VII. Внутреннее убранство храмов
Внутреннее расположение и убранство христианских храмов определялось целями христианского богослужения и символическим воззрением на их значение. Как всякое целесообразное здание, христианский храм должен был удовлетворять тем целям, для которых он предназначался. Цели же эти были троякого рода: во 1-х, совершение богослужения, во 2-х, помещение верных, в 3-х – помещение оглашенных и кающихся. Отсюда явились в храме три главные части: алтарь, средняя часть храма и притвор. Каждая из них, применительно к своему назначению, имела особое устройство.
Первая и важнейшая часть христианского храма – алтарь. По обычаю древней церкви часть эта всегда помещалась в полукружии на восточной стороне храма. Ориентация эта имела свое символическое значение. Во всех наиболее распространенных религиях мира языческого то или другое направление храма стояло в связи с мировоззрением народа, а самое мировоззрение в значительной мере определялось географическими условиями местности. Горная местность признавалась по преимуществу местом жилища божества; поэтому, если она по отношению к данной местности лежала к северу, то север имел символическое значение, если к востоку, то и символическое значение усвоилось востоку. Согласно с этим и храмы языческие обращались в ту или другую сторону; иногда храм был обращен алтарем (cella) к северу (этрусское или тусское направление); так именно ориентирован был капитолийский храм в Риме; иногда – к западу, – так ориентированы были римские храмы со времен Нумы (Плутарх). Такое же западное направление имел и Иерусалимский храм; следовательно, евреи молились в храме, обратясь лицом к западу; обращаться в молитве к востоку они не имели права, так как в этом случае оказалось бы совпадение с огнепоклонниками и почитателями высот. Христиане же с своей стороны усвоили высшее символическое значение востоку, потому что на востоке был рай; сверх того страна эта вообще признавалась символом добра, в противоположность западу, символу зла; и сам Христос олицетворяем был в образе этой страны (востока): «восток имя Ему...» «восток с высоты...». Отсюда объясняется древний обычай при крещении обращаться сначала лицом к западу, а потом – к востоку, в знак отречения от диавола и сочетания со Христом; отсюда также произошел обычай при совершении торжественных процессий и венчаний двигаться по направлению к востоку. Под влиянием таких символических воззрений на восток явился обычай обращаться в молитве к востоку, а вместе с тем и обычай обращать алтарь христианского храма к востоку. Обычай католиков и протестантов обращать храмы алтарем к западу основан на отдельных случаях обращения древних храмов алтарем к западу, а не на общем обычае, и вполне установился на западе не ранее XIII в. Итак, христианский алтарь по древнему обычаю должен быть на востоке; в нем сосредоточены все важнейшие предметы для богослужения. Прежде всего здесь находился престол, в подземных церквах престолом служила гробница мученика, по необходимости имевшая форму удлиненного четвероугольника и примыкавшая плотно к алтарной стене; такое устройство имеют доселе престолы у католиков. В древних же надземных церквах престолы стали устраиваться почти квадратные, на одной или четырех подставках, деревянные, в виде обыкновенного стола; иногда также приготовлялись они из драгоценных металлов и камней; эта форма престола была удержана на востоке и перешла от греков к нам. Почти все древние престолы в русских храмах деревянные, в виде обыкновенных столов, и находятся посреди алтаря, а не у стены.
