Мельник А. Г. Основные типы русских высоких иконостасов XV – середины XVII веков

813

Высокий иконостас, по общему мнению – это одно из центральных явлений русской средневековой культуры. Естественно, что различным вопросам его изучения посвящена обширная литература814. Однако по сию пору типология иконостасов установлена лишь в самом общем виде. Например, в одной из последних обобщающих работ на данную тему иконостасы XV–XVI вв. делятся лишь на следующие четыре типа:

1) двухъярусный иконостас, состоявший из местного и денсусного чинов:

2) трехъярусный, включавший в себя либо местный, деисусный и праздничный чины, либо вместо праздничного завершался пророческим чином:

3) четырехъярусный, состоявший из местного, деисусного. праздничного и пророческого чинов;

4) пятиярусный, который, кроме чинов последнего типа, имел дополнительный праотеческий чин815.

В свете введенного в оборот в недавнее время большого фактического материала, касающегося отдельных иконостасов XV-XVI1 вв.. данная типология нуждается в последующей дифференциации.

Настоящая работа призвана определить основные типы только тех иконостасов. которые имели так называемую полную схему, т. е. состояли из четырех или пяти ярусов. Далее только такие иконостасы я и буду называть высокими, подразумевая под этим термином не физическую высоту алтарной преграды, а упомянутую полноту се схемы.

Условно верхней хронологической границей данного исследования принята середина XVII в. когда стали происходить многочисленные изменения к традиционной структуре высокого иконостаса. Будут также привлекаться отдельные памятники, относящиеся ко второй половине XVII в., но восходящие к более раннему времени.

Следует подчеркнуть, что пока не обнаружено ни одного древнерусского толкования высокого иконостаса как некоего смыслового целого816. Да и само слово «иконостас», в качестве определения многоярусной алтарной преграды817, очевидно, вошло в широкий оборот в России лишь в XVII в818. Все это существенно затрудняет понимание истинной природы высокого иконостаса.

Встает вопрос: каковы должны быть критерии для отнесения иконостасов к тому или иному типу? Надо полагать, такими критериями являются важнейшие особенности иконографии отдельных чинов, точнее – какие изображения в них представлены, полнофигурные («стоячие») или поясные. Именно эти определения икон верхних рядов иконостасов встречаются в очень скупых на иные характеристики иконографии описях храмов XVI-XVII вв.819 Другой существенной чертой высокого иконостаса является его пропорциональная схема, под которой здесь понимается характер масштабных соотношений между высотами отдельных иконных чинов. Ясно, что в средние века, при тогдашнем господстве иерархического начала в культуре820, масштабное выделение отдельных элементов композиции являлось одним из основных приемов, выражавших содержание произведения. Таким образом, предложенные критерии для установления типологии высоких иконостасов, как я надеюсь, не являются произвольными, а более или менее соответствуют реальным представлениям эпохи средневековья.

Известно, что старейшим фрагментарно дошедшим до нас русским высоким иконостасом является созданный около 1408 г. для владимирского Успенского собора иконостас, первоначально включавший в себя, кроме местных икон, полнофигурный деисусный праздничный и поясной пророческий чины.

Важно обратить внимание на следующее. Во-первых, до сей поры не обнаружено никаких данных о наличии иконостасов столь полного состава в более раннее время. Во-вторых, этот иконостас возник в главной соборной церкви тогдашней русской митрополии. По-видимому, данные обстоятельства свидетельствуют в пользу предположения о том. что он был первым русским четырехъярусным иконостасом. Думается, такое несомненное новшество, которое представлял тогда высокий иконостас, могло возникнуть лишь с санкции высших церковных властей, и появление его в главном храме митрополии с предельной наглядностью олицетворяло эту санкцию.

Характерной чертой владимирского иконостаса является его пропорциональная схема. Деисусные иконы имеют высоту 317 см. праздничные – 125 см и пророческие первоначально, по расчетам М. А. Ильина. – 165 см821. Явное превосходство по вертикальным размерам деисусного чина над остальными чинами свидетельствует о его иерархическом господстве в данном иконостасе, следовательно. основная идея владимирского иконостаса выражалась деисусным чином.

