VII. Библиография

По поводу Калмыцких изданий Переводческой Комиссии Православного Миссионерского Общества.

В отчёте Астраханского Миссионерского Комитета за 1892 год целая глава посвящена Калмыцким изданиям Переводческой Комиссии. Первая половина главы занята изложением статьи г. Левченко об этих изданиях³⁶⁵, вторая – представляет мнение о них одного из учителей калмыцкого языка в Астрахани³⁶⁶. Это мнение, подкреплённое соображениями гг. попечителей калмыцких улусов, идёт вразрез с системой переводов на инородческие языки, принятой Переводческой Комиссией Правосл. Мисс. Общества, и потому никак не может быть со стороны сей Комиссии пройдено молчанием³⁶⁷.

Сущность мнения г. Бадмаева заключается в том «что для улусных школ теперь необходимо иметь букварь, писанный калмыцкими буквами, а не русскими, как справедливо (sic) выразили и улусные попечители. В виду же совершенной недостаточности учебных материалов и пособий в улусных школах по калмыцкому языку, он (г. Найман Бадмаев) находит возможным ввести их при самом первоначальном обучении калмыцких детей грамоте, а не в настоящее время, когда школьники уже достаточно ознакомились с чтением и письмом по-калмыцки. Для указанной цели следует снабдить школы этими учебниками, и снабдить в достаточном количестве.

Гг. улусные попечители, по всестороннем обсуждении этого вопроса на месте, также главным образом (?) нашли неудобным в настоящее время ввести в калмыцких школах поименованные учебники потому, что они написаны русскими буквами»³⁶⁸.

Мнение это вытекло по отчёту из следующих двух посылок г. Наймана Бадмаева:

1) В учебнике все существительные и глаголы можно видеть в словаре Санджирхаева; выборы фраз и предложений не вполне удачны.

2) Букварь неудобен тем, что в нём помещены буквы не в азбучном порядке, а сначала гласные, а потом согласные.

Мы имеем разбор г. Наймана Бадмаева в целом виде. По изложению отчёта можно подумать, что это большая, обстоятельная статья, но на самом деле – это 2,5 рукописные страницы, состоящие из перечисления содержания наших двух книг и заключения, – довольно неожиданного для учебника русского языка: что он не годится для изучения языка калмыцкого, которому обучает г. Найман Бадмаев. Вот образчик подлинного языка и орфографии г. Бадмаева: «Наклонения глаголов, которых автор приводит только 4; неопределённое, изъявительное, повелительное и сослагательное, тогда как их известно всего 6 т. е. следует прибавить к этим ещё желательное и условное наклонения. Просклонены (sic) таким образом:

1) настоящее время,

2) прошедшее (без объяснения вида, так как их несколько и разных родов),

3) будущее время (также без объяснения видов, которых также несколько) изъявительного наклонения и

4) повелительное наклонение (стр. 131–135).

Наконец приведено несколько примеров на соединение двух предложений, переведённых русскими буквами на калмыцкий язык (стр. 135–139).

Все существительные имена и глаголы, переведённые автором, можно видеть в словаре Санджирхаева, а меры – в любой арифметике. Что же касается слов, связанных между собой двумя-тремя словами и несложных предложений, то это можно было бы добиться без всякого затруднения со стороны ученика, посредством наводящих вопросов учителя. Выборы фраз и предложений, по-моему, не вполне удачны, так как первоначальный учебник, кроме значения учебника, должен быть и йближайшей справочной книгой для обиходной жизни школьника, а между тем в книжке этой встречаются такие фразы, о которых калмычонок не имеет ровно никакого понятия, так напр.: «тёща угощала зятя брагою и вином» (стр. 22). «Сор метут метлой, зерна сыплют в мешки, сушат в овине (стр. 44)».

Не желая утомлять внимание читателя полемикой с автором вышеупомянутого мнения, я ограничусь изложением своих мыслей по вопросу об обучении инородцев русскому языку и расскажу историю составления учебников.

В первые годы существования Миссионерских школ в Казанском крае они преследовали исключительно религиозные цели: нужно было, во что бы то ни стало, остановить страшное отступническое движение крещёных инородцев. Н.И. Ильминский много лет деятельно работал над этим, хлопотал об открытии школ и издании религиозных книг для инородцев. Отступническое движение было остановлено, сделалось возможным думать о введении русской культуры между крещёными инородцами и о миссионерском воздействии на некрещённых. Не касаясь теперь других мероприятий, ограничусь здесь изложением вопроса об издании учебников русского языка для инородцев. Многими противниками миссионерского направления школ указывалось на слабое знание инородцами русского языка, как на главный недостаток таковых школ. Я лично видел много инородческих школ разных направлений и в разных странах, видел школы в Турции, видел их во Французских колониях и в Западной Европе. Имею смелость утверждать, что, в общем, наши миссионерские школы русский язык распространяют не хуже, чем русские школы – не миссионерские, и значительно лучше, чем распространяют соответствующие языки школы немецкие и французские.

