14-е число

– Свв. мучч. Фирса, Левкия и Каллиника.

– Свв. мучч. Филимона, Аполлония, Арриана и Феотиха.

– Память труса.

Свв. мучч. Фирс, Левкий и Каллиник пострадали в жестокое гонение императора Декия. Из них первым принял мученический венец св. Левкий. В город Кесарию (в Вифинии) родину всех трёх мучеников, прибыл правитель Кумврий, который всё своё внимание прежде всего обратил на восстановление и поддержание падавшего язычества, и начал жестоко преследовать христиан: по его приказанию, их везде отыскивали, заключали в темницы и потом подвергали ужасным мучениям, чтобы вынудить к отречению от Христа и поклонению богам языческим; непреклонных и твёрдых в вере Христовой распинали на крестах, жгли на огне и бросали в воду. Левкий, муж знатный по происхождению и по высокому образованию, видя жестокое, бесчеловечное обращение с христианами, воспламенился ревностью по Боге и предстал к правителю с словом обличения.

– Зачем, – говорил он, – о Кумврий, ты, погубляя свою душу, и других заставляешь пребывать в заблуждении; заставляешь поклоняться бесчувственным и глухим идолам и отрекаться от истинного Бога и Спасителя нашего?

Правитель сильно вознегодовал на смелого обличителя и велел предать его жестоким истязаниям. Когда же Левкий во время страшных мучений не только не обнаружил раскаяния в своём поступке, но продолжал свои обличения, то это ещё более увеличило ярость Кумврия, и он приказал вывести мученика за город и отрубить ему голову. Такая жестокость мучителя не устрашила, однако, истинных христиан и не заставила их поколебаться в своей вере, как предполагали их враги. Вслед за Левкием явился к правителю ещё с более суровым обличением блаж. Фирс, хотя и не принявший ещё крещения и бывший только в чине оглашенных. Кумврий сначала хотел подействовать на него силой убеждения и с одной стороны угрожал жестокими мучениями, если он будет упорствовать в своём заблуждении, а с другой обещал великие царские милости, если он принесёт языческим богам жертву. Фирс на все убеждения правителя спокойно отвечал:

Не думай меня чем-нибудь убедить в истине язычества; я много обо всём рассуждал и совершенно убедился, что ваши боги – бездушные идолы и жертвы ваши скверны, и я избрал истинную и чистейшую веру Христову.

Видя бесполезность своих убеждений, Кумврий предал Фирса мучениям. Мученика топтали ногами, тянули за руки и ноги в разные стороны, клали на раскалённый железный одр, обливали оловом и другим жесточайшим мучениям подвергали, и, однако, не только не повредили его душе, но даже не причинили никакого вреда и телу его: к великому изумлению всех, мученик вдруг стал совершенно здоров и продолжал обличать своих мучителей. Не зная, что больше делать с мучеником, Кумврий приказал отвести его в темницу. Здесь Фирс обратился к Богу с молитвой: да сподобит его Господь св. крещения. И вдруг двери темницы сами собой отворились, и оковы с него спали. Св. мученик отправился к епископу Кесарии Филею и, приняв от него крещение, снова возвратился в темницу. В это время в Кесарию прибыл некий вельможа Сильван с полномочием от императора проверить действия начальников по отношению к христианам. Когда он услышал о непреклонной твёрдости Фирса, то приказал его привести к себе и начал убеждать его, говоря:

– Не думай, Фирс, что тебя подвергнут таким же мучениям, какие ты перенёс; нет, ты понесёшь несравненно лютейшие испытания, если будешь продолжать своё упорство.

На это св. мученик отвечал:

– Тот, Который укреплял меня во время первых мучений, придёт ко мне на помощь и в предстоящих мучениях; Тому единому я служу и знаю, что Он есть единственный Бог, идолов же ваших не признаю и порицаю. Впрочем, – прибавил св. мученик, – так как ты не муками, а убеждениями хочешь заставить меня поклониться богам, то скажи мне, какому Богу я должен поклониться?

Сильван, введя его во храм Аполлона и указав на идола, сказал ему:

– Вот бог, которого мы почитаем, и если ты принесёшь ему жертву, то и от прочих богов приобретёшь милость.

– Смотри, – сказал Фирс, – какую я ему принесу жертву, – и при этом начал усердно молиться, воздев очи и руки к небесам и призывая неисповедимую Божию силу.

Вдруг от сильного удара грома идол упал на землю и разбился в прах.

