преподобный Варсонофий Оптинский (Плиханков)

Духовное наследие

Духовные стихотворения

На пути96

(Оптина пустынь)

Мирской ярем нося и скорбный совершая

Средь мрака и стремнин тернистый жизни путь,

Сподобился я видеть отблеск рая.

И много сил в мою истерзанную грудь,

Исполненную мук печали и сомненья,

Вдохнуло то блаженное виденье.

Раб суетного мира, верный исполнитель

Его уставов тяжких, иноков обитель

Я, Промыслом ведомый, посетил

И много чудных, светлых вдохновений

И новых чувств в ней сердцем пережил,

Безгрешных радостей и дивных впечатлений.

Обитель мира, светлых упований,

Святых молитв, небесных созерцаний,

Духовных подвигов, спасительных трудов!

Хранит тебя Зиждительная Сила;

Любовию Она тебя приосенила

И над тобой простерла Свой покров.

Насельники твои – то люди не от мира;

Стеклись они сюда на вещий Божий зов,

В смиренье облачась как в царскую порфиру.

Смиренно мудрствуя, о горнем помышляя,

В терпеньи ждут они блаженного конца,

На Господа всем сердцем уповая,

Да удостоятся победного венца

И за труды свои, и скорби, и лишенья

Получат жизнь в блаженном Воскресении.

Блаженный край, блаженная страна,

Что иноков смиренных приютила

И место им средь пажитей дала.

В годины скорбные не раз ее спасала

Молитв обители божественная сила.

Веков над нею пронеслась чреда;

Сменялись вкруг ее людские поколенья,

И много бед постигло Божиим веленьем,

Но не оставили они на ней следа.

Богохранимая, из пепла разрушенья,

Как древний феникс, возрождалася она.

Житейская ей буря не страшна,

Ни молнии ее, ни грозовые тучи.

Незыблемо стоит она средь волн,

Как вековой утес, и грозный и могучий.

И тот, кто изнемог и утопает,

Борясь с волной, пусть якорь здесь бросает

И жизненный сюда направит челн.

* * *

Наследие веков, сосновый темный бор

По сторонам ее раскинулся дремучий;

В нем тишина, безмолвию простор,

Свобода полная для чувств святых и дум;

Лишь слышен там порой деревьев шум,

Когда вершины их колеблет ветр летучий.

Ясней здесь небеса и чище их лазурь,

Здесь пристань тихая от всех житейских бурь

Для тех, что жаждут вечного спасенья.

Кто грех сознавши свой и полный сокрушенья

Пред Господом стоит с поникшей головой

И с Ним всецело ищет примиренья,

Кто жаждет новой жизни, возрожденья,

В ком не иссяк родник воды живой,

Кто веры не утратил в христианский идеал

И творческую мощь его начал,

Не изнемог под бременем скорбей, и слуха

От гласа истины святой не отвратил,

И лучших дум и чувств навек не схоронил;

Кто всей душой тоскующей сознал,

Что жизнь есть суета, томленье духа;

Кто как пришлец в земле чужой

Обрек себя на скорби и лишенья –

Все здесь найдут они упокоенье

И радость светлую, душевный мир святой,

Из плена тяжкого страстей освобожденье.

* * *

Блажен, кто крест здесь понесет в терпеньи:

Он обновится весь и сердцем и умом;

Все его думы будут об одном:

Стяжать за гробом вечное спасенье.

И всей душой возлюбит он Христа,

И радостью исполнятся его и сердце, и уста,

И он постигнет, полный изумленья,

Что есть иные, высшие стремленья,

Иная есть любовь, иная красота;

Что жизнь духовная есть область идеала

И бытия иного – вечного – начало,

Есть первый его звук, начальная черта...

Молитва Иисусова97

Ее начало – тесный путь.

Душе тревожной негде отдохнуть:

Болезни и труды, великие страданья,

Смущений вихрь, презренье, порицанье

Подвижника встречают; видит он,

Как скорби восстают со всех сторон,

И он стоит, исполненный сомнений,

Тревожных тяжких дум, недоумений,

Томлением объятый и тоской.

Неведомы ему ни радость, ни покой,

Помощи не ждет он ниоткуда,

Как только от Спасителя Христа.

А злобные враги кричат ему отвсюду:

«Уа! Да снидет со креста!»98

Мой друг о Господе! Дерзай!

Не прекращай великой, тяжкой битвы

И поле бранное отнюдь не покидай –

Не оставляй Божественной молитвы!

