16-е число

– Св. Тихона чудотворца, еп. амафунтского.

– Пр. Тихона Луховского.

– Свв. мучеников Тигрия пресвитера и Евтропия певца.

– (Пяти мучеников в Никомидии. Сорока мучеников римлян. Пр. Тихона медынского).

Святой Тихон родился в конце 4 столетия, в царствование римского императора Аркадия, на острове Кипре, в городе Амафунте, от христианских родителей. Семейство, в котором св. Тихон проводил своё детство, было строго благочестивое, оно было в большом уважении между киприотами и занималось хлебной торговлей. Помогая своему отцу в торговле, св. Тихон бо́льшую часть своего труда посвящал изучению св. Писания. Ещё в отроческом возрасте, он знал, что для приготовления себя ко всякого рода деятельности нужно все свои силы употреблять на изучение св. Писания. Поэтому св. Тихон со всем пылом юношеского возраста изучал волю Божию, открытую в св. Писании, изучал не с тем, чтобы только знать её, но преимущественно для того, чтобы исполнять её. Не ограничиваясь знанием одного св. Писания, он изучал богатую христианскую литературу 4 века, изучал все отеческие предания и каноны. Слава, разносившаяся по всему миру о константинопольском архиепископе св. Иоанне Златоусте, доходила и до св. Тихона. Бывая нередко в Константинополе по торговым делам своего отца, ему приходилось быть слушателем назидательного красноречия этого вселенского учителя.

Желая потрудиться для пользы христианства и для своего спасения, св. Тихон пожелал вступить в клир церковный. Несмотря на свои ещё юношеские лета, он был причислен к клиру и, как человек достаточно приготовленный в знании св. Писания, был сделан чтецом и истолкователем св. Писания. С любовью и ревностью исполнял он возложенную на него обязанность народного учителя и толкователя св. Писания. Все его толкования дышали простотой, так как он не желал слишком мудрствовать; мыслил согласно с мыслями отцов церкви веков предшествовавших; учил так, как они учили. Впрочем, простота толкования св. Тихона не доходила до холодности к вере и безразличия в мнениях. Напротив, ревностнее его не было никого в исповедании Христа; немало приходилось ему терпеть за имя Христа; светлая и твёрдая вера его сияла даже между язычниками.

Св. Тихон учил своих соотечественников не столько словом своим, сколько делами своими и своей святой жизнью. Он был воздержан как в пище, так и во всём остальном. От самой юности своей он был целомудрен и совершенно чужд всяких чувственных пожеланий и удовольствий. Единственным наслаждением его была благотворительность и вспомоществование бедным, каковые качества он проявил ещё в отрочестве, ибо уже и тогда он делился с бедными из достатка отца своего. Но ничто так не действовало на соотечественников святого Тихона, как кротость характера его, соединённая со смирением. Одной только своей кротостью и незлобием он обратил на путь истинный многих из своих соотечественников-язычников, которых тогда на острове Кипре было гораздо более, нежели христиан. Кротость св. Тихона проявлялась на самом лице его, так что одно воззрение на святого укрощало в одних страсти, облегчало скорбь других и привлекало к нему язычников. Добродетели и чудеса, совершаемые им с детского возраста, доставили ему славу святого среди соотечественников, не только народ, но и вельможи благоговели пред святостью его жизни, но св. Тихон не обращал на это внимания: он умел и среди славы сохранить смирение, почитая себя человеком обыкновенным. За такую примерную, добродетельную и целомудренную жизнь св. Тихон, несмотря на молодость лет, был посвящён в сан диакона еп. амафунтским Мемноном. Сколько времени св. Тихон был диаконом, об этом ни в письменных памятниках, ни в предании у киприотов ничего не сохранилось.

Когда скончался Мемнон, епископ амафунтский, жители Амафунта никого не желали иметь своим пастырем, как только одного св. Тихона, пользовавшегося между ними любовью и уважением. Избранный единодушно жителями Амафунта в преемники Мемнону, св. Тихон около 403 года был возведён из диаконов в сан епископа амафунтского тогдашним архиепископом кипрским св. Епифанием.