Небольшое различие в вертикальных размерах праздничного и пророческого чинов вряд ли имело содержательное значение. Скорее всего, несколько большие вертикальные размеры икон пророческого ряда при взгляде снизу скрадывались. и они казались почти равными по высоте иконам праздничного ряда. И, гак свидетельствуют сохранившиеся иконы иконостасов XV-XVI вв.. по традиции. существовавшей в ту эпоху, иконы праздничного и пророческого чинов иконостасов данного типа должны были иметь примерно равные высоты. Так. например, равны по высоте праздничные и пророческие иконы иконостаса конца XV– начала XVI в. Никольской церкви в Гостинополье822, а в иконостасе Успенского собора Кирилло-Бслозерского монастыря 1497 г. пророческие иконы даже чуть меньше по высоте, чем праздничные823. Но все-таки в большинстве подобных иконостасов пророческие иконы несколько выше праздничных.

Более того, по моим наблюдениям, во всех дошедших до нас полностью или фрагментарно русских иконостасах XV-XVI вв.. состоявших из местных икон, полнофигурного деисусного. праздничного и поясного пророческого чинов, как и в упомянутом владимирском иконостасе (около 1408 г.). высота деисусных икон несколько превосходила или, в некоторых случаях, почти равнялась сумме высот праздничных и пророческих икон. Следовательно, по пропорциональной схеме все эти иконостасы были подобны друг другу.

Во владимирском иконостасе (около 1408 г.) уже отчетливо присутствуют основные характернейшие черты первого типа высокого иконостаса. Единственным отличием от большинства последующих иконостасов этого типа является то. что владимирский иконостас, согласно М. А. Ильину, был расчленен подкупольными столбами824, т. е. он не был сомкнутым. Полагают, что один из первых или самый первый сомкнутый иконостас данного типа появился около 1427 г. в Троицком соборе Троице-Сергиева монастыря. Таким образом, в троицком иконостасе мы видим вполне завершенный вариант первого типа высокого иконостаса. Уже не раз отмечалось, что по образцу владимирского и троицкого иконостасов создавались некоторые иконостасы XV–XVI вв. В частности, владимирский иконостас послужил образцом для иконостаса 1481 г. Успенского собора Московского Кремля825 и иконостаса 1497 г. Успенского собора Кирилло-Бслозерского монастыря826. Наличие одного и того же типа высокого иконостаса в трех важнейших храмах России – Успенских владимирском и московском, а также Троицком Троице-Сергиева монастыря – определило широчайшее распространение этого типа в XV-XVT вв. Кроме указанных, к первому типу можно отнести иконостас конца XV – самого начала XVI в. Никольской церкви с. Гостинополье близ Новгорода827, иконостас 1502–1503 гг. собора Ферапонтова монастыря828,иконостас XVI в. собора новгородского Хутынского монастыря829, иконостас XVI в. тихвинского Успенского собора830, иконостас около 1570 г. соловецкого Преображенского собора831, иконостас XVI (?) в. церкви Иоакима и Анны новгородского Софийского двора832, иконостас второй половины XVI в. церкви с. Спасское близ Переславля-Залесского833. Этот список можно было бы продолжать. Но и его достаточно для утверждения о том. что первый или. условно говоря, владимирский тип иконостаса являлся наиболее распространенным и даже господствующим в XV-XVI вв.. конечно, только среди высоких иконостасов834.

Но и он не был единственным типом четырехъярусного иконостаса. Как документально установлено В. А. Меняйло, в 1485 г. Дионисием для Успенского собора Иосифо-Волоколамского монастыря был создан иконостас, состоявший из местного, поясного деисусного. праздничного и поясного пророческого чинов835. Ныне трудно сказать, был ли этот иконостас первым в России или восходил к более ранней традиции. К сожалению, он не дошел до наших дней. Однако сохранилось по крайней мере два подобных иконостаса: в Успенском соборе Белозерска (середина XVI в.)836 и в церкви Иоанна Лествичника (вторая половина XVI в.) Кирилло-Белозсрского монастыря837. У обоих этих иконостасов, хотя иконы Дсисуса и поясные, пропорциональные соотношения между высотами деисусного. праздничного и пророческого чинов примерно те же. что и у иконостасов первого типа, т. е. иконы Деисуса намного превосходят по высоте праздничные и пророческие иконы. Можно думать, что и иконостас 1485 г. Иосифо-Волоколамского монастыря имел ту же пропорциональную схему. Об этом косвенно свидетельствует то, что в описях монастыря его поясной Деисус называется «большим»838. Таким образом, во втором типе высокого иконостаса господствующая роль отведена деисусному чину. Этот второй тип иконостаса отличается от первого типа только характером иконографии Деисуса. Поэтому можно предположить, что второй тип высокого иконостаса возник не самостоятельно, а появился в результате переработки первого типа высокого иконостаса.