Есть два способа изучать чужой язык и два вида знания языка; один – его можно назвать немецким – исключает природный язык, при обучении инородцев в школах, другой – назову его миссионерским, гуманным – пользуется в настоящем случае природным языком инородца. Школа, в которой ведётся обучение по первому способу, производит на посетителя с первого взгляда лучшее впечатление: дети здесь владеют простейшими фразами, отвечают на простейшие вопросы и производят впечатление хорошо говорящих на чужом для них языке. Но если вы последите за учениками, по выходе их из школы, в семействе, в жизни, – то вы увидите, что новый для них язык не сделался для них не только родным языком, но даже языком культуры, не сблизил их сердечно с господствующим племенем. Я видел в Африке миссионерские французские школы, в которых учатся арабы и кабилы без помощи природного языка; успехи их весьма слабы; видел там учителей из кабилов: они владеют французским языком не лучше, чем наши миссионерские учителя русским³⁶⁹. Но огромное преимущество другого способа обучения – миссионерского – в том, что при нём, у наших инородческих детей, остаётся любовь к русскому языку, стремление к самостоятельному его изучению.

Затем, при первом способе обучения, умственное развитие инородцев прерывается механическим вторжением чужого языка, они говорят по-французски или по-немецки, но без отчётливого понимания оттенков речи, без возможности думать на этом языке. Инородец чувствует себя оторванным от своих, но не может войти и во французское общество и мысль, и становится озлобленным межеумком между своими и чужими. Французский патриотизм радуется, что туземцы через 2–3 месяца учения говорят: bon jour, monsieur, отвечают на вопросы: сколько лет? ты кто? и пр. Но это успехи внешние, поверхностные³⁷⁰. Наша миссионерская система прочнее захватывает душу инородца, теснейшим образом сливает его с русским народом.

В наших миссионерских школах дети сначала изучают с голоса употребительнейшие молитвы на своих языках и важнейшие события священной истории. Одновременно с этим они учатся читать. Обучение чтению по звуковому методу требует прежде всего усвоения идеи о разложении слов на звуки и изображения слов буквами. Дети должны усвоить эту идею на том языке, на котором они говорят, но так как цель школы – православно-русская культура, то буквы должны быть русские. Звуки инородческих языков не равны русским звукам, расположение звуков в словах тоже весьма отлично от нашего. Инородческие дети должны учиться понимать русскую речь и понятно для русских произносить русские слова, должны учиться говорить не Ифан, а Иван, не пуп, а поп и т. п. Переработать произношение инородческих учеников в сколько-нибудь соответствующее русское – дело нелёгкое, требует специальных упражнений. Мы видим на немцах, что даже продолжительное совместное жительство их с русскими, без специальных упражнений, даёт посредственные результаты, и вы по первому слову узнаёте немца, хотя бы он 30 лет жил в России. Поэтому у нас в школах ребёнок-инородец, как только он овладеет механизмом составления слов из букв, имеет пред собой две задачи: выработку русского произношения и систематическое изучение русского языка. Основательное усвоение чужого языка есть дело громадной трудности. Не трудно выучить ученика понимать слова: встаньте, сядьте, сколько лет и пр., но от знания дюжины или двух фраз до понимания русской речи – расстояние весьма большое. Выучить ученика языку настолько, чтобы он отчётливо понимал рассказы из священной истории по-русски, невозможно менее, как в два года, и это в том только случае, если дети аккуратно посещают школу и работают усердно. Чем поддержать любовь детей к школе, их интерес к учению? Механическое долбление трудного языка их не завлечёт. Принуждением? Но закона об обязательном обучении у нас нет, да если бы и был такой закон, то было ли бы гуманно оставлять ум и сердце ребёнка без пищи, пока он не овладеет русским языком? А если язык этот ему не даётся вовсе? По детям высших классов общества мы знаем, как трудно изучение чужого языка и каких печальных межеумков создаёт неправильное, с пренебрежением родного языка, изучение языков чужих. Поэтому дети в наших школах ежедневно, сколько позволяют их слабые силы, занимаются русским языком, но час-два читают и поют религиозное и церковное на своих родных языках. Это согревает их души, оживляет, развивает, и таким образом облегчает и ускоряет учебную работу вообще, а в частности и работу по изучению русского языка.