Вступив на поприще пастырского служения, святитель Тихон с неутомимой ревностью выполнял все епископские обязанности. Дело проповеди слова Божия между своими соотечественниками язычниками, начатое им с молодых лет, в сане епископа св. Тихон продолжал ещё ревностнее и усерднее. Он старался действовать на язычников силой своего слова, обличая их ложные учения и мерзкие, богопротивные дела. Уничтожал идольские храмы, одни совсем разрушая, а другие, по уничтожении в них идолов, обращал в христианские храмы, с особенным старанием украшал их предварительно святыми иконами и сам же освящал их. Вообще, в сане епископа он показал такое попечение о своей пастве, что в ней оставил после себя так же мало язычников, как мало было христиан при вступлении его на епископскую кафедру.

Сделавшись пастырем народа, св. Тихон стал проводить свою жизнь ещё строже, он был истинным образцом добрых дел для своей паствы: кроткий и незлобивый нрав, чуждый всякого превозношения и гордости, его простая одежда, постническая пища, которую вкушал он всегда только однажды в день вечером, – всё это заставляло народ благоговеть пред лицом святителя. Да и как было не уважать и не благоговеть пред таким пастырем, который день и ночь упражнялся в делах, подобающих его сану. Двери его дома постоянно были отворены для всех, с любовью он выслушивал и с усердием выполнял требования приходящих к нему. Такая неутомимая ревность св. Тихона о христианстве была причиной немалых гонений со стороны язычников, ему приходилось быть пред языческим судилищем, где он дерзновенно исповедал Христа, не боясь ни угроз, ни мучений. Мучения он переносил с твёрдой верой, и за свою победу над ними, хотя и не простиравшимися до крови, он получил мученический венец. Управив вверенную ему паству и дожив до глубокой старости, св. Тихон преставился к Богу в 425 году 16 июня, при императоре Феодосии Младшем, задолго перед тем пророчески предузнав и возвестив другим время своей кончины.

За святую и благочестивую жизнь Господь прославил св. Тихона силой чудотворений как при жизни его, так и по смерти. Леонтий, епископ Неаполя кипрского, при императоре Маврикии²⁰³, в жизни Иоанна Милостивого называет св. Тихона чудотворцем. Действительно, дар пророчества и ве́дения, дар врачевания, изгнания демонов, исцеления недужных доставили ему при жизни имя чудотворца.

Из многих чудес св. Тихона до нашего времени сохранилось сказание лишь о двух случаях чудодейственной его силы. В отроческом возрасте, когда он ещё жил с родителями, отец его, по ремеслу хлебник, посылал св. Тихона продавать хлебы на городском рынке. Святой же Тихон раздавал часть хлеба нищим и бедным людям даром. Отец его, узнав об этом, начал гневаться на св. Тихона и даже ругать его. Благочестивый отрок, желая показать отцу на деле, к чему ведёт исполнение данной Богом заповеди: даяй Богу, сторицей приимет, сказал отцу своему: «не печалься, отец, ведь мы Богу давали взаймы, а посему имеем верное ручательство, что дающий Богу во сто крат больше получит, а если не веришь, пойдём в житницу и там увидишь, как Бог отдаёт долг заимодавцам своим».

Когда они пришли к житнице и отпёрли её, то Тихон показал отцу закрома, прежде бывшие пустыми, наполненными пшеницей в таком количестве, в каком его отец никогда не наполнял их даже после самой обильной жатвы. Видя такое чудо, отец св. Тихона пал на колена и воздал Богу благодарение, и с этого времени перестал гневаться на сына за безвозмездное раздаяние им хлеба бедным.

В другой раз, когда один садовник выбросил сухие сучки винограда как негодные, св. Тихон, собрав их, посадил в своём саду. Сажая, он молился Господу о том, чтобы виноградные ветви и плоды их обладали четырьмя свойствами:

а) дабы сухие сучья принялись в земле, пустили корни и росли,

б) чтобы виноградные лозы были плодовиты и семенисты,

в) чтобы ягоды были сладки и полезны для здоровья и

г) чтобы виноград его скорее всех поспевал и созревал

Когда наутро св. Тихон вышел в сад, то увидел, что искренняя и тёплая молитва его была услышана: сухие сучки принялись в земле и пустили почки. А когда тем же летом начали расти, то были весьма плодородны, и ещё в то время, когда в других виноградниках плоды зрели, ягоды в виноградниках св. Тихона были вполне зрелы, приятны на вкус и полезны для здоровья. Этот виноград, не только при жизни св. Тихона, обладал такой чудодейственной силой, но и по смерти его был плодороден, и ежегодно плоды его поспевали ранее, чем в других виноградниках, так что к 16 июня памяти св. Тихона на выжатом вине из этого винограда в этот день совершали на литургии таинство евхаристии. В месяцеслове Василия и в стимном греческом прологе говорится, что ветвь виноградная, насаждённая св. Тихоном, еп. амафунтским, доселе произращает ранние гроздья ко дню его памяти²⁰⁴.

