Игуменья Антония
Память 5-го октября
Октября 5 дня 1897 года скончалась на 76 году от рождения и 7 числа погребена настоятельница Московского Алексеевского монастыря, игуменья Антония. Отпевание ее совершал высокопреосвященнейший Сергий, митрополит Московский, в сослужении преосвященных Нестора и Тихона, викариев Московских, ректора Московской Академии, наместника Сергиевой лавры, нескольких архимандритов, протоиереев, иереев и иеромонахов, в числе коих был и иеромонах Тит, настоятель Афонской Пантелеимоновской часовни. Могила почившей находится у главного храма монастыря с южной стороны.
На литургии, после причастного стиха, произнесено было надгробное слово, в котором выражены волновавшие слушателей чувства и кратко обрисована жизнь почившей. Вот это слово:
«Осиротела обитель Алексеевская! Не стало матушки нашей Антонии. Вот гроб ее пред нами, а вокруг него неутешно плачущие сестры и почитатели ее.
Видно, крепко любили сестры свою матушку, видно, жила она в их сердцах, когда они во время болезни ее умоляли Владыку небесного продлить еще хотя несколько жизнь ее, когда молились за нее и в церкви и кельях; видно, дорога она была им, что лишь узнали они о смерти ее, как все единодушно поверглись пред смертным одром ее в слезах и стенаниях. Да, эта единодушная скорбь сестер, эти их сердечные воздыхания свидетельствуют пред всеми, чем была почившая для обители Алексеевской, кого погребают теперь насельницы ее.
Вспоминая то, что было в сей же обители 11 лет тому назад, когда праздновался 25-летний юбилей игуменства почившей, вспоминая отношения к ней в это время, и до, и после сего, высшего начальства духовного и светского, людей монашеского и светского звания, мы смело можем сказать, что ее знали и чтили не только обитатели Москвы, но и жители северной столицы, подвижники Лавр и Афона и обитатели далекой Палестины. Так она умела быть достойною почтения от многих и достопочтеннейших лиц. И теперь мы видим сонм избраннейших людей и самого Владыку нашего, отдающих последний долг почившей настоятельнице сей обители. О, если бы и торжествующая на небесах Церковь встретила душу почившей с такою же любовью, какою пользовалась она среди членов Церкви воинствующей здесь, на земле! О, если бы и на небе святые Божии признали почившую за одну из своих собратий!
Игуменья Антония
Основываясь па обетовании Божием, что Он грядущего к Нему не изженет вон (Ин.6:37), мы уповаем на милость Божию к ней – почившей матушке нашей. Ибо с юных лет она стала на путь, ведущий ко Господу. 19 лет от рождения, вскоре по выходе из пансиона, призванная указанием Божиим7, она вступает в обитель Бородинскую и там, на месте смерти героев воинства Российского, сама становится воином духовным, облеченным во вся оружия Божия, чтобы противостать всем козням дьявольским. Погребает там своего человека, этого внутреннего нашего врага спасения, и всякою молитвою и молением молящейся на всякое время духом, в терпении, вере и благочестии содевает свое спасение, не озираясь вспять, но устремляясь вперед, горняя мудрствуя, а не земная. Приснопамятный Владыка Филарет видел подвиги инокини и призвал ее на пост руководительницы других, поставил ее игуменьею Страстного монастыря, а преемник его Высокопреосвященнейший Иннокентий вверил ей управление сей обителью Алексеевской. И она, уповая на помощь Божию, бодро понесла сей крест. Много доброго успела она сделать для обители во славу Божию. Так мы видим два новые храма, ею устроенные, видим несколько новых корпусов, созданных ею для трапезы, келий сестер и училища. Кто бывал часто в сей обители, тот мог наблюдать, с какою заботливостью относилась почившая к благолепию храма и службы церковной и благоустройству обители. Последним делом ее, уже больной, было устройство водопровода в обитель. За все это сестры благословляют и будут благословлять ее всегда. Заботясь о внешнем, она, как знают сестры обители сей, собственным примером и добрым словом руководила к нравственному совершенствованию и их, и всех, искавших у нее совета и рассуждения духовного, особенно старалась она внедрить во всех любовь к Церкви и ее уставам, к богослужению и труду. Юным она часто повторяла: «не будьте в праздности, праздность есть мать всех пороков». Заботами о внутреннем и внешнем устройстве обители она привела обитель в цветущее состояние, так что по Высочайшему повелению она стала первоклассною. Всю жизнь свою, таким образом, игуменья Антония шла путем правым, посвящая все силы свои на служение Богу и ближним. Она сама побеждала в себе страсти, присущие естеству человеческому, учила и других сему подвигу. Да увенчает же ее Господь венцом, уготованным Им для всех любящих Его!
