профессор Василий Александрович Соколов

О соединении церквей1

Когда прощается с нами перед смертью дорогой нашему сердцу человек, каждое слово его прощальной беседы глубоко западает нам в душу и запечатлевается там неизгладимым» чертами. Никогда не можем мы забыть этого слова; храним его, как священный завет, и преступным кажется нам не исполнить эту последнюю волю.

Перенесемся теперь мыслию в очень далекое прошлое.

В пасхальную ночь, в одной из горниц Иерусалима Христос – Спаситель, совершив вечерю со своими избранными учениками, обращается к им с трогательным словом наставления. Он говорит им: «заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как я возлюбил сам, так и вы дa любите друг друга. Потому узнают, вас, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою.» (Иoaн. ХШ, 34–35). А заключая свою беседу, он возводить очи на небо и молится: « Отче Святый! Соблюди их во имя Твое. Освяти их истиною Твоею. Не о них же только молю, но и о верующих в Меня по слову их: да будут, все едино.» (Иoaн. XVII, 11, 17, 20–23). Вот священный завет и молитва нашего Господа: чтобы мы, верующие во имя Его, любили друг друга и все были едино. Это завет самого дорогого для нас человека, ибо то был Спаситель наш и Богочеловек. И завет тот – прощальный, потому что земной путь нашего Господа из горницы Иерусалимской шел прямо в Гефсиманию и оттуда на беззаконный суд, на страдания и крестную смерть. Что – же? Помнят ли, хранят – ли христиане этот священный завет? Было время, когда действительно, по свидетельству священного дееписателя, «у множества уверовавших было одно сердце и одна душа» (Деян. IV, 31). А теперь? Правда, «множество» последователей Христовых исчисляется уже не сотнями и не тысячами, а целыми сотнями миллионов; но одно – ли у них сердце, одна – ли душа? Составляют – ли все христианe „едино»? Увы, нет! Сотни миллионов одинаково именуют себя христианами, но они расходятся в понимании иногда даже существенных догматов христианства.

«Я христианин», «я христианка», исповедовали свою веру древние мученики и мученицы (св. Поликарп, св. Бландина), идя на костры или на пытки, а спросите современного христианина, какой он веры, и он, наверное, совсем и не назовет себя христианином, а скажет вам, что он католик, лютеранин, англиканин, или кальвинист. Святое имя христианина совсем как будто забывается и уступает место частным наименованиям вероисповеданий, – печальным символом наступившего разделения. Мало того, – религиозное разномыслие нередко отражается и на взаимных отношениях между христианами разных исповеданий и те, которые должны быть едино, становятся даже врагами. Конечно, пора ожесточенного религиозного фанатизма теперь уже миновала; Варфоломеевские ночи и тридцатилетнии войны в настоящее время не мыслимы, по вероисповедная рознь и ненависть и доселе остаются еще в полной силе. На нашей памяти, в восьмидесятых годах, теперь уже почивший, Высокопр. Платон трудился на митрополии Киевской. Это был архипастырь высоких достоинств, стяжавший себе необычайную любовь народа в особенности тем, что и пламенным, красноречивым словом своим и всем делом жизни своей он был неутомимым апостолом христианской любви, мира и единения. Пpи обозрении епархии случалось однажды митрополиту Платону посетить одно местечко (Коростышев), где были и православные храмы и римско-католический костел. Когда митрополит, сопровождаемый толпою народа разноплеменного и разноверного, но единодушного в своем всеобщем расположении» к православному святителю, проезжал мимо костела, ксендз встретил его колокольным звоном и показался на паперти со святым крестом в руках. Митрополит вышел из кареты, приложился ко кресту и по приглашению ксендза, вступил в костел. Вслед за ним вступила туда и толпа, в которой православные мирно смешались с римско – католиками. Горячий провозвестник любви и мира глубоко тронут был этим отрадным явлением и тотчас – же в латинском костеле зазвучала одушевляемая речь православного святителя с призывом всех к любви и единению. Кажется, можно было – бы только радоваться этому святому проявлении христианского единения, но жизнь установила свои законы и оказалось не то. Местный римско – католический епископ подверг ксендза, как изменника церкви своей, тяжкому наказанию и затем заявил, что „поступил так согласно со своею совестью и своими обязанностями». По высказанному им мнению,„«чем лучше православный митрополит говорил (в костеле), тем хуже. Но велика была бы еще беда, продолжает он, если бы ваш митрополит в костеле отозвался резко о католицизме, а в том и опасность, что он произнес слова мира и любви». Вот до какого искажения христианских понятий доводит вероисповедная рознь! Христианский епископ в словах мира и любви видит «опасность»! Преисполненный только сознанием вероисповедных особенностей, он, очевидно, забывает священный завет своего Господа, чтобы мы любили друг друга и все были едино!