Преподобный Тихон, в мире Тимофей, родом был из Малороссии, в пределах литовского княжества и был там в военной службе. В Литве и особенно в столице её Вильне было в то время более православных храмов, чем римских костёлов. Несмотря, однако, на это, католики, в особенности иезуиты, сильно теснили православных, так что начали появляться отступники даже между православными литовскими дворянами. Когда литовцы уклонились в латинство и другие ереси, то Тимофей, скорбя о непостоянстве соотчичей, удалился²⁰⁵ вместе со знаменитым князем Феодором Ивановичем Бельским в Москву, в то самое время, когда этот князь оставил в Литве юную супругу, только что обвенчавшись с нею.

В новом отечестве более всего восхитило Тимофея православие российской церкви; особенно же удивляло его благочестие россиян, благочиние церквей и ангелоподобное в них пение. С искренним благоговением и сердечным утешением посетив обители, где процветало истинное благочестие, Тимофей испросил себе увольнение от службы московскому государю, роздал собственность, какую имел и постригся в иночество в одной из посещённых им обителей, только неизвестно в какой, с именем Тихона. Но, хотя и был искусен в божественном Писании, по глубокому своему смирению не принял сана священства. После этого, стремясь к уединению, преп. Тихон удалился в Луховскую область. Город Лух с несколькими волостями отдан был тогда князю Феодору Бельскому, с которым преп. Тихон, как было выше сказано, и прибыл в Москву. Здесь-то, в отчине любимого князя, и поселился преп. Тихон, не выпрашивая у него ничего, кроме клочка земли. Тогда на этом месте, на реке Лухе, в урочище Копытовке, был дремучий бор, и оно, по причине многих песков и болот на противоположной стороне реки Луха, было неудобно для землепашества. Никакой труд не мог добыть там тогда себе обильного пропитания, но преп. Тихону довольно было и очень малого, потому что он поставил там себе келью не для покоя, а для трудов полного самоотречения. Когда же прибыли к нему два инока – Фотий и Иерасим, то преподобный не для себя, а для учеников перешёл за три версты от Копытовки, на место более удобное для пребывания, туда, где ныне находится Никольский Тихонов монастырь. Здесь-то с этими двумя своими учениками преп. Тихон и проводил многотрудную жизнь, упражняя ум в непрестанном славословии, а тело в трудах, коими все трое снискивали себе пропитание. Они ни от кого не принимали припасов и средств для пропитания, и если в чём имели крайнюю нужду, то приобретали это не иначе, как меной на рукоделья, так как преп. Тихон был искусен в токарном ремесле и писании книг. Для сеяния же хлеба несмотря на то, что от болезни желудка преподобный едва передвигал ноги, он сам впрягался в соху вместо лошади, повелевая ученикам управлять им. Когда же кто из посторонних находил пустынников в такой работе, то они вдруг оставляли её, чтобы избежать мирской славы. Пр. Тихон удалялся от беседы с проходящими, даже с иноками, любопытствовавшими видеть его.

Так прожил он много лет, до глубокой старости, во всяком лишении. Бедность старца и учеников его были так велики, что ученики не знали в чём положить честное тело умершего подвижника: кроме повседневной одежды его, они не имели ничего, чем бы покрыть его тело. Узнав о том, суздальский епископ прислал для погребения старца белую свитку, в которой и похоронили его. Вскоре по кончине преп. Тихона, последовавшей в 1503 г., из его пустыни устроился монастырь во имя святителя Николая. При игумене Константине начали совершаться исцеления при гробе преподобного; когда, по причине многих исцелений в 1566 г. разрыли место, где был погребён преп. Тихон, го мощи его оказались нетленными. Но сам настоятель за то, что дерзнул открыть мощи и поставить их поверх земли, был поражён слепотой, и только тогда получил прозрение, когда опять опустил их в землю. Обретение мощей преп. Тихона и случившееся при этом чудо было 16 июня 1566 г., и с этого времени ежегодно в этот день празднуется память этого преподобного. Мощи преп. Тихона почивают в его обители²⁰⁶.

