№ 102 1995 г. 3 сентября. – Из письма Патриарха Константинопольского Варфоломея Патриарху Московскому и всея Руси Алексию II¹³⁴

Ваше Блаженство и Святейшество, Патриарх Московский и всея Руси, зело возлюбленный брат во Христе Боге и сослужитель нашей мерности господин Алексий, братски во Христе обнимаем и сладчайше лобызаем Ваше почтенное Блаженство!

Получив несколько дней назад, 30 августа с. г., письмо Вашего возлюбленного Блаженства от 20 июля с. г., переданное нам его превосходительством г-ном Леонидом Манжосиным, генеральным консулом Российской Федерации, и со всем вниманием изучив это письмо вместе с нашими преосвященными братьями – членами Священного Синода, тем более что в письме Святейшая Русская Церковь вновь затрагивает вопросы, четко и подробно разобранные в нашем братском письме от 12 июля с. г. за номером 937, мы с глубокой скорбью вынуждены с самого начала заявить о неудобстве дальнейшего продолжения диалога посредством писем.

Опуская резкие выражения, несправедливо оскорбляющие как конкретный текст Матери Церкви Константинопольской, так и абсолютно искреннее чувство любви нас лично и наших преосвященных братьев, а также и само Ваше Блаженство, мы считаем, что дальнейшее общение по этим вопросам посредством писем становится не только проблематичным, но и безрезультатным, особенно в данный период времени, когда программа работы нашего Священного Синода перегружена вследствие его широко известных многочисленных инициатив на благо всеправославного единства и продвижения Православия.

Вследствие этого мы заявляем, что в настоящем письме изложим позицию нашей Константинопольской Церкви по четырем главным пунктам Вашего письма, и надеемся в удобное, совместно с Вами назначенное время принять у нас Вашу официальную делегацию, чтобы в ходе подробных дискуссий изложить все основные факты, полностью доказывающие каноничность нашей позиции, для изложения которых в письменном виде потребовалось бы составлять целую книгу. Именно с этой целью мы в феврале с. г. послали в Вашу Церковь нашу Патриаршую делегацию, богоугодная деятельность которой, судя по последующим событиям, практически не была принята во внимание, словно ее и не было.

В то же время, не имея никаких причин уклоняться от ответа, мы вновь заявляем следующее ради неизменной братской любви и мира между нами:

[···]

Г. Эстонский церковный вопрос

1. Если в вопросе православной диаспоры мы следуем таким принципам, точно так же мы не можем нарушить заповедь, данную Константинопольской Церкви святыми отцами IV Вселенского Собора в канонах 9 и 17, предписывающих этой Церкви выслушивать просьбы и справедливо судить добровольно обращающихся к ней христиан из всех поместных православных Церквей. Это не почетная привилегия, а долг, который первый Патриарший престол Православия с тех пор добросовестно исполняет на протяжении веков, стремясь к установлению справедливости и сохранению братского равенства между большими и малыми православными народами, сильными и слабыми православными Церквами.

Итак, отказ от рассмотрения просьбы православных эстонцев, обратившихся к Константинопольской Церкви, стал бы нарушением заповеди IV Вселенского Собора о служении установлению справедливости во всех православных Церквах, тем более что этот вопрос касается Церкви, бывшей некогда автономной под омофором Вселенского Патриархата, а затем, как известно, незаконно и против воли присоединенной Русским Патриархатом.

Цель нашей Церкви состояла и состоит в достижении мирного урегулирования вопроса посредством диалога с Вашим Блаженством и возглавляемой Вами Церковью и особенно в нахождении такого решения, которое бы удовлетворяло справедливую просьбу православных эстонцев, но в то же время не ущемляло прав проживающих в Эстонии православных русских, большая часть которых переселилась сюда из России в годы советской оккупации страны.

2. Хотя мы уверены, что наша вышеупомянутая делегация, посетившая Русскую Церковь в феврале с. г., представила точную информацию как в отношении фактов и причин, не оставляющих нашей Матери Церкви возможности игнорировать моральную и каноническую стороны вопроса, так и в отношении братолюбивой и мирной цели, которую преследует наше должное вмешательство, мы все же с удовольствием повторяем слова о предельной ясности нашей позиции, изложенной ниже.