Блажени мертвые умирающие о Господе. Ей, глаголет Дух, да почиют от трудов своих: дела бо их ходят в след с ними (Откр.14:13). Напутствованная св. таинствами Елеосвящения за несколько дней до смерти и Евхаристии накануне, она умерла о Господе, т.е. по воле Его, облагодетельствованная Им, с верою и надеждою на милосердие Его. С надеждою и упованием будем и мы взирать в горняя, что Господь упокоит душу ее в месте светлом, иде же несть болезнь, печаль и воздыхание, но жизнь бесконечная»8.
* * *
Примечания
Вот как об этом говорит Е. В. Ушакова, со слов самой почившей м. Антонии, в книге: „Простая речь о мудреных вещах» Погодина. „Почтенная настоятельница Алексеевского монастыря позволила мне (Ушаковой) сообщить вам (Г. Погодину) удивительный сон, решивший ее участь. На 18 году своего возраста она пристрастилась к чтению мистических книг, стала задумываться о назначении человека, о пустоте светской жизни и стремиться к чему-то неопределённому, высшему, считая все обыкновенные занятия людей недостойными христианина. Где найти такую жизнь, о какой она мечтала, было невозможно узнать, потому что отец ее, предубеждённый против всех духовных, особенно против монахов, отдалял тщательно дочерей своих от всякой встречи и беседы с людьми духовной жизни. О монастырях она ничего не знала, никогда не видала ни одной монахини, и думала, что единственное средство спасти свою душу было идти в виде нищей странницы и питаться именем Христовым. Чтобы развлечь ее постоянную задумчивость, отец переехал на дачу Студенец, где окружил ее всеми возможными удовольствиями, но не достиг своей цели. В одну ночь представилось ей во сне, что подъехала карета, из которой вышла высокая женщина, величественного вида, в монашеском платье, как будто игуменья с бриллиантовым крестом на груди и с посохом в руке, поддерживаемая двумя монахинями. Дверь спальни отворилась, и величественная игуменья подошла к ее постели и надела ей на руку кольцо, сказав: „это посылает тебе св. великомученица Варвара». Черты лица игумении врезались в ее память, и поутру она рассказала родным все подробности своего сна. Отец опечалился, думая, что это предвестие смерти любимой дочери; замужняя сестра уверяла, что кольцо означает близкую свадьбу – и все, потолковав о сне и сделавши свои замечания, забыли о нем. Прошло около трёх месяцев; кто-то из знакомых стал рассказывать о великолепной и трогательной церемонии, происходящей 26 августа на Бородинском поле. Молодой девушке захотелось быть свидетельницей этой процессии; отец, противник монастырей, не соглашался, но врач утвердительно сказал, что зрелище Бородинского праздника должно оказать благодетельное влияние на его пациентку, и развлечь ее задумчивость. Отец изъявил согласие и отправился вдвоем с дочерью. Приехали накануне праздника, поздно вечером, остановились в гостинице, куда, несмотря на поздний час, явилась посланная от игумении Марии с предложением ужина и различных удобств. Отец был удивлен и тронут такою предупредительностью, и на другой день, за обедней, подошел к игумении, благодарил ее и представил дочь свою. Мать Мария посоветовала ему идти в алтарь и обещала сохранить дочь его. Что, какие были в это время чувства дочери: в лице игумении она узнала знакомые, глубоко запечатлевшиеся в сердце, черты той величественной женщины, которую она видела во сне – и крест, и посох были тут же. Пораженная дивным сходством, она увидела в этом необыкновенном происшествии руку Божию, волновалась различными чувствами, и едва началась панихида о воинах за веру и отечество на брани убиенных, она упала в обморок. Настоятельница последовала в свои келии, и только что больная пришла в себя, как бросилась к ногам игумении, умоляя ее принять в число сестёр монастырских. Игуменья не согласилась исполнить такого внезапного желания, и предложила остаться погостить в монастыре недели на две. Но как показала дальнейшая жизнь, это был бесповоротный шаг ее на путь монашества.
«Душеп. Собесед.»