31-е число

– Свв. апп. от 70: Стахия, Амплия, Урвана, Наркисса, Апеллия и Аристовула.

– Св. муч. Епимаха.

– Пр. Мавры.

– Препп. Спиридона и Никодима, просфорников печерских

– (Мучч. Стефана, Варнавы, Трофима, Доримедонта, Космы, Дамиана, Саввы, Васа, Аврамия и дружины их. Некоего отрока. Дев мучениц 12. Селевка и Стратоники. Трёх мучеников. Муч. Николая хиосского. Пр. Анатолия печерского).

Свв. ап. Стахий был епископом византийским. Сюда поставлен он святым апостолом Андреем. Вместе они создали церковь в городе Аргирополе, куда стекалось множество христиан, чтобы послушать поучения, какие здесь предлагались народу. В заботах о спасении вверенной паствы, св. апостол Стахий епископствовал шестнадцать лет. Скончался в мире.

Св. ап. Амплий и св. ап. Урван были также епископами, поставленными святым апостолом Андреем; первый – в городе Диосполе, а второй – в Македонии. Тот и другой ревностно проповедовали в своих епископиях слово Божие и истребляли идолов. При этом происходили у них частые столкновения с язычниками – еллинами и иудеями, которые везде старались воспрепятствовать распространению слова Божия. Среди таких столкновений святые апостолы окончили и жизнь свою и прияли мученический венец, быв убиты еллинами и иудеями. Св. ап. Наркисс епископствовал в Афинах, где продолжал и апостольскую свою деятельность, несмотря на многие невзгоды и преследования со стороны иудеев и язычников. Св. ап. Апеллий был епископом в Ираклии.

О св. ап. Аристовуле см. 16 марта⁴⁰⁵. Обо всех сих апостолах упоминает св. ап. Павел в Рим.16:8–11.

Св. муч. Епимах родился в Египте от христианских родителей. Первоначальное воспитание развило в нём благочестивые наклонности и с раннего возраста направляло ум его в пустыню. И потому он, едва только открылась возможность, удалился в уединение на Пелусийскую гору, где, подражая св. Иоанну крестителю, долгое время проводил пустынническую жизнь. Он жил совершенно один, даже и вблизи места его уединения не было никого, с кем бы он мог сказать слово и с кем бы по юношеским своим летам мог посоветоваться в трудных случаях предпринятой им, столь тяжёлой для юноши подвижнической жизни. Он уповал на помощь Божию, которая споспешествовала многим подвижникам Христовым, и упование не посрамило его. Св. Епимах усовершался в подвижнической жизни, переносил с истинно христианским терпением постигавшие его несчастия и наветы от врагов видимых и невидимых.

В то время, когда так подвизался св. Епимах, дошёл до него слух, что в городе Александрии воздвигнуто гонение на христиан, и что одни из них принимают с радостью мученический венец, другие, устрашаясь лютых мучений, убегают в горы и пустыни, иные же из-за подобного же страха пред мучениями изменяют вере Христовой и отпадают от христианской церкви, переходя опять в язычество, в котором пребывали ранее они и их предки. Возгорелся христианской ревностью Епимах, оставил пустыню и отправился в Александрию с тем, чтоб ободрить христиан и сделаться исповедником имени Христова пред язычниками. Когда он пришёл в Александрию, здесь увидел, что город погряз в идолопоклонстве, что нечестие бесовское охватило всех александрийцев, честь же имени Христова умалена, святыня осквернена. Он смело вошёл в капище языческое, в котором в то время язычники торжествовали по случаю своего праздника, ниспроверг приносимые ими жертвы и сокрушил идолов, которым жертвы эти приносились.