Святой священномученик Тигрий и святой мученик Евтропий принадлежали к клиру св. Иоанна Златоустого, за которого и приняли венец мученичества в начале 5 века. Обстоятельства, при которых эти святые сделались мучениками, были следующие. В то время, когда уже св. Иоанн Златоуст был сослан в ссылку в далёкий город Кумы, случился в соборном храме пожар. Огонь вскоре распространился с ужасной быстротой всюду, так что охватил храм сверху донизу, истребляя всё и изнутри, и снаружи. Поднявшийся при этом сильный ветер перекинул огонь через площадь на здание Сената, которое и сгорело дотла. Сильный огонь не щадил и других, окружавших собор, зданий и церквей; при этом, как бы неким чудом, сжигал лишь только далеко отстоящие храмы, по преимуществу храмы врагов Иоанна Златоустого, и почти не касался церквей близлежащих, а также оставались нетронутыми и церковные ризницы и сосудохранилища. Пожар был так силён, что в продолжение 3 часов сгорело множество зданий красивых, и были уничтожены бесчисленные богатства, скопленные многолетними трудами. Замечательно также и то, что при таком сильном пожаре не погибло ни одного человека, так что это обстоятельство совместно с указанным действием огня на церкви укрепило мысль современников в том, что этот сильный пожар произошёл не случайно, но был попущением гнева Божия за невинное изгнание св. Иоанна Златоустого из Константинополя.

Враги же Иоанна Златоустого, напротив, считали этот пожар делом рук сторонников изгнанного святителя и начали их преследовать. Они захватывали многих епископов, священников, монахов и других клириков церковных; одних из них мучили в самом Константинополе, других, связав, отправляли в Халкидон, иных томили в темницах и других местах. Не довольствуясь этим, враги Иоанна Златоустого рассылали в народ фискалов, чтобы эти подслушивали, что говорится в народе о святитель Иоанне, и если случалось, что кто-либо хорошо отзывался об Иоанне и соболезновал о его изгнании, того влекли в суд и заставляли проклинать святого мужа; тех же, которые не делали этого или жестоко били и увечили, или же рассылали в заточение в разные страны, разграбляя их имущество.

В то время начальником города был некто Оптат, по вере язычник. по характеру человек лютый и жестокий, враждебно расположенный к христианам, так что всякая распря и несогласие между ними доставляли ему наслаждение и удовольствие. Когда случился упомянутый пожар, Оптат начал производить следствие по поводу его. Забрав многих христиан, он начал их жестоко мучить под предлогом узнать истинную причину пожара, между тем, на самом деле, преследовал их за то, что они веровали в Иисуса Христа.

Вместе с многими невинными был схвачен жестоким Оптатом и пресвитер Тигрий. Св. Тигрий был родом из стран, населённых дикими народами, он был скопец не от природы, но оскоплён насильно. Попав в отрочестве в плен, он был куплен одним богатым человеком и, оскоплённый им, сделался одним из многих рабов, которых в то время у лиц богатых было много. Но через много лет он получил свободу, поступил в клир церковный и за благочестивую и добродетельную жизнь был удостоен пресвитерского сана. Св. Тигрий был, поистине, человек добродетельный и исполненный богоугодной жизни.

Чудесным образом в святости блаженного Евтропия, его начали почитать наряду с другими, как одного из великих мучеников Христовых²⁰⁷.

