Фома Аквинский
Сумма теологии. Том IV

Вопрос 5 Вопрос 6 Вопрос 7

Вопрос 5. О достижении счастья

Теперь мы рассмотрим вопрос о достижении счастья. Под этим заглавием наличествует восемь пунктов: 1) может ли человек достигнуть счастья; 2) может ли один человек быть счастливей другого; 3) может ли кто-либо быть счастлив в нынешней жизни; 4) может ли быть утраченным однажды обретенное счастье; 5) может ли человек достигнуть счастья через посредство своих природных способностей; 6) достигает ли человек счастья благодаря действию более возвышенной твари; 7) насколько нужны какие-либо человеческие действия для того, чтобы человек мог обрести счастье в Боге; 8) все ли стремятся к счастью.

Раздел 1. Может ли человек достигнуть счастья?

С первым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что человек не может достигнуть счастья. Ведь, как неоднократно говорит Дионисий, насколько разумная природа превосходит чувственную, настолько же и умопостигаемая – разумную110. Но обладающие только чувственной природой неразумные твари не могут достигнуть цели разумной природы. Следовательно, и обладающий разумной природой человек не может достигнуть цели умопостигаемой природы, а именно счастья.

Возражение 2. Далее, истинное счастье заключается в видении Бога, Который суть непреложная Истина. Но в силу своей природы человек прозревает истину через посредство материальных вещей, поскольку он «мыслит формы в образах»111. Следовательно, он не может достигнуть счастья.

Возражение 3. Далее, счастье заключается в достижении высшего Блага. Но нельзя достигнуть высшего, не превзойдя середины. И коль скоро на полпути между человеческой природой и Богом находится ангельская природа, превзойти которую человек не может, то похоже на то, что он не может достигнуть счастья.

Этому противоречит сказанное [в Писании]: «Блажен человек, которого вразумляешь Ты, Господи» (Пс. 93, 12).

Отвечаю: счастье есть достижение совершенного Блага. Поэтому тот, кто способен достигнуть совершенного Блага, может достигнуть и счастья. Но то, что человек способен достигнуть совершенного Блага, может быть доказано как на основании того, что его ум может схватывать универсальное и совершенное благо, так и того, что его воля может это благо желать. Следовательно, человек может достигнуть счастья. Кроме того, это может быть доказано на основании того факта, что человек способен к видению Бога, о чем шла речь в первой части (12, 1), в каковом видении, о чем также было сказано (3, 8), и состоит совершенное счастье человека.

Ответ на возражение 1. Разумная природа превосходит чувственную иначе, чем умопостигаемая природа превосходит разумную. В самом деле, разумная природа превосходит чувственную со стороны объекта ее постижения, поскольку чувства не способны постигать универсалии, тогда как разум – способен. Умопостигаемая же природа превосходит разумную со стороны модуса постижения одной и той же умопостигаемой истины, поскольку умопостигаемая природа непосредственно схватывает истину, тогда как разумная природа постигает истину посредством рассуждения разума, о чем было сказано в первой части (58, 3; 79, 8). Поэтому разум вынужден двигаться там, где ум схватывает сразу. Следовательно, разумная природа может достигнуть счастья, которое является совершенством умственной природы, но иначе, чем это делают ангелы. В самом деле, ангелы достигли его мгновенно сразу же после своего сотворения, тогда как человек может его достичь только по истечении некоторого времени. А вот чувственная природа вообще не способна достигнуть означенной цели.

Ответ на возражение 2. Человек в нынешнем состоянии жизни способен естественным образом познавать умопостигаемую истину только через посредство образов. Но после того как состояние жизни изменится, у него будет другой естественный путь познания, о чем уже было сказано в первой части (84, 7; 89, 1).

Ответ на возражение 3. Человек не может превзойти ангелов в смысле степени природы, то есть стать возвышеннее их по своему естеству. Но он может превзойти их деятельностью ума путем мышления того, что превосходит ангелов и делает людей счастливыми; и когда он достигнет этого, он будет совершенно счастлив.

Раздел 2. Может ли один человек быть счастливе1 другого?

Со вторым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что никто не может быть счастливей других. В самом деле, счастье, как говорит Философ, это «награда добродетели»112. Но за все добродетельные деяния полагается равная награда, в связи с чем в Писании сказано, что все работавшие в винограднике «получили по динарию» (Мф. 20, 10), что означает, согласно Григорию, что «каждый был равно вознагражден жизнью вечной»113. Следовательно, никто не может быть счастливей других.

