26-е число

– Св. священномуч. Василия, еп. Амасийского.

– Св. муч. Глафиры.

– Св. Стефана, еп. Пермского.

– (Пр. Иусты. Пр. Нестора. Пр. Иоанникия девиченского или черноризского).

Святительское служение св. Василия относится ко времени Диоклитиана и других последующих царей до царствования Константина великого. То было тяжкое время последних ожесточенных гонений на христианство; но твердо стоял доблестный пастырь на страже своего стада, готовый положить жизнь и за единую душу, вверенную Промыслом особенному его попечению.

Рожденный и воспитанный в Амасии, св. Василий и святительствовал в том же городе. Церковь среди тяжких страданий спешила тогда довершить свою победу над язычеством, видела приближение полного своего торжества и тем открытее возвышала голос свой среди умалявшихся с каждым днем язычников. Святитель всецело предан был общему направлению. Он убеждал пасомых мужественно переносить последние времена царства тьмы, подкреплял ослабевавших, обличал заблуждавшихся. Он не ограничивал своей ревности пределами своей паствы: по духу любви пастыри древней церкви, особенно сильные духом, часто являлись на помощь соседним паствам в годину тяжких испытаний. Во время жестоких гонений при Диоклитиане, Максимиане и Максимине, св. Василий бывал в Анкире и Неокесарии, где безбоязненно обличал языческое нечестие, возвещал об истинном Боге, а христианам, ожидавшим мучений за веру, давал утешения. В этих же городах он присутствовал на двух поместных соборах – неокесарийском (314) и анкирском (317); св. Василий послужил к украшению и славе этих соборов, на которых утверждены многие постановления касательно благоустройства церковного. Между тем ересь Ария уже начинала смущать церковь. Св. Василий вместе с другими святителями писал обличительные послания против новой ереси. Св. Афанасий александрийский в 1-й речи против ариан называет его одним из великих заступников православия.

Но еще не кончилась борьба церкви с язычеством. После Максентия явился новый враг ей в лице зятя Константина великого, Ликиния, женатого на сестре его, Констанции. Сперва казался он расположенным к церкви, а потом, утвердившись на востоке, сделался открытым врагом ее. Язычник по убеждению, он был язычником и в жизни. Грубая страсть преобладала в его наклонностях. Раба его жены, Глафира, сделалась предметом исканий Ликиния; но целомудренная христианка, чтобы спасти себя, поспешила признаться своей госпоже: «умоляю тебя Богом, говорила она, Владыкою неба и земли, которого чтишь ты и твой брат, император Константин, спаси меня от угрожающего позора». Царица дала ей много золота и серебра и отправила ее в дальнюю сторону, объявивши, что она скончалась. Глафира пришла в Амасию, где христиане представили ее своему епископу. Расспросив ее обо всем, Василий сказал, что ее дело устроено для славы Божией. Заповедав хранить тайну о страннице, святитель принял ее на свое попечение, не страшась мщения императора. В то время Василий строил храм; Глафира к пожертвованиям христиан присоединила и свое золото и серебро, данное ей царицей. Между тем письмом известила ее о своем пребывании у святителя. Обрадованная царица благодарила его письмом, в котором вверяла Глафиру попечительности пастыря; прислала ему и пособие на сооружение храма. Переписка между рабою и госпожею продолжалась; но одно из писем попало в руки Ликиния. Раздраженный император велел представить ему епископа и Глафиру. Бог послал смерть девственнице для спасения ее от позора. Епископ взял с собою из своего клира двух диаконов, Парфения и Феотима, которые охотно согласились разделить все опасности Василия. По прибытии в Никомидию, святитель был брошен в темницу. В соседстве с нею был дом благочестивого и странноприимного христианина Елпидифора, который, как видно, и жил здесь для того, чтобы служить святым страдальцам, наполнявшим тогда городские тюрьмы. С полной любовью он принял в свой дом скорбевших диаконов, чтобы с ними служить заключенному пастырю. Задобрив темничных стражей, он вместе с диаконами и другими христианами посещал страдальца, особенно ночью; и темница обратилась в храм Божий: в ней пелись молитвы и псалмы. Один из никомидийских священников, Иоанн, чувствовал особенную потребность беседы со святителем. Церковь уже возмущена была ересью Ария. Старанием Елпидифора священник мог видеться со святителем, искренно говорил ему о разногласии христиан и собственном недоумении касательно того, право ли учение, что Сын Божий единосущен и равночестен Отцу, или оно еретическое, так как сам Христос сказал: «Отец мой болий Мене есть»; и еще: «иду к Богу Моему». Святитель кротко изложил священнику основания учения о божестве Сына Божия, объяснил недоумения, возражения, особенно места св. Писания, на которые указывали еретики, и которые, говорил святитель, надобно относить к Иисусу Христу не как к Богу, а как к Богочеловеку. Наученный речью Василия, священник твердо стоял на стороне православия и при всяком случае основательно изобличал арианскую ересь.