По старинной службе преподобному и по местному преданию, преп. Тихон в молодых летах принял пострижение в Москве и, по любви к уединению, удалился в глухую местность близ Ярославца Малого. Страна, где поселился пр. Тихон, в то время была покрыта дремучими лесами и находилась во владении одного из сильнейших удельных князей – князя Ярослава, сына Владимира Андреевича Храброго. Здесь-то и поселился св. подвижник один, в глубине леса, на берегу реки Вепрейки, жилищем пустынника служило дупло исполинского дуба, остатки которого благоговейно сохраняются и доныне, пищей его была трава, а питьём – вода колодезя, выкопанного самим преподобным и потому доселе именуемого «кладезем преп. Тихона». Когда узнали о подвижнике, то стали приходить к нему: одни – для духовного совета, а другие – для пустынного пребывания с ним. Тяжела была жизнь подвижников при лишениях разного рода. Но надобно было, чтобы скорби отягчились ещё особенной бедой. У преподобного, как и у всех людей, явились завистники и недоброжелатели, которые стали распространять слух о подвижнике, как о злонамеренном человеке. Предупреждённый такими слухами о пустынножителе, владелец лесов, охотясь за дикими зверями, нечаянно или же, вернее, приведённый нарочно недоброжелателями, встретился с подвижником и грозно приказал ему немедленно удалиться из его владений. Не довольствуясь этим, он хотел было ударить святого плетью и уже замахнулся, но поднятая на святого рука внезапно онемела и осталась неподвижной.

Вразумлённый таким наказанием, гордый князь, уразумев силу Божию, раскаялся в своём поступке и испросил у преподобного прощение. Получив, по молитве его, исцеление князь усердно просил пустынножителя остаться навсегда в его владениях и устроить иноческую обитель, обещая помогать при устроении её.

Ученики пристали с просьбой к наставнику приступить к устроению обители. Уступая просьбах, преп. Тихон устроил невдалеке от своего дуба обитель в честь Успения Божией Матери, в 15 вёрстах от города Медыни (Калужской губернии). Приняв, по просьбам своих учеников, сан игумена в новооснованной им обители, преп. Тихон управлял своими иноками кротко, будучи мудрым наставником в духовной жизни.

По монастырскому преданию, преп. Тихон скончался в глубокой старости не позже 1460 года, перед смертью приняв схиму.

Что касается того, с какого времени стала прославляться память преп. Тихона, то из вкладной книги обители видно, что ещё не протекло столетия со времени преставления первого игумена Тихоновой обители, как он уже именовался, преподобным.

В записи вкладной книги говорится: «дано в сей монастырь в дом Пречистой Богородицы честного и славного её Успения и преподобного отца игумена Тихона – великого государя жалованья, царя и великого князя Иоанна Васильевича, евангелие напрестольное». И так, ясно, что уже при царе Грозном²⁰⁸ преп. Тихон считался в числе угодников Божиих, и что празднование памяти преп. Тихона, начавшееся в его обители со времени его кончины, было утверждено московским собором 1551 года. Мощи преп. Тихона, по монастырскому преданию, до смутного времени почивали на вскрытии, а во время нашествия были сокрыты в землю; и ныне почивают под спудом против правого клироса соборного храма обители. Над местом погребения сделана, окованная медными листами, рака, покрытая доской с древним изображением преподобного в монашеском одеянии, со свитком в руке; лик, украшенный сединами честной старости, выражает полноту душевного совершенства.

Благоволение Божие к преподобному Тихону было проявлено вскоре по преставлении его многими чудесами от его мощей, о чём свидетельствует усвояемое ему преданием наименование его «Калужским Чудотворцем», свято признанное местной церковью и оправдываемое событиями до наших дней. Из многих чудес его нового времени укажем на некоторые, более замечачательные.

Крестьянка Мосальского уезда, вдова Александра Григорьевна Жалнова, 12 лет находилась в сильном расслаблении. В продолжение первых шести лет она могла говорить и узнавать людей, и в это время были употребляемы многие средства к её излечению, но от лекарств больная не только не получила никакой помощи, напротив, день от дня чувствовала себя хуже.

В продолжение 6 следующих лет, Александра была в совершенном бесчувствии и только немногих узнавала.

– В одно время, – так говорила уже исцелённая Александра, – именно, в 1842 году, июня 15 дня (на кануне дня памяти преп. Тихона), в полдень, лёжа в обычном расслаблении, в отдельной избушке, я вдруг увидала идущего ко мне старца. Одеяние на нём было чёрное, длинное (монашеская мантия), на главе наподобие полукруглой шапочки, на коей вышиты зелёные крестики (схимнический куколь), росту небольшого, худощавый, борода седая и недлинная. Подойдя к моей постели, старец взял меня за руку и сказал:

– Александра! что ты лежишь?