Важнейшую принадлежность престола составлял антиминс. Откуда произошел он и какое имел значение? В настоящем своем виде антиминс представляет шелковый плат с мощами и изображением положения во гробе Христа Спасителя. Начало его истории восходит к первым векам христианства. Первые христиане имели обычай совершать евхаристию на гробах мучеников; обычай этот до такой степени оказался целесообразным, что с IV столетия, когда христиане получили широкую возможность строить храмы повсюду на открытых местах, то они в воспоминание древнего обычая стали переносить в храмы из разных мест мощи мучеников. Но так как в некоторых местах добывание мощей было сопряжено с затруднениями, то уже в IV веке явилось видоизменение этого обычая: вместо цельных мощей стали класть под престол только одну частицу их. Вот отсюда-то и ведет начало наш современный обычай полагать мощи в антиминс. Но откуда возник самый антиминс? Антиминс в сущности есть тоже самое, что и переносной престол. Такие переносные престолы вошли в употребление уже в глубокой древности. Миссионеры, отправлявшиеся в дальние страны для проповеди Евангелия, императоры, отправлявшиеся в походы с духовенством и походными церквами, должны были иметь при себе походные престолы по возможности из легкого материала для удобства переноса – из дерева или из полотна; а эти переносные престолы и суть не что иное, как наши антиминсы. Ряд известий об антиминсах, с именем «антиминсов», начинается с VIII–IX столетия, а вещественные памятники этого рода – собственно в России – восходят к XII столетию. Сравнивая между собою эти памятники, мы видим, что древнейшие антиминсы (рис. 51) приготовлялись из холста, или бумаги, имели надпись и изображение креста, первоначально четырехконечного, а с XVI в. восьмиконечного; в XVII столетии на них появляются гравированные изображения распятия и положения во гроб Спасителя, холст и бумага постепенно заменяются шелком. Надписи на антиминсах указывают, что антиминс заменяет собой освященный престол; здесь же обозначается имя архиерея, освятившего «сей престол», место его назначения и подпись о мощах: «тут мощи». Антиминс с мощами и подписями всегда составлял важнейшую принадлежность престола. Вместе с тем престол покрывался в древности, как и теперь, особыми покровами, которым усвоено символическое значение погребальных одежд Спасителя, но исторический генезис которых заключается в обычае древних народов покрывать столы во время обедов.
Рис. 51. Антиминс XII века
Над престолом в древних церквах находился киворий (рис. 52 и 53) или род балдахина, поддерживаемого четырьмя колоннами; тоже было и в церквах русских. Под киворием над срединой престола висел перистерий (рис. 54),– это сосуд в виде голубя, в котором хранились запасные дары на случай причащения больных и для преждеосвященных литургий; в церквах древнерусских он также встречался, как встречается и доселе (в московском Успенском соборе), но он потерял свое первоначальное практическое значение: голубь этот теперь служит уже не сосудом, а только символом Св. Духа. На задней стороне престола утверждался крест, а по сторонам его шесть светильников. За престолом в алтарной стене устроились места епископа и пресвитеров; они сохранились доселе в некоторых древнерусских церквах (Новгород. Соф. соб., Троицк. псков. соб. и др.).
Рис. 52. Киворий ц. св. Климента в Риме
Рис. 53. Киворий в миниатюрах кодекса монаха Иакова XI в.
Рис. 54. Перистерий в ц. Назария в Милане
Алтарь, как в храмах древне-христианских, так и русских, отделялся от средней части храма особой преградой, на месте которой теперь находится иконостас. Иконостас в том виде, в каком он является теперь в наших храмах, не был известен в древности: о нем не упоминают ни греческие историки, ни литургисты, не только древнейшие, но и позднейшие, каков напр. Симеон Солунский, написавший в XIV в. особое сочинение о храме. Нет таких иконостасов и в сохранившихся доселе храмах ни на востоке, ни на западе. Не было его и в России. Доказательством этого служит то, что до настоящего времени на столбах, отделяющих среднюю часть храма от алтаря, сохранились в некоторых местах фресковые живописи (Мирож. мон., Липна и др.). Очевидно, что живописи в этом месте могли иметь смысл лишь в том случае, если они были видимы народом, а не закрывались иконостасом. Письменные памятники русской старины также умалчивают о них. Иконостасы образовались постепенно; в XV–XVI в. они были уже известны в России. В древнейшие же времена на месте иконостаса находилась лишь низкая алтарная преграда (рис. 55 и 56) в виде решетки или колоннады с карнизом, одним рядом икон над ним и с дверями и завесой посредине. Так было в церквах