3. Никто никогда не ставил под сомнение и не пытался присвоить заслуги исторической миссионерской деятельности и многочисленные связи Русской Церкви с се непосредственными соседями – эстонским народом. Но давайте не будем, Брате, переносить тяжесть проблемы с чисто духовных и моральных просьб на исторические документы и другие виды деятельности, пусть даже церковной.

В данный момент мы имеем дело с односторонне и насильственно упраздненной автономией Эстонской Православной Церкви, дарованной ей Вселенским Патриархатом в 1923 г. посредством Патриаршего и Синодального Томоса.

4. Поскольку же в Вашем письме Вы пытаетесь доказать, что Православие в Эстонии на протяжении веков было связано со Святейшей Русской Церковью и только в течение 17 лет (1923–1940 гг.) поддерживало связь с Церковью Константинопольской, мы братски напоминаем Вам, что в течение многих веков – по крайней мере до 1459 г.– вся Русская Православная Церковь находилась под омофором нашей Матери Церкви Константинопольской, и даже так называемый первый «автокефальный» митрополит Московский Иона (1448–1461 гг.) признавал Вселенского Патриарха своим отцом (здесь и далее выделено в документе. – Ред.) и считал непростительной дерзостью называть его «братом», о чем свидетельствует его послание к архиепископу Полоцкому Симеону (1450–1456 гг.).

Следовательно, если мы начнем отсчет истории Православия в Эстонии с основания города Юрьева в 1030 г., то вплоть до 1459 г. имеем 429-летний период пребывания в юрисдикции Вселенского Патриархата. Как известно, Православие сохранилось в Юрьеве и после взятия города тевтонскими рыцарями в 1224 г.; около 1300 г. там существовал православный монастырь, игуменом которого был будущий архиепископ Новгородский св. Моисей, а православный приход продержался до января 1472 г., когда последние 72 православных христианина вместе со своим священником св. Исидором приняли мученическую смерть.

В сравнении с 429 годами, проведенными эстонским Православием под омофором Вселенского Патриархата, общее число лет пребывания православных эстонцев в юрисдикции автокефальной Русской Церкви, по-видимому, ненамного превышает 225(1459–1472 гг., около 1560–1570 гг., 1721–1923 гг.). Но как бы то ни было, время, проведенное эстонским Православием под омофором Вселенского Патриархата, не ограничивается 17 годами.

К этому следует прибавить, что для православных эстонцев эти 17 лет (1923–1940 гг.) имеют совершенно особое значение, так как они совпадают с краткой эпохой свободы Эстонии после непрерывной череды веков иноземного владычества.

5. Что до Ваших слов о Патриаршем и Синодальном Томосе «о православной митрополии Эстонии», изданном Вселенским Патриархатом в 1923 г., мы полностью согласны с Вашим утверждением, что посредством этого Томоса автономия была не впервые дарована, а вновь благословлена, так как «блаженнейшим Патриархом Московским и всея Руси владыкой Тихоном святая православная Церковь Эстонии уже была выделена в автономную». Мы также согласны с Вами в том, что православная Церковь Эстонии была принята под омофор Вселенского Патриархата из-за «обстоятельств времени», «вследствие сложившихся здесь новых политических условий, а также в результате возникших в России церковных нестроений».

Что же до выводов Святейшей Русской Церкви о том, что по этим причинам Томос 1923 г. носит временный характер, напоминаем Вам, что все подобные Томосы носят временный характер и действуют вплоть до созыва нового Вселенского Собора, который и примет окончательное решение о новейших автокефальных и автономных Церквах.

До тех пор даже Вселенский Патриархат, как издавшая Томос инстанция, не имеет права в одностороннем порядке, то есть без согласия другой стороны, отменить Томос 1923 г. Поэтому и наш приснопамятный предшественник – Патриарх Димитрий, стремясь в основном к поддержанию ровных братских отношений с Вами лично, как митрополитом Таллиннским и Эстонским, Патриаршим и Синодальным актом от 13 апреля 1978 г. объявил Томос 1923 г. «недействующим», но не отменил и не упразднил его. Томос продолжает существовать и может вновь «возобновить действие», если это будет признано необходимым, посредством простого Патриаршего письма, согласно традиции нашей православной Церкви. Мы напоминаем Вам, почтеннейший Брат, что подобным образом Томос 1590 г. об учреждении Московского Патриархата стал «недействующим» в 1721 г., но вновь «возобновил действие» в 1917 г.