Язычники чрезвычайно озлоблены были таким поступком св. Епимаха. Они тотчас же схватили его и повели к начальнику своему Апеллиану. Когда увидел святой этого начальника, не мог равнодушно смотреть на него, потому что знал, что это именно и есть тот нечестивый человек, который воздвиг гонение в Александрии. Святой грозно взглянул на него, и этот взгляд замечен был начальником и чрезвычайно поразил его. Предавать мучениям святого он тотчас же не решился, хотя явно было, что ничто не в силах изменить веру святого, за которую Апеллиан уже многих замучил. Святого Епимаха отвели в темницу. Здесь случилось много христиан, которых Апеллиан надеялся совратить в язычество и потому медлил предавать мучениям. Епимах обратился к ним с словом ободрения, убеждая их стоять в вере Христовой и не прельщаться льстивыми словами и обещаниями язычников, и так успел укрепить их в истинной вере, что ни один из них не отпал, но все приняли мученический венец. Наконец предали мучениям и самого Епимаха. Его повесили на дерево и стали строгать тело его, потом кидали в него каменья, и удары были так сильны, что были сокрушены кости святого. При мучениях этих в толпе народа стояла одна женщина, которая была слепой на один глаз. Брызги крови, летевшие из-под ударов, попали на слепой глаз, и больная получила исцеление. Это так сильно на неё подействовало, что она тотчас же исповедала имя Христово. Между тем мучения продолжались и после того, как св. Епимах терпеливо и безропотно переносил их; Апеллиан приказал отсечь ему голову⁴⁰⁶.

Преподобная Мавра подвизалась в Царьграде в конце 4 и в первой половине 5 века. Сюда прибыла она из Карфагена при патриархе Нестории⁴⁰⁷ вместе с Домникой⁴⁰⁸. Вскоре по прибытии, ею основана была здесь женская обитель, много пострадавшая впоследствии в царствование императора Константина Копронима⁴⁰⁹. Скончалась преподобная ранее Домники, дожившей до времён императора Зенона⁴¹⁰.

Житие преподобных угодников Божиих Спиридона и Никодима чрезвычайно поучительно. Оно даёт нам случай наглядно убедиться в той мысли, что истина Христова, живительная и чудодейственная, не составляет собственности какого-либо избранного класса людей, как бывает с мудростью человеческой, но что она дана для всех людей и всеми может быть усвояема, даже людьми простыми и неграмотными.

Преподобные Спиридон и Никодим вышли из среды простого народа.

«Не из города пришёл он, – говорится в житии о преподобном Спиридоне, – но из некоего селения, грамоте совсем не знал, да и говорить хорошо не умел».

Таким же простецом был и Никодим. Когда, в каком году пришли сии простецы в Печерский монастырь, – с точностью неизвестно. Про Спиридона мы знаем, что пришёл он при игумене печерском Пимене постнике, который управлял монастырём с 1132–1141 г., – пришёл уже не в молодых летах. Ему назначили послушание; он исполнял его со всяким смирением и трудолюбием, кроме того, часто проводил время в посте и молитве, чем сразу обратил на себя внимание игумена. Заметив в нём высокие нравственные качества, игумен выделил его из других иноков и поставил его в просфорню, где он должен был заниматься приготовлением просфор. Преподобный новое послушание стал исполнять с ещё большим усердием, чем трудился ранее. Послушание это ему чрезвычайно понравилось. Поручение приготовления просфор, данное ему, счёл он за милость Божию, потому что придавал большое значение тому, что приготовляемый им хлеб назначается для бескровной жертвы Богу, для великой тайны Божией. Трудясь на послушании, преподобный вместе усовершался духовно: он труд свой всегда сопровождал молитвой; а впоследствии, когда несколько научился читать и выучил наизусть псалтирь, он непрестанно читал псалмы. С пением псалмов рубил он дрова, месил тесто, топил печь, готовил просфоры. Так подвизался преподобный Спиридон!

Однажды блаженный, усердно трудясь за своей работой, затопил печь для печенья просфор. Вдруг верх пекарни загорелся от пламени. Спиридон взял свою мантию и закрыл ею устье печи; потом, завязав рукава своей свитки, пошёл с нею к колодезю, налил там в неё воды и пошёл скорее назад, призывая братию гасить печь и загоревшееся строение. Братия пришли и увидели чудное явление: не сгорела одежда преподобного, и из свитки не вытекла вода, которой и залили пламя. На послушании в просфорне пр. Спиридон приобрёл себе друга, преподобного Никодима, который разделял с ним его труды, носил дрова и воду, месил тесто и так же, как и Спиридон, пребывал в молитве и пении псалмов. Вместе провели они тридцать лет и мирно почили о Господе. Пр. Спиридон почивает в положении молящегося. Три первые перста правой руки его соединены совершенно ровно, а средний и мизинец примкнуты к ладони. Рука сложена так крепко, что, если бы захотел кто дать иное положение перстам её, тот скорее мог бы переломать их, чем выполнить своё желание. Вот проповедь громкая для старообрядцев!