Возражение 2. Далее, счастье является высшим благом. Но ничто не может быть выше высшего. Следовательно, счастье одного человека не может быть превзойдено [счастьем] другого.

Возражение 3. Далее, коль скоро счастье является «совершенным и самодостаточным благом»114, то с ним связано успокоение человеческих желаний. Но если человек испытывает недостаток в некотором достижимом благе, то его желание не успокаивается. А если он не испытывает недостатка в чем-либо достижимом, то, значит, не существует и большего счастья. Следовательно, или человек несчастлив, или же, если он счастлив, то большего счастья не существует.

Этому противоречит сказанное [в Писании]: «В доме Отца Моего обителей много» (Ин. 14, 2); согласно Августину, под обителями должно разуметь «разнообразие достоинств заслуг в пределах одной жизни вечной»115. Но даруемое согласно заслуге достоинство жизни вечной есть не что иное, как счастье. Следовательно, существуют различные степени счастья, и счастье у всех разное.

Отвечаю: как было показано выше (1, 8; 2, 7), счастье подразумевает две вещи, а именно саму конечную цель, то есть высшее Благо, а также достижение и наслаждение этим Благом. С точки зрения самого Блага, Которое является целью, обусловливающей счастье, то одно счастье не может быть больше другого, поскольку существует только одно высшее Благо, а именно Бог, в наслаждении которым люди обретают счастье. Что же касается достижения и наслаждения этим Благом, то один человек может быть счастливей другого, поскольку, чем больше человек наслаждается этим Благом, тем больше и его счастье. Но [очевидно, что] если один человек лучше расположен или определен к наслаждению Богом, чем другой, то он будет больше наслаждаться Богом [чем другой]. И в этом смысле один человек может быть счастливей другого.

Ответ на возражение 1. Один динарий означает счастье как один [общий всем] объект. А то, что их было много, означает счастье, различимое по многим степеням наслаждения.

Ответ на возражение 2. О счастье говорят как о высшем благе постольку, поскольку оно суть совершенное обладание и наслаждение Высшим Благом.

Ответ на возражение 3. Никто из блаженных не лишен какого-либо из желаемых благ, поскольку они обладают самим бесконечным Благом или, как сказал Августин, «благом всех благ»116. Но при этом их счастье может разниться вследствие различий в их причастности к одному и тому же благу. Прибавление же каких-то других [новых] благ не может ничего добавить к их счастью, поскольку, как пишет Августин, «того, кто, познавши многое, познал и Тебя, сделают блаженными не его науки, а знание Тебя»117.

Раздел 3. Может ли кто-либо быть счастлив в нынешней жизни?

С третьим [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что быть счастливым можно и в нынешней жизни. В самом деле, в Писании сказано: «Блаженны непорочные в пути, ходящие в законе Господнем» (Пс. 118, 1). Но это сказано применительно к этой жизни. Следовательно, можно быть счастливым и в нынешней жизни.

Возражение 2. Далее, несовершенная причастность к Высшему Благу не разрушает природу счастья, в противном случае было бы невозможно, чтобы один был счастливей другого. Но люди могут быть причастными к Высшему Благу и в этой жизни, зная и любя Бога, хотя и несовершенно. Следовательно, человек может быть счастлив и в нынешней жизни.

Возражение 3. Далее, то, что утверждают многие, не может быть полностью ложным, поскольку то, что находится во многих, пребывает в них, пожалуй, от природы, природа же не бывает ложной. Но многие говорят, что счастье возможно уже в нынешней жизни, что явствует из следующих слов псалма: «Блажен народ, у которого это есть» (Пс. 143, 15), имея в виду [под «этим"] блага нынешней жизни. Следовательно, можно быть счастливым и в нынешней жизни.

Этому противоречит сказанное [в Писании]: «Человек, рожденный женою, краткодневен и пресыщен печалями» (Иов. 14, 1). Но счастье несовместимо с печалями. Следовательно, никто не может быть счастлив в нынешней жизни.

Отвечаю: в этой жизни возможна лишь некоторая причастность к счастью, но совершенное и истинное счастье в нынешней жизни невозможно. Этот вывод следует из двух обстоятельств.