Итак, русское чтение идёт за первоначальными молитвами и чтением на инородческом языке. Звуковые упражнения в русском произношении ведутся все годы обучения параллельно с заучиванием употребительнейших русских слов и оборотов. Чтобы выработать правильное русское произношение, нужно упражнять учеников в течение всего курса каждый день 20–30 минут, по крайней мере. Но нельзя, конечно, с обучением языку, ждать выработки совершенно правильного русского произношения. Я советую своим ученикам по семинарии проходить только те звуки, которых нет в инородческом языке; это требует 3–4 дней, и затем приступать к систематическому изучению русского языка, ведя параллельно звуковые упражнения.

Изучить русский язык для инородца – это прежде всего перевоспитать свою мысль. Русская фраза строится иначе, чем инородческая; расположение слов в предложении и способ соединения предложений между собой в инородческих языках иные, чем в русском. Поэтому нельзя инородцу сразу дать для чтения русскую книгу: она в двух строках представит массу разнообразных оборотов и форм, разобраться в которых непосильно инородческому ученику.

(Окончание следует).

По поводу Калмыцких изданий Переводческой Комиссии Православного Миссионерского Общества.

В начальной школе не только инородческой, но и русской, не положено проходить русской грамматики; поэтому обучение русскому языку должно вестись исключительно практически. Мы учим располагать учебный материал концентрично – в трёх кругах.

Учебник, который разбирает г. Найман Бадмаев, есть первый круг.

План его следующий:

Ученики заучивают по категориям наиболее употребительные слова; заучивание слов в одной группе предметов (напр., – слова относящиеся к дому, к огороду, к лесу и т. п.) даётся легче, чем заучивание слов, относящихся к разным классам предметов. Параллельно с заучиванием слов ученики устно упражняются в составлении простейших фраз.

Заучивание слов по группам даёт удобный материал для составления подобных фраз в определённом круге предметов. Образцы, только именно образцы, даны в тексте; учитель по этим образцам должен упражнять учеников устно, пока они не усвоят того или другого оборота: напр., две лошади, два барана, две овцы, два окна и проч. Это не материал для чтения, не материал для перевода – это образчики устных упражнений.

Так как у нас в школах всюду не менее 2-х отделений, то значительная часть работы должна производиться самостоятельно учениками; учитель выбирает некоторое количество слов – 8–12; выучив отделение отчётливо и правильно их произносить, оставляет его минут на десять, посвящая это время другому отделению; когда ученики вглядятся в заданный им материал, учитель начинает упражнять их в составлении той или иной фразы – заставляет соединять существительные с прилагательными, числительными, глаголами и т. п.

Первый выпуск даёт около 2,5 тысяч слов и назначен для того, чтобы пройти с учениками на этих словах простое предложение. Всё это в кратких словах объяснено в предисловии (для учителя) к учебнику, объяснено, как мне кажется, достаточно понятно и просто. Привожу это предисловие здесь целиком:

«Обучение детей чтению по звуковому способу должно начинаться с изучения детьми звуков своего языка; когда дети по инородческому отделу азбуки выучат звуки своего языка и научатся быстро составлять из них слова, учитель по русскому отделу азбуки изучает с детьми те буквы, которых нет в языке у инородцев. При этом учитель должен обращать особое внимание на отчётливое и правильное произношение этих букв; научив детей верно читать по-русски, учитель переходит к изучению русского языка. Обучение начинается с заучивания русских слов по первоначальному учебнику русского языка. Когда образуется некоторый запас слов, учитель начинает приучать детей к составлению фраз. Фразы должны состоять сначала из двух слов, затем постепенно делаться сложнее.

В инородческих языках слова в предложениях расставляются иначе, чем в русском языке, и предложения иначе соединяются между собой. Поэтому следует как можно более упражнять детей в составлении простого предложения и затем по достаточном навыке в этом упражнять детей в соединении предложений. Первоначальный учебник содержит некоторое количество примеров на составление фраз. Учитель должен по образцу этих примеров сам составлять с учениками другие упражнения для заучивания их в классе.

Изучение русской грамматики не входит в программу не только инородческой, но и русской начальной школы; поэтому обучение русскому языку должно вестись практически; грамматические сведения могут быть сообщаемы ученикам, но лишь как пособие по усмотрению учителя; некоторые сведения, особенно важные для правильности разговора, помещены в конце учебника.