– Батюшка, – отвечала я, – знать я Бога прогневала и людям надокучила, все отступились от меня.

– Нет, – возразил старец, – не гневи Бога, тебя посещает Алексей Назарыч (купец Лядов).

Затем старец продолжал:

– Молись Богу! Вот я пришёл за простоту твою полечить тебя. Хочешь ли этого?

– Желаю, батюшка, но уже не думается, чтоб я была здорова, – отвечала я.

Старец сказал:

– Вот, я тебя окроплю св. водой из моего колодца, и ты будешь здорова.

Говоря это, старец достал из кармана стеклянный кувшинчик, в который был вложен веничек из свежих берёзовых прутиков, и покропил меня св. водой, потом дал напиться оной, сказав:

– Вот, я тебе дал здоровье.

В ту же минуту я почувствовала облегчение, встала с постели и с великой радостью сказала:

– Кабы ты меня вылечил, батюшка, я бы тебя весь век мой помнила.

Он отвечал:

– Так помни же!

Я спросила:

– Кто ты таков, батюшка, я тебя не знаю.

Он сказал:

– Я Тихон преподобный из пустыни, живу от Калуги в 17-ти вёрстах. Отсель ты будешь весела и здорова и будешь питаться своими трудами.

И сказав это, вышел из избы, притворил за собой дверь и пошёл к лесу. Я же, оставшись в избе, стала молиться Богу.

В это время вошёл ко мне вышеупомянутый А.Н. Лядов и, увидев меня совсем здоровой, спросил:

– Ты ли это, Александра, кто тебя вылечил?

Я отвечала:

– Меня вылечил преподобный Тихон, странник из пустыни, – смотри, вот он, (показывая в окно), идёт к лесу. А.Н., посмотрев в окно, перекрестился и сказал:

– Я никого не вижу!..

Тогда я рассказала ему всё по порядку: как приходил ко мне неизвестный старец, что он говорил со мной и как исцелил от болезни.

Выслушав мой рассказ, А.Н. объяснил мне, что явившийся старец – преподобный Тихон, калужский чудотворец, из Тихоновой пустыни.

Проживающая в г. Калуге, подполковница Ольга Иванова Максимович три месяца страдала крайним расслаблением нервов. Никакие врачебные пособия не помогли ей, и она впала, наконец, в самое безнадёжное положение, близкое, по её отзыву, к смерти. В этом состоянии она возымела благочестивое желание отправиться на богомолье в Тихонову пустынь, что и исполнила 1863 года, июня 13. Возвращаясь домой, Максимович запаслась в обители водой из св. колодезя для благоговейного употребления её в недуге.

Болезнь, по-видимому, не прекращалась, но через месяц, именно 18 июля, больная видит во сне, что она на богомолье в Тихоновой пустыни, молится пред ракой угодника Божия о прощении грехов своих... Пред ней сам угодник Божий; подозвав к себе молящуюся, он посмотрел на неё с участием и потом сказал, чтобы недуг оставил её.

Проснувшись, больная ощутила в душе своей невыразимое утешение; самая болезнь с этого времени мало-помалу стала ослабевать и, наконец, через месяц совершенно кончилась. 18 августа г-жа Максимович приезжала в обитель уже совершенно здоровая, для принесения благодарения св. угоднику Божию.

Калужского уезда, Тихоновской волости, дер. Камельгиной крестьянка Акулина Савельева, бывшая раскольница, получила исцеление ходатайством преподобного Тихона от такой болезни, от которой обыкновенные врачи при всём усилии не могли излечить её, и что более, не могли даже определить самого названия оной. О появлении этой болезни и излечении от неё так рассказала сама А.С.

– В 1863 г. нежданно и нечаянно проявилась у меня болезнь такого рода: в одну ночь, часу в 10-м, в 11-м почувствовала я сильнейший зуд в моём теле, и у меня открылась несносная чесотка; к утру же миновалась болезнь, и я думала, что она тем и кончится; но в следующую ночь болезнь снова появилась и с большею силой, а к утру опять миновалась. Затем болезненные припадки стали повторяться очень часто: и я потеряла всякое терпение – обратилась за помощью к некоторым известным врачам, которые нисколько мне не помогли. Так болезнь моя более и более усиливалась, и к концу года её появления я до того ослабела, что едва ходила, и потеряла всякую надежду на выздоровление.

