Библиотеке требуются волонтёры
Шкаровский М. В.

Заключение

Государственно-церковные отношения на протяжении многих столетий были существенной частью политической истории России. Не стал исключением и XX век. Более того, после Октябрьской революции они обрели особые драматизм и остроту, порой оказывая заметное влияние на общую ситуацию внутри страны и международное положение СССР.

На протяжении XX века в Российской Империи, СССР, России сменялись, только как основные официальные, идеологии Православного государства, интернационального коммунизма, социалистической великодержавности, демократического социализма, либеральной демократии, национальной государственности (в настоящее время). И их смена так или иначе влияла на отношения с Церковью. В середине и второй половине столетия советское общество трижды переживало идеологический кризис: в начале 1940-х, середине 1950-х и конце 1980-х гг. И все они совпадают с началом трех ступеней религиозного возрождения в СССР. Строй советской России был таков, что религиозные, идеологические и культурные течения в жизни общества, не укладывающие в рамки официальной идеологии, не имели возможности открыто развиваться. Это не делало их менее жизненными, хотя и вело к угнетению и деформациям, связанным с вынужденной закрытостью. И только в кризисные периоды подобные течения неожиданно для властей давали себя знать в виде организованных или стихийных проявлений. И руководство страны было вынуждено корректировать курс своей религиозной политики.

Религиозную политику властных структур СССР и их отношения с Московской Патриархией в избранный для нашей книги период, по мнению автора, можно разделить на 5 основных этапов. В 1939–1943 гг. произошел отказ от курса на истребление духовенства, была постепенно свернута атеистическая пропаганда, Патриархия впервые начала использоваться государственными органами для распространения советского влияния на западных границах страны. Но диалогом отношения Церковь – государство еще не стали. Ситуация существенно изменилась в 1943–1948 гг. В это время руководство СССР, не располагая ядерным оружием, для реализации своих широкомасштабных международных планов было вынуждено активно использовать деятельность Церкви. В сложившихся относительно благоприятных условиях Патриархия сумела заметно расширить свое влияние в стране. Но в то же время между ней и правительством существовала лишь видимость взаимопонимания. Для И. Сталина было важным поставить Церковь под жесткий контроль, сделать ее послушно управляемой в своей политической игре. Это особенно ярко проявилось на третьем этапе – в 1948–1953 гг. Как только международная деятельность Московской Патриархии ограничилась участием в просоветском движении за мир, все возможности для дальнейшего роста числа ее приходов тут же были ликвидированы. Более того, стала целенаправленно проводиться политика вытеснения Церкви из общественной жизни, правда, без афиширования смены курса. 1953 г. послужил началом нового этапа. Хотя государственная религиозная политика «потеплела» лишь с конца 1954 г., но явное оживление церковной деятельности в стране стало ощущаться на год раньше. Вплоть до середины 1958 г. Патриархия, используя общее смягчение политического климата, внутрипартийную борьбу, в целом успешно расширяла свое влияние. На 1958–1964 гг. приходится завершающий этап. Вновь в государственно-церковных отношениях начал преобладать административно-силовой подход, резко активизировалась атеистическая пропаганда. В связи с принятыми планами построения коммунистического общества над религиозными организациями нависла угроза полного уничтожения. В то же время существенно расширилась международная деятельность Московской Патриархии, что и явилось одной из основных причин прекращения антицерковных акций сразу же после смещения Н. Хрущева в октябре 1964 г.

В соответствии с курсом государственной религиозной политики существенно менялась в сторону смягчения (середина 1940-х гг.) или ужесточения (начало 1960-х гг.) конституционно-правовая база. Еще в 1943 г. впервые при правительстве был создан специальный орган, ведавший церковными делами – Совет по делам РПЦ. На протяжении двух десятилетий он заметно изменился – значительно вырос численно, расширил свои функции, избавился от чрезмерной опеки службы госбезопасности. Но одновременно под жестким давлением партаппарата Совет из органа, контролирующего и регулирующего деятельность Патриархии в интересах государства, постепенно превращался в проводника идеологических антирелигиозных установок ЦК КПСС.