Пребуди в подвиге до смерти, до конца:

Победа ждет тебя, духовного борца.

Души твоей да не смятутся кости99,

Да не колеблются ее твердыни и столпы,

Когда приступят к ней злокозненные гости –

Бесовских помыслов несметные толпы.

Всемощным именем Господним их рази;

Гонимы им, рассеются врази!

Покрывшись мудрости исполненным смиреньем,

Сей ризою нетленной Божества,

Невидимым врагам душевного спасенья

Не доставляй победы торжества!

Безропотно терпи обиды и гоненья,

Не оставляй прискорбного пути –

Духовных благ священного залога;

Живи для вечности, для Бога –

Единой истинной и вечной красоты,

Всю жизнь Ему всецело посвяти.

Откинув ложные надежды и мечты,

Мужайся в подвиге суровом

И узришь жизнь во свете новом.

И час пробьет, настанет время,

Духовная твоя умолкнет брань –

Страстям невольная, мучительная дань,

И с радостию ты поднимешь бремя

Напастей, бед, гонений и скорбей.

В душе твоей, свободной от страстей,

Исчезнут тяжкие сомненья и тревога,

И свет духовный воссияет в ней –

Наследнице Небесного Чертога.

Мир чудный водворится – рай,

И с Господом ее свершится единенье,

Исчезнет без следа твоя печаль,

И ты увидишь, полный изумленья,

Иной страны сияющую даль –

Страны живых, страны обетованья,

Грядущего за подвиг воздаянья,

Желаний твоих край...

Величие Богоматери

К празднованию дня Собора Богоматери (26 декабря)

Весь объятый изумленьем

Пред величием творенья,

Полн глубоких дум,

Жаждет полного познанья

Тайн вечных мирозданья

Наш пытливый ум.

Зрит он солнца и планеты

И следит пути кометы,

Зрит небес покров,

Неисчетные громады,

Мириады, мириады,

Бездны звезд-миров!

И, исполненный сомнений,

Вековых недоумений,

Задает вопрос:

Для кого сей необъятный,

Полон тайны непонятной,

Сотворен колосс?

Те безбрежные пучины

Есть начало иль кончина,

И предел, и грань,

Что премудро возродила

К жизни творческая сила,

Зиждущая длань?

Цель какая сих созданий,

Что числа им, и названий,

И пределов нет?

Жизнь там творческая дышит

Или смерть царит? И слышит

Библии ответ:

Этот мир в начале века

Сотворен для человека –

Так судил Творец!

Но со дня грехопаденья

Снят с него за преступленье

Царственный венец.

Но иной есть мир у Бога,

Превосходнее он много

Видимых миров.

Беспредельный и безмолвный100,

Неподвижных тайн полный,

Мир святых духов.

В нем есть также мириады,

Светоносные громады,

Солнца там горят!

Бога высшие творенья –

Все они Его веленье

С трепетом творят.

И над этим царством света,

Царством мира и привета,

Царством чудных сил

Бог вознес Отроковицу,

И навеки, как Царице,

Царство то вручил.

И облек ее в порфиру,

Превознес превыше мира

Ангельских умов.

И нам, падшим и гонимым,

От мятежных сил боримым,

Даровал в покров!

Помню годы я былые –

Годы детства золотые;

Горе и печаль

Неизведаны мной были;

Люди счастье мне сулили,

А мечты вперед манили

В радужную даль.

Помню город я далекий,

Древний кремль его высокий,

Помню чудный храм.

Есть икона в нем святая,

На ней риза золотая,

И пред ней, благоухая,

Вьется фимиам.

И пред ликом свет лампады...

Помню, как, ища отрады,

Я пред ней стоял...

И мечты, и упованья,

Свои скорби и страданья,

Сердца жаркие желанья

Ей тогда вверял.

Как на лик Ее чудесный,

Полный кротости небесной,

Устремлял я взор.

Как, смирясь пред горькой долей,

Я предался Божией воле...

Много лет, как ветер в поле,

Пронеслось с тех пор.

Помню храма звон пустынный

И молитв напев старинный,

Сладкозвучный хор;

Сумрак сводов, колоннаду,

Фрески, купола громаду,

И – души моей усладу –

Иноков собор.

О Заступница благая!

Зришь Ты, Дева Пресвятая,

Скорбь моей души.

Даруй слезы умиленья,

Сердцу – чувство сокрушенья

И страстей моих волненье,

Бурю утиши.