Во-первых, из общего понятия счастья. В самом деле, коль скоро счастье есть «совершенное и самодостаточное благо», то это означает отсутствие какого бы то ни было зла и исполнение любого желания. Но невозможно, чтобы в нынешней жизни не было вообще никакого зла. Действительно, эта жизнь подвержена множеству неизбежных зол: неведению ума, необузданности желаний, телесным недомоганиям [и т. п.], о чем [подробно] говорит Августин в четвертой главе девятнадцатой книги [своего трактата] «О граде Божием». Точно так же не может в этой жизни быть полностью удовлетворено и желание блага. Так, человеку естественно желать сохранения тех благ, которыми он обладает. Однако блага настоящей жизни преходящи, и даже сама жизнь, которую мы так хотим сохранить, преходяща, притом что человек по природе боится смерти. Поэтому истинное счастье в нынешней жизни представляется невозможным.

Во-вторых, из специфической природы счастья, а именно созерцания божественной сущности, которого, как было показано в первой части (12, 11), человек в нынешнем состоянии жизни достигнуть не может. Отсюда понятно, что в этой жизни никто не может обрести истинное и совершенное счастье.

Ответ на возражение 1. Некоторых полагают счастливыми в этой жизни или в связи с их надеждой на обретение счастья в жизни грядущей, согласно сказанному: «Мы спасены в надежде» (Рим. 8, 24), или на основании некоторой их причастности к счастью вследствие получаемого ими определенного наслаждения Высшим Благом.

Ответ на возражение 2. Несовершенство причастности к счастью может быть следствием одной из двух причин. Во-первых, оно может проистекать со стороны объекта счастья, т. е. быть связанным с отсутствием видения Его в Его Сущности, и это несовершенство разрушает природу истинного счастья. Во-вторых, несовершенство может проистекать со стороны причастника, который хотя и достиг объекта счастья, а именно Бога, однако несовершенно наслаждается Им по сравнению, например, с тем, как наслаждается Собою Бог. Это несовершенство не разрушает истинную природу счастья, поскольку, коль скоро, согласно сказанному (3, 2), счастье является деятельностью, истинная природа счастья специфицируется определяющим акт объектом, а не субъектом.

Ответ на возражение 3. Люди полагают, что счастье возможно уже в нынешней жизни постольку поскольку наблюдают некоторое подобие [такого счастья] счастью истинному. И уже поэтому их мнение не является полностью ложным.

Раздел 4. Может ли быть утраченным однажды обретенное счастье?

С четвертым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что счастье может быть утраченным. В самом деле, счастье – это совершенство. Но всякое совершенство находится в совершенном согласно модусу последнего. И коль скоро человек по природе изменчив, то, как кажется, причастность счастья к человеку изменчива. Следовательно, похоже на то, что человек может утратить счастье.

Возражение 2. Далее, счастье заключается в акте ума, а ум – это субъект воли. Но воля может быть направлена на противоположности. Поэтому похоже на то, что она может воздерживаться от деятельности, посредством которой человек счастлив, вследствие чего человек свое счастье утрачивает.

Возражение 3. Далее, имеющее начало имеет и конец. Но у человеческого счастья есть начало, поскольку человек счастлив не всегда. Следовательно, у него должен быть и конец.

Этому противоречит сказанное [в Писании] о праведниках: «И пойдут сии... в жизнь вечную» (Мф. 25, 46), которая, как было доказано выше (2), является счастьем святых. Но то, что вечно, не прекращается. Следовательно, счастье не может быть утрачено.

Отвечаю: если речь идет о том несовершенном счастье, которое возможно в настоящей жизни, то такое счастье может быть утраченным. Это со всей очевидностью являет нам счастье созерцания, которое может быть утрачено как вместе с утратой памяти, когда, например, в результате болезни утрачивается знание, так и из-за определенных занятий, не позволяющих человеку созерцать.

Это также очевидно и в случае деятельного счастья, поскольку человеческая воля может изменяться и, отпадая от добродетели, в акте которой по преимуществу и состоит счастье, обращаться к злу. Если, впрочем, добродетель сохраняется неослабной, то направленные вовне изменения могут, чиня препятствия многим актам добродетели, нарушить только такое счастье, однако они не могут лишить счастья вообще, поскольку акты добродетели сохраняются, и благодаря этому человек достойно переносит выпавшие на его долю испытания. И так как счастье настоящей жизни может быть утрачено вследствие возникновения противных природе счастья обстоятельств, то Философ утверждает, что некоторые, будучи счастливы в этой жизни, счастливы не в абсолютном смысле, а «именно как люди», т. е. как обладающие изменчивой природой118.