Третий тип четырехъярусного иконостаса, по-видимому, впервые возник в новгородском Софийском соборе путем добавления к более древнему полнофигурному деисусному чину и праздникам полнофигурного пророческого чина в начале XVI в. Предположение о том. что последний возник в 1509 г.. не подтверждено документально839.

В этом иконостасе пророческий ряд уже значительно выше, чем праздничный. Но все же деисусный чин намного превосходит по высоте каждый из указанных верхних рядов. Таким образом, по пропорциональной схеме софийский иконостас близок иконостасам первого типа. Значит, вполне вероятно, что третий тип высокого иконостаса происходит от этого последнего. Очевидно, в середине XVI в. третий тип иконостаса был сформирован в Благовещенском соборе Московского Кремля840, а в начале XVII в. такой же по типу иконостас обрела церковь Успения с Пароменья во Пскове841.

Идея иконостаса первого типа была существенно переосмыслена в иконостасе третьего типа. Иконы пророков, благодаря своему полнофигурному характеру. как бы лишили Деисус его абсолютного господства. К тому же в более поздних иконостасах и высота пророческих икон, сравнительно с деисусными. заметно увеличилась. Следовательно, изначальная новозаветная идея иконостаса была здесь, так сказать, потеснена ветхозаветной идеей, олицетворяемой пророческим чином.

Некоторые четырехъярусные иконостасы имели в качестве завершения икону Спаса Нерукотворного. К сожалению, пока не установлено, когда и где возникла эта традиция842. Наиболее ранний известный мне подобный случай относится к иконостасу Преображенского собора Соловецкого монастыря Икона Спаса Нерукотворного была установлена над центром пророческого ряда данного иконостаса между 1570 и 1582 гг.843 Вероятно, упомянутая традиция сложилась в России лишь немногим ранее, о чем косвенно свидетельствуют сохранившиеся храмовые описи первой половины XVI в. в которых отсутствуют упоминания названных икон в завершениях иконостасов844.

Находясь над четвертым пророческим чином, икона Спаса Нерукотворного как бы предвещала появление пятого яруса иконостаса.

Далее мы подступаем к проблеме времени появления в иконостасе праотеческого чина, которая до сей поры остается одной из самых спорных в науке.

Одни исследователи предполагают, что праотеческий чин появился в начале XV в. – в эпоху Андрея Рублева845, другие – в начале XVI в.846 Г. В. Попов датировал это событие серединой XVI в.847 С. В. Филатов и В. М. Сорокатый. рассмотрев большой объем письменных источников XVI –начала XVII в., присоединились к последнему мнению848. Однако анализ приводимых ими документов свидетельствует, что до сей поры не найдено ни одного письменного источника, который бы прямо указывал на появление праотеческого чина именно в середине XVI в.849 Не существует и праотеческих иконостасных чинов этого времени.850

Достоверно известно лишь о создании в XVI в. двух праотеческих чинов по заказу Бориса Годунова: для иконостасов Смоленского собора Новодевичьего монастыря в 1598 г. 851 и Троицкого собора Троице-Сергисва монастыря в 1599–1600 гг.852 Источники же самого конца XVI – начала XVII в, показывают. что в это время иконостасы с праотсческим чином в России были довольно редким явлением853. Широкое распространение их приходится уже на эпоху, насту пившую после Смутного времени, т. с. на вторую четверть – середину XVII в.

С появлением праотеческого ряда в иконостасе еще более усилилась ветхозаветная тема, и уже не раз отмечалось, что такой иконостас как бы представлял всю библейскую историю, правда, весьма специфически понятую. Пожалуй, именно данное качество пятиярусного иконастаса и позволяет приблизиться к пониманию причин его появления.

В 1580–1581 гг. произошло событие исключительного значения – Иваном Федоровым была напечатана Острожская библия. Впервые русский читатель получил сведенные воедино все библейские тексты.