К тому же основополагающей чертой Томоса 1923 г. о православной митрополии Эстонии являлось то, что Томос представлял собой ответ Вселенского Патриархата на общее добровольное решение православных Эстонии. Следовательно, для отмены Томоса Вселенским Патриархатом необходимо новое общее добровольное решение потомков тогдашних православных Эстонии. Но такое решение так и не было принято.

Ваше возлюбленное Блаженство также утверждает в своем письме, что Уставом 1935 г., принятым тогдашней Генеральной ассамблеей православной Церкви Эстонии, Томос 1923 г. уже не признавался, так как этот Устав нигде не упоминает зависимость Эстонской Церкви от Церкви Константинопольской. Однако известно, что Уставом 1935 г. регулировались внутренние вопросы автономной Церкви, в которые Вселенский Патриархат никогда не вмешивается. В связи с этим мы должны уточнить, что автономные Церкви, находящиеся в юрисдикции Вселенского Патриархата, пользуются полной свободой внутреннего управления.

В Вашем письме Вы утверждаете, Брате, что 27 декабря 1940 г., спустя шесть месяцев после присоединения Эстонии к Советскому Союзу, Священный Синод православной Церкви Эстонии принял решение о воссоединении с Русской Церковью. Мы понимаем, какую трагедию переживала Русская Церковь в известных условиях того времени, и признаем неизбежными как ее стремление приспособиться к жестокой реальности, так и «просоветскую» политику, принятую Патриаршим местоблюстителем митрополитом Сергием. Однако мы никак не можем признать церковные решения той эпохи принятыми добровольно, что подтверждается и в случае с митрополитом Александром, который сразу после временного ухода советских войск из Эстонии отказался от своего решения, принятого против воли, и, в конце концов, после возвращения советской власти в страну, отправился в добровольное изгнание вместе с 7000 православных эстонцев и до самой своей кончины провозглашал верность установлениям Томоса 1923 г.

Наконец, Ваше Блаженство упоминает о Генеральных ассамблеях православной Церкви Эстонии, имевших место в апреле 1992 г., апреле 1993 г. и ноябре 1993 г., в ходе которых подавляющим большинством эстонцев было принято решение остаться в ограде Московского Патриархата. Против этого решения, по Вашим словам, возражает лишь «незначительная группа раскольников». Конечно, никто не имеет права игнорировать решение этого большинства сохранить единство с Московским Патриархатом. Но нельзя забывать и о том, что у людей, которых Вы презрительно называете «незначительной группой раскольников», тоже есть человеческие права, тем более что эти люди являются потомками и законными представителями прежнего большинства православных Эстонии – тех, кто после 45 лет советской оккупации был низведен до положения меньшинства в своей родной стране в сравнении с числом православных русских.

Вам наверняка известно, что в 1927 г. православных эстонцев насчитывалось 120 000 человек, тогда как проживавших в Эстонии православных русских насчитывалось 91 000 человек.

Сегодня число проживающих в Эстонии русских превышает 400 000, тогда как число православных эстонцев, по оценкам, не превышает 40 000 вместо ожидавшихся, согласно предвоенным подсчетам, 125 000.

Мы знаем, что большая численность русских является результатом их массовых переселений в Эстонию в годы советской оккупации. Но чем Вы, будучи архипастырем Эстонии в течение 30 лет, можете объяснить тот факт, что численность православных эстонцев не превышает сегодня одной трети первоначальной численности? Стоит заметить, что только 7000 из них бежали за границу во время великого исхода 1945 г.

Но как бы то ни было, ясно одно: подавляющее большинство православных в Эстонии сегодня составляют русские, и этим объясняется решение подавляющего большинства сохранять единство с Московским Патриархатом.

