№ 222 2007 г. 16 октября. – Письмо митрополита Таллиннского и всея Эстонии Корнилия митрополиту Стефану²⁶³

Ваше Высокопреосвященство, Высокопреосвященнейший митрополит Стефан!

Я ничего не имею против Вас лично, я хотел бы, чтобы наши взаимоотношения были действительно братскими. Понимаю, что Вам трудно постичь сложившуюся в Эстонии ситуацию, потому что Вы – человек, прибывший из другого мира, привыкший к другим категориям взаимоотношений. Думаю, что Вашей малой осведомленностью в церковной жизни, церковной истории Эстонской Православной Церкви, Вашим недостаточным знанием государственного языка, обычаев, традиций, эстонского менталитета просто пользуются, манипулируя Вашим именем, те, кто не заинтересован в примирении.

Хотя мы с Вами переписываемся на государственном языке, у меня создается впечатление, что кто-то сознательно дезинформирует Вас, искажая при переводе для Вас смысл моих писем и обращений. Не можете Вы также и объективно судить об исторических аспектах развития Эстонии, особенно церковно-исторических, о которых имеете представление только с подачи националистически настроенного окружения. Полагаю, что Вам следовало бы глубже интегрироваться в эстонскую культуру, серьезнее и объективнее изучить историю эстонского Православия.

Я, свободно владея эстонским языком, все это впитал с молоком своей матери, с малолетства участвуя в церковной жизни, пройдя все ступени церковного служения от чтеца и алтарника до митрополита. В моей архиерейской хиротонии в Таллинне участвовали не только архиереи Русской Православной Церкви во главе с Патриархом, но и митрополит Гельсингфоргский Тихон, а также все духовенство Эстонии.

Позволю себе процитировать мое письмо, написанное Вам еще в 2003 г.:

«Я родился на Эстонской земле, здесь был крещен и с малолетства был в Эстонской Церкви. Здесь были совершены все мои хиротонии. И историю своей Церкви я знаю не понаслышке. Думаю, Вам известно, что мне довелось отбывать срок в лагерях ГУЛАГа вместе со многими пастырями и Русской Православной Церкви, и с духовенством других конфессий (с которыми, к слову сказать, у нас были настоящие братские взаимоотношения)».

Каждое свое слово я могу подтвердить фактами, которым сам был свидетель, всем тем, что выстрадано и пережито. На Эстонской земле я не пришелец, не посторонний наблюдатель. Это – моя Родина, здесь с XVIII в. жили мои предки, в этой земле покоятся их останки, здесь в 1941 г. был расстрелян мой отец, также родившийся на этой земле!

Если Вы, Владыко, призываете меня «к терпению, и смирению, и к пониманию того, что бессмысленно бесконечно останавливаться на старых болячках», то, думается, что Вам тем более незачем вспоминать то, чего Вы знать не можете, или зацикливаться на обидах из-за того, что кто-то с Вами не поздоровался. В таких случаях как раз и полезно именно смирение, а не прикрытые угрозы.

О каком пренебрежении со стороны Русской Православной Церкви к эстонскому языку Вы говорите, когда Православие на Эстонской земле возрастало многовековыми трудами только Русской Церкви?!

Православные храмы стали строиться в Эстонии русскими купцами еще в XI в. Особенно же оно [Православие.– Ред.] стало утверждаться в XIX в., когда эстонские крестьяне массово переходили из лютеранства в Православие, когда на территории входивших в состав Российской империи Эстляндской и Лифляндской губерний на средства, отпускавшиеся из государственной казны, и на пожертвования русских купцов стали строиться многочисленные храмы, священниками в которых становились как русские, так и эстонцы (здесь и далее выделено в тексте, – Ред.).

Духовное образование духовенство получало во Псковской и Рижской духовных семинариях, где преподавался не только церковнославянский, но и эстонский язык.