Легко заметить, что пятиярусный иконостас изоморфен полному тексту Библии. Вряд ли это случайно. Скорее всего, распространение в России Острожской библии854 стало одной из основных причин появления идеи пятиярусного иконостаса с праотеческим чином. Недавно открытые факты свидетельствуют, что в 1620-е годы, а возможно, и несколько раньше появились иконостасы с деисусным чином, в центре которого вместо традиционной иконы Спаса размещалась икона Господа Саваофа855. Это, на мой взгляд, является дополнительным подтверждением влияния Библии на процесс переосмысления идеи высокого иконостаса. Следовательно, пятиярусный иконостас возник, видимо, после 1581 г. Возвращаясь назад, можно предположить, что идея полнофигурного пророческого чина иконостаса новгородского Софийского собора была рождена под влиянием рукописной Геннадисвской библии 1499 г.

Очевидно, пятиярусный иконостас сложился либо в последние годы правления Ивана Грозного, либо при царях Федоре Иоанновиче и Борисе Годунове. Возможно, появление праотеческого чина опосредованно связано не только с Острожской библией, но и с установлением патриаршества в России. Но, разумеется, все это не более чем догадки, нуждающиеся в последующем специальном рассмотрении и доказательствах.

С гораздо большей определенностью можно судить о типах пятиярусных иконостасов.

Надо полагать, от третьего типа четырехъярусного иконостаса произошло два типа пятиярусных иконостасов. Первый из них имел, кроме местных икон, полнофигурный деисусный, праздничный, полнофигурный пророческий и полнофигурный праотеческий чины. Наиболее ранним известным иконостасом такого типа, по-видимому, является дошедший до нас, правда, в перестроенном виде, иконостас 1598 г. Смоленского собора Новодевичьего монастыря. Второй тип представлен местным, полнофигурным деисусным. праздничным, полнофигурным пророческим и поясным праотеческим чинами. Судя по описи 1601 г. Кирилло-Белозерского монастыря, к данному типу принадлежал иконостас придельной церкви Кирилла Белозерского856, возникший, очевидно, между временем освящения указанного придела в 1587 г. и временем составления описи 1601 г., т. е. в конце XVI в. Более ранние подобные иконостасы не известны. К тому же типу принадлежат дошедшие до нас иконостасы Благовещенского собора Московского Кремля и Софийского собора в Новгороде.

От первого типа четырехъярусного иконостаса происходит третий тип пятиярусного, состоящий из местного, полнофигурного деисусного праздничного. поясного пророческого и полнофигурного праотеческого чинов. Одним из первых иконостасов такого типа, видимо, стал иконостас Троицкого собора Троице-Сергиева монастыря, после добавления к его древней четырехъярусной части в 1599–1600 гг. праотеческого яруса.

По всей видимости, от первого же типа происходил еще один тип пятиярусного иконостаса, состоявший из местного, полнофигурного деисусного. праздничного, поясного пророческого и поясного праотеческого чинов. Таков иконостас Георгиевской деревянной церкви (1651 г.) Покшенгского погоста Архангельской губернии857. Возможно, подобным же иконостасом в третьей четверти XVII в. являлся иконостас ростовского Успенского собора. Об этом свидетельствует то, что расстояние между тяблами, предназначавшимися для крепления праотеческого чина этого иконостаса, почти такое же, как расстояние между тяблами, в которые крепился, по-видимому, поясной пророческий чин858.

Наконец, от второго типа четырехъярусного иконостаса произошел пятый тип пятиярусного, он состоял из местного, поясного деисусного. праздничного, поясного пророческого и поясного праотеческого чинов. Таков сохранившийся в перестроенном виде иконостас в Успенском соборе Белозерска859 (иконы его праотеческого чина отнесены О. В. Лелековой к концу XVII в.).

Предварительно время возникновения последних двух типов следует отнести к концу XVI – середине XVII в.

Важно отметить следующее. Как было показано выше, в иконостасах с полнофигурным Деисусом применялись все возможные сочетания как поясных, так и полнофигурных пророческих и праотеческих чинов. А с поясным Деисусом сочетались лишь поясные же пророки и праотцы. Эго в какой-то мере приоткрывает для нас специфику понимания высокого иконостаса людьми XV-XVII вв.

