Глава IV. Мученики и исповедники оптинские

В начале XX столетия Оптинские старцы предчувствовали грядущие гонения на Церковь Христову. Преподобные Анатолий и Нектарий часто предупреждали своих духовных чад, укрепляя их веру и пророчествуя о грядущих событиях. Так, преподобный Варсонофий Оптинский говорил: «…Да, заметьте, Колизей разрушен, но не уничтожен. Колизей, вы помните, это театр, где язычники любовались на мучения христиан, где лилась рекою кровь христиан-мучеников. Ад тоже разрушен, но не уничтожен, и придет время, когда он даст себя знать. Так и Колизей, быть может, скоро опять загремит, его возобновят. Попомните это мое слово. Вы доживете до этих времен...» (6 июня 1909 // Дневник послушника Николая Беляева. М., 2004. С. 255).

«Вот я смотрю на вас, зеленую молодежь, и думаю, что уже не доживу до страшных дней, а вы доживете. Помяните мое слово, что увидите вы «день лют». И опять повторяю, что бояться вам нечего, покроет вас благодать Божия» (21 апреля 1909 // Там же. С. 243).

«День лют» наступил через четыре года после кончины преподобного Варсонофия, и практически все его ученики, все оптинцы увидели его. Большинство из них подверглись арестам и ссылкам, кто-то сподобился мученической кончины, кто-то, приняв на себя исповеднический подвиг, продолжал еще нести свет Оптиной погружающемуся во мрак безбожия миру.

Некоторые оптинские мученики и исповедники уже причислены к лику святых Русской Православной Церкви: преподобный иеромонах Никон (Беляев) исповедник; священномученики: архимандрит Исаакий II (Бобриков), игумен Пантелеимон (Аржаных), иеромонах Евфимий (Любовичев), архимандрит Иоанникий (Дмитриев).

В этой главе мы расскажем и о тех оптинских мучениках и исповедниках, чей подвиг веры еще не прославлен. К сожалению, в большинстве своем это лишь краткие биографические справки, иногда очень скудные, но мы надеемся, что со временем этот период истории Оптиной будет освещен более подробно.

Монах Агапит (Таубе)

(†ок. 1941?)

Михаил Михайлович Таубе родился 4 ноября 1894 года в Гатчине под Санкт-Петербургом в протестантской семье обрусевших немцев. Был крещен как православный. В Петроградском университете он получил философское и биологическое образование, знал несколько иностранных языков. Окончив три курса университета, Михаил был мобилизован в армию. В 1916–1918 годах находился на военной службе в царской армии, был ранен. С 1918 по 1922 год служил в Красной армии.

В 1922 году Михаил Михайлович поступил на работу в музей «Оптина пустынь» (уже после закрытия монастыря), которым заведовала тогда Лидия Васильевна Защук, а в свободное время давал частные уроки.

Михаил Михайлович приехал в Оптину не в поисках утешения. Желая идти узким путем покаяния, он нуждался в опытном духовном руководстве. Его привлекала строгость старца Нектария, и он просил старца принять его в число своих духовных детей. Высокий, худой, всегда грустный, похожий на Рыцаря печального образа, Михаил Михайлович много времени проводил у батюшки, лично руководившего его занятиями в библиотеке, тщательно записывая все его поучения. Сегодня большинство записей пропало, сохранились лишь краткие заметки для «Оптинского патерика», так и не написанного. Часто выполняя послушание, он готовил доклады на богословские темы и читал их ученикам старца.

Уезжая в ссылку в Холмищи, батюшка благословил Михаила Михайловича окормляться у его духовника отца Досифея (Чучурюкина). В молодости они оба были под началом у отца Агапита (Беловидова), автора лучшего жизнеописания старца Амвросия. Отец Агапит отказался от старчества, сохранив немногих учеников, среди которых были и эти двое. Продолжая линию старца Нектария, отец Досифей беспощадно смирял своего нового ученика.

Впервые Таубе был арестован в 1923 году. В 1927 году его вновь арестовали вместе с преподобным Никоном (Беляевым). Сразу после ареста он облачился в иноческую одежду, которую отныне носил не скрывая. Оказалось, что он был пострижен в монашество с именем Агапит, но кем и когда – осталось неизвестно (скорее всего, отцом Досифеем). Особое Совещание при Коллегии ОГПУ приговорило их к трем годам концлагерей. После тюрьмы и долгого изнуряющего этапа они с отцом Никоном прибыли в «Кемперпункт», где батюшку определили сторожем на склад, а отца Агапита, как физически здорового, посылали в тяжелейшие «командировки» на лесоповал.

Сохранилось письмо одного из соузников, где он вспоминает о том впечатлении, которое произвели на него эти встреченные на Севере оптинцы. Отец Досифей тем временем тоже был арестован и сослан в Тамбов. Отбыв срок, он поселился в Орле, куда к нему приехал освободившийся отец Агапит. Отец Досифей жил очень замкнуто, почти никого не принимал, кроме близких духовных чад, в числе которых был и отец Агапит. В 1929 году отец Досифей вновь был арестован и сослан в Сибирь, откуда вернулся в 1937 году.

В 1930 году Особое Совещание при Коллегии ОГПУ приговорило отца Агапита к трехлетней высылке в Северный край, предъявив следующее обвинение: «Участник контрреволюционной группировки среди местного и ссыльного духовенства в городе Архангельске».

С каторги отец Агапит вернулся больным. В лагере у него появилась опухоль на языке. Ему несколько раз делали операцию, но метастазы распространялись, и он потерял способность говорить. Несмотря на полученный смертельный недуг, пребывание на Севере стало важной школой жизни для отца Агапита, способствовало его духовному укреплению и росту.

В 1937 году отец Досифей был опять арестован и расстрелян.

Отец Агапит остался совершенно один и тяжело заболел. Он договорился с жившей рядом старушкой, что, когда ему станет совсем плохо, он постучит в стенку. Однажды соседка вошла и увидела, что умирающий лежит на постели и с невыразимой любовью смотрит на икону Божией Матери. Его дыхание становилось все реже и реже, пока не прекратилось совсем... Случилось это незадолго до войны, около 1941 года.

В молодости Михаил Таубе подавал большие надежды, в Оптиной все ожидали, что он станет крупным богословом. Но не такое поприще было уготовано ему Господом, а судьба страдальческая, одинокая, сокровенная, полная тайной молитвы за богохранимую Россию и веры в несокрушимую силу Света, который и во тьме светит, и тьма не объяла его (Ин. 1, 5).