Неужели Вам кажется справедливым, чтобы это решение связывало и православных эстонцев, число которых столь печальным образом сократилось в советские годы? Кажется ли Вам справедливым, чтобы в их собственной стране решения за них принимало некое большинство представителей иного народа, массово переселившихся сюда в годы иноземной оккупации? Кажется ли Вам справедливым, чтобы православные эстонцы у себя на родине не имели права решать сами за себя?

Вы называете их «ничтожной группой раскольников», и лично мы не можем не признать, что в численном сравнении с многолюдной Русской Церковью все остальные православные народы кажутся маленькими и ничтожными. Но нам, православным, нельзя забывать о том, что Господь отождествляет Себя с «братьями Своими меньшими» (Мф. 25,40–45) и говорит нам «не бойся, малое стадо!» (Лк. 12:32).

Эта «ничтожная группа» православных эстонцев имела когда-то собственные епископии. Но огромная Русская Церковь, имеющая множество больших епископий и многочисленную паству, лишила эстонцев и этих епископий, напомнив тем самым рассказанную Нафаном Давиду притчу о богаче, который, имея много скота, отнял овечку у бедного соседа (2Цар. 12:1–4).

Ваше Блаженство упоминает о русских памятниках, которыми полна Эстония, и нам хорошо известно, что великолепный храм св. Александра Невского в Таллинне представляет собой настоящий шедевр русского искусства. Однако средства, потраченные на возведение этого храма и других памятников, ничтожны в сравнении с доходами Российской империи от налогов, взимавшихся с эстонцев на протяжении почти двух веков (1721–1917 гг.).

Однако если Святейшая Русская Церковь считает справедливым, чтобы храмы, возведенные русскими в Эстонии, принадлежали ей, почему она одновременно считает справедливым удерживать и не отдавать законным владельцам другие храмы и памятники, возведенные ими самими, как, например, это происходит в Венгрии?

Всесвященный Вселенский престол считает, что у него нет права игнорировать просьбу православных эстонских братьев, так как он связан, с одной стороны, Томосом 1923 г., дарованным их отцам, а с другой стороны – велениями 9-го и 17-го канонов IV Вселенского Собора.

6. Буква и дух вышеупомянутого Томоса, конечно, должны быть лучше всего известны нашей Церкви, некогда из давшей его, и она же должна быть способна наилучшим образом истолковать их. Но вопрос состоит в следующем: перестает ли Томос 1923 г. обязывать в каноническом смысле все остальные православные Церкви вследствие того, что он был издан при таких обстоятельствах? Имела ли право Русская Церковь силовым путем претендовать на восстановление своей юрисдикции над Эстонской Церковью, не потрудившись уведомить об этом Вселенский Патриархат? Может ли изданное в 1978 г. письмо покойного Патриарха Димитрия считаться равным по силе этому Патриаршему и Синодальному Томосу?¹³⁵ Существовала ли в 1978 г. свободная Эстонская Республика, которая могла бы в моральном и каноническом смысле обязать покойного Патриарха с уважением отнестись к просьбе тех, кто просил Константинополь о восстановлении упраздненной автономии?

7. Ввиду всего вышеизложенного Святейшая Русская Церковь должна была бы осознать, что ее конфликт со значительной частью православных Эстонии, а также с их официальным независимым правительством больше не оставляет ей возможности уклоняться от реалистичного взгляда на новое положение вещей, в чем ей готова оказать всяческую помощь о Бозе наша Константинопольская Церковь, на протяжении веков питавшая ее паству и оказывавшая ей всяческие благодеяния. Именно с этими намерениями наша делегация предложила план, осуществляемый и другими поместными православными Церквами, а именно церковное деление территории Эстонии на епископии, как это было до 1945 г., то есть на епископии Таллинна (Ревеля), Сааремаа и Печор, что ни в коем случае не означает разделения или спора о территориях, имуществе и других экономических или материальных интересах. В связи с этим мы вновь напоминаем Вам о поведении Матери Церкви Константинопольской в отношении единокровных нам православных верующих Греции, чтобы помочь Вам подняться над обстоятельствами и позволить всему православному эстонскому народу свободно восстанавливать мирные и конструктивные отношения с Русской Церковью. Но, к сожалению, Ваше Блаженство своим отношением к нашему должному интересу в этом вопросе и стремлением называть ничтожной раскольничьей группировкой тех, кто вместе со своим официальным независимым правительством просит Патриарха Константинопольского о восстановлении некогда упраздненной автономии, значительно затрудняет урегулирование проблемы. Кроме того, Вы непоправимо компрометируете себя, отрицая крайнюю деликатность позиции нашей Константинопольской Церкви в этом вопросе, особенно в моральном и каноническом отношении.