Вероисповедная рознь и ненависть между христианами постоянно и с особенною силою проявляется, к сожалению, именно там, где – бы, по видимому, ей всего менее могло быть места. Святые места Палестины находятся, как известно, в совместном владении разных христианских исповеданий и вот здесь то из за права совершать богослужение в той или другой части храма, из за права свободного прохода по той или другой лестнице, чрез ту или другую дверь, происходят постоянные ссоры, принимающие иногда характер грубых и даже кровавых столкновений. Несколько лет тому назад (в 1891 г.), почти у самого гроба Господня, из – за права владения этой частью храма произошла возмутительная стычка между христианами сирийскими и армянскими. Еще не окончилось служение божественной литургии, как буйная толпа потушила свечи и произвела в приделе храма кощунственный разгром. Св. иконы были разбиты, запрестольный лик Богоматери разорван в клочки, пол был запятнан кровью от происшедшего побоища и устлан обрывками иноческой одежды. Только вмешательство турецких солдат прекратило бесчинства. Вскоре после того резкое проявление вероисповедной ненависти обнаружилось и в Вифлееме. По окончании литургии в святом вертепе рождества Христова, греческий диaкoн в облачении стал подниматься по лестнице с блюдом антидора. Латинские францисканские монахи заградили ему дорогу, а когда он не хотел обращать на них внимания, стали наносить ему удары ножом по голове и он упал, обливаясь кровью, а поспешивший ему на помощь другой диакон получил рану от выстрела из револьвера. Что же это такое?! На тех самых святых мёстах, где родился и пострадал Бог мира и любви, именующие Его последователями позорят себя необузданными проявлениями самой дикой ненависти! Можно – ли таких христиан назвать истинными учениками Христовыми, когда Господь говорил: – «потому узнают вас, что вы Мои ученики, если будете у вас любовь между собою». И действительно, последователи языческих религий иногда не узнают в вас учеников Христовых. Один английский миссионер (Д-р Лонг) в собрании Спб. отдела О. Л. Д. Пр. говорил: „одно из сильнейших возражений против Христианства, которое мне приходи­лось слышать от туземцев Индии, состоит в следующем: „зачем ваши христиане вечно ссорятся одни с другими? В религиозных войнах между собою вы про­лили гораздо более крови, нежели так называемые идоло­поклонники. Покончите рознь между собой прежде чем обращать вас. Вы говорите, что христианство выше всех религий, так как оно водворяет мир между народами; но разве Европа не представляла сплошь громадного поля битв? Бог ваш – бог войны». Что – же можем мы ска­зать на это? С горестью должны лишь сознаться, что действительно вероисповедная рознь есть великое зло а одно из печальных явлений в жизни христианского общества; эта рознь искажает самую сущность христианства, как религии в любви и мира, стоит в прямом противоречии с заветом Христа – Спасителя, чтобы все мы были едино. Где – же причина этого грустного явления? Почему христиане разделились и враждуют между собою? – Потому, что они утратили единство веры. Помнят они слова Спа­сителя: „кто будешь веровать и креститься, спасен будет, а кто не будет веровать, осужден будет» (Мр. XVI, 16); знают они и чувствуют, что только в правой вере их спасение, но, по немощи и заблуждению человеческому, разошлись в понимании этой правой веры. Православный разумеет ее так, римский католик – иначе, лютеранин или кальвинист – по своему. Конечно, разность убеждений совсем не служить необходимым источником вражды и очень часто можно видеть, что люди, совершенно противоположных взглядов мирно уживаются между собою, но если когда вражда всего более возможна, то именно при разномыслии религиозном. Если человек убежден, что его вера правая, и знает, что от этой правой веры зависит спасение, он не может оставаться равнодушным, когда видит, что другие стоят на ином пути, который ему представляется путь заблуждения и погибели. И враждуют христиане, при чем в основе этой вражды лежат иногда самые искренние, добрые побуждения. Враждуют они, но знают, что последователи Христовы должны составлять из себя „едино стадо» с единым пастырем. Враждуют; по вечным тяжким укором звучат в их душе слова Спасителя: „Отче святый, соблюди их во имя Твое;.. да будут все едино». С той поры, как христианская церковь, прежде еди­ная, распалась и стали нарождаться разные вероисповедания и секты, мысль о крайней ненормальности такого явления никогда не умирала в сознании христианского об­щества. Напротив, нередко чувствовалась и высказыва­лась потребность уничтожить прискорбное разделение и восстановить нарушенное в христианском Мире единство. Под влиянием тех или других исторических условий мысль о воссоединении то ослабевала, то усиливалась; то как будто совсем забывалась, то, напротив, проявля­лась с такою силою, что пыталась даже найти себе прак­тическое осуществление. Правда, все, подобные попытки доселе не привели ни к чему; но, при всей своей бесплодности, они дороги нам, как несомненное свидетель­ство о том, что разрозненному христианскому Миру всегда было присуще горькое сознание незаконности своего разделения и стремление возвратиться к желанному единству.

Если когда, то именно в наше время, на наших глазах, это сознание и стремление обнаруживается с осо­бенною, необычайною силой. На всех концах христианского Mиpa слышатся теперь сетования на существующую рознь и отовсюду несутся заявления, что пора христианам положить конец своему печальному раздору. От лица римско-католической церкви самым ревностным и Деятельным поборником идеи единения выступает сам глава этой церкви, нынешний папа Лев ХIII. Достаточно при­помнить его энциклику ко всем государям и пародам, изданную в 1894 году. „Дух наш смущается мыслью», говорит он там, „что существует еще огромное мно­жество людей, хотя и посвященных в христианскую веру, но состоящих в разрыве с католическою верою». Он желает, употребить все средства к тому, чтобы всех людей, без различия рода и места, призвать и привлечь к единству божественной веры. Он умоляет „оставить раздоры и возвратиться к единению».