Монах Агапит был реабилитирован 17/30 марта 1995 года.

Иеромонах Аифал (Панаев)

(†12/25 декабря 1936)

Иеромонах Аифал (Панаев) заведовал оптинской иконной лавкой. Он был на редкость скромным человеком. Все знавшие его отмечали идеальное послушание и поразительное смирение этого инока.

В конце 1920-х годов отца Аифала арестовали и сослали в Сибирь. Отбыв срок, он не захотел возвращаться в мир, ощущая в себе стойкое, решительное противление этому шагу. Больше года добровольно оставался он в ссылке. Близким же писал, что страшится возвращения в безбожный мир, где ему при его строгом монашеском устроении найти свое место будет трудновато. Но родные настаивали, сняли ему комнату, и он решился. Поговел, написал письмо отцу архимандриту Исаакию II, жившему в то время в городе Белёве, попросил благословения и, помолившись, двинулся в путь.

Предчувствие не обмануло отца Аифала. В поезде его ограбили, а потом на полном ходу вытолкнули из вагона. Железнодорожники подняли окровавленного человека и удивились, что его немеющие губы не переставая шепчут имя Божие. Через несколько часов отец Аифал скончался в больнице. Погребение было совершено по монашескому чину.

Иеромонах Андрей (Фесюк)63

(†4/17 сентября 1937)

Родился 15 октября 1890 года в Белоруссии, в селе Петриково Копатновнического района в крестьянской семье. В начале XX века был монахом Оптиной пустыни64. О датах и обстоятельствах пострига и рукоположения сведений не сохранилось.

В 1917–1921 годах служил медфельдшером в Красной армии. В 1921–1923 годах работал медфельдшером в Серпухове, в 1923–1927 годах – в городе Курске.

В 1928 году был арестован и Особым Совещанием при Коллегии ОГПУ по статье 58–10 УК РСФСР приговорен к трем годам высылки в Сибирь. По амнистии срок сократили на одну четверть.

23 февраля 1930 года Особым Совещанием при Коллегии ОГПУ был лишен права проживания в шести областях с прикреплением на три года.

3 августа 1931 года был освобожден из-под стражи под подписку о невыезде.

В 1930–1931 годах служил иеромонахом в Спасо-Преображенской церкви города Курска. Неизвестно, служил ли отец Андрей штатным клириком, однако в следственном деле указано, что он «иеромонах сергиевской ориентации», лишен избирательных прав.

29 ноября 1931 года был арестован. 16 апреля 1932 года тройка при ПП ОГПУ по Центрально-Черноземной области вынесла обвинительный приговор: «Являлся активным членом церковно-монархической контрреволюционной организации, через монашек распространял контрреволюционную пропаганду». Виновным себя не признал. По статье 58–10 Ч. 2, 11 УК РСФСР приговорен к трем годам исправительно-трудовых лагерей (групповое «дело «Ревнителей церкви» 1932 года». В 1932–1933 годах находился в Белбалтлаге.

В 1934–1937 годах проживал в селе Хобацкое Краснохолмского района Калининской области, где работал фельдшером в Хобацком медпункте.

16 апреля 1937 года снова был арестован. 13 сентября 1937 года тройкой УНКВД по Калининской области вынесено обвинение: «Активный участник контрреволюционной фашистско-монархической организации» (групповое «дело «епископа Григория (Лебедева) и фашистско-монархической организации» 1937 года»). По статье 58–10, 58–11 УК РСФСР был приговорен к высшей мере наказания – расстрелу.

4/17 сентября 1937 года расстрелян.

12/25 апреля 1989 года реабилитирован.

Иеромонах Варнава (Иванов)

(†1937)

Василий Иванов (иеромонах Варнава) родился в 1850 году и происходил из крестьян. 20-летним юношей он работал в угольной шахте. Однажды бадья с людьми оборвалась, и Василий, пока летел вниз, дал обет пойти в монахи, если останется жив. Все погибли, а ему только оторвало ногу. Всю оставшуюся жизнь он ходил на деревянном протезе.

Когда поступил в Оптину, точно не известно, но 17 марта 1890 года он принял монашеский постриг с именем Варнава. 20 июня 1899 года он был рукоположен в иеродиакона и выполнял послушание келейника старца Анатолия (Потапова), а также заведующего рухлядной. 23 августа 1904 года был рукоположен в иеромонаха.

В 1930-х годах он служил в одном из храмов Ленинградской области в городе Павловске. По воспоминаниям его духовной дочери, роста он был высокого, волосы черные, с проседью, глаза его казались огненными. «Великого духа инок и служитель Христов, весь он жил в Боге,– пишет она.– Страсти были умерщвлены послушанием и постом, бдением и молитвой. Исповедовал он необыкновенно, мне всегда чувствовалось, что исповедь принимает Сам Христос. Разрешал он с такой властью, что душа трепетала от духовного счастья».

В 1937 году отец Варнава был арестован и приговорен к заключению в исправительно-трудовом лагере. В том же 1937 году погиб в заключении от пыток: в северных лагерях на морозе его заставляли стоять на ветру без шапки. Он заболел менингитом и скончался, не приходя в сознание.

Инок Георгий (Попов)

(†1938)

Инок Георгий (Попов) родился в городе Гомеле. В Оптиной пустыни нес послушание в больнице, где опрятывал умерших. Окормлялся у преподобного Нектария Оптинского и схиигумена Феодосия (Поморцева). Расстрелян летом 1938 года.

Иеромонах Геронтий (Ермаков)

(†?)

Иеромонах Геронтий (Григорий Яковлевич Ермаков) родился в 1886 году. В Оптину поступил в 1910 году и был одним из келейников преподобного Варсонофия. В 1914 году в связи с общей мобилизацией попал на фронт.

После закрытия Оптиной пел на клиросе и иногда служил в Успенском соборе Козельска. Позже был сослан в Кемь, где и скончался. Дата смерти неизвестна.

Иеромонах Даниил (Фомин)65

(†12/25 июля 1953)

Иеромонах Даниил, Дмитрий Кириллович Фомин, родился в 1876 году в Московской губернии, но вскоре после рождения родители перевезли его на постоянное место жительства в село 2-я Михайловка Сорочинского района Оренбургской губернии.

В юном возрасте Дмитрий встретил верующих людей, которые направили его жизнь на духовный путь. Он полюбил молитву и, как сам потом вспоминал, перед иконами «слезы ручьем текли» у него.