Кончина преп. Спиридона последовала, вероятно, не прежде 1148 г. Мощи преподобных Спиридона и Никодима почивают в Антониевой пещере⁴¹¹.

О мучч. Стефан Варнаве, Трофиме, Доримедонте см. 19 сентября.

О Савве см. 15 апреля.

Некоего отрока. Отрок сей убит был камнем.

Дев мучениц 12. Приняли мученическую кончину через повешение.

Селевка и Стратоники. Мученики сии были супругами, усечены мечом.

Мучеников 3. Пострадали в Мелитине. Им сокрушили бедра⁴¹².

Св. Николай родился на острове Хиосе, в селении Кариах. Родители его, Пётр и Стамата, сами будучи людьми благочестивыми, умели и в сыне своём развить благочестивые чувства и воспитали в нём истинного христианина. Благочестие, смирение и кротость в обхождении были отличительными его качествами. В словах же он до того был воздержен, что во всю свою жизнь не произнёс ни одного бранного слова. При этих качествах он обладал ещё простотой, незлобием и редким терпением. Одним словом, Николай был образцом христианских добродетелей, которые можно только встретить у древних святых. Простота и незлобие его были не следствием ограниченности ума, как бывает это иногда, но плодом истинной сердечной доброты. Простота в нём была противоположна хитрости, незлобие коварству.

Когда Николаю исполнилось 20 лет, он отправился с одним из своих соотечественников, по прозванию Франкули, в Магнисию, и там занялся плотничеством. Чем более он приходил в возраст, тем более усовершался в добродетелях. Приведём один пример его незлобия и терпения, по которому можем судить и о прочем.

На местность, где они работали, спустилась саранча и вся перетонула. Один из его товарищей и соотчичей, по имени Иоанн, зная его незлобие, взял несколько потонувшей саранчи и обтёр ею лицо Николая для того, чтобы испытать, рассердится ли он и не произнесёт ли в гневе бранного и неприличного слова; но Николай не только не разгневался, но не открыл даже и уст своих.

Этот добродетельный юноша попущением Божиим поражён был страшным ударом. В одно утро он просыпается совершенно помешанным без всякой видимой причины, и остаётся надолго без сознания. Впрочем, при всём своём безумии он не делал ничего, что обыкновенно делают в этом состоянии умалишённые. Он был только задумчив и чем-то тяготился. Слух о несчастном положении Николая скоро разнёсся по Анатолии, где он тогда находился, и мусульмане, во множестве здесь жившие, решились воспользоваться случившимся с Николаем для своих религиозных целей. Они пришли к Николаю и стали уговаривать его сделаться турком. Понятно, что они не могли ничего добиться от умалишённого. Они взяли его с собой и явились вместе с ним пред мусульманскими старшинами. Здесь они стали уверять старшин, что приведённый ими молодой христианин желает принять исламизм. Но старшины мусульманские оказались благоразумнее их. Они сами стали расспрашивать Николая о мнимом намерении его перейти в мусульманскую веру; и когда он не отвечал, и всем вообще поведением своим обнаруживал в себе сумасшедшего, они набросились на приведших его мусульман со строжайшим выговором, а самого Николая отослали домой.