Св. мученик обратился к предстоящим и сказал:

– Смотрите, как слабы боги ваши, они не могут стерпеть одного имени Бога истинного; можно ли после этого почитать их?

Сильван пришёл в неописанную ярость и приказал строгать тело мученика и потом бросить его в кипящий котёл. К великой досаде мучителей, св. мученик вышел, однако, из котла невредим и предсказал при этом скорую смерть как Сильвану, так и Кумврию. И действительно, скоро Сильван и Кумврий из Кесарии отправились, захватив с собой и Фирса, – в соседний город Апамию и здесь через четыре дня оба умерли.

В Апамии Фирс должен был пробыть скованным в темнице 23 дня, пока не прибыл новый правитель Вавда. Своей жестокостью этот правитель не уступал своим предшественникам. Найдя св. Фирса непоколебимым в христианской вере, он приказал зашить мученика в кожаный мешок и бросить на далёкое расстояние от берега в море. Но Господь хранил Своего верного раба, и Фирс вышел на берег цел и невредим. Правитель приписал спасение мученика его волхвованию и отправился с ним снова в Кесарию, чтобы там или принудить его к поклонению богам, или же предать смерти. Так как Фирс ни за что не хотел изменить своей вере, то Вавда решился отдать его на съедение зверям. Собралось множество народа смотреть на казнь; выпустили и зверей, которым уже несколько дней пред тем не давали пищи, – и, о чудо! звери ходили вокруг святого и ласкались к нему. Святой, видя силу Божию над собой, молился:

– Благодарю Тебя, Господи, что Ты прославил во мне имя Твоё святое, заградив предо мной уста зверям, как пред рабом Твоим Даниилом, – и ныне, о Царю! сотвори так, чтобы дикие звери сии разошлись по своим жилищам, не повредив никому из окружающих.

Звери тотчас разбежались, так как двери сами собой раскрылись. Видя такое чудо, многие обратились к истинной вере, и порицали язычество. Правитель был смущён и, не зная, как поступить, приказал заключить пока Фирса в темницу.

Через несколько дней настал парадный праздник в Аполлонии, находящейся недалеко от Кесарии. Отправляясь на праздник, Вавда взял с собой и св. Фирса. Во время празднеств, придя однажды в храм и приведя с собой св. Фирса, правитель, надеясь заставить его принести жертву идолам, приказал его истязать; св. мученик с великим терпением переносил муки и только просил Господа, чтобы Он укрепил его и дал ему силу претерпеть до конца. Когда святой молился, вдруг сделался в городе страшный трус, идолы в капищах пали и народ в страхе разбежался по домам; у истязавших святого руки вдруг ослабели, и сам правитель почувствовал боль и поспешил удалиться из храма.

Всё происшедшее сильно поразило одного языческого жреца, именем Каллиника. Увидев ничтожество своих богов и величие и силу Бога, исповедуемого Фирсом, он решился оставить свои заблуждения и сделаться христианином. На следующий же день после случившегося он остриг свои волосы, снял жреческие одежды и, явившись к Вавде, сказал:

– Возьми, правитель, мои волосы и одежды, осквернённые смрадом Видольских жертв; я изменяю образ жизни и уже не язычник, а христианин.

Правитель был крайне удивлён, слыша всё это от Каллиника, но всё ещё надеясь отклонить его от принятого решения, сказал ему:

– Неужели и на тебя, Каллиник, подействовали чародейства этого волхва (св. Фирса), и как ты, будучи столько времени верным служителем богов, теперь изменяешь отцовской вере и погубляешь свою душу?

Каллиник отвечал:

– Сами боги виновны в том, что я переменился: одного слова праведного мужа было достаточно для того, чтобы они низверглись и превратились в прах.

После этого Вавда приказал, как Каллиника, так и Фирса, предать смерти. Каллиника вывели за город и усекли мечом. Фирса же хотели перепилить в деревянном ящике; но пила, сколько ни трудились совершители казни, нисколько не действовала, и святой оставался невредим. Наконец, он помолился Господу, чтобы Он принял его душу, и мирно скончался.

За стенами Царьграда около 397 года был построен Флавием Кесарием великолепный храм Фирсу, в котором были его мощи²⁰⁰.

