8-е число

– Св. ап. и ев. Иоанна Богослова.

– Пр. Арсения великого.

– (Мила песнопевца. Целой стражи. Пр. Арсения новгородского).

В этот день празднуется воспоминание целебного праха, чудесно исходившего от гроба св. евангелиста. Об этом чудесном явлении месяцеслов Василия так говорит:

«Гроб, в котором великий апостол и евангелист Иоанн пред преложением погребён, ежегодно 8 дня месяца мая, изволением Духа Святого, внезапно источает и издаёт св. прах, который местные жители (в Ефесе) называюсь манной; приходящие, получая его, пользуются им к освобождению от всех страстей, к врачеванию душ и во здравие телес». О сей манне или прахе говорят многие древние писатели. Русский паломник, игумен Даниил, в начале 12 века говорит об похождении персти в его время: «Ту (в Ефесе) есть гроб Ивана Богослова; исходит бо персть святая из гроба его и на память его взимают персть ту на исцеление всякого недуга. И свита Иванова ту лежит, в ней же ходил»¹⁵².

Описание жизни св. евангелиста см. под 26 сентября.

Пр. Арсений родился в Риме¹⁵³ от благочестивых и богатых родителей. Он прилежно занимался науками и с молодых лет уже известен был благочестием и многосторонними познаниями. Римский император Грациан¹⁵⁴ считал его одним из учёнейших мужей Италии и питал к нему глубокое уважение. Арсений скоро оставил суету мирскую и поступил в клирики римской церкви. За высокую христианскую жизнь он был посвящён во диакона, но вскоре после этого против своей воли должен был оставить служение церкви. В восточной империи царствовал в то время Феодосий Великий¹⁵⁵. У него было два сына, Аркадий и Гонорий. Император желал поручить воспитание своих детей такому наставнику, который с известной учёностью соединял бы благочестие. На востоке такого человека не оказалось. Феодосий обратился с просьбой дать лучшего наставника к Грациану. Тот, посоветовавшись с папой Дамасом, остановил свой выбор на Арсении. Арсений, любивший тихую, уединённую жизнь, отказывался от предложенной ему высокой чести, тем более что трудную должность наставника считал выше своих сил. Но мысль о той пользе, которую он может принести, воспитав в благочестии наследников престола, победила его смирение. Арсений согласился исполнить волю императора и папы и отправился в Царьград. С большим почётом принял его Феодосий. Вручая попечению Арсения своих детей, император так говорил ему:

– Будь им отец более, нежели я; ибо труднее дать детям разум, нежели жизнь. Поручаю их твоему благоразумию: сделай их добродетельными и мудрыми, сохрани от соблазнов юности, и Бог воздаст тебе за труды твои.

Затем Феодосий почтил Арсения званием сенатора и приказал всем называть его отцом царя и царских детей. И Арсений с полным усердием и ревностью принялся за воспитание детей. Он преподавал им греческий и латинский языки, философию и другие науки; главная же забота его состояла в том, чтобы насадить в сердцах юных воспитанников семена добродетельной жизни и сделать их достойными наследниками царского престола. Но, живя в чести и славе, св. Арсений был печален в душе своей; он ненавидел славу и богатство мира и желал безмолвия, нищеты и смирения иноческой жизни; к тому же и труды его по воспитанию не приносили добрых плодов, и он помышлял уже оставить царский двор.

Один случай ускорил его намерение.

Однажды ученик его, Аркадий, наказанный св. Арсением за худые поступки, в гневе просил царедворца Спафария тайно убить Арсения. Но царедворец, любивший и уважавший св. Арсения, известил его об этом и советовал остерегаться Аркадия. Арсений со слёзной молитвой обратился к Господу, чтобы Он указал путь временного и вечного спасения, и услышал голос свыше:

– Арсений беги от людей и спасёшься.

Следуя сему гласу, Арсений тайно удалился из дворца, вошёл на корабль и прибыл на нём в Александрию; из Александрии он немедленно отправился в скитскую пустыню, где и решился начать жизнь подвижническую.