древне-христианских, византийских и русских. Введением иконостаса, впрочем, не привнесено во внутреннее устройство храма что-либо новое. Это та же самая алтарная преграда лишь в видоизмененной форме: назначение ее тоже – отделять алтарь от средней части храма. Что касается икон, помещаемых в иконостас, то они также существовали в храмах еще задолго до его появления в окончательном виде, только занимали другие места. Дотоле они помещались на триумфальной арке (в церквах безличного типа), в алтарной апсиде, парусах сводов, на стенах средней части храма; а в XV–XVI в. они были перенесены на иконостас. Причин этой замены нужно искать – во 1-х – в самом устройстве древнерусских храмов, во 2-х – в трудностях, с которыми соединена была стенная живопись. Древнерусские храмы имели узкие щелеобразные окна и потому были недостаточно освещены; особенно это нужно сказать относительно алтарей; поэтому стенная живопись в темном алтаре, вдали от народа, была мало видима и не вполне достигала цели. При том же, вследствие сырости, которая неизбежна была в холодных, никогда не отоплявшихся храмах, живопись могла скоро портиться. Сверх того, монументальная живопись, особенно фресковая, требовала технического умения и опытных мастеров, которых не везде можно было найти; между тем как производство икон на дереве в XVI в. достигло у нас значительных размеров и доставляло верное средство к замене фрески деревянной иконой. Мы не говорим уже о храмах деревянных, где единственно удобную форму живописи представляла живопись на дереве. Таким-то способом и произошел наш русский иконостас. В настоящее время он состоит из 4-х и более ярусов: в первом, нижнем, помещаются – по правую сторону царских врат – икона Спасителя и икона храмового святого; на левой – икона Богоматери; на царских вратах благовещение, а на северной и южной дверях – ангелы, диаконы, или святители. Во 2-м ярусе – над царскими вратами – тайная вечеря, а по обеим сторонам ее – иконы двунадесятых праздников; в 3-м ярусе – деисис посредине, а по сторонам его апостолы; в 4-м ярусе – Богоматерь с пророками по сторонам. Венец иконостаса составляет св. крест.
Рис. 55. Алтарная преграда в ц. на о-ве Торчелло близ Венеции
Рис. 56. Иконостас пещерной церкви в Тепе-Кермене близ Бахчисарая
На границе между средней частью и алтарем находилась солея – возвышенное место перед алтарной преградой. Во всех византийских и древнерусских храмах она составляла обычное явление. Возле нее находились амвоны – два или один – для чтения св. Писания и произнесения поучений. По форме своей древне-христианские амвоны (ц. Климента в Риме) напоминают несколько наши аналои, но они были выше и приготовлялись или из камня, или металла (рис. 57). У нас в России в XVII в. наименование амвон перенесено на ту часть солеи, которая выдается внутрь церкви и на которой диакон читает ектении. А что касается амвонов высоких, то они были у нас только до 2-й половины XVII в.; памятником этого рода может служить деревянный амвон в СПб. музее Импер. Александра III, известный под названием халдейской пещи (рис. 58); другой образец не столь древнего происхождения во псковском Троицком соборе. Часто встречаются изображения этих амвонов в старинных лицевых рукописях.
Рис. 57. Амвон в базилике Аполлинария Нового в Равенне
Рис. 58. Амвон новгор. Соф. собора (в музее Импер. Александра III в СПб)
Средняя часть храма, известная под именем корабля церкви, служила помещением для мирян. Особые места здесь были отведены для мужчин и особые – для женщин. Это разделение полов имеет свои исторические основания: по обычаю всех восточных народов женщины отделялись от мужчин, как в жизни общественной, так в частности во время богослужения; в еврейских синагогах женщины помещались вверху на хорах, а мужчины внизу. Обычай этот был перенесен и в христианство. В храмах базиличного типа женщины иногда отделялись от мужчин особой решеткой уже во времена св. Златоуста; в храмах же византийского типа разделение полов достигалось иначе, именно: все нижнее помещение храма предоставлено было здесь мужчинами, а женщины помещались на верхних хорах или галереях, известных под названием гиниконитов. В церквах древнерусских, как мужчины, так и женщины помещались в средней части храма: мужчины в южной части, женщины – в северной; о каких-либо искусственных преградах для разделения полов в наших древних храмах ничего неизвестно. Византийские хоры составляли обычную принадлежность больших древнерусских храмов и назывались полатями, но они назначались не для женщин, а отчасти для высокопоставленных лиц и отчасти – для монахов. Такие хоры доселе уцелели в старинных храмах, напр. в киевском и новгородском Софийских соборах.