По окончании военной службы Дмитрий поступил в Оптину пустынь, а одна из его сестер, Анастасия, поступила в соседний женский монастырь в Шамордино, где постриглась в монашество с именем Архелая. В монастыре Дмитрий нес послушание в ювелирной мастерской, в совершенстве обучился церковным ювелирным ремеслам, отливал кресты, цепочки и др. Так как он был человеком грамотным и пытливым к духовной жизни, его взял в письмоводители преподобный Анатолий Оптинский. Под диктовку старца послушник Дмитрий отвечал на письма.

В Оптиной пустыни Дмитрий принял монашеский постриг с именем Даниил и был рукоположен в священный сан. Под мудрым руководством Оптинских старцев иеромонах Даниил приобрел горячую веру и любовь к Богу и ближним, смирение, неосуждение, памятование о смерти, дар Иисусовой молитвы. Он также сподобился видеть телесными очами духовные вещи. Много лет спустя он рассказал своему духовному сыну, будущему священнику, об удивительном случае, свидетелем которого однажды стал: к некоторому Оптинскому старцу пришел посетитель с вопросом. И тут отец Даниил увидел, как два лучика вышли из глаз старца и направились к сердцу посетителя. Отца Даниила охватил страх, он даже оцепенел от увиденного. Старец понял, что отец Даниил это увидел, и потому сразу ушел, ничего не сказав.

Иеромонах Даниил был преемником великих Оптинских старцев – Варсонофия, Анатолия и других. После закрытия монастыря он вернулся в Оренбургскую область, где в селе 2-я Михайловка некоторое время совершал богослужения. В 1928 году храм был закрыт, а в 1930 году отец Даниил был арестован и приговорен к 10 годам исправительно-трудовых лагерей.

Из оренбургской тюрьмы отец Даниил был этапирован в Соловецкий лагерь особого назначения (СЛОН), затем отбывал срок в Сибири на лесозаготовках. Во время заключения около 10 лет батюшка ходил по этапам, был в лагерях, сидел в одиночных камерах, выполнял каторжные работы. Отец Даниил вспоминал: «Когда я сидел в камере, то сильно голодал. Нас совершенно не кормили. И вот чудесным образом Господь мне хлеб посылал. А сатана-то и говорит: «Как же ты будешь есть хлеб? Хлеб-то этот – огонь».– «А я не боюсь, потому как этот хлеб небесный. А ты отойди от меня, сатана»,– отвечаю». Долгое время он питался этим хлебом. Жил в бараках, в которых зимой замерзала вода. Летом работал, утопая по колено в болотах. Однажды упавшим деревом ему повредило ногу, была очень серьезно травмирована кость ниже колена. Нога долго болела. (До самой смерти на ноге у него был большой незаживающий свищ.) Отец Даниил стал не пригоден для физического труда. «Как-то сижу я в одиночной камере,– рассказывал он,– и меня неожиданно трижды осенило светом; мир и тишина посетили меня и радость духовная. Тут же после этого вызывают меня к начальнику. Начальник этот был очень строгий. Как правило, почти всех после встречи с ним расстреливали. Ну, думаю, наверное, пришел час моей смерти, и пошел к начальнику. Но, к моему удивлению, после допроса меня вновь посадили в одиночную камеру, совершенно холодную. Я думал, что замерзну, но милостив Господь: Своей чудесной силой согревал меня, грешного. И каково было удивление надзирателей, когда они зашли ко мне и надеялись увидеть мертвого, а я был цел и невредим. Начальник говорит мне: «Я вижу, вы не простой человек. Что-нибудь расскажите о себе». Я ему рассказал свою жизнь, и он смиловался надо мной, даже отменил смертную казнь и отправил меня в Кзыл-Орду».

После этого случая отца Даниила отправили в ссылку в Казахстан. В Кзыл-Орде он имел возможность крестить, исповедовать, совершать литургию и причащать верующих.

По возвращении из ссылки в 1948 году отец Даниил поселился у племянницы Марии, которая с тремя детьми жила в Оренбургской области в маленьком домике. За отцом Даниилом ухаживала матушка Архелая, тоже вернувшаяся из ссылки. Привезли отца Даниила совсем больным, он не мог ходить, больше лежал. Женщины из сел 2-я Михайловка и 2-я Ивановка приходили навещать больного и тайно слушать его слово, так как боялись председателя сельсовета. Храмы в этих соседних селах были закрыты и разрушены. По освобождении из ссылки отец Даниил жил под надзором. Ему запрещали совершать богослужения, проповедовать, постоянно преследовали. Чтобы заработать на жизнь, он, немного окрепнув, нанялся работать: клепал дырявые чугунки, ведра, кастрюли, керосиновые лампы, часы, изготавливал серьги и браслеты по заказу сельских женщин, отливал крестики и цепочки. Несмотря на гонения, отец Даниил тайно совершал богослужения на дому одной благочестивой женщины. С окрестных сел шли к нему со слезами, с горем за советом, а то и просто увидеть, услышать. Обращавшиеся к нему за помощью всегда получали духовное утешение по его молитвам, и даже совершались чудеса. Жители 2-й Ивановки и 2-й Михайловки заметили, что отец Даниил обладал даром целительства и прозорливости. Известно множество случаев, когда он предсказывал дальнейшее течение жизни человека. Отец Даниил молился за людей, поддерживал их морально, удерживал их от неправильных поступков, от отчаяния, самоубийства, воровства, направлял их души к Богу. Смирение отца Даниила возрождало, по свидетельству очевидцев, веру в людях.

Он был человеком высокой духовной жизни и имел от Бога великий дар рассуждения. Многие священнослужители и миряне исповедовались у него, в том числе владыка Мануил (Лемешевский) во время пребывания его на Оренбургской кафедре. Когда отцу Даниилу задавали серьезные, жизненно важные духовные вопросы, он обычно сразу не отвечал, а говорил так: «Я тебе в следующий раз отвечу». В следующий раз при первой встрече он сразу отвечал на заданный вопрос. Видимо, батюшка молился о вразумлении или же рассуждал. В 1950 (1951?) году отец Даниил побывал в Оренбурге с внучатой племянницей Марией. Жили там у знакомых монахинь, посещали храм, притом отец Даниил заходил в алтарь. В те дни во время молитвы ему была открыта точная дата его смерти.

Матушка Архелая настояла на том, чтобы им переехать в город Сорочинск, так как там находился еще действующий храм. В 1952 году они перебрались на новое место жительства, а 12/25 июля 1953 года иеромонах Даниил скончался. За 2–3 дня до смерти он как бы завещал родным поминать его: «Царство Небесное, вечное блаженство иеромонаху Даниилу», предсказывая свою скорую кончину.

