Соловецкие колодники

Кроме иноков и временных богомольцев в обители всегда водились ссыльные, из коих часть была заключена в остроге, а часть жила среди братии.

В 60 годах в Соловецком остроге содержалось до 20 человек разных сектантов. Это были исключительно люди, помешанные на известной религиозной идее. Тут был напр. Селенгинский игумен Израиль, убежденный, что он второй Христос, который в Селенгинском монастыре имел свою богородицу, апостолов и мироносиц, садился при богослужении на престол, серьезно готовился страдать на кресте и за то в 30 годах попал в Соловецкий острог.¹ Тут был столетний старец – скопец Антон, который в царствование Александра I в С.-Петербурге оскопил не одну сотню гвардейцев и сослан в монастырь в 1818 г. с несколькими товарищами. Тут был шемахинский крестьянин, выдававший себя за Господа Саваофа, а жену свою за Духа Святого. Тут был один Субботник, усердно рекомендовавший себя за пророка Елисея. Тут был инок Серафим из ярых хлыстов, который в своей камере с утра до вечера «радея» кружился около какого-нибудь центра, напр., кружки с водой, приплясывая, припевая, помахивая платком. Тут были и раскольничьи попы, только что народившейся австрийской иерархии и т.д. Полное помешательство их, можно было видеть в частых схватках их между собою. Им раза два в сутки позволялось выходить из своих камер в коридор для общей трапезы. Этим временем они всегда пользовались, чтобы поспорить между собой. Всякому желалось навязать свои убеждения другому. И вот, утолив первый голод, кто-нибудь заявлял о себе, что он-де «Христос-Искупитель». Другой в ответ ему говорил: «ты не Христос, а антихрист, или лучше – сам сатана из преисподней, а я так вот действительно «Сам Саваоф» и т.д. Споры нередко заканчивались бросанием в лицо друг друга кусков хлеба, ложек. Дело, пожалуй, могло бы доходить и до побоев, да мешали часовые.

Эти несчастные люди до о. Порфирия томились в Соловецком остроге целые десятки лет, будучи закупорены в тесных душных камерах по одиночке. Их почти никогда не выводили хотя бы на тюремную ограду, чтобы освежиться воздухом; к ним не допускался даже монастырский духовник из опасения, чтобы сам не заразился их идеями. На них никто не обращал внимания, никому до них не было дела. Сослан и сиди, значит, пока не смилуется и не прекратит страдания смерть.

О. Порфирий первый обратил серьезное внимание на колодников. Он лично посещал острог почти каждую неделю и с каждым отечески беседовал целые часы. Я часто сопровождал о. Порфирия и был свидетелем той радости, с какою колодники встречали доброго настоятеля. Не поддаваясь иногда убеждениям о. Порфирия, они однако всегда провожали его искреннею благодарности за беседу и многими благо желаниями. Помню «пророк Елисей» каждый раз с улыбкой встречал о. Порфирия новым откровением о том, что в Петербурге уже решено и пишется постановление о возведении его, о. Порфирия, в сан епископа.²На ласковые упреки о. Порфирия при новом посещении о том, что предсказание не сбылось, Елисей всегда отвечал, что помешал решению один личный враг о. Порфирия, но ненадолго... Каждое посещение сопровождалось посылкой арестантам чая, сахара и белого хлеба и позволением прогулок по тюремной ограде, а иногда и по монастырю.

Регулярное посещение, ласковая и разумная беседа и доброта о. Порфирия, наконец, некоторых из самых закоренелых сломила и обратила на путь истины. По убеждениям о. Порфирия сознались в своих продолжительных заблуждениях: мнимый Христос игумен Израиль, скопец Антон, раскольничий поп – московский купец Дмитрий Крынин и др. Всем им о. Порфирий исходатайствовал полную свободу, и Израиль с Антоном поступили в братство, а Крынин переселился в Тулу.

В числе сосланных на смирение и живших в братстве было нисколько священников Казанского округа, замешанных в 1861 г. В бунте крестьян против помещиков, и один Петербургский дворянин Якубовский, сосланный за беспорядочную жизнь своим вельможным родителем. Они смирялись в монастыре черными работами и доходили до отчаяния. О. Порфирий настойчивыми рекомендациями и ходатайством пред высшим начальством достиг разрешения священникам совершать в монастыре богослужение, и Якубовского, совсем поправившего свое поведение, как человека образованного, сделал учителем и надзирателем за проживающими в монастыре детьми. Все благодарили Бога и о. Порфирия за это облегчение участи.