Если считалось в древности необходимым отделение женщин от мужчин, то тем более необходимо было отделение от верных – оглашенных и кающихся. И действительно, соответственно своему нравственному состоянию, лица эти помещались особо в третьей части храма. Она имела несколько отделений; внутренний нарфикс, входивший в состав храмового корпуса, внешний нарфикс, образованный колоннами перед входом во внутренний нарфикс, и еще особый атриум или двор. Здесь то и располагались оглашенные и кающиеся. Со временем, когда институт оглашенных и кающихся прекратил свое существование, то, – казалось бы, – и третья часть храма должна была уничтожиться; но этого не случилось; она сохранилась но получила иное назначение: во внутреннем нарфиксе в византийский период стали отправлять литии, полагать умерших в ожидании погребения; здесь же стояли монахи, не удостоенные монашеского посвящения, а также женщины, находящиеся в периоде очищения. С таким назначением перешел нарфикс и к нам в Россию; а нарфикс внешний и атриум, как утратившие свое значение, вовсе не перешли к нам, и лишь впоследствии место их заступили русские крыльца.
Указатель сочинений об архитектуре древне-христианской, византийской и русской
Артлебен, О владимиро-суздальской архитектуре. Труды I арх. съезда I.
– Памятники зодчества древне-суздальской области. Ежегодник влад. статист. комит. 1880.
Бергъ, О дерев. постройках и резьбе в Важском крае. Издан. общ. люб. др. письм. 1882. Пам. № XXVII.
Василев И. И. О псковской и сузд. архит. Труды I арх. съезда I.
Виноградов прот. Опис. Успенского соб. во Владимире. 1891.
Виноградов А. И. Деревянные храмы твер. губ. Известия русск. археол. общ. т. IX–X.
Е. Viollet le Duc, L’art russe. Paris 1877. Vogué, Syrie centrale. I–II. Paris 1865–1877.
Гагарин кн. Пятиглавие русск. храмов. Изд. О. Л. Д. П.
Голубинский Е. Е. История русск. церкви: 2-я половина І-го тома. Москва 1881.
Голышев, Дерев. храмы влад. губ.
– Альбом русск. древностей влад. губ. Владимир 1881.
Grimm, Monuments d’archit. byzant. en Géorgie et Arménie.
Hübsch, Die altchristl. Kirchen. Karlsruhe 1862.
Даль, О влад.-сузд. архит. Труды I арх. съезда I.
Деревянные церкви Олон. губ. Зодчий 1878.
Доброхотов, Пам. древности Владимира кляземского.
– Древний гор. Боголюбов.
Евгений митр. Описание Киево-Соф. собора. Киев 1825.
– Опис. Киево-печерской Лавры. Киев 1847.
Забелин И. Е. Черты современности в русском зодчестве. Древн. и нов. Россия 1878 №№ 3–4.
– Материалы для истории Москвы.
Закревский, Описание Киева I–II. Москва 1868.
Иванов, Описи новгор. церквей в писцов. книгах. Изв. арх. общ. Ill, 1861.
Израилев прот. Ростовский гармонический звон. Изд. О. Л. Д. П. Пам. № LI.
Иоасаф, Опис. суздальских достопамятностей. Владимир 1857.
Kanitz, Serbiens-byzantinische Monumente.
Quast, Die altchristl. Baudenkmale zu Ravenna.
Колокола, Паломник 1886 №№ 19–21.
Колокольни. Зодчий 1879 № 2.
Кондаков Н. И. Визант. церкви и памятники Константинополя. Одесса 1886.
– Древн. архит. Грузии. Труды моск. археол. общ. т. VI. 1876.