Отпевал старца в Сорочинском храме иеромонах Иоанн (Снычев), будущий митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский, в сослужении шести священников. Первую панихиду служил отец Стефан Акашев.

Отец Даниил завещал похоронить себя рядом с матерью. Из города Сорочинска во 2-ю Михайловку гроб с телом покойного духовенство и множество народа несли пешком 18 километров. И там его встречал народ: люди постилали платки, бросали цветы, а потом брали и прижимали их к себе. В селе прекратились все работы; приходили люди из соседних сел, чтобы проститься с любимым батюшкой.

Могила отца Даниила для многих является местом поклонения и паломничества. Почитатели старца Даниила приходят на могилу, молятся, просят его помощи и заступления, получают просимое и верят в его святость. Он заповедал: «По смерти моей, кому будет очень тяжело, приходите ко мне на могилку».

Иеромонах Досифей (Чучурюкин)

(†16/29 ноября 1937)

Дмитрий Степанович Чучурюкин родился 18 февраля 1871 года в городе Виневе Орловской губернии. В 1892 году он был призван в армию. В 1898 году Дмитрий поступил в Оптину пустынь. В 1914 году был рукоположен в иеромонаха. Отец Досифей отличался образованностью и прозорливостью; он был учеником старца Анатолия (Зерцалова), а позднее – архимандрита Агапита (Беловидова). В монастыре отец Досифей нес послушание фельдшера. С 1923 года – братский духовник оптинских монахов (уже после изгнания их в Козельск), духовник старца Нектария и духовный отец монаха Агапита (М. М. Таубе).

В 1929 году отца Досифея арестовали. В 1930 году Коллегией ОГПУ СССР он был приговорен к пяти годам исправительно-трудовых работ. Наказание отбывал в Сибири до 1937 года. После возвращения из ссылки жил в городе Орле. 10/23 ноября 1937 года был вновь арестован и осужден тройкой при УНКВД по Орловской области. Обвинение: «Являлся активным участником контрреволюционной церковно-фашистской организации». По статье 58–10, 58–11 УК РСФСР приговорен к высшей мере наказания – расстрелу.

Во время предварительного заключения содержался в орловской тюрьме. Расстрелян в Орле 16/29 ноября 1937 года.

Реабилитирован 7/20 сентября 1955 года.

Преподобномученик иеромонах Евфимий (Любовичев)

(†6/19 июля 1931)

Преподобномученик иеромонах Евфимий (Любовичев) родился в 1875 году. Был насельником Оптиной пустыни. Мученическую кончину принял 6/19 июля 1931 года. На заседании Священного Синода Русской Православной Церкви от 23 сентября / 6 октября 2005 года его имя было включено в Собор новомучеников и исповедников Российских.

Иеросхимонах Иеремий

(†1949)

Оптинский иеросхимонах Иеремий (в миру Степан) был послушником преподобного Амвросия. После революции, как и все оптинцы, он был изгнан из монастыря. Жил в деревне Ливенки Тульской области. Поскольку храмы были уже закрыты, исповедовал и причащал людей у себя дома.

Отец Иеремий умер в 1949 году и завещал похоронить себя на мирском кладбище рядом с родителями, предсказав, что на его могиле через полгода откроется источник. Так и случилось. Говорят, чудесная вода бьет из земли до сих пор, но не каждый человек может пить эту воду: грешников от нее с души воротит.

Игумен Иоанн (Соколов)

(†22 июня / 5 июля 1958)

Иван Александрович (Алексеевич?) Соколов, игумен Иоанн, родился 26 сентября 1874 года в Москве. В Оптину пустынь поступил, возможно, в 1890 году (в 16 лет?) и к моменту ее закрытия был в сане игумена. Дата ареста неизвестна, но в заключении, которое он отбывал в Забайкалье, он провел 18 лет; там он потерял все зубы, полностью лишился зрения, ему переломали почти все ребра.

Три года игумен Иоанн находился в заключении в специальной психиатрической больнице, где на нем испытывали разнообразные психотропные препараты. На допросах он обратил к вере во Христа нескольких своих палачей, в частности начальника московской Бутырской тюрьмы.

Скончался игумен Иоанн 22 июня / 5 июля 1958 года и был захоронен в Москве на Армянском отделении Ваганьковского кладбища.

Схимонах Иоасаф (Моисеев)

(†25 марта / 7 апреля 1976)

Схимонах Иоасаф (Петр Борисович Моисеев), один из последних Оптинских старцев, родился в 1887 году в Калужской губернии, в 30 километрах от Оптиной. Однажды он вместе с 14 своими братьями сильно провинился перед матерью. Наказанный Петя долго плакал, а потом решил: «Уйду в Оптину». И ушел. Видя серьезные намерения 13-летнего мальчика, отец настоятель принял его в обитель, лишь потребовав согласия отца. Отец согласился и сам привел его вторично в монастырь, подумав: «Хорошо хоть один монахом станет!». Петр пел на клиросе, чему научился еще в миру. В 1925 году в Московском Свято-Даниловом монастыре он принял монашеский постриг с именем Иосиф. В это время скончался святитель Тихон Московский, и отец Иосиф получил послушание стоять в Донском монастыре с патриаршим крестом у гроба почившего.

В 1923–1924 годах Оптину закрыли и изгонали монахов. Уходя из монастыря, отец Иосиф спас схиму преподобного Амвросия, которая, переходя потом из рук в руки и бережно сохраняемая, вернулась в обитель в 1988 году.

Как и многие насельники Оптиной, отец Иосиф понес исповеднический подвиг. Он был арестован и 22 года провел в заключении. Во время частых перегонов у заключенных обычно отбирали нательные кресты, и те старались их спрятать. Однажды, накануне очередного обыска, отец Иосиф подумал: «Как же мне крестик-то спасти?». И вдруг услышал голос: «Не ты Меня спасаешь, а Я тебя. И еще спасу».

В жизнеописании старца неоднократно упоминается о благодатных видениях и знамениях, которые он сподобился видеть. В 1954 году старец освободился и жил в затворе в городе Грязи Липецкой области. Батюшка никогда не оставлял молитвы, даже во время сна мог читать ее вслух. В конце 1950-х годов он был пострижен в великую схиму с именем Иоасаф. Батюшка предвидел, что немного не доживет до открытия Оптиной, которую вернули Церкви через 11 лет после его праведной кончины.

17/30 ноября 2005 года останки схимонаха Иоасафа были перенесены из Липецкой области в Оптину пустынь и захоронены на братском кладбище.