Арсений поступил ко двору Феодосия великого 29 лет; при дворе находился 11 лет; итак, ему было 40 лет, когда он пришёл в пустыню скитскую. Обратившись к старцам, Арсений смиренно просил их принять его в число братии и наставить на истинный путь спасения; но долго не хотел открыть им, кто он и какую должность занимал в мире. Пустынники не имели пустого любопытства, но желали знать, кто был новоприбывший, чтобы лучше видеть состояние души его и сообразно с тем начать духовное воспитание его. Посему Арсений должен был открыть им бывшее своё звание, и открытие это на первый раз привело пустынников в некоторое смущение: они не вдруг могли решить, кого избрать руководителем для такого человека; но, по общем совещании между собой, согласно определили поручить его одному из опытнейших старцев скитских, Иоанну Колову, и немедленно пошли с Арсением к келье сего подвижника. Пр. Иоанн, узнав всё об Арсении, предложил пришедшей братии трапезу. Bсе сели, Арсений стоял. Никто не предложил ему сесть. Во время трапезы преп. Иоанн, испытывая смирение Арсения, бросил ему сухарь и сказал:

– Ешь, если хочешь.

Арсений склонился на пол, поднял сухарь, отполз, как четвероногое животное, с ним к углу и там, лёжа на полу, съел предложенную ему скудную пищу – сухарь. Видя смирение Арсения, пр. Иоанн сказал братии:

– Он будет великий подвижник.

В самом деле, Иоанн скоро имел утешение видеть в ученике своём необыкновенного подвижника, который подвигами превзошёл самих старцев скита.

Иоанн всей душой полюбил Арсения, облёк его в иноческие одежды и не хотел долго удерживать при себе, но позволил ему жить одному близ своей кельи. Живя в уединении, Арсений весь отдавался молитве. Однажды он воскликнул:

– Господи! наставь меня, как спастись!

И услышал голос:

– Арсений, беги от людей и пребывай в молчании: оно корень святой жизни.

И Арсений, с благословения своего духового наставника, отправился вглубь пустыни и жил там один. Вышнее наставление о уединении и безмолвии он обратил в неизменное правило своей жизни, которое нарушал только по крайней нужде. Келья Арсения находилась в нескольких вёрстах от скита, и он очень редко выходил из неё. Посетителей принимал к себе также редко и то неохотно.

Однажды пришёл к нему один отец и постучал в дверь. Арсений отворил дверь, тотчас пал на землю и до тех пор не вставал, пока посетитель не удалился.

Раз архиепископ александрийский, Феофил, желая посетить Арсения, послал наперёд узнать, отворит ли отшельник ему двери. Арсений отвечал:

– Если придёшь, отворю; но если для тебя отворю, то отворю и для всех, и тогда уже не останусь здесь.

И архиепископ не решился беспокоить подвижника своим посещением.

Один инок, придя из дальней страны в скит видеть авву Арсения, вошёл в скитскую церковь и просил клириков проводить его к Арсению. Те сказали:

– Подожди немного, брат, и увидишь его.

Но инок сказал:

– Я ничего не буду есть, пока не увижу его.

Тогда один из клириков повёл инока к Арсению. Постучавшись в двери кельи, они вошли к отшельнику и, приветствовав старца, сели молча. Потом клирик сказал:

– Я пойду, помолитесь обо мне.

Инок-странник не смел говорить со старцем. сказал клирику:

– И я пойду с тобой.

И они вышли вместе, не услышав ни одного слова от пр. Арсения.

Один из скитских братий спросил однажды Арсения: почему он так настойчиво скрывается от всех? Арсений ответил ему:

– Видит Бог, как я люблю всех вас; но я не могу быть в одно и тоже время с Богом и с людьми. Все силы небесные, тысячи тысяч, имеют одну волю и единодушно славят Бога; на земле же воли и помышления различны: всякий человек имеет свою волю и свою мысль; нельзя же после этого оставить Бога и небесные силы и идти к людям.

Некоторые из братий спрашивали преподобного, почему он мало говорит. Арсений отвечал:

– Много раз я каялся в слове, которое произносил, но в молчании никогда.

