Богословие и философия в исламе

Если в христианстве философия, начиная с III века, была определена как служанка богословия и заняла соответствующее место в теологических науках, то в исламе философия резко осуждалась, а философы преследовались.

Считается, что основателем арабской философии является Аль-Кинди (ум. 870). Именно он, как предполагают, сделал заказ в «Доме мудрости» на перевод с греческого «Метафизики» Аристотеля. Он же составил первый арабский философский словарь, содержащий порядка ста терминов с переводом на арабский и их последующим объяснением.

Порою можно услышать, что якобы арабы сохранили для европейцев античную культуру. Предание это апокрифическое и потому крайне недостоверное. В частности, медийно известный по выступлениям на YouTube Евгений Жаринов высказывал эту мысль, очевидно почерпнутую им из художественного произведения «Имя Розы» итальянского писателя Умберто Эко.

В действительности ситуация скорее противоположная, поскольку почти не существует книг античных авторов, которые бы не дошли до нас в своём латинском или греческом оригинале и были бы переданы исключительно в арабском переводе. Более того, скорее можно сказать, что это европейцы сохранили для малограмотных арабов многие труды их же арабских мыслителей. В частности, философские послания Аль-Кинди сохранились только в их латинском переводе и были переведены в XX веке на арабский именно с латыни¹. То же самое касается трудов другого знаменитого арабского философа Ибн Рушда, поскольку лишь небольшое количество его работ дошло до нас на арабском, большая же их часть – на латыни и даже на иврите².

Исходя из содержания исламских источников, с уверенностью можем утверждать, что за исключением периода IX века философы в исламских государствах жестоко преследовались. В период конца VIII – начала X века, то есть в период расцвета Аббасидского халифата, к философам, равно как и к представителям различных религий, относились не только толерантно, но даже с интересом. На это указывает, например, тот факт, что в ту эпоху свободно проводились многочисленные диспуты между представителями различных религий и философских школ: мутазилиты дискутировали с джахмитами, манихеями и дуалистами, приверженцы хадисоведения и правоведения – с мутазилитами и так далее.

Такова была политика самых ярких из числа Аббасидских халифов: Аль-Мансура, Харуна ар-Рашида, Аль-Мамуна.

Традиционные исламские учёные, то есть толкователи Корана, хадисоведы и правоведы, относились к философам крайне враждебно и всегда выступали инициативной силой против них. Ибн Сина был заключаем в тюрьму, Ибн Рушд был лишён всех должностей и отправлен в ссылку, Ибн аль-Араби до сих пор называют кафиром, а аль-Газали многие и поныне считают еретиком.

При этом пользоваться философским знанием мусульманам всё-таки приходилось, поскольку без него нельзя построить систематическое богословие и вероучение. В этой связи в истории исламской мысли чаще всего использовался термин «калям» – богословие, и «мутакаллим» – богослов, нежели термин «фальсафа» – философия. Однако даже калям воспринимался очень многими в штыки. Например, известнейший хадисовед ад-Даракутни (X в.) говорил: «Нет ничего более отвратительного для меня, чем наука богословия (калям)»³. Ибн Кудама, жестоко критикуя Абу Хасана аль-Ашари, говорил, что Ашари ни в чём не разбирается, кроме «порицаемой науки богословия (Ильм аль-Калям аль-Мазмум)».

ИИ, запрограммированный говорить про ислам, мусульман и азиатов вообще только хорошо и, как и YouTube, считающий их «protected group», на запрос «арабская философия» спешит выдать вам следующую идеологему: «Самобытная традиция рационально-философской мысли, возникшая в VII–VIII вв. н. э. в рамках исламской цивилизации». Однако если вы проявите настойчивость и потребуете у ИИ назвать оригинальные концепции и идеи арабской философии, то он этого сделать, разумеется, не сможет по причине отсутствия таковых, но предложит ряд античных концепций, которые арабы смогли лишь перевести на свой язык.

При этом ИИ путает собственно философию с религиозным учением и его мистическими аспектами, зачем-то причисляя к философским концепциям ишракизм.

Если говорить предельно кратко, то ситуацию в арабском, и шире – исламском мире в плане философии можно обозначить так: есть философы, но нет философии. Действительно, не существует ни одной оригинальной мысли или философской концепции, которую бы ввели в философский дискурс арабы: нет ни «вещи в себе», ни «всё действительное разумно, всё разумное действительно» и чего бы то ни было в этом роде. Арабская философия свелась лишь к переводам и комментариям античных философов, главным образом Аристотеля.

Впрочем, некоторые исследователи, очевидно исходя из принципов толерантности, пытались сгладить этот неблагообразный для Востока факт. Можно вспомнить французского востоковеда Гойшон, изучавшую труды Ибн Сины, которая говорила, что «Метафизика Ибн Сины некоторым образом индивидуальна (is a most individual)» и «освящена его личными предшественниками»⁴. Предшественниками являлись, как говорит сама Гойшон, Аристотель и Плотин, труды которого Ибн Сина по ошибке считал также аристотелевскими.