Между тем приблизился день мученичества святителя. Накануне вечером, он призвал к себе обоих диаконов и Елпидифора. Когда они вошли, св. узник пел псалмы, во время пения простирал руки к небу и заливался слезами. Недоумевали свидетели молитвенного восторга святителя, едва различавшие уже его слова и думали, что он ослабел от долгого страдания и напряжения. Но здесь было одно предчувствие молитвенника, объяснившееся впоследствии. Всю ночь святитель молился. Наступил день, когда он окончил пение и молитву. «Братие, – сказал он диаконам, – нам предстоят искушения, возбужденные диаволом, причиненные людьми. Не падайте духом от грядущих скорбей, но будьте тверды в вере и устремляйте очи души вашей к Тому, Кто может спасти вас от смерти, переменить плач на радость, скорбь на веселие. Презрите все утехи жизни ради Сына Божия, чтобы быть наследниками Его со всеми святыми. Знайте возлюбленные дети мои, что в эту ночь Господь открыл мне образ отшествия моего к Нему. Будьте спокойны; почитайте и утверждайте братий ваших во Христе. На епископство возьмите Евтихия, сына Каллистрата (он действительно и был преемником Василия на амасийском престоле), ибо это открыл мне Господь, Который благодатию Своею устроит так, что и мое недостойное тело возвратит к вам». С горьким плачем клирики слушали святителя, который продолжал утешать их; вверяя их Елпидифору, он сказал: «ты, брат, Самим Богом избран, чтобы получить воздаяние за любовь свою; терпи же скорби вместе с ними и не оставляй их, куда ни поведет тебя Господь для служения им». – Вот трогательная черта той любви, которая соединяла клир древней церкви!

Утром потребовал святителя Ликиний к себе и угрожал ему жестокою казнью, если он не отречется от Христа и не принесет жертвы идолам. Святитель на это смело отвечал: «я готов перенести всякую казнь за Христа и не отрекусь от Него, доколе будет дыхание в моем теле». Ожесточенный царь дал приказание отсечь голову святителю и тело его бросить в море. К месту казни сопровождали святителя Елпидифор, два диакона и несколько христиан. Пришли к морю; на берегу морском он преклонил колена, простер руки к небу и стал молиться. Прославив беспредельное величие Творца, Которого образ представлялся в неизмеримом пространстве моря, страдалец молился о своем стаде, о возрастании церкви Божией и рассеянии языческого нечестия. После молитвы св. Василий облобызал Елпидифора и диаконов; потом, обратясь к палачу, сказал: «делай, друг, что тебе повелено»; опять преклонил колена и с радостью протянул голову, которая отсечена была одним ударом. Напрасно просил воинов Елпидифор отдать тело или, по крайней мере, главу мученика. Воины в лодке отвезли тело и голову далеко от берега и бросили в море. Елпидифор опять принял к себе и утешал глубоко скорбевших диаконов. Но Господь послал всем им утешение в откровении, повелев идти в Синоп для обретения тела святителя. В Синопе три друга застали на морском берегу рыбаков с сетями. По просьбе друзей рыбаки три раза закидывали сети и в последний раз вытащили тело мученика с приросшею головою, так что остался только знак от удара меча. С великою радостью, славя Бога, путники отправились со св. мощами в Амасию, где при огромном стечении плачущих христиан они положены были в созданном самим святителем храме. Св. Василий усечен и брошен в море 28 марта, мощи его обретены в море через 25 дней, т. е. 21 или 22 апреля; в Амасию прибыли и погребены через 5 дней, – 26 апреля. Вскоре после кончины святителя (около 322 г.) Константин великий узнал о жестокостях и нечестии своего родственника; победил и низложил Ликиния и, сделавшись единовластным правителем, даровал мир и полное торжество церкви.