Если же речь идет о том совершенном счастье, которое мы чаем обрести уже по окончании нынешней жизни, то можно упомянуть мнение Оригена, который, следуя заблуждениям некоторых платоников, утверждал, что человек, обретший окончательное счастье, может его утратить119. Ошибочность этого мнения может быть доказана двояко.

Во-первых, на основании общего понятия счастья. В самом деле, коль скоро счастье является «совершенным и самодостаточным благом», то оно должно успокоить человеческие желания и исключить всяческое зло. Затем, человек по природе желает сохранить то благо, которым он обладает, а также быть уверенным в его сохранности, в противном случае он будет или испытывать беспокойство в связи с опасением его утраты, или страдание в связи с уверенностью в его утрате. Поэтому в случае истинного счастья необходимо, чтобы человек был уверен в том, что он никогда не утратит то благо, которым он обладает. Если указанное мнение истинно, то из него следует, что человек никогда не утратит счастье, а если ложно, то, будучи ложным, оно само по себе является злом, поскольку, как сказано в книге «Этика», ложь – это зло ума, в то время как истина – [его] благо120. Таким образом, при наличии в нем зла человек никогда не будет поистине счастлив.

Во-вторых, это также с очевидностью следует из рассмотрения специфической природы счастья. В самом деле, уже было показано (3, 8), что совершенное счастье человека состоит в созерцании божественной сущности. Но невозможно, чтобы кто-либо из созерцающих божественную сущность не желал бы ее созерцать, поскольку любое благо, которым кто-либо обладает и при этом желает его лишиться, либо недостаточно, и потому вместо него желается какое-то более достаточное благо, либо же обусловливает некоторое неудобство, в результате чего становится обременительным. Но созерцание божественной сущности наполняет душу всеми благами, поскольку соединяет ее с источником всяческого совершенства, в связи с чем [в Писании] сказано: «Я [в правде] буду... насыщаться образом Твоим» (Пс. 16, 15); и еще: «Вместе с нею пришли ко мне все блага» (Прем. 7, 11), то есть [вместе] с созерцанием мудрости. При этом оно и никоим образом не обременительно, в связи с чем о созерцании мудрости сказано: «В обращении ее нет суровости, ни в сожитии с нею – скорби» (Прем. 8, 16). Таким образом, очевидно, что счастливый человек не может лишиться счастья по собственному почину. Не может он также лишиться счастья и по распоряжению Бога, поскольку лишение счастья суть наказание, и оно может быть приписано Богу, справедливому Судье, только в случае совершения некоторого греха; но созерцающий Бога не может впасть в согрешение в связи с правотой его воли, которая является необходимым следствием такого созерцания, о чем уже было сказано выше (4, 4). Не может этого произойти и благодаря какому-либо другому действователю, поскольку соединенный с Богом ум возвышен над всеми другими вещами и, следовательно, никакой другой действователь не в силах отвратить ум от такого союза. Таким образом, кажется неразумным, что время от времени человек может переходить от счастья к страданиям и наоборот, поскольку такого рода превратности могут испытывать только те, кто подчинен времени и движению.

Ответ на возражение 1. Счастье есть окончательное совершенство, исключающее наличие какого-либо изъяна в счастливом, и тот, кто обладает счастьем, обладает им неизменно благодаря божественной силе, возвышающей человека до причастности к исключающей любые изменения вечности.

Ответ на возражение 2. В том, что касается определения к цели, воля может быть направлена на противоположности, но что касается конечной цели, то к ней она определена в силу естественной необходимости, о чем свидетельствует тот факт, что никто не может не желать счастья.

Ответ на возражение 3. Наличие у счастья начала обусловливается причастником, а отсутствие у него конца обусловливается благом, причастность к которому делает человека счастливым. Таким образом, начало счастья является следствием одной причины, а его бесконечность – другой.

Раздел 5. Может ли человек достигнуть счастья через посредство своих природных способностей?

С пятым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что человек может достигнуть счастья через посредство своих природных способностей. В самом деле, природа не испытывает недостатка в необходимом. Но ничто не является столь необходимым для человека, как достижение им конечной цели. Значит, в этом человеческая природа не испытывает недостатка. Поэтому человек может достигнуть счастья через посредство своих природных способностей.