Даруй силу обновленья,

Целомудрие, терпенье,

Даруй сердцу мир.

Потреби державной силой

Ты в душе моей унылой,

Страстной, злой, самолюбивой

Гордости кумир.

Испроси грехов прощенье

И с Всевышним примиренье

Милостью покрой.

Да храня Его уставы,

Совершаю путь я правый;

Со святыми в Царстве Славы,

В лике их устрой!..

Оптина пустынь

Памяти в Бозе почившего епископа Феофана Затворника

(† 6 января 1894 года)

Он бе светильник горя и светя (Ин. 5, 35).

Вы есте свет мира; не может град укрытися верху горы стоя (Мф. 5, 14).

I

Давно ли жил тот старец чудный,

Исполненный духовных мощных сил,

Что подвиг свой великий, многотрудный

В пустыне Оптиной смиренно проходил?

Давно ль почил сей дивный гражданин101,

Дарами благодатными обильный,

Что в слове и в делах и властный был и сильный,

Что вновь возвысил иноческий чин?

Давно ль умолкнул вещий его глас?

Давно ли отошел в Чертог Небесный

Избранник сей и дивный и чудесный;

И много ль их осталось среди нас,

Стяжавших дар духовного прозренья

И творческий свободный ум,

Что в область нас возносит чудных дум

Могучей силою святого вдохновенья?

Два года минуло – и новая утрата!

И вновь Россия скорбию объята!

И весть по ней несется из конца в конец,

Что отошел от нас другой борец;

Еще иной почил духовный великан,

Столп веры, истины глашатай и ревнитель,

Возлюбленный отец, наставник и учитель, –

Покинул нас великий Феофан,

Что утешением и радостью был нам!

Исполнилась его последняя година,

Почил он праведной, блаженною кончиной.

В великий светлый день Богоявленья

Призвал Господь избранного раба

В небесные и вечные селенья,

Исполнил он свое предназначенье;

Окончилась великая борьба!

Покорный высшему небесному веленью,

Он на стезю безмолвия вступил

И подвиг свой великий довершил,

Исполненный глубокого значенья

В наш буйный век духовного растленья.

Воочию он миру показал,

Что в людях не погибли высшие стремленья,

И не померк в их сердце идеал.

Незримый никому, в безмолвии глубоком,

Наедине с собой и с Богом проводил

Он время, но миру христианскому светил

Учением святым и разумом высоким.

Ему был раем сумрачный затвор!

* * *

Служил для многих он высоким назиданьем,

Соблазном для других и камнем претыканья:

Вся жизнь его была для нас укор!

Зачем в затвор себя он заключил?

«Зачем жестокое и тяжкое столь бремя

На рамена свои бесцельно возложил?

К чему бесплодная такая трата сил?

Теперь иных задач, иных вопросов время,

Иная ныне деятельность нужна,

Иного люди требуют служенья,

Для новой нивы новые потребны семена.

К чему сия борьба, жестокие лишенья,

Посты, молитвы, плоти изнуренья?

Для благотворного полезного труда

Не вера нам нужна, потребно знанье.

Прошла пора бесцельного, пустого созерцанья;

Иная нас теперь ведет звезда,

Иной рычаг отныне движет мир;

В сердцах людей иной царит кумир,

Кумир сей – золото, земные наслажденья,

А не бесплодное стремленье в небеса!» –

Такие раздались повсюду голоса.

Таков был вопль свирепого глумленья,

Таков от мира был жестокий приговор,

Когда подвижник-иерарх вступил в затвор!

То было время смутное. Тогда

Тяжелые переживала Русь года...

II

Убогой скудости, смиренной простоты

Являло вид его уединенье.

На всем следы сурового лишенья,

И нет предметов в ней тщеславной суеты.

Лишь всюду видны груды книг –

Отцов святых великие творенья,

Что будят в нас небесные стремленья,

Освобождая дух от чувственных вериг.

Глубоких дум в них видно отраженье,

Изображены в них светлые черты

Иной – негибнущей и вечной красоты;

Исполнены они святого вдохновенья,

И мысли в них безмерной глубины,

Что нас пленяют силою чудесной;

Неизглаголанной гармонии небесной

Могучие аккорды в них слышны.

В безмолвии яснее видит ум

Тщету сей жизни. Сюда не достигал

Многомятежный рев и шум

Бушующего жизненного моря,

Где воздымаются за валом вал,

Где слышится нередко тяжкий стон

Отчаянья, уныния и горя,

Где бури восстают со всех сторон.