Однажды, придя в дом сына моего Михаила, жаловалась я жене его на изнуряющую меня болезнь; в разговор наш вмешался и он, с такими словами:

«За то тебе Бог не даёт здоровья, что ты не перестаёшь хулить православную церковь и угодника Божия преподобного Тихона, калужского чудотворца, и, указывая на икону преподобного с надписью имени Паисия великого, сказал: не ты ли приказала изгладить с иконы несмотря на то, что она родовая, имя преподобного Тихона и надписать имя Паисия?»

Вследствие такого совершенно справедливого замечания сына, я в пылу безрассудного гнева своего за обращение его к православию, начала укорять его, что он сам был такой же, а теперь сделался отступник. Но сын, терпеливо выслушивая мои безрассудные укоризны, представлял мне такие убедительные доказательства моего заблуждения, против которых я, сколько ни усиливалась, не могла достаточно возразить, и, наконец, поколебалась в своём долгом и упорном заблуждении.

Заметив это, сын мой предложил мне обратиться с молитвой к преподобному и принести ему чистосердечное раскаяние во всех хулах и ругательствах, произносимых мной на него, и уверял, что если с верой и любовью прибегну к преподобному, то непременно получу исцеление от тяжкой своей болезни! Убеждаемая советами сына, я подумала: помолюсь преподобному! В этом против нашей веры, кажется, нисколько не погрешу, молиться вместе с ними не буду, а помолюсь одна... Решилась, и что особенно важно для меня и незабвенно, дала в душе моей такой обет: «если исцелюсь от трудной моей болезни, то во всю жизнь буду свято почитать память преподобного, которого так много оскорбляла»; после такого обета я почувствовала в себе большое облегчение от болезни.

На другой день рано утром отправилась я с М. и его детьми, а также с малолетней внучкой своей, только не прямо в обитель, но на св. колодезь, куда нам и путь лежал. Подъехав к колодезю, мы помолились иконе преподобного, только не вместе, а сперва М., а потом и я; затем умылись св. водой и напились оной, наполнили несколько кувшинов, взятых из двора, водой и отправились. Проезжая около монастыря, М. предложил мне зайти в оный, я беспрекословно согласилась и зашла. Когда я вошла в храм, то была поражена и величием оного, и пением, и чтением монахов, и особенно поражена была благоговейным ужасом, когда взошла в соборный храм, где предстал взору моему гроб преподобного Тихона! Начали служить молебен; пение его меня поразило, и я со слезами простояла молебен, а по окончании оного, с радостью преклонила колена у раки преподобного и мысленно просила его простить мне за нанесённое, по безрассудной ревности, оскорбление его св. образу, прося вместе с сим исцелить меня от изнурительной болезни.

По приезде к дому, я чувствовала себя несравненно лучше прежнего; в продолжение дня ещё пила я несколько раз воду, и мне делалось лучше и лучше; наконец наступила ночь, приблизились часы моего терзания, (болезнь моя мучила меня всегда в одно время), и я ожидала наступления знакомых мне появлений болезни; но часы приходят, и я остаюсь спокойной, не чувствую ничего, что испытала в течение года. Прошла ночь, пришла и другая, и наконец несколько ночей; а болезнь моя не появлялась! Я внутренне благодарила Бога и угодника Его, преподобного Тихона, ходатайством которого я получила исцеление. Но никому не говорила об исцелении, помышляя: как бы опять не пострадать.

Однажды сын мой спросил меня о здоровье, и я уже искренно рассказала о благополучном исходе своей болезни; сын мой, возблагодарив Бога и Его угодника преподобного Тихона за избавление меня от тяжёлой болезни, присоединил своё убеждение в истинности православной Христовой церкви.

Получив совершенное исцеление от своей болезни, я, по милости Божией, оставила своё заблуждение по вере и теперь благодарю Бога и Его угодника преподобного Тихона, непосредственного моего ходатая пред Богом, как в призвании меня от тьмы старообрядческого заблуждения к истинному свету Церкви Христовой, так и в отнятии от меня телесной скорби²⁰⁹.