Немецкий протестантский мир, благодаря широкой сво­боде, предоставленной в нем личному разумению в деле веры, распадающийся с каждым годом все более и более на разные секты и разветвления, на себе самом давно уже испытывает гибельные последствия разветвления; а по­тому еще с двадцатых годов настоящего столетия мы видим в нем целый ряд попыток к восстановлению церковного единения, каковы напр.: „евангелический союз» или так называемые «общества примирения исповеданий». – В церкви англиканской вопрос о соединении церквей в последнее время стал, можно сказать, и опросом дня. В своих журналах и газетах англикане постоянно заявляют, что „никогда но перестанут трудиться для дела восстановления церковного единения и возносить об это к Богу свои пламенный молитвы». Для посильного содействия осуществление этого великого дела в Англии орга­низовалось особое „общество церковного единения» (Church Union Society), под председательством лорда Галифакса. Всесторонним обсуждением этого вопроса занимаются в последнее время и обычные в Англии ежегодные церков­ные конгрессы, как это было на конгрессах в Норуиче в 1895 году и в Шрусбури в 96-м. – Наконец, ревностным провозвестником и поборником идеи христианского единения является так называемое старо – католиче­ское движение, хотя медленно, по неизменно, распростра­няющееся теперь почти во всех странах христианского запада. По признанию одного из выдающихся ученых пастырей нашей православной Церкви (И. Л. Янышева), непосредственно и близко знакомого с старокатолицизмом, „объединение христиан составляет основную идею всего старокатолического движения». И действительно, с первых же моментов своего самостоятельного существования, на первых – же конгрессах своих в Мюнхене, особенно в Кельне, старо – католичество ясно и решительно заявило, что примирение разрозненных христианских вероиспове­даний и соединение церквей оно считает одною из своих существенных задач. С той поры и на Боннских конференциях и на всех последующих старо – католических конгрессах, не исключая и последнего, бывшего в нынешнем году в Вене, вопрос о соединении церквей неизменно являлся и является одним из главных предметов серьезного обсуждения. С 1893 года в Берне издается даже особый журнал (Revue Internationale de Theologie), специально посвященный делу соединения церквей и в нем, на разных языках, помещаются труды уче­ных богословов всех христианских вероисповеданий, могущее как либо содействовать осуществлению великого дела. – Итак, последователи Христовы, как ни разделились, как ни враждуют иногда между собою, не забывают однако священный завет своего Господа. Стремление объединить разделившиеся христианские церкви в настоящее время с небывалою дотоле силою зреть и распро­страняется по всем странам запада, а наша Церковь Православная никогда не переставала возносить, об этом свои молитвы Всевышнему. Пред престолами храмов своих, устами священнослужителей она молит Господа Бога; „расточения собери», „утоли раздоры церквей»! (Молитвы на литургии свят. Василия Великого) и, по ее установлению», ежедневно в на вечернем, и на утреннем богослужении, и на литургии молимся мы: „о мире всего Mиpa, благосостояния святых Божиих церквей, в соединении всех».

Но, возможно – ли, осуществимо – ли такое единение – Без сомнения если сам Господь говорить нам, что некогда «будет едино стадо, и единый пастырь» (Иоанна X, 16). Он говорит, что Ему надлежит привести всех овец в единое стадо. Он Сам устроит это великое дело единения, в нашей человеческой немощи дано лишь, по мере наших слабых сил, служить делу Божию. И ста­раются люди христианские служить Божьему делу, и ищут они средства и пути, как – бы собрать расточения и уто­лить раздоры церквей; но, как люди, и здесь часто заблуж­даются, а потому попытки их не приводят ни к чему.

Вот раздается например призыв к единению из уст епископа римского. „Постараемся», взывает он, „прийти в единство веры»; „будем все с одинаковыми усилиями стараться о том, чтобы восстановилось древнее согласие», увещеваем вас и умоляем, чтобы, оставив раздоры, возвратились к единению». (Энциклика). Что – же отвечают христиане других исповеданий на подобные призывы, исходящие от Рима? –Православный русский, например, заявляет, „русский народ никогда не согласится надеть на себя ярмо папского авторитета» (К. П. Победоносцев), а православный грек пишет: «пока солнце совершает свой путь и пока восточные народы в здравом уме, они никогда не вступят на тот путь, который ведет к Риму» (Диомид Кириак). Что – же это значит? Почему, при усиленном современном стремлении к единению, призыв папы встречает все-таки такой холодный прием и остается голосом вопиющего в пустыни? Потому, что это голос заблуждения. Христианское единение папа понимает исключительно в смысле безусловного обращения к римско-католической церкви и беспрекословно подчинена папской власти. „Мы», говорит он, „занимаем на земле место Бога всемогущего» и „убеждает вас к воссоединению и союзу с римской церковью; союз – же разумеем полный и совершенный. Истинное единение состоит в единстве веры и управления». (Энциклика). Итак, Рим взывает: «повинуйтесь и веруйте моим декретам!» (Хомяков). Но христиане других исповеданий прекрасно знают, сколько неправды и разных человеческих измышлений привнесено в истинную веру Христову этими пап­скими декретами. Знают они, что единый только глава Церкви – Христос и нет и не должно быть на земле никого, кто занимал – бы место Бога Всемогущего. Знают они, как искажена в римской церкви истина веры целым рядом новоизмышленных догматов. Знают все это, а потому, в лице например патриарха и синода церкви Кон­стантинопольской, и отвечают на папский призыв: „наша православная Христова Церковь всегда охотно готова ото­зваться на всякое предложение о соединении, если бы только римский епископ раз навсегда отверг все допущенные в его церкви многочисленные и разнообразные, противоречивые Евангелию новшества». (Окружное патриаршее и синодальное послание). Не отрекаясь от своих, весами нако­пившихся, неправд и требуя, напротив, их беспрекословного признания, папа думает таким образом утвер­дить дело христианского единения на ложном основании, а потому никто и не отзывается сочувственно на его призыв. Еще древний ученый фарисей говорил, что если дело от человеков, то оно разрушится. (Гамалиил. Деян. V, 38).