Когда ученики научатся составлять простые фразы, им следует дать русскую книгу для чтения.

Изучение русского языка очень трудно; заучивание слов и составление фраз, даже при живом и опытном учителе, весьма утомляют детей. Поэтому первоначально на изучение русского языка нужно отделять не более 2-х часов в день и часы эти разделять какими-либо другими, более лёгкими уроками. Пока дети не научатся достаточно понимать русскую речь, они должны одновременно с изучением русского языка читать и изучать молитвы и читать вероучительные книги на своём языке».

Это предисловие одно для учебников русского языка: татарского, чувашского, калмыцкого и пр.; оно вкладывается в одном экземпляре на каждые 20 экземпляров учебника.

Мы работаем теперь над составлением второго выпуска; предполагаем к весне сразу его выпустить для татар, чуваш и калмыков. Второй выпуск учебника должен содержать более трудные формы и обороты русские, виды глаголов, систематические упражнения в употреблении предлогов, более трудные образцы простого предложения, предложение придаточное и т. п.

Третья ступень – самостоятельное чтение русской книги с русско-инородческим словарём. Но мы не откладываем чтения русской книги до прохождения первоначального учебника; на первой ступени уже можно давать читать русскую книгу; мы издали для этого две книжки:

1) книжку для чтения инородцам, состоящую из простых предложений и слов, входящих в первоначальный учебник. Эта книга годится для всех инородцев;

2) рассказы из Священной Истории Ветхого и Нового Завета.

Эти рассказы изложены по возможности простым языком. Священная История на инородческих языках составляет перевод русского текста Священной Истории; таким образом, инородец имеет возможность вчитываться в русскую книгу и заучивать отдельные слова и фразы.

Учебник был составлен сначала мной в сотрудничестве нескольких вотских учителей; затем он был приспособлен для чувашей, черемис, татар, мордвы и калмыков. Последнюю работу я начал с Μ.В. Бадмаевым. Работа состояла в переводе русских слов на калмыцкий язык. Μ.В. Бадмаев, кончавший тогда курс в Казанском Университете, а ныне кончивший, природный калмык, переводил слова сам, но естественно перевод его сходится со словарями. В работе этой принимал участие студент Казанской Духовной Академии г. Ястребов, он, быть может, и пользовался словарями, но и тут решительно ничего нет, что можно было бы назвать «отчасти позаимствованным из разных источников, уже составляющих учебный материал в калмыцком училище», как выражается отчёт Астраханского Комитета³⁷². Работа по составлению звукового букваря для калмыцкого языка начата была, по моему приглашению, Μ.В. Бадмаевым и окончена г. Ястребовым. Подобная работа была впервые исполнена несколько лет назад для чувашей; по образцу чувашского букваря я поручил разным лицам составить буквари и для других племён. Работа состояла в приискании инородческих слов, в которых данные буквы произносились отчётливо и ясно и в наборе некоторого количества калмыцких выражений для упражнения в чтении. Порядок букв по сравнению с обычным калмыцким алфавитным порядком в звуковом букваре не имеет значения, не имеет значения и соблюдение азбучной последовательности в отношении русского алфавита, изучение которого составляет 2-ю часть калмыцкого букваря: при обучении детей чтению по звуковому способу на это не обращают внимания; русская азбука в определённом порядке заучивается позднее, большей частью при изучении славянского алфавита. Полагаю, что подобное заучивание калмыцкого алфавита вовсе не нужно. Две-три фразы, непонятных для калмыков: «тёща угощает зятя брагой» «сор метут метлой», «зерна сыплют в мешки и сушат в овине», попали в калмыцкий учебник целиком из учебника вотского. Впрочем, я сомневаюсь, чтобы калмыки вовсе не знали, что такое тёща, метла и что зерна сыплют в мешки. Это, впрочем, не имеет решительно никакого для учебника значения, потому что это образцы фраз для изучения известного оборота речи устно, и учитель легко может заменить метлу, если её нет у калмыков, веником или голиком.

Инородцы, к которым проникает христианство, начинают сами сознательно стремиться к изучению русского языка и сами употребляют все усилия сделаться русскими; это неоценённое преимущество миссионерского способа обучения, который вводит христианскую книжку в инородческую массу и создаёт духовное единство между инородцами и русскими. Учебники наши рассчитаны, между прочим, на то, чтобы быть самоучителями русского языка для инородцев. По обыкновенной русской книге инородец не может учиться без учителя; чтобы учиться русскому языку по «Родному Слову», которое принято в калмыцких училищах, нужно постоянное наличие, постоянная помощь учителя. Раз нет учителя, по подобной книге инородцу не выучиться ничему. Между тем как наш учебник может быть не бесполезен и для малограмотного инородца. Мы напечатали учебник для каждого племени по 3.000 экземп., кроме калмыков, для которых мы напечатали 1.200 экз. и учебники разошлись в несколько месяцев: инородцы-крестьяне покупают учебники, чтобы заучивать оттуда слова по мере надобности. Старательные мальчики в миссионерских школах самостоятельно заучивают из учебника русские слова сотнями.