Житие священномуч. Василия написано пресвитером никомидийским Иоанном, который сам посещал мученика в темнице и был очевидцем его кончины; другие же сведения получил от Елпидифора и двух диаконов, близких к святителю (Четьи-Минеи).

О св. муч. Глафире см. в житии священномуч. Василия.

Просветитель Перми, апостол зырян, великий святитель русской церкви, Стефан, родился в торговом городе Устюге, в 1-й половине 14-го века. Родители его были Симеон, причетник устюжского собора, и Мария, оба благочестивые и богобоязненные христиане. Стефан с юных лет обнаруживал необыкновенные умственные дарования; в год он выучился бегло читать книги и помогал в церкви своему отцу при богослужении. Разделяя труды отца, юноша в то же время часто хаживал на торговую площадь, где беседовал с зырянами, приезжавшими в Устюг по торговым делам, и коротко ознакомился с их религиею и языком. Зыряне были идолопоклонники. Они покланялись деревьям, камням, огню и разным животным в виде истуканов, обвешанных шкурами пушных зверей; но главные идолы у них были Воипель и Золотая баба, или каменное изображение старухи с двумя младенцами. Веровали они также в духов добрых и злых и сохраняли темное предание о едином великом Духе, Создателе неба и земли, недоступном для поклонения. Глубоко скорбел душею Стефан, когда узнал, что зыряне такие грубые идолопоклонники. У него загорелось сильное желание просветить светом Христовой веры этот дикий народ. Для большего успеха в этом святом деле Стефан пожелал прежде всего сам просветиться книжною мудростию. С этою целию он отправился в кафедральный город своей страны. Еще «млад сый постригся в чернцы, в граде Ростове у св. Григория Богослова, в монастыре, нарицаемом затвор близ епископии, яко многи книги бяху ту». Здесь, в Богословском монастыре, Стефан среди поста и молитвы тщательно изучал греческий язык, чтобы читать св. писание и творение св. отцов в подлиннике; тут же изобрел азбуку для зырян, заимствовав буквы для нее из славянского алфавита и частию применив их к тем немногим знакам, которыми зыряне заменяли у себя письмена, и на этот-то новый язык он перевел несколько богослужебных книг. В Богословском монастыре Стефан подвизался около 10 лет и здесь за чистоту жизни посвящен был Арсением, епископом ростовским, в иеродиакона. Приготовив себя к миссионерским трудам, блаж. Стефан явился в Москву (в 1379 г.) к правившему митрополиею Герасиму, еп. коломенскому, и просил у него святительского благословения на апостольский подвиг. «Благослови меня, владыко, – говорил Стефан святителю, – идти в Пермскую землю к язычникам; хочу учить св. вере людей неверных; или обращу их и приведу ко Христу, или сам голову свою положу за Христа, взирая на Начальника и Совершителя веры Иисуса. И так отпусти меня с миром и молитву сотвори обо мне, да благовествую в странах языческих и да направит Господь стопы мои». Святитель увидел в Стефане особенное призвание Божие к великому делу и одушевил его на подвиг своим наставлением. «Иди с миром и с благодатию Божиею, – так напутствовал он Стефана; – Господь славы да спутешествует тебе и даст тебе глагол, благовествующему силою многою; слово твое да будет растворено солию и да ведаешь ты, что каждому отвечать. Как храбрый воин Иисуса Христа, облекись по апостолу во всеоружие Божие, приими щит веры и шлем спасения и меч духовный – глагол Божий; не таи светильника под спудом, но поставь его на свещнике, да светит всем в странах пермских, во тьме языческой, доколе наконец сам, как благий и верный раб Господень, внидешь в радость Господа твоего. Не убойся убивающих тело, но души не могущих погубить; ибо и Своих апостолов послал Господь, как агнцев посреди волков и обещал им, что Дух Святой внушит, что подобает им глаголать, и Сам Он будет с ними до скончания века». Святитель посвятил блаженного Стефана в иеромонаха, снабдил антиминсами, св. миром, богослужебными книгами и, благословив, отпустил на великий подвиг, а великий князь Димитрий Донской обезопасил его охранными грамотами.