Иеродиакон Кирилл (Зленко)

(†19 июля / 1 августа 1929)

Кирилл Евдокимович Зленко родился в 1888 году в Полтавской губернии. В Оптину поступил около 20 лет от роду и был одним из письмоводителей и духовных чад преподобного Варсонофия. В 1908–1912 годах он проходил военную службу, после чего вновь подвизался при преподобном Варсонофии, но уже в Старо-Голутвином монастыре, и с гробом почившего старца вернулся в скит.

В сан иеродиакона отец Кирилл был рукоположен 24 июня 1913 года. В 1916–1925 годах был на фронте. После разгона Оптиной он жил в Козельске на одной квартире с преподобным Никоном. Вместе они посещали городской Успенский собор, где пели на клиросе. В 1925 году по приглашению игумении Софии (Гриневой) оба они были в Киеве, где отец Никон постриг много послушниц Покровского женского монастыря в мантию. В 1927 году вместе с преподобным Никоном был арестован и отец Кирилл. Находясь в калужской тюрьме, он получал помощь от духовных чад преподобного Никона. В письме отцу Никону отец Кирилл жаловался на невыносимую обстановку в тюрьме, постоянную брань и разборки заключенных, из-за которых он целыми днями вынужден был скитаться вне камеры, на улице, чтобы иметь возможность молиться.

В 1929 году иеродиакон Кирилл был сослан в Туркестан, где обострился его туберкулез, которым он заболел, еще будучи оптинским послушником. В ссылке за ним самоотверженно ухаживала Анастасия Бобкова (впоследствии схимонахиня Анастасия; †1978), сестра Ирины Бобковой (схимонахиня Серафима; †1990). В 1928 году отец Кирилл писал в ссылку отцу Никону: «...Незадолго перед отходом в вечность наш отец и наставник б Варсонофий мне сказал: «Через 10 лет тебя постигнут скорби!». Слова эти не отозвались особенно в сердце моем, но в нем я их тогда сложил. Исполнилось 10 лет со дня смерти Старца, и предсказание его начало сбываться: в 1923 году – выгнан из монастыря, в 1925 и 1926 – известные вам мои «визиты» в калужскую тюрьму и, наконец 1927 год – далекая ссылка....»

После Туркестана отец Кирилл переселился в город Белёв Тульской области, поближе к Оптиной, откуда также был выслан и поселился в городе Козлове (ныне Мичуринск) Тамбовской области, где 19 июля/1 августа 1929 года преставился ко Господу. Перед смертью его причащал преподобный Севастиан Карагандинский (один из последних Оптинских старцев).

Иеромонах Лаврентий (Левченко)

(†10/23 февраля 1946)

Будучи насельником Оптиной пустыни, вел строгую подвижническую жизнь. После закрытия монастыря был арестован, прошел концлагеря и в ссылке принял мученическую кончину.

Иеромонах Макарий (Иноземцев)

(†29 апреля / 12 мая или 4/17 мая? 1970)

Начало своих трудов полагал в Оптиной пустыни. После ее закрытия понес исповеднический подвиг; был старцем святой жизни. Последние свои годы провел в городе Белёве Тульской области.

Иеросхимонах Макарий

(†1972)

Послушник Евгений (монах Ермоген) принял монашеский постриг незадолго до закрытия Оптиной пустыни. Жил в Белёве, первое время требы совершал на дому, а поскольку это было запрещено, жил полулегально. «Спросить, Боже упаси, нельзя было: он жил тайно,– рассказывает А. С. Лукьянова, ставшая впоследствии его духовной дочерью,– а я болела, где тут искать, но делать нечего, ищу. Кому было благословлено – ездили к нему из разных городов. Вдруг меня спрашивают: «Ты корове сено ищешь?».– «Да»,– отвечаю, сама не зная почему. «Это здесь». Толкаю дверь и чувствую: кто мне нужен, живет здесь. И вправду, оказалось – здесь. Он еще не был схимником. Гонения на него устраивали, а мы все равно ходили. Поисповедует батюшка, а потом велит: иди в церковь под крест, под Евангелие, чтобы скрыть эту тайную исповедь». Отец Ермоген обладал даром исцелять людей. Один тульский священник до сих пор бережет его подрясник, чтобы отчитывать бесноватых.

Некоторое время он служил в Белёве. «Однажды он вышел с крестом, а я смотрю и глазам не верю: у него за спиной ангельские серые крылышки. А в другой раз вижу: на голове василькового цвета воздух лежит. Господи, думаю, я же недостойна это видеть». Незадолго до смерти отец Ермоген келейно принял схиму с именем Макарий. В схиме пробыл недолго – 9 недель, как и сам предсказал. Скончался в 1972 году, похоронен на Троицком кладбище.

Иеромонах Макарий (Чельцов)

(†18 апреля / 1 мая 1939)

Начало своих трудов иеросхимонах Макарий полагал в Оптиной пустыни, где заведовал рухольной. После ее закрытия понес исповеднический подвиг. Вернувшись из ссылки в Архангельском крае, поселился в городе Белёве Тульской области, где вскоре скончался.

Архимандрит Мартирий (Гришин)

(†1/14 августа 1958)

Один из последних насельников Оптиной пустыни, исповедник, благодатный старец, подвижник. Похоронен на местном кладбище в поселке Малаховка Московской области, где, видимо, проживал в последние годы жизни.

Иеросхимонах Мелетий (Бармин)

(†30 октября / 12 ноября 1959)

Иеросхимонах Мелетий был келейником архимандрита Ксенофонта (Клюкина), а затем – последним духовником Шамординской обители. Это был человек святой жизни, особый, исключительный. Он являлся последним пострижеником преподобного Амвросия Оптинского, который постриг его в 1891 году, в год своей кончины.

Отец Мелетий был сильным молитвенником, отличался исключительным молчанием, был очень немногословным. Спросят его: «Батюшка, ну как жить?», а он отвечает: «Всегда молитесь». И все. Вокруг него царил особый благодатный мир, покой. Человек, пришедший к нему на исповедь расстроенным, умиротворялся. После разгона обители отец Мелетий жил в городе Козельске и имел духовное общение с преподобным Никоном, пока того не арестовали и не выслали.

В 1930 году отец Мелетий был сослан в Архангельскую область и какое-то время провел в лагерях. После возвращения до конца дней своих жил близ разоренной Оптиной пустыни, общался и с отцом Рафаилом (Шейченко) и с другими священниками. У него продолжали окормляться шамординские сестры, которых в Козельске было очень много; люди приезжали к нему из других мест. К концу жизни он ослеп. Скончался отец Мелетий в возрасте 96 лет.