Полную противоположность папским призывам представляют те попытки восстановления христианского единения, которые исходят из среды протестантизма. Папа хочет достигнуть единения посредством полного подчинения и порабощения всех себе, а немецкие протестанты стремятся устроить такую федерацию христианских вероисповеданий, при которой каждому члену ел предоставлялась – бы широкая свобода. Примирение вероисповеданий должно совершиться, говорят, путем их согласования. Все вероисповедания особенности нужно оставить в сто­роне, а основою соглашения признать лишь те догматические уче­ния, которые общи всем исповеданиям. Такова основная идея так называемого евангелического союза- .Таким путем соз­дается новое христианство; не то, которое существуешь в какой-либо наличной форме своего исторического проявле­ния, а гораздо более широкое и неопределенное. В нем найдут себя место далеко не все христианские догматы, но за то оно свободно может объединить все отдельные исповедания, не задевая их вероисповедных особенностей. Эти особенности представляют собою нечто совер­шенно излишнее и вносят только напрасную рознь в жизнь человечества. Такую идею как нельзя лучше усво­ил» и развил пресловутый парламент религий в Чи­каго, применив ее не только к христианским исповеданиям, но и ко всем религиям мира вообще. На этой религиозной выставке на высокой эстраде пред многотысячной толпой языческие ораторы, буддисты и брамаисты в живописных желтых и зеленых чалмах и тюнеках, поддерживаемые христианами пасторами и проповедниками, усиленно развивали мысль, что задача их предприятия состоит в „объединении» и „соглашении» религий на почве таких учений, которые общи всем религиям. „А если», советовал один из ораторов (м. Дармапала), „богословие и догмат станут вам на пути, оставьте их в стороне». – Но не от Бога, а от человеков дело это. Но христианскoe единение может быть достигнуто таким путем, а лишь полное уничтожение самого христианства, ибо что остается от христианства, после такого,, согласования», когда в среде самого протестантизма находятся, напр., такие пасторы которые открыто проповедуют, что „церковь не имеет права говорить о божестве Иисуса в реальном смысле этого слова» (пастор Лэнгин в Карльсруэ) или, что „Иисус Христос был только простым человеком и Его заповеди нуждаются в пересмотре»? (Американский па­стор, д-р Ричардс из провидения). Вот почему факты свидетельствуют, что все подобный попытки восстановить единение оказываются бесплодными; они приводят или к индифферентизму, или к еще большему разделению, соз­давая лишь новые секты.

Где – же истинный путь к христианскому единению?

Знаем мы, что первым и самым существенным основанием единения между христианами должно быть единение веры. Един у нас Господь и едина должна быть вера. (Ефес. IV, 5). Потому и разделились христиане, потому и стали они враждовать между собою, что утратили един­ство Веры; а, следовательно, единственный правильный путь к восстановлению нарушенного единство веры состоит в том, чтобы восстановить единство веры. Bсе христиане единодушно согласны в этом; но тем не менее все они оста­ются во вражде и разделены: они никак не могут согласиться в том, какая именно вера должна быть поло­жена в основу всеобщего единения. Призывает к един­ству папа, – он утверждаете, что именно его римская вера со всеми ее нововведениями должна быть принята всеми. Хотят устроить единство протестантские утописты, – они придумывают свое новое христианство, которое было бы всего удобнее в целях единения. Какая – же в самом деле вера должна теперь объединить последователей Христовых? – Конечно, истинная вера Христова. Да: но где найти ее, когда разделившиеся христиане разошлись в ее понимании?

Найти ее не представляет особенного труда.

Было время, когда весь христианский мир представлял собою действительно единое стадо. Не было тогда ни православных, ни католиков, ни лютеран, ни реформаторов, а были только христиане. Была единая, неразделен­ная, вселенская Церковь Христова, в которой и восток и запад едиными усты и единым сердцем исповедовал свою святую веру. Эту веру вселенская церковь основы­вала на Священном Писании и, руководимая Духом Божиим, непогрешимо утверждала и изъясняла определениями вселенских соборов и согласным толкованием своих отцов и учителей. Так было не годы и не десятки лет, а целое тысячелетие, до той печальной поры, когда совер­шилось разделение церквей и христианский запад отторгся от своего союза с востоком. С той поры много разных искажений и нововведений внесено в чистую веру Христову и много пережил мир христианский внутренних разделений, который и довели его до настоящей прискорб­ной розни. Современные христиане утратили единство веры, но эта вера некогда объединяла их; а потому к ней и нужно обратиться, как к истинной основе христианского единения, т. е. к той вере которую исповедовала единая неразделенная церковь семи вселенских соборов. Это была вера всей непогрешимой вселенской церкви, а потому она, а есть истинная вера Христова, по суду которой все позднейшие догматические искажения и нововведения должны быть отброшены.