Дело, впрочем, не в тех или иных достоинствах или недостатках наших изданий – это вопрос небольшой, дело – во введении русского алфавита вместо калмыцкого и арабского, в отвлечении молодого поколения от калмыцкого и арабского шрифта и от книг, на них написанных. Мы думаем не об учителях калмыцкого языка, не о калмыцких переводчиках, попечителях, гелюнах, – наша забота – дети инородцев, которых надо вывести из под притупляющего влияния калмыцкой самобытности. Надо пробудить в них любознательность, нравственное чувство и показать им, что мы, православные русские люди, хотим им добра, хотим, чтобы они сделались нашими согражданами по вере и языку для их пользы, что душевное спасение и материальное благосостояние достигается путём русской школы.

Деятельность Астраханского Епархиального Комитета весьма почтенна; но мы не можем не пожелать видеть в одном из следующих отчётов Астраханского Комитета главу под заглавием: «Центральное миссионерское училище для калмыков». Дело делается людьми, людей надо воспитывать. Маленькие улусные школы есть лишь первая ступень. Надо дать выход более даровитым калмычатам, надо создать питомник для воспитания калмыков, таких же простых по быту людей, как их не учившиеся сородичи, но русских и православных по духу; подобные люди, оставаясь в степи со своими сородичами, поднимут культурное и нравственное развитие всей их массы и сделаются усердными слугами России.

На сих днях я получил большое обстоятельное письмо от русского генерального консула в Урге Я.И. Шишмарева. Он пишет, что в Урге, в лице тамошнего русского священника о. Николая Шастина, нашёлся человек, который займётся приспособлением наших калмыцких изданий для монголов. Г. Шишмарев пишет при этом, что введение русского алфавита в монгольский обиход – дело трудное, потому что высшие сословия монголов тяготеют к китайской или тибетской литературам, но он не смотрит на предприятие совершенно безнадёжно. Дай Бог, чтобы начинания о. Николая Шастина увенчались успехом. Если бы был у нас православный грамотный, хотя и плохо знающий по-русски калмычонок, его можно было бы отправить в Ургу и быть может открыть при тамошней русской церкви школу, в которой монголы учились бы читать и писать по-монгольски русскими буквами, выучивались бы читать наши издания.

Невольно рисуется перспектива огромной деятельности там, но остановим свои мечты; будем пока просить и низко кланяться Астраханскому Миссионерскому Комитету, чтобы он похлопотал об изгнании калмыцкого алфавита из русских школ и походатайствовал о том же и для официальных местных сношений.

Да позволено мне будет почтительнейше представить вниманию Астраханского Миссионерского Комитета другую мою мечту – большую, центральную миссионерскую школу на Волге близь Калмыцкого Базара, работающую по образцу миссионерских школ крещено-татарских, черемисских и вотских. В этой школе – воображаю я – калмычата живут так же, как в степи, но учатся, проникаются православием, читают, поют в церкви по-калмыцки, вырабатываются в учителей школ грамоты и в псаломщики для улусов. Содержание таковой школы с интернатом человек в 50 обойдётся не дорого – не свыше 2,5 т. руб. в год, но польза от неё будет неисчислима.

Обратимся к калмыцкому языку, на котором говорит простонародье, будем писать его фонетически-русскими буквами, сделаем этот язык орудием религиозного возрождения калмыков и духовного слияния их с русским народом, затем воспользуемся калмыками для просвещения других, близких им по языку, инородцев.

Каз. Учит. Семинария,

22 декабря 1893 г.