Случилось преподобному встретиться у одной реки с мирскими людьми.

Одна женщина прикоснулась к мантии преподобного. Он опечалился и заметил ей, зачем она прикоснулась к монашеской одежде.

– Если ты монах, – отвечала ему женщина, – то иди в пустынную гору.

Преподобный умилился от слов женщины и часто повторял слова её:

– Если ты монах, иди в гору и скитайся в пустыне.

Спросил один инок Арсения:

– Что мне делать? я читаю псалмы и не понимаю их.

Арсений отвечал:

– Во всяком случае полезно читать, хотя бы ты и не понимал читаемого. Заклинатели змей не понимают сами, что говорят, когда заклинают этих страшных животных; тем не менее змеи повинуются им. Так и слово Божие в наших устах всегда произведёт своё действие на бесов, прогонит их от нас, хотя бы мы и не понимали, читая его.

Арсений плёл из финиковых листьев корзины, причём целый год не переменял воды, в которой размачивались финиковые листья. Однажды братия сказали ему:

– Почему ты не переменяешь воды, не чувствуешь ли, как от неё не хорошо пахнет?

– Вместо благовоний, которыми окружён был в мир, – отвечал Арсений, – я хочу обонять теперь этот смрад, чтобы в день страшного суда Господь избавил меня от смрада адского.

И во всём, что относилось к внешнему образу жизни, пр. Арсений так вёл себя, что никто не мог сравняться с ним в самоотвержении: никто беднее его не одевался, никто строже его не наблюдал умеренности в пище и питии.

Однажды пришёл к преподобному чиновник и принёс завещание одного сенатора, родственника преподобного; по завещанию доставалось Арсению большое наследство. Взяв в руки завещание, преподобный хотел разорвать его, но чиновник пал к ногам его и говорил:

– Прошу тебя не раздирай завещания, иначе с меня снимут голову.

Тогда преподобный сказал чиновнику:

– Сенатор умер только теперь, а я гораздо прежде его, – и отослал завещание, не приняв ничего.

Страх Божий, сердечное сокрушение о грехах своих и желание небесных благ так потрясали и умиляли душу преподобного, что он во всё время жизни своей, сидя за рукодельем, имел платок на груди по причине слёз, падавших из очей его.

Слух о высокой подвижнической жизни пр. Арсения распространился далеко и дошёл, между прочим, до Царьграда, где в то время царствовал уже Аркадий¹⁵⁶, сын Феодосия великого. Узнав о месте пребывания своего бывшего наставника, Аркадий написал ему послание, в котором просил преподобного простить ему грех юности и помолиться Господу о нём и о брате его Гонории, царствовавшем на западе¹⁵⁷. С посланием отправлены были Арсению богатые дары. Арсений словесно – через посланного отвечал Аркадию:

– Бог да простит вас, чада, и да управит царствование ваше по Своему благоволению и да научит вас творить Его волю. Даров же мне не нужно, ибо я умер для мира.

Прожив 40 лет в скитской пустыне, пр. Арсений, по разорении скита варварами, 10 лет жил в Троене (или Трогине), 3 года в Конопе александрийской, два последние года своей жизни опять – в Троене (близ Мемфиса) и умер на 95 году своей жизни¹⁵⁸.

По словам ученика Арсения, инока Даниила, преподобный был весь сед, телом строен, но сух; бороду имел длинную, простиравшуюся ниже груди. Ресницы выпали у него от слёз; ростом был высок, но от старости стал горбат.

Полные жизнеописания пр. Арсения составлены св. Феодором Студитом и Метафрастом. В скитском патерике собраны некоторый сказания о преподобном и достопамятные его изречения. По обширному образованию и духовному просвещению он мог бы писать много и о многом, но Арсений, как говорит инок Даниил, редко писал письма и «никогда не хотел говорить о каком-либо спорном месте Писания, хотя и мог, если бы хотел»¹⁵⁹.

Песнопевец Мил скончался в мире. Целая стража – спира воинов скончалась от меча¹⁶⁰.

О пр. Арсении новгородском см. 12 июля.