Проделка безумных ревнителей мусульманства с Николаем возбудила в соотечественниках его опасение, как бы мусульмане не сделали с ним чего-либо худшего, и потому они сочли за лучшее перевезти его в Хиос, к родной сестре его Деснине. Так они и сделали. Причём, привезя его к сестре, они рассказали ей всё, что случилось с Николаем в Анатолии, рассказали и о поступке мусульман. Неразумная Деснина не удержалась от того, чтобы не передать обо всём этом своим знакомым, от которых рассказ о Николае распространился между многими хиосскими жителями и дошёл до хиосских старшин; но дошёл уже в искажённом виде, именно их известили, что Николай перешёл в мусульманскую веру. Вполне доверяя такому известию, старшины взяли Николая и одели его в мусульманскую одежду, и даже переменили христианское его имя (Николай) на магометанское Мехмед. С этого времени все, не знавшие действительного происшествия, случившегося с Николаем в Анатолин, стали считать его за мусульманина, изменившего христианской вере, хотя, нужно заметить, обрезания над Николаем не было совершено и таким образом в действительности даже и по внешности присоединён к мусульманству он не был. Странно, что мнения о Николае, как о мусульманине, стала держаться и сестра его, и он должен был уйти от неё, и пристал к погонщикам мулов и к пастухам, которые и кормили несчастного безумца. Неизвестно, до какого бы времени прожил так Николай, если бы не случилось с ним следующего происшествия, в котором нельзя не видеть действия Божьего о нём промышления.

Однажды в горах Николай встретился с одним архимандритом, по имени Кириллом. Архимандрит окликнул его и спросил, что он за человек и, когда он ответил, поближе подошёл к нему. Из ответа Николая он догадался об его помешательстве, которое, однако же, не было в нём настолько сильным, чтобы совершенно нельзя было с ним разговаривать, и потому архимандрит долго беседовал с ним, разными способами стараясь разузнать наклонности его, и в заключении посоветовал ему, что делать и как вести себя. После беседы с архимандритом стала заметна перемена во внутренней жизни Николая. Скоро притом же было ему видение, которое ещё более освежило его духовную жизнь.

Во сне предстала ему Дева в каком-то особенном одеянии, которая сказала ему: «встань и иди к священнику храма Сына Моего, Который омоет тебя, и ты совершенно выздоровеешь».

Проснувшись, Николай исполнил то, что сказано было ему в видении, и после того, как священник по просьбе его отслужил молебен и прочитал заклинательные молитвы, признаки сумасшествия совсем в нём исчезли. В благодарность Богу за восстановление умственных способностей Николай решился предаться подвижничеству, что и исполнил. Всё время, до самого мученичества, он проводил в посте, молитве и бдении. Сестра, которая теперь снова взяла его к себе, неоднократно убеждала его подкрепиться чем-либо для поддержания своих сил, но он всегда отвергал её советы, не вкушая ничего по два и по три дня.

Хотя Николаю была возможность удалиться куда-нибудь в другое место для безопасного служения Богу, но он не хотел этого сделать, потому что желал открыто исповедовать христианство и вместе с прочими посещать храм Божий. В церковь между тем пускали его неохотно, так как с него не снято ещё было подозрение в принятии мусульманства, и христиане боялись навлечь на себя мщения турок за допущение его в свою церковь.

«Братие! зачем вы выгоняете меня из храма Божия, – не раз говорил Николай своим единоверцам христианам, – ведь я такой же христианин, как и вы. Я умру христианином».

О таких словах Николая узнали турки. Суд послал вооружённых людей схватить его и привести для допросов. На вопрос: «почему он опять сделался христианином?» Николай ответил: «я никогда не отрекался от Христа; в христианской семье я родился, в христианстве воспитан, христианином хочу и умереть».

После долгих и бесплодных убеждений принять мусульманство, судьи предали его мучениям. Они положили его на скамью и дали более пятисот ударов палкой, а потом бросили его в темницу, заключив в колоду израненные ноги. На другой день они приказали налить воды на пол темницы, потом велели принести доску, пробитую насквозь острыми гвоздями, и на эту-то плавающую в воде доску, с обращёнными вверх острыми концами гвоздей, положили спиной страдальца Николая; на грудь и живот его навалили тяжёлую плиту; на шею навесили цепи, а ноги забили в новую, страшную колоду. Страдалец Христов терпеливо переносил мучения; не стоны вырывались из стеснённой его груди, – славословие Богу оглашало мрачные своды темницы. Христос не оставил Николая без Своей помощи и утешения в его страшном положении. В полночь темница поколебалась как бы от сильного землетрясения; огромная плита скатилась с мученика и что же? ни камень не сокрушил грудных костей, ни острые гвозди не коснулись спины страдальца. Невидимая сила сохранила его целым и невредимым. Бывшие в темнице христиане, заключённые вместе с Николаем, так поразились чудом, что невольно воскликнули: «поистине это святой человек и мученик Христов, подобный всем древним мученикам, – иначе Бог не явил бы чудес Своих!»