Возражение 2. Далее, коль скоро человек возвышеннее неразумных тварей, то, похоже, он должен быть и лучше, чем они, обеспечен всем необходимым. Но неразумные твари могут достигнуть своей цели через посредство своих природных способностей. Поэтому тем более человек может достигнуть счастья через посредство своих природных способностей.

Возражение 3. Далее, счастье, согласно Философу, есть «совершенная деятельность»121. Затем, начало вещи относится к тому же началу, что и его совершенство. Итак, коль скоро несовершенная деятельность, которая суть начало человеческой деятельности, является субъектом природных способностей человека, благодаря чему он является хозяином своих собственных актов, то похоже на то, что он может достигнуть совершенной деятельности, то есть счастья, через посредство своих природных способностей.

Этому противоречит следующее: человек по природе является началом собственных актов через посредство своего ума и воли. Но обетованное святым окончательное счастье превосходит ум и волю человека, согласно сказанному апостолом: «Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1 Кор. 2, 9). Следовательно, человек не может достигнуть счастья через посредство своих природных способностей.

Отвечаю: несовершенное счастье, которое возможно в нынешней жизни, равно как и добродетель, в чьей деятельности оно состоит, может быть достигнуто человеком через посредство его природных способностей, о чем подробно будет сказано ниже (63). Но совершенное счастье человека, как было показано выше (3, 8), состоит в созерцании божественной сущности. Затем, созерцание сущности Бога превосходит природу не только человека, но и вообще любой твари, о чем уже было сказано в первой части (12, 4). В самом деле, природное познание каждой твари соответствует модусу его субстанции, в связи с чем об уме говорится, что «он познает то, что выше его, и то, что ниже его, соответственно модусу его субстанции»122. Но любое по знание, которое соответствует модусу сотворенной субстанции, не может достичь созерцания божественной сущности, которая бесконечно превосходит все сотворенные субстанции. Следовательно, ни человек, ни вообще какая бы то ни было тварь не может достигнуть окончательного счастья посредством своих природных способностей.

Ответ на возражение 1. Как природа не отказала человеку в необходимом [для жизни], хотя и не обеспечила его, подобно другим животным, оружием и одеждой, наделив его [взамен] разумом и руками, с помощью которых он способен добывать себе вышеупомянутые вещи, точно так же она не отказала ему и в необходимом [для счастья], хотя и не предоставила ему средства для его достижения, поскольку это попросту невозможно. Взамен она наделила его свободной волей, благодаря которой он может обращаться к Богу, дабы Он мог сделать его счастливым. Ведь «исполнение чего-то благодаря друзьям в известном смысле исполняется благодаря нам»123.

Ответ на возражение 2. Как говорит Философ, природа, которая способна достичь совершенного блага, хотя для этого и нуждается в помощи извне, наделена более возвышенным статусом, чем природа, которая не способна достичь совершенного блага, хотя при этом она достигает некоторого несовершенного блага безо всякой помощи извне124. Так, лучше расположен к здоровью тот, кто может достичь совершенного здоровья с помощью медицины, чем тот, кто может достичь несовершенного здоровья без помощи медицины. И потому разумная тварь, способная достичь совершенного блага счастья, хотя и нуждается при этом в божественной помощи, более совершенна, чем неразумная тварь, которая не способна достичь этого блага, хотя при этом и достигает некоторого несовершенного блага через посредство своих природных способностей.

Ответ на возражение 3. Когда несовершенные и совершенные вещи принадлежат к одному и тому же виду, в этом случае они могут быть обусловлены одной и той же способностью. Но это вовсе не обязательно в том случае, если они принадлежат к различным видам, поскольку далеко не все из того, что обусловливает расположение материи, может обусловливать и окончательное совершенство. Затем, несовершенная деятельность, которая является субъектом природных способностей человека, не принадлежит к тому же самому виду, что и совершенная деятельность, которая суть человеческое счастье, поскольку деятельность получает свой вид от своего объекта. Следовательно, приведенный аргумент бездоказателен.

Раздел 6. Достигает ли человек счастья благодаря действию более возвышенной твари?