Он был захоронен на городском кладбище города Козельска, а летом 2005 года останки иеросхимонаха Мелетия были перенесены в Оптину пустынь и погребены на братском кладбище монастыря.

Епископ Михей (Алексеев)

(†3/16 февраля 1931)

Михаил Федорович Алексеев родился 23 января 1851 года в Санкт-Петербурге в семье дворянина-чиновника (впоследствии статского советника в канцелярии Госконтроля). В 10 лет он лишился матери и, поступив в Санкт-Петербургский Морской кадетский корпус на Васильевском острове, окончил его в 1872 году гардемарином.

После окончания курса обучения в Морском училище служил по морскому ведомству, дослужившись до капитана 1-го ранга. Совершил три кругосветных плавания. Служба молодого офицера шла довольно успешно, начальство было им довольно. Внезапно развивающаяся его карьера резко оборвалась; 5 марта 1890 года капитан 1-го ранга Алексеев неожиданно вышел в отставку, причиной которой явилась внезапная смерть молодой жены.

Потрясенный горем, Михаил Федорович бросил морскую службу, которой отдал почти 20 лет, и в 1890 году поступил послушником в Оптину пустынь под руководство великого старца Амвросия. Решение полностью изменить свою жизнь в расцвете лет пришло по благословению отца Иоанна Кронштадтского, с которым он был знаком с первого года своей флотской службы, когда батюшку знали только в самом Кронштадте. «Посещая ежедневно его служения в Андреевском соборе,– вспоминал епископ Михей,– я удостаивался весьма частого причащения Святых Таин, по крайней мере раз в неделю, а то и чаще. Тогда отец Иоанн служил Божественную литургию еще один, без сослужащих, и я прислуживал ему в алтаре, заменяя алтарных служителей, часто расстраивавших батюшку своей грубостью. Я пожелал служить, как и он. Пошел в монахи в обитель самой строгой жизни – Оптину. Я здесь укрепился, оставил земную суету и, вдумываясь в свои дела, исправлял свои недостатки. Там я думал остаться навсегда».

Он приехал в монастырь вместе с будущим митрополитом Трифоном (Туркестановым). Через год умер старец Амвросий. После его кончины по благословению святого праведного Иоанна Кронштадтского Михаил покинул Оптину пустынь с тем, чтобы избрать путь ученого монашества.

В 1892–1896 годах Михаил учился в Московской Духовной Академии.

10 октября 1892 года он был пострижен в мантию с именем Михей в Троице-Сергиевой Лавре. В том же году состоялась его диаконская хиротония, а в 1893 году он был рукоположен в иеромонаха.

В 1896 году отец Михей был назначен смотрителем Жировицкого Духовного училища. Оно находилось в знаменитом Жировицком монастыре, и отца Михея «благословили быть руководителем целого монастырского братства, поверх того, духовным руководителем множества мирян разного звания».

В 1896–1897 годах иеромонах Михей – ризничий Синодальной ризницы Московского Кремля. С 1897 года – игумен, с 1898 года – архимандрит. В 1897–1900 годах – настоятель Иосифо-Волоколамского монастыря Московской епархии. В 1901–1902 годах – настоятель Свято-Владимирского монастыря в Таврической губернии. В 1902 году архимандрит Михей был хиротонисан во епископа Сарапульского, викария Вятской епархии. В 1906–1908 годах – епископ Владимиро-Волынский, викарий Волынской епархии. В 1908–1912 годах – епископ Архангельский и Холмогорский.

В 1912–1913 годах – епископ Уфимский и Мензелинский. 22 декабря 1913 года он был «уволен по слабости здоровья на покой».

Сначала местом пребывания на покое владыке была назначена Почаевская Лавра, а 2 января 1914 года владыка Михей прибыл на покой в Оптину пустынь, вернее, вернулся в нее.

В пустыни он жил до самого своего ареста и вместе с последними Оптинскими старцами являлся одним из духовных руководителей обители.

В Вербное воскресенье 1923 года владыка Михей был арестован вместе в архимандритом Исаакием (Бобриковым) и другими оптинцами и отправлен под конвоем в козельскую тюрьму, где провел несколько недель.

Затем, поселившись в Козельске, он служил в Успенском соборе, а позже – в одной из приходских церквей. То, что в Козельске не было обновленцев, является немалой заслугой и епископа Михея, который принимал их в общение не иначе как через покаяние. Живя в Козельске, владыка Михей не терял связи с другими оптинскими подвижниками, рассеянными по разным местам.

Он скончался 3/16 февраля 1931 года в Козельске и был погребен на городском Пятницком кладбище, а летом 2005 года останки епископа Михея были перенесены в Оптину пустынь и захоронены на братском кладбище монастыря.

Монах Никита (Чувенков), монах Сергий (Борисов), монах Феодор (Лавров)66

(†12/25 октября 1937)

Монах Никита Чувенков родился в 1879 году в Тульской области Алексинского района в деревне Хрипково.

Никаких других сведений об этих трех монахах не сохранилось.

После закрытия Оптиной пустыни все трое проживали в городе Козельске и были арестованы в 1937 году.

23 сентября / 6 октября 1937 года они были осуждены тройкой УГБ УНКВД Западной области по статье 58–10 УК РСФСР и приговорены к высшей мере наказания – расстрелу.

Приговор приведен в исполнение 12/25 октября 1937 года.

Преподобномученик игумен Пантелеимон (Аржаных)

(†16/29 ноября 1937)

Родился в 1872 году в городе Сухиничи Калужской области. Выдержал испытание на звание фельдшера при Волынской военной фельдшерской школе. В Оптину поступил в 1901 году и нес послушание при монастырской больнице. В 1906–1907 годах находился в Почаевской Успенской Лавре.

31 августа 1908 года в Оптиной пустыни принял монашеский постриг. В сан иеродиакона отец Пантелеимон был посвящен 15 марта 1909 года, в иеромонаха рукоположен 25 марта 1911 года. С 1914 года он исполнял послушание казначея. Отец Пантелеимон также заведовал монастырским лазаретом для больных и раненых воинов Первой мировой войны. Со старцем Варсонофием он ездил в ноябре 1910 года к умирающему Л. Н. Толстому в Астапово. В 1923 году в Вербное воскресенье он был арестован вместе с другими оптинскими монахами. В 1930 году последовал второй арест; тогда отец Пантелеимон был приговорен к ссылке в Сибирь. После ссылки вернулся в город Козельск, где служил в деревне Клыково (ныне – мужской монастырь Спаса Нерукотворного).

