№ 20. Из отчетного доклада генерального секретаря ЦК ВПТ М. Ракоши на пленуме партии о конфессиональной ситуации в стране⁸⁰

г. Будапешт

5 марта 1949 г.

Арест и вынесение приговора Миндсенти также свидетельствуют о росте сил венгерской демократии. Естественно, что западные империалисты в связи с этим говорят о преследовании религии. Венгерская демократия не нуждается в том, чтобы защищаться против этого обвинения. Все венгерские церкви, исключая римско-католическую, устами своих епископов и светских руководителей именно в связи с делом Миндсенти опровергли обвинение враждебной заграницы, что будто в Венгрии религия преследуется, что здесь нет свободы религии.

Венгерская демократия заключила со всеми этими церквами договоры, основанные на взаимопонимании и взаимных уступках, которые далеко превосходят в области свободы религии все то, что предоставляют Англия, Америка или другие буржуазные государства.

Общеизвестно, что мы стремились к подобному соглашению и с римско-католической церковью, и это наше стремление мы в течение четырех лет старались терпеливо осуществлять, делая далеко идущие уступки. Если это наше стремление не привело к такому успеху, как с другими церквами, то причиной этого является в первую очередь то, что Ватикан поставил все свое влияние на службу американскому империализму. Американский империализм стремится к мировому господству. В планах Америки в отношении Средней Европы имеется объединение Баварии, Австрии и Венгрии под господством изгнанного в 1918 году дома Габсбургов.

Фанатичным приверженцем этого плана являлся Миндсенти, в этих целях служил Миндсенти американским империалистам, поэтому вел он шпионаж для них, поэтому доставлял им он такие донесения, которые увеличивали аппетит его американских хозяев, поэтому стремился он к тому, чтобы венгерская корона не была возвращена Венгрии, поэтому организовал он сторонников Отто [Габсбургского], поэтому нарушал он законы венгерской демократии, которые препятствовали этому его плану.

Афинский патриарх как глава государства, предающий свой народ англосаксонским империалистам, – это был его политический идеал.

Союз католических реакционных государств – давно лелеемый план империалистов.

В 1942 году Отто Габсбург обрисовал этот план на страницах известного американского журнала «Форейн Афферз». То, что правительство США одобряло этот план, доказывает то обстоятельство, что Отто Габсбург получил разрешение организовать внутри американской армии австрийский легион. Вербовочное бюро этого легиона было открыто в ноябре 1942 года на нью-йоркском Бродвее. В это же время начали собирать подданных бывшей Австро-Венгерской монархии, которые служили в армии США. Они были собраны в лагере Эттербари, в штате Индиана, недалеко от Индианополиса. Отто Габсбург разместил в этом городе свой главный штаб. Был организован лишь первый батальон легиона, названный 101-м батальоном. Он получил обучение совместно с 92 американской дивизией, состоявшей из негров. Знамя батальона было, естественно, черно-желтого цвета, и в учетных анкетах солдат батальона место рождения было указано следующим образом: Будапешт (Австрия), Сегед (Австрия). Легион Габсбурга был недолговечен. Его организовали настолько грубо и неловко, что вызвали протест всех демократических и даже официальных *факторов*⁸¹ заинтересованных стран, таким образом, весной 1943 года батальон был распушен, и его солдаты были влиты в части американской армии.

Этот эпизод, сопровождавшийся значительной борьбой в прессе, показывает, что план американских капиталистов возник не сегодня. В доказательство того, что Ватикан интересовался этим планом еще до окончания Второй мировой войны, я приведу один факт, взятый из отчета генерал-майора Уйсаси Иштвана.

Уйсаси был руководителем II разведывательного отдела Генерального штаба гонведа⁸² и как таковой в 1942 году был членом военной делегации, которая под руководством генерал-полковника Сомбатхейи Ференца по приглашению фашистов ездила в Рим. Делегация, как рассказывается в докладе Уйсаси, была принята Муссолини, итальянским министром иностранных дел Чиано и затем 16 апреля 1942 года папой Пием XII. Папа в течение трех четвертей часа говорил с глазу на глаз с генерал-полковником Сомбатхейи. Затем папа принял других членов военной делегации, в том числе генерал-майора Уйсаси и генерал-майора Вереш Яноша, который после освобождения Венгрии стал министром обороны. Доклад Уйсаси об этом приеме, написанный для начальства, содержит следующее: «На обратном пути в Венгрию генерал-полковник Сомбатхейи сообщил мне содержание своего разговора с папой. Папа высказал стремление, направленное на создание единой, большой католической монархии в Дунайском бассейне против Советского Союза, которая состояла бы из Баварии, Австрии, Венгрии, Хорватии и, возможно, из Чехословакии».

Доклады посланника в Ватикане Апор Габора, присланные весною 1943 года, также упоминают о переговорах, которые вели нью-йоркский кардинал Спеллман, мюнхенский кардинал Фаульхабер, венский кардинал Иннитнер и зальцбургский кардинал Рорахер с Ватиканом о создании Дунайской монархии под главенством Габсбургов.

Позже этим планам особую опасность придало существование прецедента в Греции, где английское, так называемое рабочее, правительство, а позже американский империализм навязали греческому народу прогнанного короля – фашиста. Подобные планы строят США и для Испании. Французская республика сейчас пытается проделать то же самое с Бао-Тай, прогнанным властелином Вьетнама, которого французы хотят посадить на шею борющегося за свободу вьетнамского народа при помоши штыков.