К богоподобию стремясь и к совершенству,

Всего себя он Господу предал

И в Нем Едином высшее блаженство

Своей души всецело полагал.

Но подвиг свой и труд необычайный,

Которыми себе бессмертие стяжал,

Покрыл он от людей безмолвной тайной,

Не требуя от них ни чести, ни похвал.

Божественною силою хранимый,

В смирении он путь свой проходил,

Минуя грозные и темные стремнины,

Где враг его, как жертву, сторожил.

Евангельских заветов верный исполнитель,

Подобно Ангелу, он Богу предстоял

И в сердце своем чистом основал

Нерукотворную Ему и светлую обитель.

На Божий мир, на все его явленья

Взирая с внутренней, духовной стороны,

Стремился он постигнуть глубины

Их тайного и чудного значенья.

Мир этот тайнами великими повит,

Печать на нем премудрости высокой;

Не каждому уму понятен смысл глубокий,

Что в проявлениях его сокрыт.

В борьбе с духами тьмы, жестокой и неравной,

Он дивную победу одержал,

Зане главу его стяг веры православной

Своей державной силой осенял.

И в сей борьбе стяжал он откровенье

Великой истины, что жизнь – не наслажденье,

Что жизнь есть подвиг, тяжкая борьба

И повседневный крест для Божьего раба,

И высшая в ней мудрость есть смиренье!

Что беспредельный светоносный идеал,

И смысл ее, и основная цель – богообщенье.

Вотще ему враг сети расставлял,

Он сети сии рвал, как нити паутины.

Он зрел здесь образы нетленной красоты,

Неведомы они сынам житейской суеты,

Мятущимся средь жизненной пучины.

Омыв с себя следы греховной тины,

Он в меру совершенства восходил

И чище себя снега убелил,

Что кроет гор заоблачных вершины.

Он созерцал своим духовным оком

Небесный мир в смирении глубоком,

Неведомый неверия сынам,

Незримый слепотствующим очам.

Мы, гордые одним лишь внешним знаньем,

Напрасно чаем с Запада рассвет

И чуда ждем в бесплодном упованьи –

В томленьи сем прошло немало лет,

То вековое наше заблужденье:

Там есть науки, ремесла, но просвещенья,

Духовного там света – нет!

Там воцарились злоба и растленье102.

Ему был скинией таинственный затвор!

Стремясь горе́ и сердцем и умом,

Великих сил исполнился он в нем,

Сподобившись божественных видений

И дивных благодатных откровений.

Он духу его дал свободу и простор

И свергнул с него гнет земной кручины,

В безмолвии блаженство он обрел.

Так быстроокий царственный орел,

Покинувши болотные низины,

Где он себе добычу сторожил,

Полет свой направляет к небесам

Размахами своих могучих крыл;

И, одинокий и свободный, реет там,

Поднявшись выше облаков и синих туч,

Где жарче и светлее солнца луч.

III

В безмолвии он много слез пролил,

Когда свои усердные моленья

За Русь родную Богу приносил, –

Да узрит он начало обновленья

И возрождения ее духовных сил

И, довершив свой подвиг величавый,

Спокойно бы глаза свои закрыл,

Узрев рассвет ее духовной славы...

Потомству он оставил в назиданье

Свои творения – великие труды,

Ума бесстрастного высокие созданья

И дивных подвигов духовные плоды.

Одним они проникнуты стремленьем:

Исполнить света жизненный наш путь

И ревности святой огонь вдохнуть

В нас, обессиленных страстями и сомненьем.

Он уяснил в них путь душевного спасенья

И жизни христианской показал

Великое и дивное значенье.

Он веру несомненную вселял,

Что вне Христа нам нет упокоенья,

Что все иное – призрак мимолетный, дым!

Горит в них свет святого вдохновенья,

Проникнуты они помазаньем святым.

Неведомы они останутся одним

По простоте иль скудости смиренной;

Ничтожными покажутся другим

По гордости ума иль мудрости надменной.

Вослед иных богов они идут толпой,

Их жизни цель – благ временных стяжанье

Иль внешней мудрости изменчивое знанье:

Ни чувств благих, ни веры нет святой.

И радости и скорби их иные,

Не преходящие сей тленной жизни грань,

С духами тьмы неведома им брань;

Не верят в них они, как в призраки пустые.