Итак, в пятиярусном иконостасе идея Деисуса потеряла господствующее положение, потесненная идеями, выраженными в пророческом и праотечсском чинах, т. с. ветхозаветной идеей.

Особенно справедлив этот вывод для иконостаса с полнофигурным деисусным праздничным, полнофигурным пророческим и праотеческим чинами. Одним из наиболее характерных памятников такого типа является дошедший до нас иконостас московского Успенского собора середины XVII в. В нем высота икон Деисуса примерно равняется высотам икон пророческого и праотеческого чинов860.

Итак, на настоящем уровне знания можно считать, что в России XV – середины XVII в. бытовало три типа четырехъярусных и пять типов пятиярусных иконостасов (ил. 2).

* * *

813

Предварительную публикацию настоящей работы см.: Мельник А. Г. К истории и типологии русских высоких иконостасов XV – середины XVII в. // История и культура Ростовской земли. 1994. Ростов; Ярославль. 1995. С. 114–124.

814

Голубинский Е. История алтарной преграды или иконостаса в православных церквах // Православное обозрение. 1872. Второе полугодие. № 7–12; ('перовский II. Старинные русские иконостасы. СПб.. 1893; Голубинский Е. История русской церкви ЧОИДР. М.. 1904. Кн. 2. С. 195–207; Успенский Л. А. Вопрос иконостаса /7 Вести. Русского западно-европейского патриаршего экзархата. Париж. 1963. Ха 44. С. 223 255. Ильин М. А. Иконостас Успенского собора во Владимире Андрея Рублева // ДРИ: Художественная культура Москвы и прилегающих к ней княжеств. XIV-XV1 вв. М.. 1970. С. 29^10; Истин 77. В. Об архитектурной композиции древнерусских высоких иконостасов // Там же. С. 41–56; Он же. Исторические основы древнерусского высокого иконостаса // Там же. С. 57–72; Филатов С. В. Проблемы взаимодействия станковой и монументальной живописи в памятниках архитектуры Московского круга конца XV XVI веков. М.. 1987. Дис. ... канд. искусствовед.; Сорокатый В. М. Новгородские иконостасы в XVI в., их состав и иконографические особенности // Русское искусство позднего средневековья. М.. 1993. С. 59–102. В данных работах см. более полную библиографию по рассматриваемому вопросу.

815

Филатов С. В. Проблемы взаимодействия станковой и монументальной живописи в памятниках архитектуры Московского круга конца XV-XVI веков. М.. 1987. Авторсф. дис. ... канд. искусствовед. С. 13.

816

Мельник А. Г. О символическом понимании некоторых форм храма в России позднего средневековья // Русская история: проблемы менталитета. Тез. докладов. М.. 1994, С. 69.

817

В азбуковниках XVI-XVII вв. слово «иконостас» имеет ряд различных значений, одно из которых – «деисус» (Ковтун Л. С. Азбуковники XVI-XVII в.: Старшая разновидность. Л.. 1989. С. 195).

818

Е. Голубинский считал, что «у нас иконостас не назывался иконостасом до первой половины ХЛИ века» (Голубинский Е. История русской церкви. С. 214). Однако ныне известно. что слово «иконостас» в нынешнем значении стало употребляться по крайней мерс с конца XVII в. (См.: Словарь русского языка XI XVII вв. М.. 1979. Вып. 6. С. 222).

819

См., например: Калачев II. И. Писцовые книги XVI века. СПб.. 1872. С. 612. 621. Куприянов II К. Опись монастыря Николая чудотворца наЛятке. близ Рюрикова городища под Новгородом // Иэв. императорского археологического общества. СПб.. 1863. Т. 4. вып. 5. Стб. 427; Опись Кирилло-Белозерского монастыря 1601 г. (ОР РНК. Кир – Бел. X» 71/1310).

820

Бицилпи //. А/. Элементы средневековой культуры. СПб.. 1995. С. 14–15.

821

Ильин Л/. А. Указ. соч. С. 33.

822

См.: Смирнова Э. С. Лаурина В. К., Гордиенко Э. А. Живопись Великого Новгорода: XV век. М.. 1982. С. 289–290. 340–343.

823

Лепекова О. В. Иконостас 1497 г. Успенского собора Кирилло-Белозерского монастыря (исследования и реставрация): Художественное наследие. М.. 1988. С. 208–319.