Наступило жестокое гонение Диоклитиана. Правителям было предписано всех христиан заставлять приносить жертвы идолам, а непокорных казнить. В Антиохию прибыл Фиваидский правитель Ариан; он собрал всех христиан и объявил им, что по повелению императора, они должны выбрать одно из двух: или принести жертвы богам, или подвергнуться ужасным мучениям и даже смерти. 37 мужей, не колеблясь, выступили пред правителя и прямо объявили, что они готовы подвергнуться всем мучениям и даже умереть, но никогда не подчинятся безбожному велению. Правитель велел их мучить. Мучения были так жестоки, и орудия пыток были так ужасны, что один из объявивших себя христианином, клирик Аполлоний, смутился и поколебался в своей твёрдости. Чтобы избегнуть мучений, но, с другой стороны, чтобы не быть и отступником, он прибёг к такому средству: предложил стоявшему близ него язычнику Филимону, придворному музыканту, надеть одежду, носимую христианами, и вместо него принести богам жертву. Филимон за приличное денежное вознаграждение согласился это сделать. Но Богу угодно было призвать этого язычника к Себе. Лишь только он приблизился к идольскому жертвеннику, как воссиял свет благодати в сердце его, и он осенил себя крестным знамением, как христианин, и объявил себя пред правителем христианином. Ариан сначала не узнал, кто был пред ним, но потом был крайне удивлён, когда убедился, что объявивший себя христианином был ни кто иной, как услаждавший его своей игрой Филимон. Думая, однако, что Филимон лишь смеётся над христианами, он приказал ему сбросить бывшую на нём одежду и принести жертву. Филимон на приказание отвечал:

– Я не смеюсь над христианами, но объявляю о своём обращении и исповедую Христову веру, за которую готов перенести все мучения и даже смерть.

Правитель пришёл в великий гнев, услышав такие слова; однако всё ещё думая, что Филимон раскается в своём поступке и принесёт богам жертву, дал ему несколько времени на размышление, а сам, между прочим, потребовал к себе Аполлония виновника обращения Филимона. В начале малодушный, Аполлоний теперь, когда увидел твёрдость Филимона, устыдился своей робости и на укоризны Ариана за совращение Филимона с мужеством отвечал:

– Ты справедливо меня укоряешь, и я достоин наказания, но не за то, что был виновником обращения Филимона, а за то, что уклонился от страданий, – не за то, что отдал свою одежду Филимону, а за то, что надел его одежду. Но если угодно было Богу так именно привести на путь спасения и меня, и Филимона, то знай, что ни я, ни Филимон никогда не принесём жертвы вашим богам.

Правитель приказал мучить их обоих. После других истязаний, им провертели голени, продёрнули верёвки и начали влачить по городу; потом Филимона повесили на дерево и стали стрелять в него; но, к изумлению всех присутствующих, стрелы не касались святого, а одна стрела отскочила от дерева и вонзилась Ариану в правый глаз. Мучитель, испытывая жестокую боль, начал просить мученика об исцелении; но Филимон сказал ему:

– Не хочу теперь исцелять тебя, чтобы ты не принял это благодеяние за колдовство, но когда я умру, то приди на мой гроб, возьми горсть земли, и приложи к больному глазу, призови имя Христово, и Он исцелит твой глаз.

Ариан приказал обоим мученикам отрубить головы; их погребли вместе с другими христианами, пострадавшими раньше. Между тем глаз мучителя так разболелся, что он решился последовать совету Филимона, и, придя на могилу святого, взял горсть земли, приложил к больному глазу и сказал:

– Во имя Твоё, Иисусе Христе, ради Которого мученики приняли добровольно смерть, я полагаю прах на моём глазе; если я исцелюсь, то и сам не буду исповедовать иного Бога, кроме Тебя.

Лишь только он произнёс эти слова, как глаз его перестал болеть, и зрение ему возвратилось. Это так его поразило, что он крестился сам и крестил всё своё семейство; также отпустил содержащихся в темнице 36 христиан, потом пригласил епископов и в сопровождении множества народа торжественно совершил погребение над замученными им христианами. Когда об этом узнал Диоклитиан, то не хотел верить и пожелал видеть самого Ариана. Но Ариан и в присутствии императора твёрдо исповедовал веру Христову, за что и был брошен в кожаном мешке в море. Той же участи подверглись и четыре императорских посла, – между которыми Феотих был старший, – которые привели Ариана из Антиохии и которые также уверовали во Христа и объявили себя пред императором христианами. Тела их были вынесены дельфинами на берег, а слуги Ариана с благоговением предали их погребению²⁰¹.