XXV. О внецерковных обязанностях Духовенства
Политико-экономический принцип разделения труда искони имел применение не в одной только сфере промышленного производства. Специализация служебных профессий в разнообразных отправлениях общественного государственного организма такая же древняя, как и самое древнее из человеческих обществ. Всегда и везде не только «пироги печет пирожник, сапоги изготовляет сапожник», но в тоже время одни охраняют внешнюю независимость, другие внутренний порядок и спокойствие, судья чинит внутренний суд и расправу, служитель алтаря отправляет священнодействия богослужения и поучает народ истинам религии.
Так было везде и всегда за немногими редкими исключениями; чем больше живет общество, чем дальше движется оно по пути развития, тем больше специализируются общественно-служебные профессии его членов. И не трудно понять причину такого явления: чем больше сосредоточено внимание общественного деятеля на занятиях его специальной профессией, тем больше ручательств за успешное и целесообразное выполнение им обязанностей своего служения и за достижение тех целей, которые имелись в виду при учреждении профессии.
Нам припомнились эти старые общеизвестные истины по поводу недавних «отношений» двух гражданских административных инстанций к епархиальным преосвященным о неудовлетворительном выполнении некоторыми сельскими священниками лежащих на них обязанностей – доставлять своевременно статистические таблицы для губернских статистических комитетов и выписки из метрических книг о лицах призывного возраста. «Целесообразно ли и согласно ли, в самом деле, с принципами современной нашей государственной жизни возлагать на духовенство обязанности, которые не имеют непосредственного отношения к обязанностям его служения, и не лучше ли было бы освободить его от этих обязанностей?
Если мы, при решении этого вопроса, обратимся к прошлому, то найдем, что долго, до самого последнего времени, то что в этом отношении давным давно практиковалось во всех образованных странах, отнюдь не имело применения у нас. Даже больше – обременение духовенства обязанностями, не имеющими ничего общего с его специальным служением, получило место у нас как раз в то время, когда Россия примкнула к семье европейских государств. Трудно сказать, была ли какая-нибудь из общественных профессий, за исключением разве должностей граждански-административных, которая не была бы так или иначе, в целом составе или отчасти, приурочиваема к кругу занятий лиц, предназначавшихся образованием и специальной подготовкой исключительно для служения Церкви? Духовные школы в течение трех столетий своего существования всегда поставляли громадный контингент из своих воспитанников для разнообразных профессий государственной и общественной службы. Привезли из Америки в Европу картофель, узнали об этом полезном суррогате хлебных злаков на Руси и на приходских сельских священников возлагается обязанность пропагандистов в народе пользы разведения картофеля, им же по ручается содействовать, словом пастырского увещания, укрощению так называемых картофельных бунтов. Появилось в Европе, а затем при великой Екатерине и в России оспопрививание – на священников же возлагается обязанность неупустительно наблюдать, чтобы все их прихожане прививали себе коровью предохранительную оспу, – чрез них же иногда рассылается по волостям оспенная материя. Задумал граф Аракчеев устроить военные поселения – священникам подлежащих уездов новгородской губернии вменяется в обязанность проповедывать народу о пользе этой непопулярной меры. Понадобилось пропагандировать в народе национальные западно-европейские способы полеводства и сельского хозяйства, искоренять знахарство и современное простонародное кудесничество и распространять здоровые медицинские понятия в народе: и вот в курс семинарского обучения, наряду с богословскими и философскими науками, вводятся медицина, сельское хозяйство, минералогия, ботаника и зоология, и кроме того от времени до времени лучших воспитанников определяют стипендиатами духовного ведомства в горыгорецкий земледельческий институт и в с.-петербургское земледельческое училище. Возникла наконец в правительственных сферах заботливость об образовании народа, опять, кому же поручить осуществление этого дела, как не духовенству? На духовенство возложена была обязанность устраивать народные школы, наблюдать за ними и быть в них преподавателями.