824

Ильин М. А. Указ. соч. С. 30–31.

825

Ильин А-/. /1. Указ. соч. С. 32; Зонова О. В. К вопросу о первоначальном художественном убранстве предалтарной стены московского Успенского собора // Проблемы русской средневековой художественной культуры. М., 1990. Вып. 7. С. 57–66.

826

Лепекова О. В. Указ. соч. С. 66.

827

Мельник А. Г. Иконостасы второй половины XV – начала XVI в. церкви Николы в Госгинополье /7 Сообщ. Ростовского музея. Ярославль. 1995. Вып. 8. С. 90–98.

828

См.: Подъянольский С. С. Каким же был иконостас Рождественского собора Ферапонтова монастыря? //Ферапонтовский сборник. М.. 1991. Вып. 3. Рис. 4. 5.

829

См.: Гусев П. Л. Новгород XVI века по изображению на Хутынской иконе «Видение пономаря Тарасия» // Вестн. археологии и истории, изд. С. Петербургским археологическим институтом. СПб.. 1900. Вып. 13. С. 53.

830

См.: Смирнова Э. С. Живопись Древней Руси. Л.. 1970. Ил. 31. 32, 33. 34. Приношу благодарность Татьяне Борисовне Вилинбаховой. сообщившей мне дополнительные сведения об иконах данного иконостаса. Для рассматриваемой темы не существенно то, что. как теперь полагают, настоящий иконостас первоначально не принадлежал тихвинскому Успенскому собору

831

Мельник А. Г. Об иконостасах Преображенского собора Соловецкого монастыря Археология и история Пскова и Псковской земли. 1992. Псков. 1992. С. 48–50.

832

Соловьева И. Ц. К истории иконописного собрания Александро-Свирского монастыря // ТОДРЛ. СПб., 1993. Т. 48. С. 404.

833

См.: Масленицын С. II. Переславль-Залееский. Л.. 1975. С. 96.

834

Известно, что количественно по всей Руси XV–XVII вв. преобладали иконостасы, состоявшие из местного и деисусного рядов.

835

Меняйло В. А. Новые данные о творчестве Дионисия // ДРИ: Художественные памятники русского Севера. М.. 1989. С. 58.

836

См. воспр. в: Памятники Отечества. М.. 1994. Вып. 30. С. 38–39. Приношу благодарность Ольге Владимировне Лелековой. сообщившей мне данные о датировке икон этого иконостаса.

837

Кочетков II. А.. Лепекова О. В.. Подъянольский С. С. Кирилло-Бслозерский монастырь. М.. 1979. Рис. 54. 55. 57. Приношу благодарность Галине Олеговне Ивановой, сообщившей мне дополнительные сведения об этом иконостасе.

838

Меняйло В. А. Указ. соч. С.58.

839

Гордиенко Э. А. Большой иконостас Софийского собора (по письменным источникам) // НИС. Л.. 1984. Вып. 2(12). С. 215.

840

В этом случае имеется в виду иконостас Благовещенского собора, еще не получивший верхнего ряда праотеческих икон.

841

Данный вывод получен путем суммирования данных, имеющихся в следующих работах: Ткачева И. М. К вопросу о происхождении памятников древнерусской живописи из собрания Псковского музея-заповедника // Археология и история Пскова и Псковской земли: Тез. докладов. Псков, 1987. С. 13–15;

842

Сперовский П. Старинные русекие иконостасы. СПб.. 1893. С. 23 24.

843

Мельник А. Г. К истории иконостасов XVI XVII вв. храмов Соловецкого монастыря // Роль Архангельска в освоении Севера: Тез. докладов. Архангельск. 1984. С. 121

844

См.: Кукушкина М. В. Библиотека Соловецкого монастыря в XVI в. // Археографический ежегодник за 1970 год. М., 1971. С. 368–371; Она же. Библиотека Соловецкого монастыря в XVI в. // Археографический ежегодник за 1971 год. М.. 1972. С. 341 .344; Георгиевский В. Т. Фрески Ферапонтова монастыря. СПб.. 1911. Прилож. С. 1–22.

845

Ильин М. А. Указ. соч. С. 30; Бетин Л. В. Исторические основы... С. 71; Лазарев В. И. Русская иконопись от истоков до начала XVI века. М.. 1983. С. 143. Примеч. 195.