Не оставались неизменными и формы, масштабы репрессивных акций. Улучшение государственно-церковных отношений не означало их (репрессий) полного прекращения, хотя, конечно, влияло на размеры. Так, в 1939 г. число арестованных священнослужителей и мирян по церковным делам упало по сравнению с 1937–1938 гг. в десятки раз, однако все же составило 1500 человек (из них 900 расстреляно). В 1940 г. их было соответственно 5100 и 1100, в 1941 г. – 4000 и 1900, в 1943 г. – 1000 и 500. Даже в самый благоприятный для Московской Патриархии период – 1944–1946 гг. – количество смертных казней составляло ежегодно более 100. Эти акции являлись важной составной частью сталинского механизма контроля и устрашения. Масштабы репрессий священнослужителей заметно выросли в конце 1940-х – начале 1950-х гг., но затем резко пошли на убыль. Картина вновь изменилась с 1958–1959 гг. Правда, теперь в основном применялись иные формы наказания нелояльных священнослужителей – снятие с регистрации, изгнание из пределов епархии и т. п. Однако и в это время были аресты, судебные процессы, инакомыслящих стали отправлять в психиатрические лечебницы. Всего в 1961–1964 гг. было осуждено по религиозным мотивам 1234 человека. С одной стороны, репрессии помогали удерживать под контролем значительную часть духовенства Московской Патриархии, подавлять особенно активные проявления церковного сопротивления. Но с другой – загоняли религиозную жизнь в подполье, были непосредственной причиной значительного роста рядов катакомбного движения, подрывали доверие к власти среди широких слоев верующих, способствовали падению престижа СССР в глазах мировой общественности. И, в конечном итоге, расчеты на них властных структур не оправдались.

Реакция Московской Патриархии на гонения, как правило, была очень активной. И властям в той или иной степени приходилось ее учитывать. Значительную часть исследуемого периода Русская Церковь находилась в центре «большой политики», и самостоятельность ее руководства, особенно на международной арене, была небольшой. Следует отметить, что Церковь много сделала в налаживании контактов Восток–Запад, предотвращении глобальных конфликтов, чреватых мировой катастрофой во время Берлинского, Карибского кризисов. В то же время нельзя оценивать внешнюю деятельность Русской Церкви исключительно с политических позиций, основным был чисто религиозный диалог.

Руководство Московской Патриархии шло на частичное выполнение отведенной ему роли с целью сохранения в атеистическом государстве легальной многомиллионной церкви, оно желало обеспечить ее целостность. Сказывалось и влияние многовековой традиции «симфонии» с государственной властью. Следует отметить, что постоянное давление на Церковь, широкомасштабные антирелигиозные акции подрывали духовные основы общества, губительно сказывались и на сфере производства, разрушая трудовую этику. Они стали одной из причин нарастания острейшего кризиса в СССР.

Антирелигиозному курсу властей всегда противостояло церковное сопротивление, принимавшее в разные периоды различные формы. Важнейшими из них были: иосифлянское движение, катакомбная церковь и религиозное диссидентство. Порой это сопротивление достигало значительных масштабов, заставляя считаться с собой государственные органы. Следует подчеркнуть, что всеобщая политизация общественной жизни в СССР вела, с одной стороны, к трактовке властными структурами любых независимых групп и сообществ как политически оппозиционных. Они соответственно подавлялись. С другой стороны, объединения, руководствовавшиеся в своей деятельности принципами христианской морали, зачастую не пытались полностью осознать свои собственные интересы, осознавая себя политической оппозицией режиму. Такой оппозицией, к примеру, по существу, стали церковные диссиденты.

Рассмотренные в книге вопросы напрямую связаны с проблемами современности. В условиях, когда после краха коммунистической концепции российское общество обратилось к поискам иной веры и новых путей организации своей жизни, некоторые церковные деятели проявили неумение наладить взаимодействие с людьми, ищущими путь к Церкви. Подобная неготовность объясняется прежде всего наследием прежних времен, когда религиозные организации были в основном вытеснены за пределы реальной общественной жизни. Это мешает Церкви полноценно выполнять социальные функции. В результате активизируются внеконфессиональные поиски веры, растут проявления духовной эклектичности, множатся ряды членов тоталитарных сект.

Впрочем, далеко не благополучная ситуация с религиозным вопросом сейчас не только в России, но и в Европе в целом. На Западе констатация духовного и культурного кризиса стала практически общим местом. А духовный кризис неизбежно связан с проблемами безопасности и стабильности. После завершения «холодной войны» в Европе вышли наружу многие скрытые прежде противоречия, особенно в области межнациональных отношений. И в ряде восточноевропейских стран, в том числе бывших союзных республик, политическая борьба и межэтнические конфликты приобрели религиозную окраску. Так, например, в Югославии раскол произошел именно по конфессиям, хотя верующие составляли там меньшинство населения.