Заботился об утверждении Православия в Эстонии и среди эстонцев замечательный праведник – св. Иоанн Кронштадтский. С его благословения и с его материальной помощью была воздвигнута Пюхтицкая обитель, где богослужения совершались на двух языках! Его трудами были созданы эстонские приходы не только в Эстонии, но и в Санкт-Петербургской губернии, в Кронштадте. Свои собственные средства он вкладывал в строительство храмов для эстонских приходов.

От Константинопольского Патриархата не появилось ни одного священника-грека (Вы – первый!), не было построено ни одной церкви.

Епископская кафедра в Ревеле была учреждена Русской Православной Церковью в 1917 г., и первым епископом на эстонской кафедре стал священномученик епископ Платон (Кульбуш) – эстонец, которому сразу же было доверено управление всей Рижской епархией.

Как я могу согласиться с утверждением, что Эстонская Православная Церковь возникла в 1923 г.! Тогда получится, что из ниоткуда, спонтанно!

До переворота 1917 г. на эстонский язык переводились богослужебные книги, после переворота все прекратилось.

В 1947 г. Московской Патриархией на средства Русской Православной Церкви был издан на эстонском языке большой серьезный труд протоиерея Христофора Винка (эстонца, церковного композитора, строителя Иоанно-Предтеченского храма в Нымме) – обиход церковного пения. Но на эстонских приходах эти книги остались невостребованными.

В советский период страшным гонениям подверглась вся Русская Православная Церковь, вместе со всеми входившими в ее состав дочерними Церквами. Земля обагрилась кровью новомучеников. Тогда, некоторые из эстонских священников, страшась репрессий, ушли на гражданскую работу, храмы, построенные на средства российских купцов, в которых и без того редко совершались богослужения, ветшали, эстонские прихожане не заботились о поддержании их в должном состоянии. Иногда старосты сами отдавали ключи местным властям (Пайде, Вильянди и др.). Все зависело только от желания самого духовенства сохранить в должном состоянии свои храмы. Так на о. Сааремаа, где, как Вам должно быть известно, богослужения совершаются только на эстонском языке, благодаря усилиям благочинного – протоиерея Феликса Кадарика не закрылся ни один храм. Осталось два православных храма на о. Муху, тогда как лютеранский закрыли. А вот на о. Хийумаа из четырех храмов остался один, богослужения в котором совершались раз в году!

Вы, человек, родившийся и выросший в благополучной среде, не можете понять, что Русская Православная Церковь, детищем которой является и наша Эстонская Церковь, в страшные годы гонений выжила только молитвами своих прихожан! Нельзя говорить о том, что эстонские храмы закрывались для того, чтобы сохранить русские!

Нельзя обвинять в репрессиях (!) Московскую Патриархию, которая столько выстрадала в советский период своей истории.

Закрывались те эстонские приходы, где вяло текла приходская жизнь, а храмы постепенно ветшали.

Честно говоря, никак не ожидал русофобии от Вас, человека просвещенного, богослова.

Вам должно быть известно, что в советские годы в Таллинне был закрыт Симеоновский храм, снесен замечательный Введенский храм – Пюхтицкое подворье. Готовились к закрытию Александро-Невский собор и Пюхтицкий монастырь, которые удалось отстоять только благодаря усилиям митрополита Алексия, нынешнего Патриарха Московского и всея Руси. (Кстати, особенно стремился превратить Пюхтицкий монастырь в дом отдыха шахтеров отец Ваших священников – братьев Кескюла, которые теперь усердствуют в присвоении земель наших причудских приходов!)

Храмы, где богослужения совершаются на церковнославянском языке, ремонтировались, восстанавливались после разрушения во время войны (церкви в Ямах, Васкнарве) силами своих прихожан, а два разрушенных от бомбежек храма на Сааремаа так и не восстановлены! На ремонт эстонских приходов средства давала Московская Патриархия. Так, например, при проведении центрального отопления в Таллиннском Преображенском соборе, даже батареи были привезены из Москвы. Только для того, чтобы создать нормальные условия для работы канцелярии митрополита Алексия центральное отопление во всем доме по ул. Пикк, 64, было проведено за счет Патриархии. Русское духовенство получало зарплату от своих приходов, а эстонские священники, достигнув 55 лет, получали пенсию от Московской Патриархии, продолжая служить, не получая вознаграждения от приходов. Никаких взносов в Московскую Патриархию, как это делали все епархии Русской Православной Церкви, из Эстонии не перечислялось.