Обширна и мало известна была Пермская страна, в которую стремился проповедник Христов! Разделенная великими реками, она населена была многими разноплеменными народами (большею частью финского племени), русских между ними было мало. Зыряне были то племя, к которому преимущественно обратился Стефан; ибо они обитали ближе к родине его, к великому Устюгу, и их собственно язык он изучил. Из Устюга Стефан спустился по Северной Двине до впадения в нее р. Вычегды; отсюда начинались поселения зырян. «И нача, яко овча посреде волков, посреде рода строптива и развращенна ходити и проповедати Христа», говорит ученик пр. Сергия, Епифаний, описавший жизнь и подвиги св. Стефана. Зыряне, находившиеся в то время под властью великого князя Московского, обременялись данью, которую платили великому князю, и вследствие этого неохотно принимали московских пришельцев. Зырянские кудесники (волхвы) и туны (прорицатели) для личных своих выгод готовы были защищать свою веру всеми мерами. Понятно после этого, как тяжела была борьба проповедника Христовой веры с полудикими язычниками. Но Стефан решился на все для св. веры.

Первое зырянское селение, встреченное им при устье Вычегды, было Котлас, или по-прежнему, Пырас (в 60 верстах от Устюга). Здесь проповедник принят был радушно, ибо волхвы о нем еще не узнали. Стефан крестил здесь жителей и основал храм. Продолжая свой путь по правому берегу Вычегды, св. проповедник в тех селениях, где принимали его учение, ставил часовни и кресты, как самые понятные для простых людей книги новой веры. На берегу Вычегды стояло многолюдное селение Гам. Сюда бежали упорные жители Пыраса, не хотевшие внимать проповеди пермского апостола. Здесь в дремучем лесу стояла главная кумирница. Стефан решился сжечь ее. Язычники, издали увидев пламя, с яростью бросились туда и ринулись на Стефана с палками и топорами. Среди шума дикой толпы Стефан стоял и молился, и когда молитва укротила дикарей, он начал говорить им проповедь, и слова его опять имели успех: многие крестились. Наконец апостол зырян дошел до слияния р. Выми с Вычегдою, где было главное поселение зырян, и здесь усилил свою ревность в проповедании слова Божия. Зыряне, слушая его поучение, целыми толпами обращались ко Христу. Для них Стефан соорудил церковь во имя Благовещения Пресв. Богородицы и открыл в ней богослужение на зырянском языке, чтобы каждый из новообращенных мог сам сличать христианское учение с мыслями и делами суеверия. Недалеко от убогой хижины Стефана стояла многоветвистая большая старая береза. Идолопоклонники почитали ее, как божество, приносили ей в дар дорогие звериные шкуры, навешивали их на ветви, совершали пред нею разные обряды и прозвали ее «прокудливою» за чудесные будто бы ее действия и знамения. Стефан для искоренения суеверия решился срубить и потом сжечь это заветное дерево. Раздраженные зыряне сбежались к Стефану, чтобы убить его. Не отвечая ни на брань, ни на угрозы, он обратился с молитвою к Богу. Спокойствие и кротость, с какими встречал Стефан близкую смерть, поразили зырян. Когда волнение между ними несколько утихло, проповедник сказал им: «Судите сами, сильны ли ваши боги, если они не могут защищать себя от огня? И от меня слабого не умело и не могло защитить себя ваше божество, бездушная береза. Не таковы ли же и все другие ваши боги? Не таков Бог христианский. Он всемогущ и всеблаг. Я желаю вам добра, проповедуя истинного Бога: Он будет любить вас и оказывать вам добро, если станете чтить Его искренно». Слова проповедника обратили многих к св. вере. Для них он на месте «прокудливой березы» соорудил храм в честь архангела Михаила – низложителя духов тьмы. Новообращенные часто посещали этот храм и с полным вниманием слушали там богослужение на своем языке. О своем учителе Стефане они говорили: «чудный этот учитель! за обиды и оскорбления платит любовию и прощением. Как же не послушаться его?» И новые чада веры стали сами истреблять предметы прежнего поклонения, рубили священные деревья, сокрушали идолов и пр. Когда число новообращенных стало более и более увеличиваться, св. Стефан воздвигнул еще на устье Выми храм св. Николая. При храмах завел он и училища. «Научи, говорит Епифаний, грамоте пермстей, заповедуя учити часословец и осмогласник и песница Давидова». При этом разбирал он учащихся по способностям, чтобы «овых в попы поставити, овых в диаконы»; иных же научил и писать по-пермски.