16/29 ноября 1937 года принял мученическую кончину: был застрелен около храма, в котором служил.

На заседании Священного Синода Русской Православной Церкви от 23 сентября / 6 октября 2005 года имя игумена Пантелеимона (Аржаных) было включено в Собор новомучеников и исповедников Российских.

Иеромонах Рафаил (Шейченко)

(†6/19 июня 1957)

Иеромонах Рафаил (Родион Иванович Шейченко) происходил родом с Украины и по специальности был ветеринарным фельдшером. В Оптину пустынь он поступил послушником 25 августа 1917 года.

Родион Иванович пришел в Оптину уже зрелым человеком, хотя, как он писал своей духовной дочери: «От дней детства, под кровом родителя своего, я всей пылкостью чистой юной души любил и жаждал святого иноческого жития. Оно было мечтой детства и усладой юности. И вот я стал у преддверия желаний моих....» Окончательное решение принять монашество пришло после трагического случая в его семье. На его глазах убили кого-то из его близких, и он сам на салазках привез тело убитого домой. Видимо это послужило последним толчком к тому, чтобы порвать с миром.

В 1923 году Оптину закрыли, а монахов выселили. С великой скорбью покидали иноки обитель. Большинство, в том числе и отец Рафаил (он стал иеродиаконом еще до закрытия монастыря), поселились в городе Козельске и старались служить, где было только возможно. Это продолжалось до 1928 года. Братии делалось все меньше, одни уезжали, других арестовывали, а в 1928 году были арестованы все оставшиеся монахи Оптиной, среди них был и отец Рафаил.

В ссылках отец Рафаил провел 21 год: первое время он отбывал срок под Москвой, в Дмитровском районе (Дмитлаг), затем 10 лет был на тяжелых работах на Баренцевом море, а потом трудился ветеринаром. Последний свой срок отец Рафаил отбывал на Соловках.

Сразу после ареста отец Рафаил попал в лагерь общего режима и стал работать в нем по своей старой специальности ветеринаром, при лагере было подсобное хозяйство (свиноводство). Поэтому он жил не в общем бараке, а в «отдельной комнатке» – стойле свинарника. Собрав богослужебные книги, он ежедневно совершал службы в «своей комнатке». Когда в 1931 году туда же был прислан отец Борис Холчев, отец Рафаил выхлопотал разрешение поселить батюшку вместе с ним в свином стойле; вместе они встретили Пасху 1931 года.

Когда открылось, что отец Рафаил тайно совершает службы, он получил дополнительный срок – 15 лет лагерей строгого режима, который отбывал на Соловках.

Из лагеря отец Рафаил вышел в середине 1940-х годов инвалидом. Он поселился недалеко от Оптиной пустыни (освобожденный заключенный должен был назвать точное место, куда он поедет, и отец Рафаил назвал город Козельск). Приехав в Козельск, он нашел там полную разруху. Действующего храма в городе не было. Физически отец Рафаил был очень слаб, но душа его горела любовью к Богу. Он поехал в Москву к митрополиту Крутицкому и Коломенскому Николаю (Ярушевичу), который посвятил его в иеромонахи (это произошло в день празднования иконы «Утоли моя печали» в московском храме Успения в Гончарах, что на Таганке) и благословил хлопотать об открытии храма.

Служение отец Рафаил проходил в городе Сухиничи, затем в Георгиевском храме города Козельска. Восстановив козельский Благовещенский храм, он был назначен его настоятелем. Отец Рафаил был человеком великой любви и жалости к людям. Приехав в Козельск, он стал заботиться о состарившихся и немощных сестрах Шамординского монастыря, многие из них тоже вернулись из ссылок. Душа его вмещала всех, кто нуждался в помощи. Все шли к нему, как к родному отцу, и всех он согревал своей любовью. Много было и не монашествующих, но просто исстрадавшихся от многообразных трудностей, и для каждого в его душе находилось тепло.

В конце 1940-х годов в Козельске рукоположили в священники бывшего учителя, отца Сергия, который стал служить с отцом Рафаилом. Всеобщая любовь, которой пользовался отец Рафаил, видимо, возбудила в сердце отца Сергия зависть, и он уговорил одну из прихожанок написать ложный донос на отца Рафаила в МГБ. Она написала, что отец Рафаил был связан с немцами, и его снова арестовали и отправили в лагерь (1949–1955) под город Киров, где батюшка отсидел 5 лет и 8 месяцев. Отец Рафаил, слабый и совершенно больной (ему уже было за 60 лет), сидел с уголовниками. Без него в Козельске был освящен Благовещенский храм, и отец Сергий стал там настоятелем. В письмах из лагеря отец Рафаил умолял своих духовных чад «простить Наташу» (которая прислала ему покаянное письмо о своем грехе доносительства), и говорил о том, что без воли Божией «ни влас с головы не пропадет», что «нужно смиряться перед волей Божией, в какой бы тяжелой форме она ни выражалась».

Выйдя из заключения, отец Рафаил стал служить в восстановленном им храме, в котором настоятельствовал отец Сергий, и поэтому отец Рафаил смиренно стал вторым священником в своем же храме. Несмотря на слабость здоровья, дверь отца Рафаила, как и до ссылки, никогда не закрывалась, и он принимал всех нуждающихся.

Иеромонах Рафаил был духовным сыном преподобного Нектария, также был близок с архимандритом Борисом (Холчевым) и епископом Стефаном (Никитиным). В 1957 году к отцу Рафаилу приезжал Иван Митрофанович Беляев (бывший послушник Оптинского скита, родной брат преподобного Никона), который на старости лет вновь обрел веру. После беседы с отцом Рафаилом Иван Митрофанович даже хотел остаться у него в Козельске, но отец Рафаил благословил его вернуться в Москву и нести свой семейный крест до конца.

На Троицкую родительскую субботу 1957 года, вернувшись с кладбища после многочисленных панихид, отец Рафаил заболел воспалением легких, после чего и скончался через 10 дней. Похоронен он был на городском кладбище города Козельска; на могиле его не было надписи, потому что в ней похоронили еще двух священников.

Летом 2005 года останки иеромонаха Рафаила были перенесены в Оптину пустынь и захоронены на братском кладбище монастыря.

Иеромонах Тихон (Лебедев)

(†1944?)

Иеромонах Тихон (Тимофей Лебедев) родился в городе Острогожске Воронежской области. В Оптину он пришел молодым, по благословению Троекуровского старца-затворника Илариона. Когда его тетя-монахиня спросила, почему он не хочет остаться в Острогожском монастыре, отец Тихон ответил: «Я иду туда, где нет кружки».