8. Что касается всего остального, распространяемого различными лицами и группами и упоминаемого в Вашем письме, лишним будет доказывать, что подобные вещи не отражают официальную позицию Матери Церкви или никоим образом не влияют на нее.

Однако в отношении приветственного слова, с которым мы обратились к делегации православных эстонцев 29 мая в Хельсинки, следует подчеркнуть, что и здесь нами двигало именно желание поспособствовать примирению православных эстонцев с проживающими в Эстонии православными русскими.

В нашем приветственном слове мы проявили понимание господствующих сегодня в Эстонии антирусских настроений, явившихся следствием советской оккупации, но в то же время постарались воздвигнуть мост православной эстонско-русской дружбы, подробно упомянув о том, что возглавляемая Вами Русская Церковь-мученица пострадала от советской власти более Эстонии, и постоянно подчеркивая личную любовь Вашего Блаженства к Эстонии.

Мы не знаем, оказали ли эти слова благотворное воздействие на души православных эстонцев. Но Ваша резко негативная реакция на эти слова отеческого увещевания вызвала у нас изумление и разочарование.

Прежде всего, Вселенский Патриархат удивлен Вашим упоминанием целого ряда канонов, которые, по Вашим словам, мы нарушили в одном-единственном приветственном слове! Это заявление тем более удивляет нас, что Ваше Блаженство и Ваши преосвященные братья никогда не испытывали беспокойства по поводу того факта, что Святейшая Русская Церковь в течение 73 лет (1872–1945 гг.) поддерживала полноценное каноническое общение с чадами Матери Церкви Константинопольской, которые откололись от нее, будучи введены в заблуждение проповедниками филегизма, – мы говорим о возлюбленных братьях-болгарах. Кроме того, Вас нисколько не обеспокоило официальное решение об интеркоммунионе Русской Церкви с Церковью Римской (1969–1986 гг.), принятое при Вашем личном содействии, без общеправославного согласия и без снятия существующих догматических разногласий, в связи с чем наша Матерь Церковь направила протест Святейшей Русской Церкви.

В отношении утверждения Вашего Блаженства о том, что наше приветственное слово было обращено к «раскольникам», не получившим отпускной грамоты от Русской Церкви, братски напоминаем Вам, что, во-первых, вопрос о православных эстонцах еще остается открытым, а во-вторых, что православная Церковь Эстонии, в 1923 г. изъявившая добровольное желание быть под омофором Вселенского Патриархата, в 1941 г. была насильственно присоединена к Русскому Патриархату без канонической отпускной грамоты от Вселенского Патриархата.

Святейшая Русская Церковь совершенно несправедливо обвиняет нас в том, что в нашем приветственном слове делегации православных эстонцев содержатся прямые нападки на возглавляемую Вами Церковь. Наши слова истолкованы настолько превратно, что мы недоумеваем, явилось ли это следствием плохого перевода или же Вы не прочли текст целиком, ознакомившись лишь с отрывками из него.

Мы не называли присутствие Русской Церкви в Эстонии «последним остатком сталинской диктатуры». Зная, что сами эстонцы говорят подобное, мы всего лишь заявили, что понимаем реакцию «эстонской души», которая «связала присоединение к Русской Церкви с советской оккупацией страны», вследствие чего «зависимость эстонского Православия от Москвы представляется (представляется эстонской душе, а не нам) последним остатком сталинской диктатуры». Но на это мнение эстонцев мы возразили, что «конечно, Русская Церковь страдала от советской власти больше и дольше, чем Эстония». В другой части нашего приветственного слова мы говорили, что Русская Церковь «претерпела страшные муки от бесчеловечного сталинского режима, оплакала бесчисленные жертвы этого антихристова чудовища, стала свидетельницей – не имея возможности протестовать – преступного разрушения знаменитого московского храма Христа Спасителя (который, надо заметить, Ваше Блаженство с достойным уважения усердием сегодня восстанавливает), была вынуждена молча терпеть осквернение и разрушение десятков тысяч других храмов и монастырей и совсем недавно отпраздновала свое освобождение милостью Христовой от семидесятилетнего вавилонского пленения под властью марксистско-атеистического режима Сталина и его пособников».