Все это было прекрасно, как доказательство нравственной силы духовенства и доверия к нему со стороны общества и государства и несомненно полезно для успеха того или другого дела. Нам не так давно довелось знать одного почтенного сельского пастыря, который, отправляя без упущения священнодействия требы в приходе, состоявшем более чем из тысячи душ, произнося если не каждое воскресенье, то каждый праздник поучения в церкви, хоть и не всегда им самим составленные, в тоже время сам вел свое небольшое хозяйство по новейшим системам полеводства и по предписаниям агрономической науки, пользуясь позднейшими приспособлениями сельскохозяйственной техники и сельскохозяйственными машинами, подаренными ему при окончании курса в земледельческом училище, получая вдвое более обильный урожай, чем какой имели с своих полей крестьяне, занимался рационально пчеловодством, был единственным учителем в сельской школе, устроенной от министерства государственных имуществ, наконец, выслушав в семинарии курс медицины, и запасшись известным старинным «наставлением» Степана Хотовицкого (выдававшимся прежде семинаристам при окончании курса вместе с царскою и патриаршею грамотами об учреждении Св. Синода), а также известным лечебником князя Парфения Энгалычева, объявил нещадную войну знахарству и современному простонародному кудесничеству, так что во всем приходе никто не мог заболеть без того, чтобы не сделалось о том известным почтенному пастырю, в скромной «зале» которого в ряду мебели, одно из первых мест занимал огромный шкаф с медикаментами и аппаратами.
Но, как легко понять, подобные случаи были слишком исключительны. Оказалось, что нельзя в одно время двум господам работать; все эти сельскохозяйственные и медицинские сведения или оставались без приложения или отвлекали духовенство от прямых обязанностей его служения и парализовали успех его специальных занятий. Последовала реформа духовно-учебных заведений, устранившая из семинарского курса медицину, сельское хозяйство, естественную историю. Так сказался впервые в жизни нашего духовенства политико-экономический закон разделения труда и специализации общественно-служебных профессий! Дальнейший шаг в применении этого закона состоял в том, что новый устав о народных училищах, который, не устраняя духовенство от народных школ и от преподавания в них по мере желания и возможности, что было бы крайне невыгодно для дела народного образования, отменяет обязательные отношения духовенства к школе.
Но вот оказывается, что специализация священнического служения остановилась так сказать на полдороге: почти одновременно со снятием с духовенства обязанностей, не имевших непосредственного отношения к пастырскому служению, состоялись распоряжения, налагающие на священников другие, уже вовсе не имеющие к этому служению непосредственного отношения: так в 1866 году возложено на священников, независимо от метрик, представляемых в консистории, составление статистических таблиц о родившихся, умерших и бракосочетавшихся, для губернских статистических комитетов, затем новый устав воинской повинности вменил в обязанность священникам составление списков лиц призывного возраста. Обе эти обязанности, которые духовенство должно отправлять безмездно, не так легки, как это может показаться с первого раза и мы позволяем себе думать, что от них духовенство легко могло бы быть освобождено без ущерба делу, в виду многосложности и трудности специальных обязанностей священнослужителей, без малейшего ущерба тем целям, которые имелись в виду при возложении на сельское духовенство обязанностей относительно губернских статистических комитетов и губернских воинских присутствий.
Духовенство, как известно, извлекает сведения для составления как статистических таблиц, так и списков лиц призывного возраста – из имеющихся при церквах метрических книг. Подлинники этих книг отсылаются в специальные бюрократические учреждения епархиальных ведомств – духовные консистории. Почему бы, думается нам, губернским статистическим комитетам не добывать нужные статистические таблицы у себя на месте, в губернском городе, непосредственно из консисторий, командируя в них для того своих членов, или же исходатайствовав в законодательном порядке распоряжение о том, чтобы эти работы были для него изготовляемы специальными бюрократическими учреждениями духовного ведомства – канцеляриями консисторий, где всякие бюрократические работы дело специальной профессии, след. дело легкое и удобoисполнимое? Нам скажут, что у консисторий много своего дела. Мы ответим: у священников своего дела еще больше. Во всяком случае проектируемый нами порядок составления метрических таблиц и выписей гораздо был бы удобнее, чем собирание требуемых сведений в отдельности от каждого сельского причта, для которого всякая бюрократическая работа составляет излишек, посторонний труд, отвлекающий священника от более производительного и более соответственного обязанностям его служения употребления времени, и кроме того дело хлопотливое, ввиду недостатка навыка и подготовки сельских священников к бюрократическим работам. Тогда, конечно, ни в каком случае не могли бы иметь места те упущения и неисправности, на которые вполне основательно жалуется преосв. Макарию г. председатель орловского губернского статистического комитета.