Наконец-таки книжка д-ра Гундерта, единственный в своём роде компендий истории протестантских миссий, появилась после долгого промежутка времени в новом (третьем), значительно дополненном издании. К сожалению, самому автору не суждено было закончить его обработку; продолжительная тяжкая болезнь, которая и свела его в могилу – в апреле прошлого года, заставила его передать труд свой в другие руки. Новое издание труда д-ра Гупдерта обработано четырьмя учёными знатоками миссии; миссионер Гессе, издатель распространённого журнала «Calwer Missionsblatt» и друг., взял на себя обработку отдела о Миссионерских Обществах, профессор Крюгер в Париже – о миссиях в Африке, д-р Грундеман – в Остиндии, Китае и Японии, и пастор Курце – в Океании и Америке. Несмотря на то, что формат книжки теперь стал несколько больше и печать более плотна, новое издание против прежнего увеличилось на 92 страницы, что и весьма понятно, если вспомнить, что второе издание вышло в 1886 г. и что большинство помещённых в нём сведений не новее 1884 года! Немало изменений произошло в течение этого десятилетия на обширном поприще западных миссий, и всё или по крайней мере важнейшие из них надо было принять во внимание издателям. Эту задачу они и исполняли весьма удовлетворительным образом.

Правда, некоторые отделы получили менее значительное приращение в сравнении с другими, но отсюда нельзя ещё заключить, что книга разработана неравномерно. Не во всех странах миссионерская деятельность расширилась в течении этого времени одинаковым образом, а с другой стороны сам труд покойного Гундерта не во всех своих частях отличался одинаковой полнотой. Более других расширены отделы: Южная и Восточная Африка, Остиндия и особенно Океания и Сев. Америка. В последнем отделе (увеличившемся почти вдвое) мы имеем теперь между прочим прекрасный обзор миссий среди краснокожих индейцев в пределах Северо-Американских Соед. Штатов, для которого автор пользовался не только отчётами Миссионерских Обществ, но и сообщениями правительственных учреждений. Новая группировка материала, введённая в отдел «Южная Африка», несравненно более способствует удобному обозрению Южно-Африканских миссий, чем прежняя. Северная Африка, в старом издании обработанная весьма кратко и в виде приложения (Anhang), причём Египет был отнесён к Восточной Африке, образует теперь особый отдел с тремя подразделениями: Эфиопия, Египет и Атласские страны. Восточная Африка, в которой в последнее время открылось особенно много новых миссий, обработана теперь отчасти на основании сообщений специалиста по части этих миссий, пастора Рихтера, автора основательных монографий: «Die evang. Mission im Nyassa-Lande» (Берлин 1892) и «Uganda» (Гютерсло 1893). Весьма подробные сведения о миссиях в Остиндии сообщает д-р Грундеман, в 1890–18191 г. сам посетивший Индию с целью личного ознакомления с тамошними миссиями на месте³⁷⁴. В отделе «Миссионерские Общества» ценным прибавлением служат адреса этих обществ, но, к сожалению, адреса эти приведены далеко не все; особенно неприятно отсутствие адресов огромного большинства обществ американских. Вообще мы не вполне удовлетворены перечнем этих последних: о большинстве их мы находим весьма скудные сведения; впрочем, нам из собственного опыта известно, как трудно доставать из Америки необходимый для этого материал.

Непонятно, почему суммы доходов английских, голландских, скандинавских и французских миссионерских обществ переведены на германские марки, тогда как таковые американских обществ приведены отчасти в долларах, отчасти (см. №№ 4, 7, 25, 37, 50) в германских марках (обе системы вперемежку, напр., в № 1). В прежнем издании все эти суммы приводились в марки, что с практической точки зрения заслуживает предпочтения.

Приведённое в числе шотландских обществ под № 6 «Ladies’ Soc. for Female Education in India and South Africa», по-видимому, тождественно с № 7 и попало сюда по какому-то недоразумению из второго издания.

Там и сям попадаются и другие неточности, чего, конечно, невозможно избежать в книге, дающей такую массу статистического и иного материала.

Кое-где менее значительные миссии упущены из виду, напр., в Корее миссия Южных Американск. Пресвитериан (с 1892 г. – 5 мисс.), одна австралийско-пресвитерианская и две маленьких канадских, или в Японии: действующие здесь с 1891 г. миссии «Скандинавского Японского Союза» (17 мисс.) и «International Miss. Alliance» (5 мисс.) и – с 1892 г. – американск. лютеранск. церкви (2 мисс.). Но и это вполне простительно, тем более что и сами издатели в предисловии отказываются от всяких претензий на безусловную полноту сообщаемых сведений: разнообразность и часто малодоступность источников служат до сих пор непреодолимым препятствием к достижению этого идеала.