Если Вы, возлюбленный Брат, обратите внимание на все вышеупомянутое, то убедитесь, что наши слова – не нападки на Вашу Церковь, а, наоборот, попытки изменить негативное отношение к ней эстонцев.

Движимые этим духом миротворчества, мы старались полностью оправдать личную реакцию Вашего Блаженства на обсуждаемую проблему, постоянно подчеркивая Вашу любовь к Вашей родине – Эстонии и обращая внимание эстонцев, в том числе, на следующие обстоятельства: «Именно вы, эстонские патриоты, способны лучше, чем кто-либо другой, понять любовь нынешнего Патриарха Московского к Эстонии, где осталось его сердце... Он никогда не хотел расставаться со своей любимой Эстонией – как же ему расстаться с ней теперь?»

Но несмотря на это, Вы, Брате, несправедливо обвиняете нашу Мерность в том, что мы, ничтоже сумняшеся, сеем вражду и недоверие между народами обеих стран, называя Россию «опасным соседом» Эстонии. Здесь мы вновь вынуждены отметить совершенно превратное истолкование наших слов. Мы не называли Россию «опасным соседом» Эстонии, а просто упомянули о «страхе некоторых людей», что лютеранское большинство населения Эстонии будет считать православных эстонцев «чужаками», если они останутся под юрисдикцией Русской Церкви, и подозревать их «в пособничестве опасному соседу». Страхи эти связаны с реально существующей проблемой, с которой обычно приходится сталкиваться православным христианам, составляющим меньшинство в странах, соседствующих с большой и сильной православной Россией. Известно, каким страданиям и преследованиям подвергаются наши православные братья в Польше, Словакии и Западной Украине, которых прямо обвиняют в том, что они – «орудия Москвы».

Слава православной России – это слава всего Православия и гордость во Христе Константинопольской Церкви, которая более 1000 лет назад «родила во Христе Иисусе благовествованием» (1Кор. 4:15) этот великий православный народ. А Мать всегда любит своих детей, даже тех, кто забывает о ней.

[...пропуск в греческом тексте. – Ред.] ...к сожалению, иногда представляются угрозой в глазах ее неправославных соседей, и это психологическое явление, которое мы не можем игнорировать, имеет место и в случае с Эстонией.

9. Тем не менее, мы повторяем о своем искреннем желании мирного урегулирования вопроса в сотрудничестве с Вашим Блаженством и возглавляемой Вами Церковью. Как последний жест доброй воли нашей Церкви в отношении таким недолжным образом создавшейся (конечно, не по нашей вине) современной эстонской церковной проблемы, мы с удовольствием приглашаем официальную делегацию Вашей Святейшей Русской Церкви, чтобы продолжить совместное обсуждение этой насущной проблемы, иначе мы можем увидеть, как наши православные братья, заинтересованные в этом вопросе, в возмущении уходят в другие Церкви и конфессии Эстонии – ведь всем нам известна нестабильность ситуации в эти непростые дни.

[…]

Полностью присоединяясь к заключительным словам Вашего письма, призывающим к тесному сотрудничеству всех православных Церквей, особенно необходимому в настоящую эпоху, мы надеемся, что Ваше Возлюбленное Блаженство и другие братья Ваши наконец поймут, что наша Святейшая Константинопольская Церковь никоим случаем не противоречит и не пытается нанести какой-либо вред (принимая во внимание нашу многовековую историю) всеправославному единству и богоугодному продвижению Православия, но, напротив, старается послужить этим целям всеми возможными способами.

Вновь братски лобызая Ваше Блаженство о Господе, прощаемся с неизменной любовью и уважением к Вам.

Вашего почтенного Блаженства возлюбленный во Христе брат

[Патриарх] Варфоломей Константинопольский.