С шестым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что человек может стать счастливым благодаря действию более возвышенной твари, а именно ангела. В самом деле, наблюдаемый нами миропорядок двояк: с одной стороны, он упорядочивает части мироздания друг к другу, с другой – все мироздание в целом к находящемуся вне мироздания благу, и при этом первый [тип порядка] упорядочен ко второму как к своей цели125. Это подобно тому, как взаимная упорядоченность частей войска зависит от упорядоченности всей армии к своему военачальнику. Но взаимная упорядоченность частей мироздания заключается в том, что высшие твари воздействуют на низших, о чем уже шла речь в первой части (109, 2), а счастье заключается в упорядоченности человека к находящемуся вне мироздания благу то есть к Богу. Следовательно, человек может стать счастливым благодаря воздействующей на него более возвышенной твари, а именно ангелу.

Возражение 2. Далее, находящееся в возможности может быть приведено к действительности только тем, что уже находится в действительности, как, например, горячее в возможности становится действительно горячим только благодаря тому, что уже действительно горячо. Но человек счастлив в возможности. Следовательно, он может стать счастливым в действительности благодаря ангелу, который уже действительно счастлив.

Возражение 3. Далее, уже было сказано (3, 4), что счастье состоит в деятельности ума. Но, как было показано в первой части (111, 1), ангел может просвещать человеческий ум. Следовательно, ангел может сделать человека счастливым.

Этому противоречит сказанное [в Писании]: «Господь дает благодать и славу» (Пс. 83, 12).

Отвечаю: коль скоро любая тварь подчинена законам природы, в связи с чем ее силы и действия ограничены, то ничто из того, что превосходит сотворенную природу, не может быть выполнено силами какой бы то ни было твари. Следовательно, если необходимо выполнить что-либо из того, что превосходит природу, оно выполняется непосредственно Богом, например, воскрешение мертвого, возвращение зрения слепому и тому подобное. Но уже было показано (5), что счастье является превосходящим сотворенную природу благом. Поэтому невозможно, чтобы оно было сообщено действием какой бы то ни было твари: если речь идет о совершенном счастье, то сделать человека счастливым может один только Бог. Если же имеется в виду несовершенное счастье, то нечто подобное должно сказать относительно той добродетели, в актах которой оно состоит.

Ответ на возражение 1. Как это часто бывает в тех случаях, когда речь идет об упорядоченных друг относительно друга активных способностях, высшей из них надлежит стремиться к конечной цели, в то время как более низким способностям – способствовать этому достижению через посредство обусловливания расположения к ней, что подобно тому, как искусству мореплавания, направляющему искусство судостроения, надлежит использовать судно ради достижения той цели, для которой оно было построено. Точно так же и в порядке мироздания ангелы, действительно, оказывают содействие человеку в достижении им его конечной цели в смысле обусловливания некоторых первичных расположений к ней, однако само достижение конечной цели происходит исключительно благодаря Первому Действователю, каковым является Бог.

Ответ на возражение 2. Когда форма существует в чем-то совершенным и естественным образом, она может выступать в качестве начала воздействия на что-то еще, например, горячее нагревать через посредство теплоты. Но если форма существует в чем-то несовершенным и неестественным образом, то она не может выступать в качестве начала, сообщающего чему-то еще [свое воздействие]; так, «интенция» находящегося в зрачке цвета не может сделать что-либо белым, равно как не может и нагреваемое или освещаемое нагреть или осветить что-то другое, в противном случае нагревание и освещение распространялось бы до бесконечности. Но свет славы, через посредство которого созерцается Бог, находится в Боге совершенным и естественным образом, в то время как в любой твари он находится несовершенно и через посредство уподобления или причастности. Поэтому никакая тварь не может сообщить свое счастье другому.

Ответ на возражение 3. Блаженный ангел просвещает ум человека или низшего ангела относительно того, что касается божественных дел, а не того, что касается созерцания божественной сущности, поскольку такое созерцание обусловливается непосредственным просвещением Бога, о чем уже шла речь в первой части (106, 1).

Раздел 7. Необходимы ли добрые дела для того, чтобы человек мог обрести счастье в Боге?

С седьмым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что для обретения счастья в Боге человеку не нужны никакие добрые дела. В самом деле, коль скоро Бог является обладающим бесконечной силой действователем, Ему для осуществления действия не требуется ни материи, ни расположения материи, поскольку Он может обусловливать любое следствие непосредственно Сам. Но человеческие дела, не будучи необходимыми для достижения счастья в качестве его действенной причины, о чем было сказано выше (6), могут быть нужны только для расположения к нему. Поэтому Бог, Которому нет нужды в предшествующем действию расположении, одаривает счастьем без каких бы то ни было предшествующих дел.