Не думайте, что, указывая на вероучение неразделен­ной семисоборной церкви, как на истинную основу христианского единения, мы делаем какое либо открытие. Нет. Давно уже, лишь только поднимался вопрос о соединении церквей, неоднократно и настойчиво делались указания именно в том смысле, что единственный правильный путь для такого соединения состоит в том, чтобы отбросить все позднейшие догматические нововведения и возвратиться к учению неразделенной церкви. Это всегда утверждали в утверждают старокатолики, напр. в Утрехтской деклара­ции, на Боннских конференциях и на конгрессах в Кольне, Люцерне и Вене. В сношениях с старокатоликами эту мысль ясно и решительно высказывали наши православные пастыри, богословы и ученые (И. В. Васильев, И. Л. Янышев, Осинин, Чистович, Киреев), а также и недавняя комиссия, учрежденная для этих сношений при Свят. Прав. Синоде. С не меньшею решительностью утверждали эту мысль и Православные Восточные Патриархи в своих окружных посланиях 1723-го, 1848-го, и 1895-го года. – Что же это значить: возвра­титься к учению неразделенной церкви? Неужели истинная вера Христова в настоящее время уже не существуете и составляет лишь достояние истории? Неужели для того, чтобы найти ее, нужно возвращаться к какому-то дале­кому прошлому и заниматься исследованием того, как веровали христиане девятьсот лет тому назад, и затем, по этому образцу, восстановлять и созидать вновь ту все­ленскую церковь, которая будто – бы была когда-то, но те­перь уже на земле не существует? – Нет. Господь обещал верующим, что Он пребудет с ними до скончания века; что Он пошлет им Утешителя Духа, Кото­рый будет с ними в век; что Он созиждет такую церковь, которую врата адовы не одолеют (Матф. XXVIII, 20; Иoaн. XIV, 16; Матф. XVI, 18.). – Эти непреложные Божественные обетования убеждают нас, что истинная Церковь, хранительница истинной веры Христовой, существует и теперь; нужно только узнать, где она. Вот для этой-то цели и нужно возвратиться к учению нераз­деленной церкви семи вселенских соборов. Вера Хри­стова сохранялась тогда в чистом, неповрежденном виде; не было еще в мире христианском никаких разделений, не накопилось никаких искажений и нововведений. Вот эту-то чистую веру древней вселенской церкви мы и имеем как образец, по которому можем судить о современном христианстве. Стоит лишь взять этот образец и приложить его к нашему времени, чтобы видеть где, в каком краю современного христианского миpa, существует истинная церковь Христова; – она там, где и доныне неповрежденно хранится учение древней, нераз­деленной церкви. Где – же именно?

Вот что говорить восточные патриархи в своих окружных посланиях: „наши догматы, и учения нашей Восточ­ной Церкви, еще древле исследованы, правильно и благочестиво определены и утверждены Святыми и Вселенскими Соборами: прибавлять к ним, или отнимать от них что либо не позволительно» (Послание 1723 г.). „Вера, исповедуемая нами преподана в Евангелии устами Гос­пода нашего, засвидетельствована святыми Апостолами и священными семью вселенскими Соборами» (Посл. 1848 г.). „Православная восточная Церковь следует божественным и апостольским преданиям и установлениям девяти первых веков христианства, содержит те самые древне преподанные догматы, которые некогда исповедовались оди­наково и на Востоке и на Западе» (Посл. 1895 г.). – Итак, истинная вера в нашей православной, восточной церкви. – Но позвольте, скажут нам: ведь это говорят ваши – же восточные патриархи. Вы сами, таким образом, свидетельствуете о себе; такое свидетельство не убедительно. Правда; но заметьте, что ни папа, ни про­тестанты никогда не говорили и не скажут, что их вера есть вера семи вселенских соборов, к которой ни при­бавлять ни убавлять ничего не позволительно. Так могут говорить лишь православные люди Востока. – Но у нас есть и другие свидетели, которых трудно и едва – ли можно заподозрить в пристрастии.

Христианский запад Европы, не без достаточных оснований гордый своею высокою культурой, издавна привык относиться к нам, людям Востока, с не скрываемым пренебрежением. Мы часто слышали, как нас называют там азиатами и варварами, как говорят: „поскобли русского и найдешь татарина». По свойствен­ному вообще нам благодушию, мы не особенно обижались на это; а своим, часто не разборчивым и неумеренным преклонением пред всякими, так называемыми „евро­пейскими» порядками, модами и обычаями сами содейство­вали укреплению на западе невысокого о себе мнения. Бла­годаря таким отношениям, просвещенный запад долго совсем не удостаивал нас своего любознательного внимания и, тщательно изучая каких – либо островитян великого океана, упорно хранил и обнаруживал полнейшее невежество относительно нашей жизни и истории. Теперь, слава Богу, эта пора, можно сказать, миновала. Люди за­пада стали мало по малу изучать наш православный восток, сперва по книгам, а затем и путем непосредственного, личного с ним знакомства; стали приезжать, между прочим, и к нам в Россию, не с одними лишь торговыми и промышленными целями, как прежде, а с целями научного изучения. Много лет трудился напр., над изучением православного Востока член англиканской епископальной церкви, впоследствии Уэстминстерский декан, доктор Стэплп; много путешествовал он по во­стоку и России, долго жил в нашей Москве, познакомился с православными иерархами и учеными и вот что говорил в своих чтениях о восточной церкви: „восточ­ная, православная церковь цельнее, полнее, чем какая – либо другая христианская церковь, переносит нас в пер­вые века христианства»; именно от нее „нужно ожидать важных услуг, которыми она, по воле Всемогущего, прославит Господа и осчастливит человечество».

Четверть века тому назад, после Ватиканского собора, началось, как известно, на западе так называемое старо – католическое движение. Нашлись люди, совесть которых не могла допустить нового латинского догмата о непогрешимости папы и они отделилась от Рима. С той поры самостоятельная старокатолическая церковь все растет и растет и считает своих последователей уже сотнями тысяч и в Германии, и в Швейцарии, и в Голландии в во Франции, и в Итталии, и в Австрии. Передовые люди этого движения, с самого его начала и неизменно до настоящих дней, и в печати а на конгрессах своих на­стойчиво выражают стремление к сближению и, если воз­можно, соединению прежде всего именно с православною церковью востока. Один из этих людей, французский аббат Мишо, еще на Кельнском конгрессе решительно доказывал, что „единственная в мире Церковь, оставшаяся верною Вселенским Соборам, есть православная, восточ­ная и русская».