– О научных задачах истории древне-русск. иск. Пам. др. письм. и иск. СХХХП. СПб. 1899. 7
Красносельцев, Очерки из истории христ. храма. Казань 1881.
Кресты с полумесяцем. Журнал мин. нар. просв. 1839 № 1.
Couchaitd, Choix d’églises byzantines en Grèce. Paris 1842.
Лашкарев, О владимиро-сузд. архитектуре. Труды I арх. съезда I.
– Остатки древних зданий Киево-печерской лавры. Труды киев. дух. акад. 1879 № 5.
Лебединцев, О св. Софии киевской. Труды III-го археол. съезда в Киеве 1877 г.
Lenoir, Architecture monastique I–II. Paris 1852.
Lubke W. Geschichte der Architeotur. IV Aufl. Leipzig 1870.
Макарий арх. Археологич. описание церк. древн. в Новгороде. I–II. Москва 1860.
– Памятники церк. древностей нижегородской губ. СПб. 1857.
Максютин, Очерк истории зодчества в России. Русск. старина Мартынова.
Мансветов И. Д. О храмах по летописям. Труды моск. археол. общ. т. VI. 1875.
– О владимиро-сузд. архит. Труды І-го арх. съезда. I.
Мартынов, Русская старина.
– Москва. Историч. и археол. опис. города. I–II. М. 1873.
Материалы для археологии Кавказа. Вып. III; изд. моск. археол. общества.
Найденов, Фотогр. снимки с моск. храмов.
Павлинов, История русской архитектуры.
– Древности яросл. и ростовские. Труды VII арх. съезда в Ярославле 1887 г. т. III. Москва 1892.
Покровский Н. В. Происхождение древне-христ. базилики. СПб. 1880.
– Древности костр. Ипатьевского монастыря. СПб. 1885.
Прохоров, Христианские древности и археология.
Pulgher, Les anciennes églises byzantines de Constantinople. Vienne 1880.
Рихтер, Памятники древнерусского зодчества.
Salzenberg, Altchristl. Baudenkmals von Constantinopel vom V bis XII Jahrhund. Berlin 1854.
Снегирев, Памятники моск. древности. Москва 1842.
Стасов В. В. и Горностаев, О голосниках в древн. храмах. Известия русск. археол. общ. т. III, 1861.
Строганов С. Г. гр. Дмитриевский собор во Владимире на Клязьме. Москва 1849.
– Архитектура в России от X по XVIII в. СПб. 1878.
Султанов Н. В. Русские шатровые церкви. Труды V археол. съезда. Москва 1887.
– Архитектура в лицевом житии св. Николая Чуд. Изд. общ. люб. др. письм. №№ XXVIII и XL.
– Особенности куполов Киевской Софии. Известия Импер. русск. археол. общ. т. X, вып. 2.
– Изразцы в древне-рурсском иск. СПб. 1883. 4
– Памятн. древн. зодчества в колом. и бронн. уездах моск. г. Зодчий 1884 г.
– Древнерусские красные изразцы. Археол. изв. и заметки 1894, № 12.
Суслов, Материалы по истории древн. новгор. и псковск. архитектуры. СПб. 1888.
– Дерев. и каменн. церкви северной России.
– Очерки по истории древне-русск. зодчества. СПб. 1889.
Тихонравов, Опис. церкви Бориса и Глеба в Кидекше. Труды влад. статистич. комит. кн. 3.
– Опис. церкви Княгинина монастыря.
– Описание Спасского соб. в Переяславле.
Уваров А. С. гр. Взгляд на архитектуру XII в. в Сузд. княжестве. Труды I археол. съезда, т. I.
Филимонов, Церковь св Николая Чуд. на Липне. Москва 1859.
Fossatti, Aya Sophia.
Шляков И. А. Путевые зам. о пам. древне-русск. церк. зодчества. Ярославль 1887.
Choisy, L’art de bâtir chez les Byzantins. 1884.
Издано на правах рукописи. Дополнение к лекциям по Христианской Археологии, читанным в С.-Петербургском Археологическом Институте. Напечатано по распоряжению С.-Петербургского Археологического Института. Директор Н. Покровский.