При наличии таких планов все попытки венгерской демократии придти к соглашению с римско-католической церковью, как с другими церквами, были заранее осуждены на неудачу. Ватикану нужно было не соглашение и мир, а борьба и беспорядок. Ватикан с удовольствием заключал соглашение с Муссолини или с Гитлером, однако он не мог заключить соглашение с венгерской народной демократией, потому что такое соглашение противоречило бы его тщеславным политическим планам и планам американских империалистов. Поэтому потерпели крах все мирные попытки венгерской демократии, поэтому была вторично оттолкнута протянутая для мира рука венгерской демократии. Поэтому Ватикан продолжал поддерживать Миндсенти даже после того, как венгерское правительство передало в его распоряжение обвинительные материалы против Миндсенти.

В связи с этим я хотел бы привести два факта, которые взяты из официального протокола заседания епископского корпуса венгерской католической церкви. Эти протоколы взяты из общеизвестного металлического футляра⁸³ Миндсенти. На совещании епископского корпуса от 3 ноября 1948 года, на котором председательствовал Миндсенти Йожеф, архиепископ г. Егера Цапик Дьюла⁸⁴ сделал отчет о своей поездке в Рим. Кстати, я замечу, что венгерская демократия всеми средствами содействовала тому, чтобы Ватикан мог рассматривать эти вопросы **на основе непосредственной информации**⁸⁵, и поэтому, естественно, разрешала поездку епископов в Рим. Протокол коротко излагает отчет Цапика. О разговоре Цапика с папой в протоколе говорится следующее: «Он был на аудиенции у папы. По отношению к ряду мест он выполнил долг вежливости посылкой визитной карточки. Его спрашивали, каково, по его мнению, положение в Венгрии. Он ответил, что оно стоит на мертвой точке: соглашение невозможно, потому что на это не способны ни кардинал, ни епископский корпус». Таким образом, в протоколе категорически заявляется: не венгерская демократия не способна к соглашению, а кардинал и епископский корпус...

Однако самую большую злобу вызвало у реакции то, что Миндсенти вел себя на процессе не как стойкий защитник реакции, а признался в своей вине, сдался, оправдывал себя, выражал свое сожаление, давал обещание исправиться и возместить ущерб, нанесенный венгерскому государству.

Общеизвестно, что такое его поведение реакция во всем мире приписывает действию различных химических веществ и пыток. Мы, венгерские коммунисты, много страдали в застенках фашизма, и на нас действительно были испытаны все достижения фашистской техники и пыток. Несмотря на это во время нашей двадцатипятилетней подпольной борьбы не нашелся такой коммунистический руководитель, который на суде отказался бы от своих идей. Дюжинами насмерть замучивали коммунистов во время допросов, казнили на виселицах, но они стойко с поднятой головой оставались верными своим коммунистическим убеждениям.

И это относится не только к венгерским коммунистам, но и к коммунистам и борцам за свободу других стран. Именно мы знаем, что пытками, угрозой, химическими веществами или психическим воздействием невозможно изменить убеждения. В перемене поведения Миндсенти не надо искать никакого секрета. Поведение Миндсенти изменилось потому, что факт его ареста и, как он сам сказал, раздумье во время долгих дней в тюрьме убедили его в неправильности прежних взглядов. Это не меняет того, что поворот Миндсенти является огромной моральной победой венгерской демократии и тяжелым идеологическим поражением венгерской и международной реакции. Поэтому нам понятен взрыв злобы при разочаровании, который последовал за этим поворотом.

Между прочим, министр юстиции еще до процесса дал возможность епископскому корпусу непосредственно убедиться в причинах изменения точки зрения Миндсенти. Он разрешил одному из епископов поговорить с кардиналом. Миндсенти объяснил епископу свою точку зрения, выраженную перед процессом в его письме к министру юстиции⁸⁶, в котором он торопил с заключением соглашения с венгерской демократией. Епископ отчитался перед епископским корпусом об этом разговоре. В результате венгерский епископский корпус вынес решение, что разрешение дела Миндсенти он доверяет мудрому усмотрению венгерского правительства. Венгерский епископский корпус, который знаком с нашими условиями все-таки лучше наемных писак Нью-Йорка или Лондона, этим своим поведением перед началом процесса вынес приговор. Я могу добавить при этом, что этот епископский корпус далек от любви к венгерской демократии. Наоборот, большая его часть оплакивает времена, когда они, как господа многих тысяч хольдов земли, располагали огромной материальной и политической властью. Часть из епископов также замешана в деле Миндсенти. Если все-таки они через три дня после ареста Миндсенти подписали экономическое соглашение с венгерским правительством и десять дней спустя начали переговоры по урегулированию отношений между церковью и государством, так это было сделано потому, что они знали, что в деле Миндсенти речь шла не о преследовании религии. Потому также, что они были убеждены в миролюбивых стремлениях венгерского правительства. Переговоры привели бы к положительным результатам, но именно поэтому Ватикан вмешался и «отсоветовал» вести дальнейшие переговоры.

Я хотел бы сказать несколько слов о международных откликах на процесс Миндсенти. Естественно, что американцы устроили огромный шум. Они не слишком рады, что их реакционные планы в Средней Европе были показаны в таком свете, они не были рады и тому, что была так ярко освещена необычная деятельность их дипломатии. Мы понимаем, что они дорожат своими деньгами и планами.

Следовательно, шум, поднятый из-за Миндсенти, мы считаем само-собой разумеющимся. Однако мы с негодованием протестуем, если пропитанная кровью, бряцающая оружием банда поджигателей войны, угрожающих миру во всем мире, спокойствию сотен миллионов семейств, жизни детей и женщин целых континентов, берет на себя роль защитника свободы религии и человеческой свободы...

АВП РФ. Ф. 077. Оп. 29. П. 137. Д. 55. Л. 70–78. Копия. Перевод с венгерского яз.