Ни доблестей у них, ни христианских дел,

Пространными они идут стезями,

И ум их омрачен греховными страстями,

И в вечности печальный ждет удел.

Но многие сыны сомненья и печали,

Чья жизнь была бесплодна и пуста,

Прочли те чудные и светлые скрижали,

Что познавать учили Бога и Христа,

И, полны радости, глаголам их внимали;

В них чувства новые тогда затрепетали.

Объятые духовным тяжким сном,

Они согрелись их божественным огнем.

И многие из них пошли иным путем,

И, свергнув путы лжи и обольщенья,

Что овладели их и сердцем и умом,

И благодатного исполнясь просвещенья,

В смирении поверглись пред Христом.

Он пробудил их мощным Своим словом,

Застывших в отрицании суровом.

И в них забил родник воды живой.

И, снова возвратясь под кров родной

Из области духовного изгнанья,

Они нашли своим душам покой,

Забывши прежние тяжелые страданья,

И, полные надежд и радости великой,

Прославили Зиждителя Творца,

Что их извел из сей неволи дикой,

Где тьма духовная и мука без конца.

IV

Оставил он свое изображенье...

В нем видим мы печать сердечной чистоты

И кроткого блаженного смиренья

И отблеск чистых дум. Его черты

Исполнены святого умиленья,

Проникнуты они духовной красотой,

При виде их благие помышленья

Встают в душе и чувств небесных рой...

Несется время. Неизменною чредой

Идут за днями дни, и минет год,

Как отошел от нас он в мир иной.

Мы память сохраним о нем из рода в род

И к Богу вознесем усердные моленья:

Да примет душу в райские селенья,

Где ни печалей, ни болезней нет,

Но вечный царствует незаходимый Свет.

Умолим Господа, да нам Он ниспошлет

Избранника иного, и новое духовное светило

Над Русскою землей опять взойдет,

И явятся нам мощь его и сила!

Да просияет он святыней слов и дел!

И радостно бы мир его узрел,

И приобщимся мы его святыни –

Сыны великой жизненной пустыни.

1894 г.

Памяти в Бозе почившего старца Оптиной пустыни иеросхимонаха отца Амвросия

Блаженны рабы те, которых господин,

придя, найдет бодрствующими.

(Лк. 12, 37)

Блажен, кто, путь свершая тесный,

Кумирам тленным не служил,

В чьем чистом сердце Царь Небесный

Себе обитель сотворил.

Блажен, кто страсти победил

И чужд был суетных стремлений,

Кто средь житейских треволнений

Свой крест безропотно носил,

И был утешитель скорбящим,

И перед миром, в зле лежащим,

Как раб колен не преклонил!

Кто чужд был злобы и гордыни,

Смиренномудрие стяжал,

И Вечной Жизни, и святыни,

И высших подвигов искал,

Как светоносной благостыни;

Кто всей душой своей сознал

Тщету и ложь плотской отрады,

И, невзирая на преграды

И обольщенья темных сил,

Как странник и пришелец жил

Средь слепотствующего мира,

Чуждался жизненного пира

И тучных брашен не вкусил.

* * *

Блажен, кто с юности презрел

Сей мир и суетный, и ложный,

С его гордынею тревожной

И всей пустыней его дел;

Кто к Богу ревностью горел

И жаждал вечного спасенья,

Не ведал злобы и сомненья

И под покровом вышних сил,

И, полный светлых упований,

Без малодушных колебаний

В обитель иноком вступил...

Блажен, кто веру сохранил

В свое высокое призванье!

Кому за подвиг в воздаянье

Всевышний быть определил

Начатком будущих созданий,

И как наследнику небес,

Послал дар веденья высокий

Своей премудрости глубокой,

Своих таинственных чудес!

Блажен, кто среди бед и зол

Соблюл евангельский глагол,

И плоть распял с ее страстями,

И свергнул беззаконий гнет,

И к свету вечному идет

Непреткновенными ногами.

И, чуждый дольней суеты,

Стремится в вечную обитель –

Обитель вечной красоты,

Где в славе царствует Спаситель

С Отцом и Духом, и пред Ними

Поют немолчно Херувимы,

И с ними лики Горних Сил

Невечереющих светил!

Памяти старца Оптиной пустыни иеросхимонаха отца Анатолия,

преемника и носителя старческих заветов

после кончины старца иеросхимонаха отца Амвросия

(† 25 января 1894 г.)