Отец Тихон выделялся красивым голосом, и когда в 1912 году в Оптине побывал Московский митрополит, то забрал его с собою в Кремль. В Кремле отцу Тихону не понравилось – там за трапезой ели мясо, и, выдержав там всего лишь две недели, он сбежал обратно в Оптину. За это на отца Тихона была наложена епитимия – ему запретили служить и поставили петь на клирос в одном подряснике, но вскоре простили.

В 1928 году, когда Оптина была уже закрыта и монахи разогнаны, отец Тихон приехал в Астапово, где жила его тетя, монахиня Асенеффа, также изгнанная чекистами из своего монастыря. В это время отцу Тихону предложили место священника в селе Сабурово, и он отправился в Москву. Учитывая ненадежность времени, отец Тихон написал собственноручно два варианта письма-треугольника, которые должны были отправить в Астапово в случае его смерти. В одном было написано: «Отец Тихон умер. Погребение отправлено». В другом: «Отец Тихон умер. Погребение не отправлено»,– это с тем, чтобы оставшиеся в живых совершили, как должно, чин отпевания.

Но в Москве, в Сабуровском храме, отец Тихон прослужил всего три недели. Однажды после службы во время Великого поста в храм вошли пять комсомольцев. Узнав о предстоящей ликвидации храма, староста сбежал вместе с ключами. В церкви остался один отец Тихон, и комсомольцы направились к нему: «Отдай ключи от храма!».– «Где ж я их возьму? Я не староста церковный…». Тогда комсомольцы повалили отца Тихона на пол, избивая ногами, а потом, схватив впятером за бороду, потащили по снегу из храма. Тащили долго и, уставая, сменяли друг друга. Тащили усердно – мясо на лице отошло от костей, и на изуродованном лице остались потом до смерти пять мясистых бугров-шишек, из которых, разделенная на пять частей, росла борода. По кротости своей отец Тихон не рассказывал о мученичестве, и на вопрос матери Афанасии (своей родственницы): «Что у тебя с бородой?» – отшутился: «А ты только что заметила, какой я урод? Да я ведь из-за этого не женился!».

Ликвидация же храма завершилась так: отца Тихона дотащили за бороду до железнодорожной станции и, раскачав, бросили на платформу проходившего мимо товарняка…

В том же 1928 году отец Тихон уже служил в небольшой часовне села Дятьково Брянской области. Жилья он там не имел, ночевал где придется, порой на улице, так как в те годы пустить на квартиру священнослужителя было чрезвычайно опасно. Во время голода 1932–1933 годов отец Тихон так ослабел от недоедания, что уже не мог ходить, и сердобольные женщины носили его на одеяле на ночь на вокзал, где он мог согреться и провести ночь в тепле. Однажды, когда он лежал на вокзале, а местные ребятишки по обыкновению издевались над «попом» и плевали в него, сын начальника милиции, наблюдавший эту сцену, в сердцах сказал отцу: «Папа! Ты посмотри, какой хороший дедушка. Какая у него борода большая и какой он красивый! А его тащили через весь город, как пьяного, а ребятишки плевали в него. Души у вас нет!». Начальник милиции сжалился над «дедушкой» и велел привести его в милицию. «Кто вы?» – спросил он у отца Тихона. Тот был уже настолько слаб, что не боялся ни тюрьмы, ни расстрела, и сказал без утайки: «Я монах. Паспорта не имею и деваться мне некуда – делайте со мной что хотите».– «Зайдите утром»,– сказал начальник милиции, а наутро выписал отцу Тихону паспорт и под видом родственника поселил у себя во дворе в пристройке к хлеву – в «комнате» 2 х 2 метра. С тех пор (это приблизительно с 1932 года) отец Тихон почти ежегодно приезжал в Астапово, где жила еще мать Афанасия, а мать Асенеффа уже скончалась от водянки. В 1940 году он приехал туда в последний раз.

В селе Дятьково он прожил до 1941 года. В начале войны город оккупировали немцы. Жителей стали угонять в Польшу, откуда оставшиеся в живых смогли вернуться домой лишь в августе 1943 года, после освобождения города. Тогда же, спасаясь от немцев и угона в Польшу, жители Дятькова уходили в леса. Ушел с ними и отец Тихон. Зимой 1944 года в Астапово пришел треугольник – собственноручно написанное отцом Тихоном письмо на случай возможной смерти: «Отец Тихон умер. Погребение отправлено». Обратного адреса на письме не было…

Неоконченные страницы Оптинского мартиролога

Мы привели сведения о судьбах лишь некоторых из 300-численной братии Оптиной пустыни.

Известно, что мученический или исповеднический подвиг также понесли:

иеромонах Иоанн (Жирнов, бывший послушник Илья) – умер в ссылке;

инок Памва – был в ссылке, дальнейшая судьба неизвестна;

иеромонах Савватий – был в ссылке, дальнейшая судьба неизвестна;

иеродиакон Серафим (Гущин) – умер в ссылке или расстрелян;

иеромонах Спиридон – был в ссылке, дальнейшая судьба неизвестна.

Подвиги остальных мучеников и исповедников Оптинских еще ждут своего исследователя.

* * *

63

См.: Архив УФСБ по Курской обл. Д.П-11015; Архив УФСБ по Тверской обл. Д.24937-С. Цит. по: http://www.pstbi.ru.– Ред.

64

Информация нуждается в уточнении, т. к. в расстрельных списках Тверской епархии в его личном деле об Оптиной пустыни не упоминается. См.: http://www.memo.rumemorytvertv-20.htm.– Ред.

65

См.: Мученики и исповедники Оренбургской епархии ХХ века / Сост. прот. Н. Стремский. Кн. 1. Саракташ, 1998. С. 197–226; Кн. 3. Оренбург, 2000. С. 229–262.– Ред.

66

См.: Андрей Безбородов, священник. Годы испытаний: (История Православной Церкви на Калужской земле с 1917 по 2000 год). Калуга, 2001. С. 18; База данных о жертвах политического террора в СССР. Компакт-диск. 3-е изд. НИПЦ «Мемориал». М.: Звенья, 2004. 282420; Из бездны небытия: Книга памяти репрессированных калужан. Т. 1–4. Калуга, 1993–2003. Цит. по: http://www.pstbi.ru. См. также: http://karizha.rukalugaa_avg.htm (в статье о священномученике епископе Августине (Беляеве).– Ред.


Комментарии для сайта Cackle