В этой связи особенно важной представляется необходимость выработки новой российской государственностью своей модели церковной политики и обязательно с учетом исторического опыта. Государство должно быть светским, пресекая попытки использовать религию в политических целях, но оставляя ее в числе приоритетных интересов, чтобы не допустить расколы общества по национально-религиозному признаку, обеспечить равные условия для всех категорий граждан. Государство должно строить отношения с религиозными организациями на конституционно-правовой основе и отказаться от использования их для достижения своих прагматических целей внутри страны и за рубежом. Важно не повторить ошибок, совершенных в государственно-церковных отношениях в предшествующие десятилетия, а также использовать положительный, пусть и небольшой, опыт, существовавший в их истории.

Статистические данные о положении Русской Православной Церкви в СССР (1945–1965 гг.)


Год Храмы и молитвенные дома Архиереи, священники и диаконы Духовные академии семинарии, их учащиеся Монастыри и насельники
1945 10 243 41 архиерей 1 институт, 4 курсов 104 мон., 4632 нас.
1946 10 544 62 арх., 9254 св. и диак. 2 ДА, 6 ДС 101 мон.
1947 14 092 66 арх., 9617 св. и диак. 2 ДА – 31 уч., 8 ДС –309 уч. 99 мон., 4668 нас.
1948 14 329 70 арх., 11 846 св. и диак. 2 ДА – 49 уч., 8 ДС-513 уч. 85 мон. – 41 муж. (1110 нас.) и 44 жен. (3522)
1949 14 477 73 арх., 11 835 св. и 1280 диак. 2 ДА, 8 ДС 75 мон., 4787 нас.
1950 14 273 71 арх., 11 571 св. и 1664 диак. 2 ДА-107 дн., 38 заоч., 8 ДС-546 дн., 39 заоч. 75 мои., 4748 нас.
1951 13 867 69 арх., 11 222 св. и 1152 диак. 2 ДА-83 дн., 61 заоч., 8 ДС-471 дн., 90 заоч. 70 мон. – 28 муж. (1079) 42 жен. (3687)
1952 13 740 65 арх., 11 093 св. и 1161 диак. 2 ДА-133 дн., 85 заоч., 8 ДС-500 дн., 122 заоч. 62 мон. – 25 муж. (1011), 37 жен. (3628)
1953 13 508 65 арх., 12 089 св. и диак. 2 ДА-124 дн., 101 заоч., 8 ДС-541 дн., 138 заоч. 60 мон.
1954 13 422 65 арх., 11 912 св. и диак. 2 ДА и 8 ДС – 1000 уч. 59 мон. – 22 муж. (850), 37 жен. (3631)
1955 13 376 66 арх., 10 863 св. и 1064 диак. 2 ДА-155 дн., 144 заоч., 8 ДС-690 дн., 252 заоч. 57 мон., 4487 нас.
1956 13 417 65 арх., 12 185 св. и диак. 2 ДА-141 дн., 140 заоч., 8 ДС-741 дн., 260 заоч. 57 мон. – 20 муж. (878), 37 жен. (3686)
1957 13 430 71 арх., 1122 св. и 1095 диак. 2 ДА-157 дн., 139 заоч., 8 ДС-924 дн., 302 заоч. 57 мон. – 20 муж. (893), 37 жен. (3768)
1958 13 414 73 арх., 11010 св. и 1086 диак. 2 ДА-168 дн., 160 заоч., 8 ДС-1112 дн., 340 заоч. 56 мон., 4706 нас.
1959 13 324 68 арх., 10835 св. и 1077 диак. 2 ДА-178 дн., 150 заоч., 8 ДС-940 дн., 320 заоч. 56 мон. – 20 муж. (880), 36 жен. (3769)
1960 13 008 11407 св. и диак. 2 ДА и 8 ДС-667 дн. 42 мон. – 14 муж. (813), 28 жен. (2911)
1961 11 572 8252 св. и 809 диак. 2 ДА-197 дн., 65 заоч., 5 ДС-380 дн. 33 мон. – 13 муж. (721), 20 жен. (2327)
1962 10 149 2 ДА-? 5 ДС-364 дн., 128 заоч. 22 мон., 2185 нас.
1963 8580 73 арх., 7236 св. и 748 диак. 2 ДА и 5 ДС-442 дн., 180 заоч. 16 мон. – 6 муж. и 10 жен.
1964 7873 2 ДА-200 дн., 157 заоч., 4 ДС-211 дн., 177 заоч. 16 мон.
1965 7551 1967 г.– 6694 св. и 653 диак. 2 ДА, 3 ДС 16 мон., 1500 нас.


Источник: Материалы по истории церкви. Книга 24 (работа над серией ведется с 1991 г.). Издается при участии Издательского Дома «Грааль». ЛР№ 0171334 от 22.08.96 г. Крутицкое Патриаршее Подворье. Общество любителей церковной истории. Москва 1999

Комментарии для сайта Cackle