Возражение 2. Далее, как Бог является непосредственной причиной счастья, точно так же Он является и непосредственной причиной природы. Но когда Бог в начале установил природу, Он произвел твари безо всякого предшествующего расположения или действия со стороны твари, но сотворил каждую тварь тотчас совершенной в своем виде. Поэтому похоже на то, что Он одаривает счастьем человека без каких бы то ни было предшествующих дел.

Возражение 3. Далее, апостол сказал, что блаженным называют «человека, которому Бог вменяет праведность независимо отдел» (Рим. 4, 6). Следовательно, человеческие дела никак не влияют на достижение им счастья.

Этому противоречит сказанное [в Писании]: «Если это знаете, – блаженны вы, когда исполняете» (Ин. 13, 17). Следовательно, счастье достигается благодаря делам.

Отвечаю: для счастья, как было показано выше (4, 4), необходима правота воли, поскольку она есть не что иное, как правильное упорядочение воли к конечной цели, и это так же необходимо для достижения цели, как правильное расположение материи необходимо для обретения формы. Но это еще не является доказательством того, что счастью необходимо должны предшествовать какие-либо человеческие дела, поскольку Бог может одновременно наделить волю правильной склонностью к цели и обеспечить достижение этой цели подобно тому, как иногда Он располагает материю и одновременно с этим предоставляет форму. Однако порядок божественной мудрости требует, чтобы этого не происходило, и потому [в трактате] «О небе» читаем, что «из тех вещей, которые по природе способны обладать совершенным благом, одни обладают им без движения, другие достигают его в результате немногих движений, третьи – посредством многих»126. Затем, обладать совершенным благом без движения может только тот, кто обладает им по природе, и потому обладать счастьем по природе может один только Бог. Таким образом, одному только Богу нет нужды в том, чтобы быть подвигнутым к счастью каким-либо предшествующим действием. Далее, коль скоро счастье превосходит любую сотворенную природу, то никакая непорочная тварь не может надлежащим образом обрести счастье без движения склоняющей к нему деятельности. При этом превышающий человека в порядке природы ангел согласно порядку божественной мудрости, как было разъяснено в первой части (62, 5), обрел его сразу же после единственного достойного награды акта, тогда как человек может обрести его в результате многих движений дел, которые называются заслугами. То же самое утверждает и Философ, когда говорит, что счастье – это награда добродетели127.

Ответ на возражение 1. Дела нужны человеку для обретения счастья не вследствие недостаточности божественной власти, могущей одарить счастьем, а в силу существующего порядка природы.

Ответ на возражение 2. Бог произвел первые твари так, чтобы они были тотчас совершенны без какой бы то ни было предшествующей расположенности или деятельности, постольку, поскольку Он установил первых индивидов различных видов в их природе ради их последующего размножения. Подобным же образом, коль скоро счастье должно было быть даровано другим через Христа, Бога и Человека, «приводящего многих сынов в славу» (Евр. 2, 10), от самого начала Его зачатия Его душа была счастлива без какого бы то ни было предшествующего действия заслуги. Но это относится исключительно к Нему, и благодаря этому заслуга Христова позволяет крестимым детям обретать счастье, хотя они не имеют никаких собственных заслуг и только посредством крещения становятся причастниками Христа.

Ответ на возражение 3. Апостол говорит о счастье надежды, которая даруется нам по благодати, не зависящей от предшествующих дел. Ведь благодать, в отличие от счастья, не является пределом движения, но, скорее, началом движения по направлению к счастью.

Раздел 8. Все ли люди желают счастья?

С восьмым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что [далеко] не все желают счастья. Ведь человек не может желать того, чего не знает, поскольку объектом желания является воспринятое благо128. Но многие не знают о том, в чем заключается счастье. И в этом нетрудно убедиться, поскольку, как сказал Августин, «некоторые думают, что счастье состоит в телесных удовольствиях, некоторые – в добродетелях души, некоторые – в чем-то еще»129. Следовательно, не все желают счастья.

Возражение 2. Далее, сущностью счастья, как уже было сказано (3, 8), является созерцание божественной сущности. Но иные полагают, что человеку невозможно видеть божественную сущность и, таким образом, они этого и не хотят. Следовательно, не все люди желают счастья.