Тоже самое можно сказать относительно возложенной на духовенство обязанности относительно доставления метрических выписей о лицах призывного возраста в призывные участки, относительно чего уже существуют заявления о неисправности духовенства (см. в «Херсонских епархиальных ведомостях» за 1875 год отношение исправляющего должность одесского губернатора, г. Эрдели к местному преосвященному). В новом уставе о воинской повинности нигде не говорится, что выписи эти должны составляться на месте приходскими священниками. Между тем не нужно и доказывать, что сделать выписку из всех метрических книг гораздо легче, когда они собраны в одно место, в архивы консисторий, нежели в том случае, когда они разбросаны по приходам, – и центральным губернским учреждениям, губернским по воинской повинности присутствиям и духовным консисториям гораздо легче сноситься между собою, чем отдельным призывным участкам с отдельными причтами.
Но и независимо от этих соображений духовенство должно быть освобождено, по нашему мнению, от этих не имеющих никакого отношения к его прямым обязанностям поручений, ввиду того соображения, что круг его собственных обязанностей год от года все более расширяется и усложняется, что каждый свободный час современный сельский священник может употребить более производительно и целесообразно, чем на составление выписей из метрик для статистических комитетов призывных участков. Повсеместно все более и более усиливается запрос на проповедничество в селах, на устройство приходских братств и попечительств, в которых священникам естественно должна принадлежать главная, руководящая роль. Во всех почти епархиях существуют епархиальные историко-статистические комитеты, для которых священники обязаны составлять историко-статистические описания своих приходов и церквей. В некоторых епархиях по распоряжениям местных преосвященных, несколько лет тому назад установлено ведение приходских летописей – прекрасное дело, которое если бы привилось повсеместно, какой обильный материал могло бы доставить для изучения религиозного быта нашего народа и вообще для этнографии! В некоторых епархиальных ведомостях начали было уже печататься подобные приходские дневники, – но в последнее время, их, к сожалению, появляется все меньше и меньше, как все меньше и меньше находили мы в этих ведомостях сведений о воскресных школах при семинариях. Как на образец таких дневников, укажем на напечатанный в «Оренбургских Епархиальных Ведомостях» за 1875 год (№2). А сколько отнимает времени у духовенства его домашнее дело – распределение приходов и причтов, идущее, впрочем, так медленно, что за прошедший год оно приведено к концу кажется в одной Тамбовской епархии! Наконец, как известно готовится новый закон, которым, если верить «Московским Ведомостям», даны будут раскольникам полные гражданские права и полная свобода вероисповедания. Для духовенства закон этот будет иметь ту хорошую сторону, что для него не будет больше иметь места то двусмысленное положение, в которое оно было поставлено в отношении к расколу двойственностию, существовавшею доселе в отношениях нашего законодательства к расколу – одновременным существованием законов обнародованных, воспрещавших раскол, и – секретных предписаний, узаконявших известного рода терпимость в отношении к нему. Но вместе с тем для духовенства, очевидно, возникает необходимость больше, чем когда либо запастись нравственными ресурсами для борьбы с расколом: специальным изучением нашего сектантства, раскольничьей и противoраскольничьей литературы, для чего псковская «Истина», московское «Братское Слово» и казанский «Православный Собеседник» обещают дать сельским священникам oбильный материал. Затем проектируемое предоставление расколу права открывать свои школы грамотности получает особенно важное значение и снова обращает внимание духовенства на устройство школ православных, на положение в них закона Божия и вообще религиозного элемента. Солидарность и взаимодействие между учителем православной сельской школы и приходским священником являются делом крайней необходимости, ввиду недоверия наших крестьян к учителям –"сюртучникам» и к новым методам преподавания, недоверия, которое если не позаботятся его своевременно преодолеть и устранить, может послужить поводом к переходу учеников из школ казенных церковных в школы раскольничьи и старообрядческие.
Март 1875 г.