Подвиги св. Стефана, без сомнения, не могли нравиться упорным язычникам, особенно же жрецам и кудесникам. Главным жрецом и вместе с тем старейшиною вымичей был Пама. Он обитал в глубине дремучего леса и был окружен поседевшими в чарах и волхвованиях тунами и волхвами. Зыряне уважали его, как отца и наставника, веруя, что его волхвованием управляется вся земля их; только в самых крайних случаях они осмеливались тревожить Паму, рабски служили ему, поучения его считали божескими, беспрекословно исполняли его волю. По внушению своих мудрецов и прорицателей этот старейшина подвигся на защиту идолослужения и явился к Стефану. Встреча представителя чистой Христовой истины с представителем грубого язычества возбуждала интерес в зырянах крещеных и некрещеных. Первые, сознавая превосходство Христовой веры пред языческой, желали с радостью услышать победоносное слово Стефана и быть свидетелями победы его над Памою; последние желали слышать властное слово своего обоготворяемого волхва. Те и другие собрались во множестве к месту прения. Пама прежде всего обратил свою речь к крещеным зырянам: «Для чего вы оставляете веру отцов ваших? говорил он им. Как вы можете слушаться московского пришельца? Не из Москвы ли тяготеют на нас дани и насилия? И кого вы слушаете? Молодого и неизвестного человека, тогда как я ваш отец и из вашего рода». – «Мы побеждены, отец, – отвечали зыряне, – боги наши не умели защитить себя и пали; Стефан одолел нас евангельскими словами и своею любовью; мы стоим за него, как за самую истину. Начни состязание с ним и тогда узнаешь, какая вера истинная». Пама вступил в жаркий спор со Стефаном. «У вас, христиан, – говорил ему пресловутый кудесник, – один Бог, а у нас много помощников и на земле и на воде; они дают нам счастливую ловлю в лесах, и ее избытками мы снабжаем Москву и дальние страны; они сообщают нам в волхвовании тайные вести, которые недоступны вам, христианам». Стефан отвечал: «Истинный Бог – один. Он на небесах и везде; Он всемогущий и всесильный; а ваши боги – прах и пепел, что очевидно по опытам». После долгих споров Пама предложил Стефану покончить дело чудом, которое показало бы всем, что тот, чья вера истинная, и в огне не сгорит и в воде не потонет. Он требовал, чтобы Стефан прошел вместе с ним чрез пылающий костер, а потом вместе с ним опустился бы под лед р. Вычегды в каком-нибудь месте с тем, чтобы выйти в другом. «Я не повелеваю стихиями, – отвечал смиренно Стефан, – но Бог христианский велик, иду с тобою». И помолившись, он взял Паму за руку, чтобы вместе с ним идти в огонь. Затрепетал лжец, бросился к ногам преподобного и умолял его оставить испытание. Тогда Стефан обратился к народу и сказал: «Вы свидетели его неправды; сам он вызвался решить спор о вере огнем и водою и сам потом отказывается от этого испытания, и однако не хочет креститься. «Что же теперь нам делать с Памою?» Возмущенный поступком Памы, народ хотел тут же убить его. Но Стефан защитил его от народной ярости и, чтобы он не служил помехою в дальнейшем распространении св. веры между зырянами, распорядился удалить его из Вымской страны. Благодарный за победу над Памою, св. Стефан построил храм в честь св. Николая на Вышере. Лишь только весть о всенародном посмеянии и обличении Памы дошла до отдаленных пределов Зырянского края, все народонаселение как бы пробудилось от глубокого сна и поспешило в Усть-Вымь видеть дивного угодника Божия и послушать его учение. Стефан с любовью принимал всех, кроткими речами убеждал в ничтожности языческих богов и в величии и истинности христианской веры. Обе реки, Вымь и Вычегда, послужили купелью для многих тысяч зырян, как некогда Днепр и Почайна для киевлян; народ повсеместно начал рубить и истреблять свои идолы, сожигая их вместе с богатыми приношениями.