В очень недавнее время путешествовал по России римско – католический патер, доминиканский монах Ванутелли, неоднократно бывший прежде и живший в православных странах востока. В своих сочинениях о Востоке этот патер доказывает, что „вера кафолическая, без которой никто спастись не может, сохраняется в Восточной Православной Церкви неповрежденного и без всякого изменения».

Чего – же больше? Сами ученые люди инославного запада, и англикане, и старокатолики и паписты, познакомившись с востоком, сознаются, что истинная вера неразделенной церкви вселенских соборов хранится в восточном православии; а если так, то возвращаться к этой вере не­разделенной церкви значит, очевидно, но созидать вновь какую-то церковь, уже погибшую, а приближаться к восточ­ному православно, – к той церкви, которая не переста­вала существовать и существует в действительности.

В этом убеждают нас и события, совершающиеся пред нашими глазами. – Старокатолики, отделившись от Рима, поставили себе задачей очистить свою веру от всех позднейших нововведений и возвратиться к учению неразделенной церкви. Постепенно осуществляя эту задачу упорным трудом научного исследования истории церкви и памятников веры, они мало помалу пришли в настоя­щее время вот к каким результатами отвергли римско – католические догматы об исхождении Свят. Духа и от Сына, о непорочного зачатии Пресв. Девы, о главенстве и непогрешимости папы, о чистилище, о сверх должных заслугах и их сокровищнице, об индульгенциях, а также признали неправильным приобщении мирян под одним видом, крещением через обливание, обязательное безбрачие духовенства и вселенских соборов, признали только семь. Иначе сказать, – по целому ряду вопросов совсем стали православными и таким образом доказали и доказывают, что возвращаться к учению неразделенной церкви значит приближаться к православию.

Не менее знаменательные события совершаются на наших глазах и в Англии. Более шестидесяти лет тому назад там возникло религиозное движение обыкновенно называемое трактарианским или ритуалистическим. Основ­ная идея этого движения, как и старокатолического, состоит в том, чтобы очистить англиканскую церковь от разных, сохранившихся в ней позднейших нововведений и восстановить в ней учение и дисциплину древней вселенской церкви. Благодаря единству основной идеи, и отношение этого движения к православному востоку представляет замечательное сходство с отношением старокатоликов. Поставив себе задачей возвращение к образцу древней вселенской церкви н занявшись серьезно ее изучить, англикане скоро поняли, что живым представителем этого образца служит именно православная Церковь востока. Отсюда с давних пор они обращают сочувственные взоры на восток и обнаруживают стремление сблизить и, если возможно, соединить англиканскую церковь именно с нашею православною. На желательность такого соединения указывал еще Пьюзи, один из родоначальников движения; но с особенною силою мысль о соединении с востоком стала обнаруживаться в Англии в шестидесятых годах. Образовалось особое общество, так называемая „Асоциация Восточной Церкви», для выяснения путей и средств к такому единению. Епископы говорили о нем в своих пастырских посланиях (Эдон еп. Морайский). Вопрос о соединении с востоком стал предметом обсуждения в Кантербурийской конвокации(1869 г.)» т. е. на соборе англиканского клира; возникла даже дру­жественная переписка англиканского примаса – архиепископа с Константинопольским патриархом Григорием. Сочувствие англиканской церкви к востоку все растет и растет и в настоящее время проявляется все с большею и большею силой. На нашей памяти и на наших глазах с одной стороны apхиеп. Кантерберийский особым дружественным посланием приветствует Русскую Церковь с великим торжеством 900 – лет крещения Руси (в 1888 г.); еписк. Питерборосский (ныне Лондонский) приезжает в Pоссию представитель своей церкви на торжествах священного коронования ;архиепископ Йоркский предпринимает поездку к нам только для того, чтобы непосредственно познакомиться с жизнью нашей церкви в такое знаменательное время года, как страстная и пасхальная недели. С другой стороны, в высшей степени сочувственный и торжественный прием встречают в Англии и наши православные архипастыри, как Софроний, apхиеп. Кипрский (1889 г.), Николай, еп. Алеутский и Аляскинский, и Антоний архиепископ Финляндский и Выборгский. Куда приведет это религиозное движение Англии, – это знает, конечно, один Господь; но мы укажем на то, к чему, благодаря этому движению, уже пришла и приходит англиканская церковь в настоящее время. Основная идея движения состоит в том, чтобы восстановить в Англии учение и дисциплину древней вселенской церкви. Идя по этому пути, сторонники движения не имеют нужды очищать церковь свою, как старокатолики, от многих римских нововведений. Церковь англиканская, как пережившая реформацию XVI – гo века и отделившаяся от Рима, давно уже освободилась от латинских учений о главенстве папы, о чистилище, об индульгенциях, о приобщении под одним видом и т.п., а также не принимала и новых догматов о непорочном зачатии пр. Девы и о папской непогрешимости; но за то ей приходится очищать себя от многих таких учений, которые были следствием реформации. В высшей степени медленно и осторожно идет она по этому пути, но результаты обнаруживаются очень ясно. Все с большею и большею настойчивостью англикане высказывают, напр., и развивают учение о седьмеричном числе таинств (Браун, Маклир и др.), или доказывают, что отрицание седьмого вселенского собора есть только недоразумение, которое должно быть ос­тавлено (Church Quarterly Review); что почитание и призывание Богоматери и святых должно быть восстановлено (Фрауд) и т. д. Даже и не отказываясь еще прямо от своих догматических заблуждений, англикане тем не менее постепенно подрывают их значение и подготавливают их отмену. По господствовавшему в прежнее время воззрении, частная исповедь, напр., верующего пред священником не допускалась, а теперь англикане решительно доказывают ей благотворность Браун и духовники существуют уже во многих местностях Англии. Иконопочитание, по учению англиканской церкви, отвергается; но в знаменитых соборах Англии (Лондонском и Экзетерском) на горнем месте теперь можно видеть художественные изображения Вознесения Христова и Распятия с коленопреклонными фигурами Богоматери и св. Апостолов Петра и Павла. Во множестве храмов Англии, если не стены, то по крайней мере стекла окон все покрыты священ­ными изображениями. Не далее как в конце прошлого года, мы лично имели удовольствие, по просьбе одного известного просвещенного члена англиканской церкви, вы­слал в Лондон сто экземпляров большой иконы пресв. Богородицы Смоленской, исполненных в нашей Троицкой Лавре, для распространения их по церквам Английской столицы. –Почитание и молитвенное призывание святых в англиканской церкви отвергается; но теперь в ее догматиках оно нередко внушается верующим, а в храмах возжигаются свечи и совершается каждение пред священ­ными изображениями, тогда как и то и другое служит символом почитания и молитвы. – Отвергаются в англ. церкви молитвы за усопших; но умилительные песнопения православной панихиды теперь переведены на английский язык, и употребляются в англиканских храмах, начиная к Виндзорской капеллы самой королевы Виктории, хотя все они проникнуты именно молитвою за усопших.

