епископ Виссарион (Нечаев)

Вочеловечение

Христос вочеловечися, плоти приобщився ми (плотию соединясь со мною), и вся, елика суть естества, хотением исполни (все, что свойственно естеству, добровольно испытал) греха кроме, подобие тебе, о душе, и образ предпоказуя Своего снизхождения.

Вочеловечение Христа, Сына Божия, – это в высшей степени поразительное и трогательное снисхождение Его к нам. Тот, Который есть Бог по естеству, одно из Лиц Святой Троицы, единосущен Отцу и Святому Духу, делается Человеком, воспринимает естество человеческое по телу и душе, соединяется с этим естеством не нравственно, не благодатью, но вводит его в личное единение со Своей Божеской Ипостасью.

Тот, Который не ограничивается пространством и Своим вездеприсутствием наполняет вселенную, избирает для Своего обитания нашу землю, едва приметную точку в ряду бесчисленных миров, и на ней вселяется в утробу Девы, заимствует от Нее нашу плоть и кровь и, став сродным нам по плоти и крови, входит в теснейшее общение с нами, как обыкновенный человек.

Тот, Который, яко Бог, будучи вседостаточным, всесовершенным, источником и подателем всякого блага тварям, умаляет Себя до меры человеческого естества не только в том отношении, что принимает его на Себя, но и в том, что испытывает все свойственное этому естеству, кроме греха; проходит через человеческие возрасты: младенческий, отроческий, юношеский и мужеский; подчиняется законам естественного развития даже по духовным силам, постепенно преуспевая премудростью и разумом; алчет, жаждет, утомляется, ощущает страдания и скорби, обливается потом и слезами, подвергается мукам и смерти. И все это Он испытывает добровольно.

Как Всемогущий, Он мог бы избежать всего, что свойственно нашей тварной и немощной природе, мог бы чудесным образом так устроить Свою земную жизнь, что не знал бы ни трудов, ни утомления, ни нужд, ни скорбей, мог бы не умирать. Но Он добровольно вместе с человеческим естеством принял его немощи, добровольно подвергся страданиям и позорной смерти, добровольно прошел путь беспримерного самоуничижения.

Для чего требовалось такое самоуничижение? Для того, чтобы этим подвигом умилостивить правосудие Божие, избавить нас от гнева Божия, который мы заслужили нашими винами пред Богом, преступив в лице наших прародителей Его заповедь и умножая нашу виновность пред Ним личными грехами, личным противлением Его святой воле. Никому из нас не миновать бы вечной погибели, если бы не явился ходатаем за нас Сын Божий, если бы Он на одного Себя не принял ответственности за наши вины и если бы для этого Он, будучи Богом, не умалил Себя, не принял образ раба, не сделался подобным нам Человеком, если бы не смирил Себя, быв послушлив до смерти, и смерти Крестной (Флп.2:7–8). Эта жертва самоуничижения и самоотвержения была совершенно достаточна для умилостивления Бога, ибо принесена была за нас не простым и не грешным человеком, но Богочеловеком, Богом и в то же время Человеком безгрешным.

Чем воздадим нашему Искупителю, проявившему столь спасительное для нас снисхождение? Чем иным, как не заботами о том, чтобы в нашей жизни отражался образ и подобие Его снисхождения к нам? В нас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе (Флп.2:5), говорит апостол и указывает на Его смирение и послушание до смерти Крестной.

Какими же именно чувствованиями и расположениями мы должны одушевляться, взирая на образ снисхождения Христова? Это объясняет апостол, сказав перед приведенным изречением: ничего не делайте по любопрению или по тщеславию, но по смиренномудрию почитайте один другого высшим себя. Не о себе только каждый заботься, но каждый и о других (Флп.2:3–4). Это значит, что как Христос из любви к людям принял для их спасения самое уничиженное состояние, так и мы, следуя Его примеру, не должны ставить высоко самих себя перед ближними, какими бы преимуществами физическими, житейскими и духовными ни отличались от них. Мы должны помнить, что эти преимущества слишком ничтожны в сравнении с Божеской славой, которую наш Спаситель скрыл под внешностью раба для нашего спасения, и что они – дар милости Божией. Дарами же Божиими грешно превозноситься, за них должно только благодарить Бога и употреблять их во славу Божию.

Пример Христа, послужившего в образе раба нашему спасению, располагает нас также к услужливости в отношении к ближним и к их уважению. Если Он пришел не затем, чтобы служили Ему, но чтобы послужить, то и мы нашу славу и честь должны полагать в том, чтобы быть их слугами (Мф.20:26–28), должны служить друг другу каждый тем даром, какой получил, как добрые домостроители многоразличной благодати Божией (1Пет.4:10).

Если Он, Святейший святых, не возгнушался нами, нечистыми и грешными, не брезговал обществом отверженных людьми грешников, обращался с ними приветливо и снисходительно – то мы ли можем презирать наших ближних, свысока смотреть на братьев наших, уничиженных по внешнему положению, скудных духовными достоинствами, погрязших в пороках? Не презрения, а участия и сострадания они заслуживают от тех, кто превосходит их положением и личными достоинствами.

Если любовь Христа к людям простиралась до самоотвержения, то и мы должны любить ближних и заботиться о их благе до готовности положить за них жизнь свою. Каждому из нас по природе свойственно самосохранение, самоугождение. Но когда идет дело о благе ближнего, когда ближний нуждается в нашей помощи, то мы должны победить в себе самоугодие. Мы, сильные, пишет апостол, должны сносить немощи бессильных и не себе угождать. Каждый из нас должен угождать ближнему ко благу, к назиданию, ибо и Христос не Себе угождал (Рим.15:1–3).


Источник: Виссарион (Нечаев), еп. Уроки покаяния в Великом каноне св. Андрея Критского, заимствованные из библ. сказаний. М. 2009

Комментарии для сайта Cackle