После семилетних апостольских трудов, когда почти вся окрестность Усть-Вымская просветилась светом Христовым, св. Стефан отправился в Москву к вел. князю Димитрию Иоанновичу Донскому и митрополиту сообщить им о положении дел в новообращенной стране и просить для нее епископа. Это было в 1383 году. Князь и митрополит Пимен были в восторге от подвигов Стефана. Составился в Москве собор, который нашел, что после Стефана нет более достойного и способного для епископской кафедры у зырян, и Стефан был рукоположен во епископа пермского. Отпущенный с великими дарами от князя и митрополита, святитель не замедлил возвратиться к своей пастве. Он поставил кафедру в Усть-Выми, здесь же, при храме Благовещения, устроил монастырь. Святитель посвятил способных из зырян в причетники, диаконы и священники. «И попове его, говорит Епифаний, пермским языком служаху обедню, и заутреню же и вечерню, и кононархи его по пермским книгам кононархаху, певцы же всяко пение пермски возглашаху». Вскоре по прибытии в Усть-Вымь святитель отправился обозревать свою паству и везде он являлся великим учителем веры, истинным отцом для своих зырян во всех их нуждах и бедах; церковь за церковью, обитель за обителью стали появляться в Пермской земле. Все смотрели на Стефана, как на ангела Божия, все с радостью внимали его богомудрым словам и с любовью исполняли все его распоряжения. Так протекло около двух лет.

В 1385 г. дикие вогуличи, непримиримые враги христианства, напали на поселения зырян, расположенные по верховью Вычегды и по Сысоле. С зверской жестокостью вогуличи убивали беззащитных и мирных поселян, резали и уводили у них скот, грабили и жгли дома. Стефан послал за войском в Устюг, жителям Усть-Выми велел собраться на двух холмах у собора и с оружием в руках ожидать неприятеля; сам же, после всенародного моления о помощи Божией, отправился в полном святительском облачении с духовенством и некоторыми из зырян в лодках вверх по Вычегде навстречу врагам. Вогуличи издали увидели лодку Стефана; грозным показалось им лицо его, святительское облачение – пламенным, и сам он как бы мещущим в них огненные стрелы. Дикари в ужасе бежали назад, разбросав на пути все награбленное имущество, и с тех пор не смели приближаться к Усть-Выми. В 1386 г. св. Стефан вынужден был из глубины Перми глухими местами идти в далекий Новгород просить защиты от новгородской вольницы (ушкуйников), разорявшей поселения зырян по Вычегде. Новгородцы с честью приняли святителя, обещали наказать виновных и щедро заплатили за убытки, понесенные зырянами. Прошло одно бедствие, настало другое, более ужасное – голод. В 1386 г. озимый хлеб у зырян испортился от холодной весны, а проливные летние дожди почти не оставили и следов его. Поля оставались незасеянными, и хлеб продавался по неслыханно дорогим ценам. Вопли голодных терзали душу святителя; он открыл монастырские житницы, раздавал хлеб бесплатно, ссужал деньгами, но бедствие не уменьшалось: монастырских запасов было недостаточно для прокормления голодных. Многие поселяне питались древесною корою, некоторые умирали голодною смертию. Стефан несколько раз выписывал хлеб из Устюга и других городов, но и купленного хлеба было недостаточно для бедствующих зырян. Бедствие их увеличивали великокняжеские сборщики податей, которые силою отнимали у них последнее достояние. Здесь опять проявилась отеческая любовь Стефана. Он отправил послание к вел. князю Димитрию Иоанновичу, в котором яркими красками изобразил народное бедствие и просил временной льготы для пермян. Великий князь простил пермянам недоимки прежних лет и освободил их на целый год от податей, а траты пермской кафедры вознаградил припискою к ней нескольких сел, лежащих близ Усть-Выми. Народ, услышав о такой милости князя, вздохнул свободно и с помощью Божиею и любимого пастыря приступил к обработке полей. Стефан одним давал семена, другим покупал скот, иных ссужал деньгами для развития промыслов. Признательный народ благоговел пред своим благодетелем.