Эти обтекаемые выражения, не значащие ничего, в пересчёте на реальные факты не могут не вызывать ряд вопросов. Например, что такое «индивидуальна некоторым образом»? Особенно учитывая следующее за этим уточнение: «освящена его личными предшественниками». Чуть далее в своей статье Гойшон говорит, что Ибн Сина связывал бытие с сознанием/умом, и в этом, дескать, его некая новизна. Однако всем известно, что учение об уме и душе, проистекающих из Единого, и, соответственно, связанных, присутствует у Плотина в «Эннеадах», которые, как говорит сама Гойшон, изучал Ибн Сина.

Ибн Рушд, являющийся, наверное, самым известным арабским философом, ударял по мутазилитам и ашаритам Аристотелем в части их учения о сущности Бога и его атрибутах. Проще говоря, он громил исламский калям, цензурируя его концепциями античных философов. Ибн Рушд вслед за античными философами считал, что Бог вечно творит мир, в то время как, по крайней мере, большинство ашаритов считало и считает, что Бог сотворил мир во времени.

Иными словами, даже ашариты, приверженцы каляма, жестоко порицаемые и такфиримые салафитами и прочими фундаменталистами, в сравнении с богословием Ибн Рушда являются примером истового правоверия. Повторял за Аристотелем Ибн Рушд и много других мыслей. Например, о том, что время – это «исчисленное число движений». Время измеряет движение (сиречь пространство) только в тех пределах, в коих движение измеряет время, ибо они есть взаимные определения друг друга. Эту же мысль потом перескажет другой андалусский мыслитель и суфий Ибн Аль-Араби, который скажет в своей книге «Аль-Футухат аль-Меккиййа» («Мекканские откровения»): «время – это текущее пространство, а место – это затвердевшее время».

В истории арабской философии нет даже близко работ, которые могли бы быть хотя бы некоторым образом сопоставимы с «Метафизикой» Аристотеля, «Эннеадами» Плотина, «Критикой чистого разума» Канта, «Феноменологией духа» Гегеля и т. д.

Часто к числу значимых, знаковых работ арабской философии причисляют, например, «Оживление религиозных наук» Аль-Газали. Однако данная работа охватывает огромный спектр вопросов, связанных скорее с исламским правом, историей, нравственным богословием, экзегезой и догматикой. Иными словами, эта работа есть смесь «Домостроя», «Добротолюбия», «Церковной истории» Евсевия Памфила и богословских трактатов Григория Нисского; никаких философских концепций данная книга не выдвигает.

Другой работой Аль-Газали, которую называют в числе значимых в арабской философии, является «Падение философов», которую на русский отчего-то перевели как «Крушение позиций философов». Эта работа действительно имеет прямое отношение к философии, где Аль-Газали силится опровергнуть всех философов и доказать несостоятельность философии как таковой. Однако сказать, что все философы ошибались и что философия не несёт положительного знания, – это, во-первых, ещё не философская концепция, а во-вторых, не является оригинальной идеей, поскольку об этом много писано ещё в эпоху античности.

Ещё одним суфием, которого отчего-то причисляют к философам, был Ибн аль-Араби; у него имеется две работы: «Драгоценности мудрости» (Фусус аль-Хикма) и «Мекканские откровения» (Футухат аль-Меккийа). Никакая из них не создаёт сколько-нибудь цельной философской концепции и даже не ставит такую задачу.

Вышеупомянутый Ибн Рушд прославился прежде всего своим комментарием к работам Аристотеля, которые по определению в самом лучшем случае являются вторичными. Однако у Ибн Рушда есть другой труд, имеющий целью опровергнуть «Падение философов» Аль-Газали, и называется он «Падение падения» «Падения философов»; в нём Ибн Рушд опровергает тезисы Аль-Газали, но, конечно же, не создаёт ни собственной арабской метафизики, ни этики, ни гносеологии.

Одна из главных работ Ибн Сины – «Начало и возвращение» (Аль-Мабда ва ль-Маад) – хоть и посвящена вопросам философии, но оригинальностью не отличается, поскольку Ибн Сина в ней с умным видом пересказывает давно пересказанное и пережёванное не одну сотню раз в античной философии. В частности, он рассказывает своему арабскому читателю разницу между имеющим бытие с необходимостью (ваджиб аль-вуджуд) и имеющим возможность прийти в бытие, а также между имеющим бытие с необходимостью самостоятельно (би затиГи) и имеющим бытие с необходимостью посредством другого⁵.

В заключении необходимо сказать, что в исламе не сложилось собственной, самобытной философской мысли. Что же до богословия, то оно, будучи гораздо примитивнее христианского, мало усвоило философский аппарат и даже оказалось мало приспособлено к его усвоению, что, кстати говоря, стало одной из проблем для исламских экзегетов и полемистов, когда они пытались пересказать христианскую догматику. Получалось у них столь плохо, что за неуместными формулировками сложно разглядеть не только христианскую христологию, но даже христологию еретическую⁶.