Я могу Вам рассказать практически историю каждого православного прихода Эстонии и многое о священниках, служивших здесь. Но интересует ли это Вас или только представительская и коммерческая сторона жизни православной Церкви в Эстонии?

Известно ли Вам, что ЭАПЦ не имеет даже полного круга богослужебных книг на своем родном языке. В некоторых приходских домах нет ни одной иконы, и даже жены священников далеко не всегда умеют подойти под благословение. Пасхалия новостильная. Литургическая жизнь, даже по Вашим словам, находится на очень низком уровне. В каком из приходов ЭАПЦ совершаются богослужения на буднях, где правятся всенощные бдения? Сколько прихожан в Ваших храмах, как часто они исповедуются и причащаются? Многие ли соблюдают посты?

Кто знает богослужебный Устав, как часто совершаются таинства (один эстонский священник, прослуживший много лет, говорил мне, что за всю жизнь не совершил ни одного соборования)?

Проведение раскола по национальному признаку пусть будет на совести тех, кто пошел на поводу у националистически настроенных политиков. Вас, Владыко, тогда не было в Эстонии.

Мы не говорим о тех приходах, которые всеми правдами и неправдами, часто вопреки желанию основной массы прихожан, забрала ЭАПЦ. Мы смирились с тем, что из Исидоровского прихода в Валга прихожане были изгнаны на улицу и служили на кладбище, мы уступили Успенский собор в Тарту, прихожане которого перешли в Георгиевский храм, мы пережили и то, что Магдалининский приход в Хаапсалу был тайком зарегистрирован как Константинопольский. В Палдиски наш приход оборудовал храм в доме, а каменное здание Георгиевского храма пустует.

Когда Вас назначили на кафедру ЭАПЦ, у меня появилась надежда, что, как человек западный, Вы сумеете более объективно взглянуть на ненормальную ситуацию в Эстонии и повлиять на исправление такого положения. Но Вы продолжили ту же политику. Вы были единственным, кто голосовал против восстановления ЭПЦ МП в Совете Церквей Эстонии, созданном, кстати, нашим Патриархом Алексием, в его бытность на Эстонской кафедре. Доходит до такого абсурда, что ЭАПЦ не отдает единоверческий приход в Муствеэ, даже устраивает там богослужения, хотя Вы не можете опровергнуть тот исторический факт, что единоверчество – явление, возникшее только в Русской Православной Церкви!

Поэтому нам трудно говорить о примирении, об евхаристическом общении!

То, что Вы предлагаете евхаристическое общение и тем самым признание автономии в обмен на имущество, выглядит коммерческой сделкой, а отнюдь не стремлением к созиданию мира духовного.

Мы же пытаемся объяснить, что нам не имущество нужно, а справедливость. Я обращаюсь к Вам не как к коммерсанту, а как к православному архиерею и призываю во имя христианской любви и христианского братства отвлечься от политики и восстановить справедливость, выполнить те условия, которые были оговорены нашими Первоиерархами о признании равных прав за обеими структурами Эстонской Православной Церкви, которые были нарушены вмешательством нецерковных стихий.

По-видимому, следует еще продолжить работу комиссий по решению проблем наших Церквей.

Еще раз подчеркну, что Эстонская Православная Церковь – моя родная Церковь, я в ней родился и вырос, а потому сердцем переживаю все то, что происходит на моей родной земле.

С любовью о Господе,

Корнилий, митрополит Таллиннский и всея Эстонии, председатель Синода ЭПЦ МП.