В 1390 г. Стефан был по делам своей паствы в Москве, где нашел особенное внимание к себе со стороны митрополита Киприана и великого князя Василия Димитриевича, преемника Димитрия Донского. Осыпанный богатыми дарами от великого князя и его бояр, святитель, по возвращении в Пермь, устроил на эти средства странноприимный дом, где находили себе покой убогие и престарелые. В 1392 г. вятчане, жившие по рекам Каме и Чусовой, были разорены татарами и толпами нахлынули в пермские селения, прося себе крова и пищи, а иногда и силою отнимая нужное, таким образом из добрых соседей сделались грабителями. Стефан поспешил на защиту своей паствы и силою евангельского слова унял грабежи и водворил прежний порядок. Вятчане удалились в свои пределы и, соединившись с новгородцами, победили татар. Это был последний гражданский подвиг Стефана для защиты своего края.

В 1396 г. Стефан еще раз отправился в Москву, но уже более не возвращался к своей пастве. Душевные огорчения и 20-летние апостольские труды надломили его здоровье. Прибыв в Москву, святитель сильно заболел. Предчувствуя свою кончину, он дал несколько трогательных отеческих наставлений всем прибывшим с ним из Перми, потом крестообразно сложил руки и одному из священников велел кадить келью, а другому – читать канон на исход души; во время этого чтения со словами: «слава Господу о всем!» он мирно почил от трудов своих, 26 апреля 1396 года. Тело его было погребено «в монастыре Спаса за стеною» (ныне Спас на бору в кремле), где и до сих пор покоятся мощи его под спудом.

Преп. Епифаний в заключение жития св. Стефана составил в память ему «Плач земли Пермской» о смерти святителя, как бы от лица всей обращенной им страны, выражая горькую скорбь народа о постигшей его утрате, вплетая похвалы святителю между слов сетования, чтобы тем избавить от уныния души скорбящих о своем пастыре; и плач сей вместе с тем выражает, как высоко ценили зыряне заслуги своего просветителя. «Горе нам, братия! пишет Епифаний, лишились мы попечителя и ходатая своего. Он молился о спасении душ наших пред Богом, а князю предлагал жалобы наши, печаловался о льготе для нас и о наших пользах; пред боярами и начальниками был усердным заступником нашим; много раз избавлял он от насилий, взяток и облегчал нам подати. Даже новгородские разбойники (ушкуйники) слушались слов его и не грабили нас. Прежде мы были насмешкою для соседних язычников – лопи, вогуличей, югры и пинеги – и он избавил нас от них. Блаженный наш учитель! хотя ты и преставился от нас, хотя и далеко от нас твои св. мощи, но благословение твое да будет посреди нас; ибо мы – люди твои и овцы пажити твоей». Лишенная любимого своего владыки и мудрого наставника, Пермь казалась страною плача и стенаний. Искренний вопль зырян выразился в соборной панихиде о упокоении праведной души святителя. Старцы забыли дряхлость, матери – грудных детей, и все спешили издалека в Усть-Вымь принести общие мольбы за своего просветителя. Во время заупокойной обедни неоднократно прерывалось служение от плача народа; священнослужители увещевали предстоящих не плакать, а сами не могли произносить церковных песен. Так все глубоко были поражены понесенною ими утратою!