Он как ангел небесный служил,

Полный веры пред Господом Сил,

Как светильник сияя средь нас!

Все мы помним торжественный час,

Когда в схиму его облачили,

И с слезами во гроб положили,

И почтили молитвенно память его,

Песнь воспевши над ним погребальную,

Песнь святую и грустно-прощальную:

«Упокой, Христе, душу раба Твоего

Со святыми, где нет воздыхания,

Ни болезни, ни гласа стенания,

Но единая царствует вечная

Всеблаженная жизнь бесконечная!».

О возлюбленный, Авва родной!

Верим мы, что чистой душой,

Совершивши путь истины правый,

Предстоишь ты пред Господом Славы

В вечном свете Небесных Обителей,

В лике Его верных служителей!

Нас, истомленных душевной борьбой,

Помяни ты в молитве святой!

1895 г .

Цветок

(На могилу профессора В. В. Болотова103)

И дам тебе венец, жизни. (Откр. 2, 10)

Великих мыслей высота

И чувств духовных красота

К нему сердца людей стремила.

Но близился последний час.

Сраженный смертью, он угас,

И мощь великая почила.

Угас! Но радость упований,

И свет стремлений и желаний,

И правота его деяний

Пребудут в памяти у нас!

Мудрец! Он жил без колебаний

И твердой шествовал стопой

К чертогам истины святой.

В сем мире зла и треволнений

Он тщетной славы не искал,

Духовной пищи он алкал –

Святых небесных утешений!

Он мудрость высшую стяжал –

Святую мудрость – не от мира;

Питая нищего и сира,

Он малых сих не отвергал,

Не собирал сребра и злата

И недруга любил, как брата.

* * *

Всегда и действенно, и ново

Огнем дышало его слово.

В душах уснувших пробуждал

Он свет Божественных начал

И к благу высшему стремленья

И мощной силой вдохновенья

Их возносил от суеты

К подножью вечной красоты!

Исполнен радости высокой,

В веках минувших он следил

Пути премудрости глубокой

И вдохновенно говорил:

«От основанья и доныне

Стоит в сей жизненной пустыне

Христова Церковь как скала,

Как неприступная твердыня

Среди пучины бед и зла!

В ней нет ни скверны, ни порока;

Всегда Недремлющее Око

Хранит ее от темных сил.

В ней Дух Божественный почил,

И, попирая главу змия,

Пребудет в век она чиста.

В ней слава, мудрость, красота!

И сокрушатся в прах пред нею,

Сотрутся адовы врата!».

* * *

Свершая подвиг многотрудный

По мере Богом данных сил,

Он вечной истине служил

Всем строем жизни досточудной.

Всем сердцем возлюбив Христа

И свято чтя Его уставы,

Не пал под тяжестью креста!

Помолимся! Чтоб у Творца,

За благодатный путь и правый,

Он удостоился венца,

Как исповедник, в Царстве Славы!

1890 г.

Осень

Ветер, дождь и холод,

И мятеж души и голод,

И былого думы и мечты,

Как с деревьев спадшие листы...

Грустна эта жизнь земная!

Но за нею есть другая –

Область вечного блаженства, рая,

Царство невечерней красоты.

1902 г.

На богомолье

(Ко дню открытия мощей преподобного Серафима,

Саровского чудотворца, 19 июля 1903 г.)

Как в древности жезлом пророка Моисея

Господь творил в Египте чудеса,

И чрез святые кости Елисея

Воздвигнул к жизни мертвеца,

И воду источил из камени в пустыне –

Так благодатию Всевышнего Творца

Его избранников святыя телеса

И кости их чудотворят доныне

Во всем величии их силы и святыни.

Да смолкнут же безумных голоса,

Глаголющих на истину гордыню,

Отвергшихся от Господа Христа, –

Да заградятся их уста.

1903 г.

Желание

Жаждай да грядет ко Мне и да пиет. (Ин. 7, 37)

Давно в душе моей желание таится –

Все связи с миром суетным прервать,

Иную жизнь – жизнь подвига начать:

В обитель иноков навеки удалиться,

Где мог бы я и плакать и молиться!

Избегнувши среды мятежной и суровой,

Безропотно нести там скорби и труды

И жажду утолять духовной жизнью новой,

Раскаянья принесть достойные плоды

И мужественно встать в победные ряды

Великой рати воинства Христова.

1903 г.

Святитель Феодосий104

Преудобрен во архиереех, святителю

Феодосие, был еси светило своему стаду...