В заключение считаем нужным упомянуть, что книжка Гундерта, посвящённая (как видно уже из заглавия) преимущественно миссиям протестантским, в новом издании сообщает много ценных заметок также и католических миссиях, заимствованных, вероятно, главным образом из официального ежегодника Пропаганды. О православных миссиях сведения или отсутствуют совсем (так о миссиях в Европейской или Азиатской России) или более или менее скудны (так о Японской и Северно-Американской), что объясняется, конечно, отсутствием источников, доступных иностранцу, не знакомому с русским языком. Может быть, и этот пробел будет пополнен в следующем издании этой замечательной книги, которая уже со дня появления первого её издания завоевала себе почётное место в ряду произведений иностранной мисс. литературы и сделалась настольной для каждого, занимающегося протестантскими миссиями.

Не сомневаемся в том, что и это третье издание, полнотой и точностью далеко опередившее своих предшественников будет встречено публикой с не меньшим сочувствием, и желаем ему самого широкого распространения.

Книги и статьи, содержащие в себе сведения о Самоедах и Остяках.

Помещаемый на страницах «Православного Благовестника» очерк «Самоеды и Остяки» знакомит с названными инородцами лишь в общих чертах и преимущественно с тех лишь сторон, которые имеют отношение к миссионерской деятельности, то благоприятствуя ей, то препятствуя её успехам. Для тех из наших читателей, которые пожелали бы приобрести более обстоятельные и подробные сведения о Самоедах и Остяках, мы находим не излишним поместить здесь краткий библиографический обзор тех книг и статей, с помощью которых составлен поименованный очерк и в которых можно найти много интересного этнографического материала относительно инородцев северо-западной Сибири, а также немало описаний географического характера, дающих ясное представление о тех местностях, где живут и действуют западно-сибирские инородческие племена. Этот библиографический обзор будет служить продолжением и дополнением тех библиографических сообщений, которые появлялись уже время от времени в «Пр. Благовестнике» и общая задача которых – указывать наиболее заметные произведения довольно обширной и быстро умножающейся литературы о Сибири и её стародавних и, можно сказать, коренных обитателях. Начнём с книг.

Книга, заглавие которой мы выписали, составляет первую часть или 1-й том описания всей Сибири, задуманного автором, и содержит в себе обзор Тобольской губернии в том её объёме, какой имела она к 1 января 1860 года. Кроме общего, очень обширного, вступления, дающего общую характеристику губерний и областей Западной Сибири, книга состоит из 10 глав, касающихся замечательных местностей собственно Тобольской губернии, о Самоедах и Остяках и местах, ими населяемых и посещаемых во время кочёвок и производства различных промыслов, говорится преимущественно в главах VII (Северный океан) и IX (Тара), особенно в первой из них. Здесь (в гл. VII) говорится об Обдорске и его ярмарке, о внешнем виде и характере Самоедов и Остяков, об их жилищах, одежде, промыслах, увеселениях, свадебных и похоронных обрядах, семейных отношениях, религиозных верованиях. В IX гл. описываются, между прочим, Васьюган-море, ночлег весной в сибирской тайге, пожар в сибирском лесу (стр. 345–353). Из этих описаний ясно видно, что̀ может доставить инородцам рыбная и звериная охота и что̀ делает их промыслы затруднительными и потому иногда невыгодными. В главах VI (Берёзов) и VIII (Тобольск) находится также несколько сведений, имеющих отношение к Самоедам и Остякам.

Книга г. И. Завалишина, о которой речь, составлена на основании непосредственных наблюдений и внимательного изучения того, что в ней описывается; кроме того многое описанное в книге производило, как видно, на автора сильное впечатление, очень интересовало и увлекало его. Поэтому изложение в книге отличается ясностью и отчётливостью, лёгкостью и живостью и, по местам, проникнуто истинно поэтическим одушевлением.

Сведения, сообщаемые в рассматриваемой книге, очень разнообразны. Составитель её, говоря о том или другом городе Тобольской губ., не проходит молчанием ничего, что в этом городе и в его истории обращает на себя внимание и заслуживает его. Так описывая Тобольск, автор даёт в этом описании обстоятельные сведения об Иоанне Максимовиче, Сибирском митрополите, современнике Петра І-го, погребённом в одном из Тобольских храмов, и с чувством непритворного благоговения говорит о нравственных доблестях этого замечательного мужа и его блаженной кончине; упоминая об Абалакском монастыре, находящемся недалеко от Тобольска, говорит о чудотворной Абалакской иконе Божией Матери; и т. д.

Книга г. И. Завалишина напечатана ещё в 1862 г. Но вследствие медленных пока изменений в сибирской природе, в быте инородческих племён, населяющих Сибирь и вообще в жизни обитателей Сибири, книга эта доселе не устарела и не утратила своего значения для настоящего времени. Об этом свидетельствует то, между прочим, обстоятельство, что в статьях о Сибири, появившихся спустя лет 25 после рассматриваемой книги и составленных путешественниками-очевидцами, можно встретить почти буквальные повторения некоторых описаний, встречающихся у г. Завалишина.