До нашего времени сохранились некоторые вещи пермского святителя: полотняный саккос (в сольвычегодской Благовещенской церкви), посох (в пермском кафедральном соборе), святцы на дереве (в русск. Археогр. обществе), иконы: Спасителя (в иртовской церкви, близ г. Яренска, Волог. губ.), свят. Николая (в чердынском соборе Перм. губ.), св. Троицы (в вологод. соборе) и деревянный крест (в Яренск. уезде на Венденге) (Четьи-Минеи. Ист. Росс. Иер. Ч. 6, стр. 328, 467, 579 и 580. Русс. св. Филарета, арх. черн. Ист. Росс. ц. преосв. Макария. Т. 4, стр. 136–147. Слов. истор. о св., стр. 223–225. Жит. св. Муравьева. Волог. губерн. ведом. 1850 г. №№ 4, 7, 8, 11 и 12).

Пр. Иоанникий Девиченский, девицкий или чернорецкий, по синаксарю Сербляка, происходил из нынешней австрийской Далмации, подвизался в горе Девиче, на пределе Сербии и Болгарии (в грачаницкой епархии, на Белом поле). При пособии добрых людей Иоанникий построил монастырь Девиченский (близ горы Девича) на р. Ибарь или Ибрь. В этом монастыре покоятся и св. мощи его, источающие миро. Время его подвигов относят к концу 13-го века (Св. юж. слав. Филарета, арх. черн. Крат. очерк истор. правосл. церк. болгар., серб., и др. Е. Голубинского, стр. 663–671).

Прекрасно описывает место подвигов и самые подвиги Иоанникия один путешественник востока, посетивший между прочим и Сербию. «Мы, – говорит он, – к Ибру, переправились вброд через реку и стали подыматься по густому лесу. Через полчаса открылась такая величественная масса скал, какую редко можно увидеть даже в Герцеговине, – этом отечестве скал. Место это называется «Чёрная река». Красноватая масса гранита возвышается почти отвесно, представляя наверху то правильно округленные очертания, то зубцы и острия. В этом граните находится церковь. К самой скале прилеплен ряд келий, которых наружная, выбеленная каменная стена с шестью маленькими окошечками, выдающаяся на ровной поверхности утеса, напоминает о гнездах ласточек на доме: только пять карниза, поддерживающего это человеческое гнездо, а оно опирается на незаметном уступе скалы. Подле утеса, составляя с ним почти прямой угол, но не прикасаясь к нему, стоит другая гора, поросшая лесом, по которой ведет тропинка. Против церкви она образует маленькую площадку; площадка соединяется с келиями узеньким деревянным мостом, ведущим к деревянной галерее, которою обнесен ряд келий. Сломайте мосток, и келии с своею церковью отделены будут пропастью от целого мира. Церковь, как сказано, находится в самом утесе, только алтарь выхоряду келлий, увенчанная небольшим крестом и украшенная двумя образами: св. архангела Михаила и св. Петра коришского. – Вас ведут низким и совершенно темным проходом, который, кажется, образован самою природою, в пещеру довольно обширную и в одном месте весьма высокую. Вам показывают в стене пещеры небольшое ущелье: здесь сиживал св. отшельник Иоанникий; под этим углублением видна выемка, где он опирал ноги, с боку другая, где он клал локоть. Сесть можно только в самом тягостном положении, согнувшись и выставив голову вперед. В этой пещере, на этом кресле, прожил Иоанникий 70 лет. Я пробовал сесть, и в одну минуту все платье было мокро: через скалу непрестанно сочится вода, и поверхность пещеры никогда не высыхает. В другом месте показывают углубление, где вода скопляется и течет струею; это углубление, говорят, пустынник выкопал своими ногтями, чтобы иметь воду. Из этой пещеры вы выходите в другую побольше, где св. Иоанникий устроил церковь архангела Михаила. Она также совершенно темна и также сыра, как другая пещера… Мощи св. Иоанникия покоятся не в дальнем расстоянии от чернорецкого храма, в монастыре Девицком, построенном Юрием Бранковичем (1427–1456 г.), на том месте, где отшельник, как говорит предание, чудесно исцелил его дочь» (Гильфердинг в зап. Геогр. общ. 13, 160–162).