут на прокат чужие мысли и выдают их за свои собственные; по отношению к вере – ограничиваются элементарным, школьным образованием; из богословской литературы знакомят с пустыми меркантильными изданиями духовных книгопродавцев, а так называемое серьёзное знание религии черпают из враждебных христианству иноземных источников. И вот какие то люди, не держа в руках никогда даже Евангелия, подхватывают на лету две три фразы из Писания, без связи, без смысла в целом, сносят в них произвольный, извращённый смысл и судят и рядят об Откровении, как будто исчерпали его до дна, оценили его до конца. Возвращусь теперь к задаче пастырей в виду такого положения дела. От них принято требовать у нас проповедей, поучений, наставлений для простого народа. Но не здоровых нужно лечить, а больных, мнимо-просвещённых и просветителей нашего общества – и не столько проповедями, сколько серьёзными и капитальными трудами и в этих трудах не столько отрицанием лжи, разрушением заблуждения, сколько созиданием истины, обновлением её новыми данными, установкою правды, чести, добра. Не довольно делать мимолётные вылазки на врага и его позиции; необходимо противопоставить ему собственные укрепления, противопоставить ему положительной силой, способной занять его место, держать его в своём подчинении. Проливать истинный свет на каждую научную отрасль общечеловеческого знания, обновлять и освежать помраченную науку притоком новых здоровых воззрений, крепких логикой мысли и высотой нравственного чувства – вот просветительная задача духовного пастырства на её вершине...
Правда не всякому дана свыше первостепенная, самостоятельная доля работы на поприще духовного просвещения, но каждый может исполнять известное дело в этой работе. Борьба веры с неверием достигла в последнее время такого напряжения, что каждый верующий, каждый пастырь должен принять в ней посильное участие. Если кто не может учить сам от себя пусть передаёт учение других, распространяет его в обществе. Чем собственно выигрывает неверие нашего времени, так это злонамеренным игнорированием, утаиванием от общества противного ему учения. Сколько дельных, прекрасных сочинений в пользу веры проходят в нашем обществе незамеченными, сколько сил тратится напрасно на защиту христианства; ибо эта защита остаётся неизвестной обществу. Сыны века сего догадливее сынов света в своём роде (Лк.16:8): они молчат о деятельности своих противников, не проронят об них слова, скрывают их от общества и этим наносят сильнейшее поражение защитникам веры. Но чья обязанность открывать глаза обществу на эту коварную тактику неверующих? Чья, как не пастырей церкви? Кто ближе стоит к религиозно-нравственному воспитанию целых семей с их отцами и матерями, к школьному религиозному образованию детей, как не пастыри? Не было ещё примера, чтобы человек, строго следивший за духовною литературой, сделался атеистом, потерял веру. Не должны ли пастыри настоятельно предлагать эту пищу своим духовным детям, без которой они чахнут и немоществуют, принимая камни за хлеб, змею вместо рыбы? Пора, наконец, серьёзно позаботится о распространении духовно – нравственных книг в нашем обществе, о расширении их прав гражданства в нашей общей литературе, о привлечении к ним внимания тех, от кого досель они сокрыты были во мраке неизвестности. Наши церковные библиотеки должны быть полны духовных книг (и при том серьёзных, действительно богословских, а не бессодержательных изданий, своим появлением поддерживающих и как бы закрепляющих унижение христианской веры и богословской науки в нашем обществе) и они не должны лежать в пыли, украшать полки шкафов, а постоянно находится в руках прихожан. Что может быть плодотворнее этого дела пастыря для своей паствы? Голос Московского просвещеннейшего архипастыря уже настоятельно и громко раздавался с призывом к этому труду, но к сожалению мы ещё не можем очнутся от своей дремоты, всё ещё остаёмся неподвижными, не податливыми.... Какой ещё силы требуется для нашего пробуждения? Ужели будем ждать голоса с неба: «пастыри, пастыри! Где ваши овцы? Как могли вы растерять вверенное вам стадо»?...