Жития новомучеников и исповедников российских ХХ века

День 22 День 23 День 24

Февраля 13 (26) Священномученик Леонтий (Гримальский)

Составитель игумен Дамаскин (Орловский)

Священномученик Леонтий родился 10 июля 1869 года в селе Лодыженка Уманского уезда Киевской губернии в семье псаломщика Стефана Гримальского. В 1892 году Леонтий Стефанович окончил Киевскую Духовную академию и поступил учителем в церковноприходскую школу в селе Русаловка Уманского уезда. В 1893 году женился. 31 июля 1894 года он был рукоположен в сан священника ко храму в селе Песчаново Звенигородского уезда Киевской губернии. В 1914 году был переведен в храм в селе Роги Уманского уезда Киевской губернии, где служил до 1931 года. В 1922 году отец Леонтий был возведен в сан протоиерея, в 1928 году – награжден палицей. В 1931 году он переехал в село Жигалово Московской области, где его зять, священник Николай Хорьюзов, служил в Никольском храме. Здесь отец Леонтий исполнял должность псаломщика с правом священнослужения.

4 апреля 1932 года отец Леонтий был назначен в храм святых апостолов Петра и Павла в село Лыткарино Ухтомского района Московской области. В 1935 году протоиерей Леонтий был награжден наперсным крестом с украшениями. В июле 1937 года он был переведен служить в храм в село Ильинский погост Солнечногорского района. 31 октября назначен служить в Успенский храм в село Гжель Раменского района, где в то время был арестован незадолго перед этим переведенный сюда служить священник Николай Хорьюзов.

26 января 1938 года протоиерей Леонтий был арестован и заключен в тюрьму в городе Коломне. 30 января следователь допросил священника.

– Где сейчас находится ваш зять – Хорьюзов? – спросил он.

-Мой зять, Хорьюзов, арестован месяц тому назад органами НКВД. За что он арестован, я не знаю.

– Какая у вас была с ним связь?

-Я был с ним в дружеских отношениях, мы часто навещали друг друга и оказывали друг другу материальную помощь. После ареста Хорьюзова его жена живет у меня.

-Следствие располагает сведениями о том, что вы имеете сан протоиерея. Скажите, в каком году вы получили данный сан?

– В сан протоиерея я возведен в 1922 году, и по настоящее время я состою в данном сане. В протоиереи я возведен за долголетнюю службу.

– Какие суждения вы имели с гражданами о выборах в Верховный Совет?

– Разговоров на эту тему я не имел. Ко мне с вопросами на эту тему никто не обращался, и я лично советов своих никому не давал.

-Какие вы вели разговоры о международном положении и, в частности, об опасности войны?

– Разговоров о международном положении и вообще на политические темы я не вел, потому что ко мне никто не обращался с такими разговорами, а я еще и умышленно уклонялся от этих разговоров.

8 февраля следователи допросили некоего свидетеля.

– Что вам известно о контрреволюционной деятельности Леонтия Степановича Гримальского? – спросил следователь.

– Я часто посещал квартиру Гримальских и замечал, что к ним приезжали неизвестные мне люди, из них некоторые были служителями культа, кроме них приезжали двое из Москвы, один рекомендовался художником, а второй якобы работник НКВД. С какой целью указанные лица посещали Гримальского, я не знаю, так как во время моего посещения они никаких разговоров между собой не вели, а сам священник, как только я приходил, уходил в каморку. Приезжие жили у Гримальского не более суток и уезжали. Из разговоров Гримальского я только один раз слышал недовольство по адресу советской власти – по поводу мясопоставок. Разговор его сводился к тому, что власть незаконно берет мясопоставки, подлинных сказанных им слов я сейчас не помню. Священник, находясь на службе где?то в другой церкви, летом часто приезжал в село Гжель, где до него служил его зять Хорьюзов и диакон Воскресенский. Оба они сейчас арестованы органами НКВД. Гримальский с ними поддерживал тесную связь. Арестованный диакон Воскресенский, будучи на службе при нашей церкви, открыто компрометировал советскую молодежь, называя ее шпаной. При исполнении религиозных треб говорил речи, не относящиеся к религии.

9 февраля следователь допросил отца Леонтия.

– Дайте показания о проводимой вами контрреволюционной агитации.

– Контрреволюционной агитации я никакой не вел.

– Следствие располагает данными о том, что вы внушали верующим недоверие к советской власти, партии и конституции.

– О конституции я никогда никому не говорил, а также не внушал верующим недоверия к партии и советской власти.

– Следствие располагает данными о том, что вы запугивали колхозников предстоящей войной и большими бедствиями.

– О войне и больших бедствиях я никому ничего не говорил, и запугивать колхозников какими?либо другими способами не запугивал.

-Говорили ли вы о неправильных действиях советской власти по взиманию государственных поставок?

-О государственных поставках я никому ничего не говорил. Взимаемые с меня налоги и государственные поставки я считаю законными.

– Дайте показания о ваших знакомых и связях с ними.

– Я имел тесную связь с Николаем Хорьюзовым, до меня служившим священником в селе Гжель, также имел связь с диаконом церкви села Гжель Воскресенским. Оба они сейчас арестованы и осуждены органами НКВД. Их я часто навещал летом 1937 года, когда я еще жил и служил в селе Ильинский погост.

-С какой целью вы навещали Хорьюзова и Воскресенского?

– Я приезжал к Хорьюзову как к зятю, Воскресенский виделся со мной как со священнослужителем.

– Следствие располагает данными о том, что в момент посещения вами села Гжель приезжали лица, не имевшие отношения к служителям культа.

– Да, действительно, когда я приезжал из Ильинского погоста к зятю Хорьюзову, то одновременно со мной приезжали два человека из города Москвы; одного из них я знаю по имени Борис, таковой где?то работает и одновременно учится. Мне он знаком не был. Второго я совершенно не знаю.

-Скажите, Гримальский, с какой целью приезжал указанный вами Борис?

-Цели приезда этого Бориса я не знаю. Разговоров при мне о цели его приезда не было.

– Что вам известно о контрреволюционной деятельности Хорьюзова и Воскресенского?

– О контрреволюционной деятельности Хорьюзова и Воскресенского я совершенно ничего не знаю. Знаю только то, что они оба осенью 1937 года были арестованы органами НКВД.

– Что можете еще показать по существу предъявленного вам обвинения?

– Виновным себя в предъявленном мне обвинении не признаю и показать ничего не могу.

После допроса следователь дал отцу Леонтию подписать документ об окончании следствия.

21 февраля 1938 года Тройка НКВД приговорила священника к расстрелу. Протоиерей Леонтий Гримальский был расстрелян 26 февраля 1938 года и погребен в общей безвестной могиле на полигоне Бутово под Москвой.

ИСТОЧНИКИ: ГАРФ. Ф. 10035, д. П-78609.


День 22 День 23 День 24

Помощь в распознавании текстов