846

Сперовский П. Старинные русские иконостасы //Христианское чтение. СПб.. 1892. С. 4–7; Успенский Л. А. Указ. соч. С. 234.

847

Попов Г. В. Иконостас Дионисия 1481 года: опыт исследования комплекса но письменным источникам // Успенский собор Московского Кремля. М.. 1985. С. 135.

848

Филатов С. В. Проблемы взаимодействия... С. 91–93; Сорокагпый В. М. Об иконостасе с праотеческим рядом и его развитии во второй половине XVI века // Русская художественная культура XV–XVI в: Тез. докладов. М.. 1990. С. 70; Он же. Новгородские иконостасы в XVI в. ... С. 80–82.

849

Названные авторы оперируют храмовыми описями самого конца XVI начала XVII в., экстраполируя их данные на более раннее время. Рискованность таких операций покажу на одном примере. В. М. Сорокатый. обнаружив в Описи Новгорода 1617 г. свидетельство, что в соборе новгородского Клопского монастыря тогда существовал высокий иконостас с праотеческим чином, датировал этот иконостас 1560-ми годами (Сорокатый В. М. Новгородские иконостасы в XVI в. ... С. 79–80). Однако, согласно опубликованной описи того же монастыря 1582 г., ни в одном из его храмов такого иконостаса не существовало (Гневутев Г. М. Церкви и ризницы трех монастырей Новгородской области по описи 7090 (1582 г.) // Сб. новгородского общества любителей древности. Новгород. 1910. Вып. 3. С. 1–4).

850

На первый взгляд, этому выводу противоречит наличие в иконостасе Благовещенского собора Московского Кремля икон праотечеекого чина, датируемых по стилю серединой – третьей четвертью XVI в. (Щенникова Л. А. Станковая живопись // Качалова И. Я.. Маясова Н. А.. Щенникова JT. А. Благовещенский собор Московского Кремля М.. 1990. С. 61). Однако датировка только по стилю весьма ненадежна и. в частности. С. В. Филатов относит эти иконы к началу XVII в. (Филатов С. В. О времени появления праотечеекого чина в русском иконостасе // Архитектурное наследие и реставрация. М.. 1992. С. 110). Болес того, они представляют собой врезки в киоты XIX в. (Там же. С. 110). Каково же первоначальное назначение этих очень маленьких иконок неизвестно.

851

Сорокатый В. М. Новгородские иконостасы в XVI в. ... С. 82.

852

Николаева Т. В. Древнерусская живопись Загорского музея. М.. 1977. С. 61.

853

См.: Филатов С. В. О времени появления... С. 106; Сорокатый В. М. Новгородские иконостасы XVI в. ... С. 62. 79–82.

854

О распространении в России Острожской библии см.: Сапунов Б. В. Оетрожская библия в русских библиотеках конца XVI XVII вв. // Федоровские чтения. 1981. М.. 1985. С. 160 –167

855

Мельник А. Г. К истории комплекса художественных памятников, поступивших в Ростовский музей из церкви села Гумснца // История и культура Ростовской земли. 1996. Ростов. 1997. С. 55– 57.

856

См.: Никопьский Н. К. Кирилло-Белозерский монастырь и его устройство до второй четверти XVII в.: 1397–1625. СПб.. 1897. Т. 1, ч. 1. С. 153: ОР РНБ. Кир.-Бел. № 71/1310. Л. 88–117 об.

857

См.: Изв. императорской археологич. комиссии. СПб., 1911. Вып. 41. С. 132.

858

См.: Мельник А. Г. К истории иконостаса Успенского собора Ростова Великого // ПКНО. 1992. М.. 1993. С. 340–341.

859

См. воспр.: Памятники Отечества. С. 38–39.

860

В данной классификации не учитывается наличие в некоторых иконостасах XV–XVII вв. рядов пядничных икон и завершений в виде иконы Спаса Нерукотворного. или Распятия с предстоящими, или ряда херувимов и серафимов


Источник: М.: Прогресс-Традиция, 2000. — 751 с.: ил. ISBN 5-89826-038-2. [Центр восточнохристиан. культуры]; Ред.-сост. А. М. Лидов

Комментарии для сайта Cackle