(Тропарь святому Феодосию Черниговскому, чудотворцу)

В час тревожного и смутного волненья

Встает в моей душе по временам,

Как дивный звук святого песнопенья,

Блаженное и чудное виденье:

Я вижу город, и старинный храм,

И тополи вокруг него густые,

Сияющий алтарь, лампады золотые,

Ряды святых икон, молящийся народ,

Святителя с слезами умиленья,

Свершающего дивное служенье,

И купола над ними звездный свод,

И чувств молитвенных исполненные лица...

Торжественно там высится гробница,

Духовный исполин и воин Божьей рати,

Исполненный даров небесной благодати,

Почиет Феодосий в ней святой –

Безмездный врач и немощных целитель,

Скорбящих, плачущих духовный утешитель,

Могучий страж страны своей родной –

И хор певцов гремит ему хвалой!..

* * *

Страна чудес, о Русь моя святая!

Иноплеменников теснят тебя толпы

И силятся занять твои стопы...

Но ты идешь, страна моя родная,

Вперед с надеждою на Господа Христа,

Смиренно преклонясь под тяжестью креста.

Храня Его святые повеленья,

Из рода в род пребуди им верна.

В тебе таится сила возрожденья

Народов мира. К свету Воскресенья

И в царство жизни, радости полна,

Ты поведешь их мощною десницей

И плод духовный возрастишь сторицей,

Блаженная, счастливая страна!..

Весна

Еще покрыты белой пеленой

Поля, стоит безмолвно лес

В своем серебряном уборе.

Но всюду веет силой творческой – весной,

И ярче и светлее свод небес,

И тонет взор в его просторе.

Когда ж, о Господи, в моей душе больной,

Немоществующей, унылой и скорбящей,

Повеет Святый Дух животворящий

Ликующей, духовною весной?..

Возрождение

Давно, в дни юности минувшей,

Во мне горел огонь святой.

Тогда души моей покой

Был безмятежен, и живущий

В ней Дух невидимо хранил

Ее от злобы и сомненья,

От пустоты, тоски, томленья

И силой чудною живил.

Но жизнью я увлекся шумной:

Свою невинность, красоту,

И светлый мир, и чистоту

Не мог я сохранить, безумный!

И вихрем страстных увлечений

Охваченный, я погибал...

Но снова к Богу я воззвал

С слезами горьких сожалений,

И Он приник к моим стенаньям,

И мира Ангела послал,

И к жизни чудной вновь призвал,

И исцелил мои страданья.

Надгробная речь митрополита Трифона (Туркестанова)105

Помню я, дорогой брат, батюшка, как я вошел в твою убогую келию в скиту. Вся обстановка ее состояла из деревянного стола, деревянного ложа без всякой подстилки; иконы и книги составляли единственное ее украшение. Помню, как смиренно склонялся предо мною на колени этот почтенный, седовласый послушник, принимая мое благословение, – я тогда был иеромонахом.

Помню, с какой радостью говорил ты о ските: «Мне здесь так нравится, так здесь хорошо, и одного бы я желал, чтобы никогда отсюда никуда меня не переводили...».

Прошли годы, и вот тебя посылают на японскую войну священником при отряде Красного Креста. Проездом через Москву ты был у меня в Богоявленском монастыре и просил благословить тебя иконой святого великомученика Пантелеймона. И снова склонил ты предо мной свою седую голову, принимая благословение.

Ты жалел, что уезжаешь из скита, но покорно подчинился воле Божией. «В скиту нам приходится бороться с врагами, во сто крат коварнее, хитрее и злее всяких японцев», – говорил ты, подразумевая врагов нашего спасения.

Прошли годы войны, за нею события 1905–1906 годов. Измученный тем, что пришлось пережить за это время, я уехал в Оптину на отдых и здесь снова встретился с тобою. Сколько чудных вечеров провели мы в беседах! Какие ценные наставления ты мне делал, какие возвышенные речи вел! Драгоценна была для меня твоя дружба, дорогой брат, батюшка!

Прошло еще время, проведенное тобой в неусыпных трудах на благо порученных тебе Богом душ. И в конце жизни пережил ты последнее испытание. Бог испытывал тебя, как некогда Авраама; и как от него потребовал Он принести в жертву единственного сына, так и у тебя угодно было Богу взять любимейшее твое чадо – чудный, благоуханный скит, который ты так благолепно украсил.