Что – же очевидно из всех этих примеров? Англи­кане, стремясь возвратиться к образцу древней вселенской церкви, и в учении и в практике все более и более при­ближаются к православию. Они таким образом еще раз доказываюсь, что возвращаться к образцу церкви вселен­ской значить приближаться к восточному православию.

Итак, если истинный путь к христианскому единению состоит в возвращении к учению и установлениям неразделенной вселенской церкви, а это возвращение есть тоже, что приближение к восточному православию, то, оче­видно, объединение современного разрозненного христианского мира должно совершиться путем соединения всех христианских церквей с православною церковью востока. Это не значить, что все западные христианские исповедания, напр., должны присоединиться к церкви Русской, т. с. отка­заться от всех, веками сложившихся, особенностей их национальной церковной жизни и безусловно принять все то, чем живет наша Русская церковь, – все ее учения, установления и обряды. Наша Русская церковь, равно как и церковь Греческая, Болгарская, Сербская и всякая дру­гая православная в отдельности, не есть вселенская цер­ковь. Каждая из этих православных церквей, отдельно взятая, есть только церковь поместная, т. е. часть церкви вселенской. Каждая из них имеет свои исторические и национальные особенности и в учении и в формах жизни, которые свято чтутся чадами этой именно церкви, но не могут иметь обязательные значения для всей церкви все­ленской. В этих особенностях своих каждая помест­ная церковь не непогрешима, ибо не какой-либо одной из них даровал Господь свойство непогрешимости, а всем им в совокупности, т. е церкви вселенской. Великий грех Рима в том и состоит, что он, будучи некогда лишь церковью поместною, присвоил себе значение и не­погрешимость церкви вселенской. Непогрешимо и безусловно обязательно только то, что постановлено и принято определением церкви вселенской и что неизменно хра­нится, как общее священное достоите, всею совокупности православных церквей, а потому для западных христиан напр., соединиться с востоком не значит совсем превратиться в греков, или русских и принять все ваши обряды, мнения и формы церковной жизни, а усвоить лишь то существенное, что обще всем православным церквам и что составляет догматы и божественное установлено церкви вселенской. Как церкви Русская, Греческая, Сербская, сохраняя свои местный национальные особенности, остаются однако все православными и составляют единую православную восточную церковь, так могут создаться и православный церкви: немецкая, французская или английская в, вместе со всеми нами, составят единое стадо Христово. Невозможно, говорят, чтобы римская церковь, напр., отказалась от всех своих заблуждений, чтобы папа перестал быть папою. Почему – же? Ведь сотни тысяч старокатоликов и целые десятки миллионов протестантов были – же прежде папистами?! Ведь оказалось – же возможным их отпадение от Рима; отчего – же не считать возможным и то, что они или паписты познают некогда и истину православия? Это не только возможно, но и не­обходимо.. ибо Сам Господь молился: „Отче Святый! Освяти их истиною Твоею да будут все едино». И неложно обетование Его, что будет», некогда «едино стадо» и «единый пастырь».