Возражение 3. Далее, Августин говорит, что «счастливым является тот, кто обладает всем желаемым и не желает ничего недолжного»130. Но не все желают именно так, поскольку некоторые желают не то, что должно, и при этом желают его желать. Следовательно, не все желают счастья.

Этому противоречат следующие слова Августина: «Если бы этот деятель заявил: «Вы все желаете счастья; вы не желаете несчастья», то он дал бы этим понять, что никто не пребывает в неведении относительно собственных желаний»131. Следовательно, каждый желает быть счастливым.

Отвечаю: о счастье можно говорить двояко. Во-первых, с точки зрения общего понятия счастья, и в этом смысле каждый человек необходимо желает счастья. В самом деле, как уже было сказано (3, 4), общее понятие счастья состоит в совершенном благе. Но коль скоро благо является объектом желания, совершенное благо человека – это то, что полностью удовлетворяет его желание. Следовательно, желание счастья есть не что иное, как желание полного удовлетворения желания. И это желает каждый. Во-вторых, мы можем говорить о счастье с точки зрения специфического понятия, то есть как о том, в чем именно оно состоит. И в этом смысле все не знают о счастье, поскольку не все знают о том, в чем именно состоит общее понятие счастья. Таким образом, в этом смысле не все желают счастья.

Из сказанного очевиден ответ на возражение 1.

Ответ на возражение 2. Поскольку желание последует схватыванию ума или разума, то случается так, что не имеется иного различения, помимо различения, вытекающего из рассмотрения разума, в связи с чем одно и то же может быть желанно в одном смысле и не желанно в другом. Так, счастье может рассматриваться как окончательное и совершенное благо, то есть с точки зрения общего понятия счастья, и в этом смысле воля, как было сказано выше, стремится к нему по природе и необходимым образом. С другой стороны, оно может рассматриваться с точки зрения других специфических аспектов: либо с точки зрения деятельности как таковой, либо – деятельной способности, либо – объекта, и в этом смысле воля не стремится к счастью необходимым образом.

Ответ на возражение 3. Даваемое некоторыми определение счастья, согласно которому счастливым является тот, «кто обладает всем желаемым», или тот, «любое желание которого исполняется», является хорошим и адекватным определением в одном смысле, и неадекватным в другом. В самом деле, если мы понимаем его буквально, то есть как сказанное о естественных желаниях человека, то в этом случае, действительно, счастлив тот, кто обладает всем желаемым, поскольку ничто не удовлетворяет естественное желание человека помимо совершенного блага, а последнее и есть счастье. Но если мы понимаем его как сказанное о тех вещах, которые человек желает согласно представлениям разума, то в этом случае обладание некоторыми из таких вещей не имеет никакого отношения к счастью; более того, обладание некоторыми из них – это скорее несчастье, поскольку оно может препятствовать человеку иметь все то, чего он желает естественным образом (ведь разум порою полагает истинными те вещи, которые препятствуют познанию истины). Это обстоятельство было учтено Августином, когда он, сказав, что «счастливым является тот, кто обладает всем желаемым», далее прибавил: «и не желает ничего недолжного».

* * *

110

De Div. Nom. IV, VI, VII.

111

De Anima III, 7.

112

Ethic. I, 10.

113

Horn. 19 in Ev

114

Ethic. I, 5.

115

Tract, in Joan. LXVII.

116

Enarr. inPs. 134.

117

Confess. V, 4.

118

Ethic. I, 11.

119

Peri Archon II, 3.

120

Ethic. VI, 2.

121

Ethic. VII, 14.

122

DeCausis

123

Ethic. Ill, 5.

124

DeCoeloll, 12.

125

Metaph. XII, 10.

126

DeCoeloll, 12.

127

Ethic. I, 10.

128

De Anima III, 10.

129

De Trin. XIII, 4.

130

De Trin. XIII, 5.

131

De Trin. XIII, 3.


Вопрос 5 Вопрос 6 Вопрос 7


Источник: Фома Аквинский. Сумма теологии. Часть II-I. Вопросы 1-48: 5-901620-68-2. Издательство: Киев: Эльга, Ника-Центр, Элькор-МК, Экслибрис. 2006. С.И.Еремеев. Перевод, редакция и примечания.