И поднялась против тебя буря коварства, низкой злобы, клеветы и лжи – ты все терпеливо вынес, безропотно отдавая себя в волю Божию. И в конце всего оторвали тебя от возлюбленного тобой скита, перевели на новое место. Не дешевой ценой досталась тебе эта перемена. Надорвались силы, перегорели нервы, устало измученное сердце, и ты ушел от нас, ушел туда – к Богу. А мы... мы остались одни.

На огромной колеснице возносился к Богу пророк Илия, а ученик его Елисей смотрел на небо, взывая: «Отец мой! Отец мой!». Так и нам сегодня хочется воскликнуть: «Отец наш! Отец наш! На кого ты нас оставил? Что же мы теперь будем делать? Что же ты оставил нас сиротами?». (Владыка замолчал и заплакал. Вся церковь рыдала и не сразу можно было продолжать.) Низкий тебе поклон, дорогой брат, батюшка, за твою любовь ко мне, за твои чудные беседы, за драгоценные наставления.

А еще тебе земной поклон (владыка поклонился в землю гробу) за твоих духовных детей. Как пастырю мне хорошо известно, какое море скорбей, сомнений и грехов окружает современное человечество; знаю я, что люди часто доходят до бездны отчаяния, до самоубийства, и потому я знаю, как драгоценны в наше время именно старцы-руководители, подобные почившему батюшке.

В момент гибели отчаявшемуся человеку является такой старец и говорит: «Погоди, не бойся, не приходи в отчаяние, еще не все потеряно, дай мне руку, я выведу тебя на дорогу, обопрись на меня, я поведу тебя, подниму твои скорби, помогу снова начать жизнь». Таким старцем был батюшка, он жил скорбями своих детей и сгорел в скорбях.

К вам обращаюсь, братие этой обители, может быть, подчас он казался вам суровым, может быть, вы встречали с его стороны суровый взгляд, неласковое слово и считали его недобрым. Но верьте мне, архипастырским словом я вас заверяю, что искренне любил он вас и все делал, ища одного – вашего блага и спасения ваших душ.

Помолимся же об усопшем, да вселит его Господь во дворы Своя, а его молитвами и нас помилует!

* * *

96

При жизни преп. Варсонофий печатал свои стихотворения под псевдонимом Странник.

97

Преп. Иоанн Лествичник говорит: «Бей супостатов именем Иисусовым, ибо нет сильнейшего оружия ни на небе, ни на земле» (Лествица. С. 28, гл. 7). Учение святых отцов о молитве Иисусовой изложено особенно подробно епископом Игнатием (Брянчаниновым), а также епископом Феофаном Затворником (Письма о духовной жизни. М., 1882 г.) и старцем Оптиной пустыни, иеросхимонахом Амвросием. Упомянутые современные нам великие подвижники опытно проходили путь молитвы Иисусовой; поэтому мысли их об этом предмете изумляют читателей своей силой и глубиной. Особенно творения епископа Игнатия возбуждают в читателе спасительную ревность к прохождению молитвенного пути, заповеданного святыми отцами не только инокам, но и мирянам,– пути тесного и прискорбного в начале, но в конце радостотворного.– Прим. автора.

98

Евангелие от Марка. Гл. 15, 29, 30.

99

Под словом «кости», встречающимся в псалмах св. пророка Давида, толковники разумеют благие помыслы, утверждающие душу на пути благочестия (Евфимий Зигабен. Толковая Псалтирь. Киев. 1883 г. Пс. 33, ст. 21 и пс. 34, ст. 10).

100

Преп. Исаак Сирин. Слова подвижнические. Слово 42.

101

Здесь разумеется оптинский старец иеросхимонах Амвросий, скончавшийся 10 октября 1891 года.

102

Мысль Ф. М. Достоевского.

103

Болотов Василий Васильевич († 1900) – историк, профессор СПбДА, автор Древней Церкви» и множества статей

104

Святитель Феодосий, архиепископ Черниговский († 1696; пам. 5 февраля) – выдающийся церковный деятель XVII в., просветитель, устроитель монастырей. В 1896 г. был прославлен как чудотворец. Нетленные мощи его почивают доныне в Чернигове.

105

В миру – князь Борис Петрович Туркестанов (1861–1934 ). Пострижен в монашество в 1889 г., с 1901 г. – епископ Дмитровский, с 1934 г. – митрополит. Духовный писатель. Похоронен на Немецком кладбище в Москве.


Комментарии для сайта Cackle