Что – же делать нам, православным, чтобы, по мере сил, служить христианскому единению? – Нам нет нужды искать истинную веру, как людям запада. По милости Божией, мы родились и воспитались в лоне той святой вселенской церкви, которая всегда пребывает неизменною хранительницей истинного учения Христова. Мы должны лишь помнить слова Апостола: «стойте и дер­жите преданья, которыми вы научены или словом, или посланиями нашими (2Сол. II, 15). – Не забывайте, что другим христианам, не менее нас просвещенным и достойным, лишь с великим трудом приходится освобож­даться от унаследованных заблуждений и отыскивать ис­тину, а нам эта святая истина прямо предлагается на­шей святой церковью. Стойте – же и держите свои предания; но стойте разумно. Не всякий обряд, не всякую букву возводите в догмат; но вникайте в существо своей веры, прилежно научаясь различать, что в ней составляет не­преложный закон Божий и что лишь благочестивое учреж­дение и мнение человеческое, чтобы не уподобиться фарисеям, которые, преувеличивая значение второстепенного, склонны были забывать „важнейшее в законе» (Mф. ХХIII, 23), ибо, как свидетельствуют восточные патриархи, „некоторые обычаи и чиноположения в различных местах и церквах были и бывают изменяемы: но единство Веры и единомыслие в догматах остаются неизменными» (Посл. 1723 г.). – Только такая разумная вера может объеди­нить все племена и народы, предоставив им законную долю свободы, но связав единством учения Христова.

Твердо и разумно храня священный залог веры своей, не скрывайте его под спудом. Русский человек издавна грешнт своею излишнею скромностью. Все чужое, инозем­ное, хотя и не всегда доброкачественное, он часто склонен предпочесть своему родному. Иностранец, явившись в Poссию, всеми силами старается и здесь устроить свою жизнь совершенно так, как она шла у него на родине; а русские, приехав за границу, прежде всего спешит превратиться в иностранца и боится, как – бы не узнали в нем русского. Здесь, идя по Москве, он смело кре­стится широким крестом, но ему кажется как – будто не ловким осенить себя крестным знамением на глазах инославных людей, когда он идет где – либо по улице Берлина или Парижа. Такое самоуничижение, и вообще не похвальное, в области религии уже совсем преступно. Не скрывать должны мы святую виру свою, а высоко дер­жать на свещнице, чтобы она светила всему миру. Мы видели, что сами просвещенные люди запада, познакомив­шись с православием, невольно начинают преклоняться пред его святым величием, и если сближение запада с востоком доселе не получило еще гораздо больших размеров, то прежде всего потому, что на запади слишком мало знают нашу святую веру. Долг православных лю­дей всеми силами стараться о том, чтобы этому неведению как можно скорее был положен конец. Пусть труды наших православных богословов как можно шире рас­пространяются за границей, как это делается напр. те­перь в Бернском старокатолическом журнале при содействии и переводу ген. А. А. Киреева; пусть на заграничных религиозных конгрессах и собраниях наши па­стыри и ученые как можно более говорят о православии, как это делают напр. о. протоир. Явышев и ген. Киреев, или в Лондоне о. прот. Смирнов; пусть наши богослужебный книги переводятся на другие языки и распро­страняются среди инославных, как это делает Берлинский о. прот. Мальцев; пусть созидаются и благоукрашаются на щедрую русскую лепту православные храмы в разных Берлинах, Карльсбадах, Гамбургах; пусть все чаще и чаше совершаются там наши торжественные, благолепные служения, звучит наше чудное церковное пение; пусть в этих чужих землях все дальше и дальше разносится звон нашего православного колокола, всех призывающий к христианскому единению! Пусть и инославные иеpapxu и ученые встречают у нас самый радушный, сердечный прием и лобзание мира. Пусть им дастся возможно большие просторы в ознакомлении с учением и жизнью на­шей церкви. Это люди глубокой веры и искреннего стрем­ления к истине. Уже не мало теперь на западе таких жаждущих истины людей, которые давно сочувствием и надеждою обращают свои взоры на восток и являются, как старокатолики, по свидетельству нашего Святейшего Синода, «поборникам православной истины за границею». (Опред. Синода 7-го марта 1872 г.. Долг православных людей в мире и любви протянуть им свою руку помощи. Чем больше сделаем мы по этому пути взаимного ознакомления и благожелательного общения, тем скорее наступит час, торжества истины!

Один только Господь знает, когда наступить этот час; но мы можем споспешествовать ему своим трудом, своею лентою, своею пламенной молитвой. Мы не станем, как папа в своей энциклике, нетерпеливо взы­вать ко Господу: „поспеши исполнить данное Тобою обещание» – Господь знает время свое; – но, когда святая церковь ежедневно возглашает: «о мире всего мира, благостоянии святых Божиих церквей и соединении всех. Гос­поду помолимся», но оставим этих слов лить пустыми звуками, а с ясным сознанием великого значения этой молитвы осеним себя крестным знамением и положим свой низкий поклон! И внемлет Господь нашей молитве и даст нам послужить, по мере сил, святому делу.

* * *

1

Публичное чтение, произнесенное 3-го Декабря в Москве, в зале синодального училища.

Вам может быть интересно:

1. Церковь и университеты Англии XVI века по описанию современника профессор Василий Александрович Соколов

2. О собственном законодательстве в православной Церкви епископ Герасим (Добросердов)

3. Святая обитель и духовная школа на общем служении Церкви Христовой протопресвитер Михаил Помазанский

4. Голос древней Русской Церкви об улучшении быта несвободных людей профессор Афанасий Прокофьевич Щапов

5. Особенные преимущества православной кафолической Церкви епископ Иоанн (Соколов)

6. Сообщение о деятельности Донского Епархиального Церковно-Исторического Комитета (1904–1912 г.) протоиерей Андрей Кириллов

7. Необходимость христианского поведения и послушания Православной Церкви протоиерей Григорий Дебольский

8. Политика и право в делах церковных священник Павел Верховской

9. Нужна ли Церковь христианину священник Пётр Кремлевский

10. Церковь и духовенство в деле древне-русского образования и просвещения Дмитрий Иванович Скворцов

Комментарии для сайта Cackle