Христиане, узнав о чуде, возрадовались о Господе; турки же чрезвычайно встревожились, но отпустить Николая из темницы они не желали. Им не хотелось, чтобы христиане видели страдальца за имя Христово. И вот, они снова начали его мучить. Извлёкши его со связанными руками и ногами из темницы, они бросили его в конюшню, предполагая, что, лишённый всякой помощи, он погибнет под конскими копытами. Так предполагали враги, но не так устроил Бог. Через три дня один турок, по прозванию Сурул, пришёл посмотреть, жив ли Николай, и, заметив, что он невредим, предложил ему хлеба, чтобы утолить голод; но, к его удивлению, мученик отказался, сказав, что он сыть, и что сестра его тайно от мусульман приносила ему пищу. На самом же деле Николай ничего не ел во всё время своих страданий.

Турки, увидев, что все их старания замучить Николая остаются тщетными, решились выхлопотать фетуф (смертный приговор); но им не удалось получить его, потому что мученик был не обрезан; следовательно, по законам, не мог считаться мусульманином. Тогда они вывели мученика из тюрьмы на городскую площадь и потребовали от него решительного ответа на вопрос: «думает ли он принять мусульманство?»

Изнурённый тиранствами и тяжким постом, блаженный не мог говорить и потому отвечал одним отрицательным движением головы. Его поставили на колени; палач пронзил его спину кинжалом и потом, поставив на ноги, спросил: «одумался ли он?» надрезал шею и опять спросил: «примет ли он мусульманство?» обещая излечить раны. Мученика снова поставили на колена, при чём, преклонившись, он трижды воскликнул: «Пресвятая Богородице помоги мне!» и с этими словами на устах предал дух свой Богу под ударами меча. Так совершил свой добрый подвиг многострадальный Николай, спасительным путём мученичества достигнув нетленного венца в царствии небесном. Он пострадал на двадцать третьем году от рождения, в 1754 г.

Турки не хотели отдать тело блаженного христианам и, не решив, куда девать его, приставили солдат сторожить его. Стражи турецкие, видя уважение христиан к св. останкам мученика, не замедлили извлечь из него для себя пользу. Они отрубили пальцы мученика и продавали их за большие деньги. Через три дня тело брошено было в море, и никто не знает, куда унесли его волны.

Св. муч. Николай был прославлен от Бога дарованием исцеления всем, с верой ему молящимся и лобызающим немногие оставшиеся части его мощей. Около времени страдания мученика заболела тяжкой и неизлечимою болезнью одна благочестивая женщина, по имени Смарагда. Она обращалась за помощию к врачам; но они не принесли ей никакой пользы. Потом молилась многим угодникам Божиим, но не получила исцеления. Тогда она прибегла с молитвой к св. муч. Николаю, о чудесах которого много тогда говорили, и облобызала св. останки его. Вскоре после этого почувствовала она облегчение своей болезни, а потом и совершенно выздоровела, и прославила Бога и святого Его угодника⁴¹³.

Преподобный Анатолий, по примеру великого отца Антония, подвизался в затворе. Свой подвиг совершал в то же время, когда Спиридон и Никодим, просфорники печерские, подвизались в общежитии. В песнопениях Лавры, коими прославляет она святых подвижников Божиих, встречаем мы такие слова: «Спиридон цветок незлобия и Никодим соименный победе; оба святые просфорники, готовя чистые хлебы в дар Богу, приготовили себя в жертву благовонную; к ним причисляется и Анатолий. Их все мы величаем».

Пр. Анатолий почивает нетленным в Антониевой пещере, там же, где и мощи преподобных Спиридона и Никодима. Есть известие о преп. Анатолии, как о чудотворце. Следовательно он, подвизаясь в затворе до глубокой старости, достиг дара чудотворения⁴¹⁴.