Вторая часть «описания Сибири» г. Завалишина появилось в 1865 г., третья – в 1867-м. Книги эти (описание Сибири в них не кончено) изданы Обществом распространения полезных книг и стоят все вместе, как это значится в «Сибирской библиографии» г. Межова, 2 руб.

Многотомное издание под общим заглавием «Живописная Россия» предпринято и успешно окончено книгопродавческой фирмой «Товарищество М.О. Вольф». Общая задача издания – изобразить наше отечество в земельном, историческом, племенном, экономическом и бытовом отношении. ХІ том этого издания посвящён Западной Сибири и состоит из нескольких статей, принадлежащих различным авторам, то путешествовавшим по западно-сибирским губерниям и областям, то подолгу жившим в Сибири и вообще основательно с ней знакомым в том или другом отношении. Статьи ХІ тома следующие:

1) Древние аборигены Сибири (1–30);

2) Завоевание и колонизация Сибири (31–48);

3) Западно-сибирская низменность (49–82);

4) Хлебородная полоса Тобольской губернии (83–96);

5) Бараба (97–106);

6) Сибирские казаки (107–116);

7) Карское море (117–138);

8) Старинное и современное лукоморье (139–178);

9) Исторические ссыльные в Березове и Пелыме (179–192);

10) Алтай (193–224);

11) Минеральные богатства Алтая (225–252);

12) Инородцы Алтая (253–272);

13) Северные предгорья Алтая (273–312);

14) Семипалатинск и другие города Семипалатинской области (313–320);

15) Южные склоны Алтая и тарбагатайский край (421–348);

16) Западная Сибирь в её современном состоянии (349–370).

Из перечисленных статей Самоедов и Остяков касаются третья (Западно-сибирская низменность), седьмая (Карское море) и восьмая (Старинное и современное Лукоморье). В двух первых говорится о местностях, по которым кочуют и в которых живут Самоеды и Остяки, идёт также речь о торговле названных инородцев и вообще о западно-сибирских промыслах. Именно в статье седьмой описываются побережья Карского моря; полуостров Ямал или Самоедский, низовья Оби, Низовская тундра, Обдорск с его зимней ярмаркой и т. д.; в статье третьей речь идёт об Оби в её среднем течении и Иртыше, о болотах и дремучих лесах (урманах), лежащих по берегам этих рек, о производящихся в этих местах рыбном и зверином промыслах, о промысле лесном, т. е. о выделке деревянной посуды, лубков и мочал, о гонке дёгтя и смолы, о сборе кедровых орехов, ягод и грибов. Восьмая статья обстоятельно знакомит читателя с Самоедами и Остяками, обитателями вышеописанных стран; она, между прочим, сообщает сведения об увеселениях названных инородцев, об их охоте на птиц, промыслах на зверя; излагает их предания о различных животных, особенно о медведе; проводит параллель между ними и первобытными, уже вымершими племенами Европы и проч.

ХІ том «Живописной России», подобно прочим томам, издан превосходно; он отпечатан в 1/4 листа, на очень белой и плотной бумаге, довольно крупным, красивым шрифтом. В тексте помещено 213 рисунков и 13 отдельных картин, резанных на дереве. Рисунки и картины непосредственно относятся к тексту и поясняют сказанное в нём. Мы находим здесь, между прочим, изображения Самоедов и Остяков, их жилищ, одежд, музыкальных инструментов, их езды на оленях и собаках, их идолов. Картины и рисунки исполнены отчётливо и художественно и, по своему содержанию, очень близки к действительности; к тексту XI т. «Живописной России» приложены, кроме того, географические карты (числом две) Тобольской и Томской губерний. Картины, рисунки и карты облегчают усвоение прочитанного, а для надлежащего усвоения статей характера географического совершенно необходимы; поэтому, помещённые в рассматриваемой книге, они, несомненно, возвышают её достоинство.

Цена XI т. «Живописной России» очень высока, чего, на основании вышеизложенного, и следовало ожидать; именно, как обозначена у Межова, – 15 рублей. Впрочем, книга обойдётся несколько дешевле, если выписать её прямо из книжных магазинов «товарищества М.О. Вольф» (Петербург, Гостиный двор, №№ 17 и 18; Москва, Петровка, д. Михалкова, № 5).

Обзор книг и статей, содержащих в себе сведения о Самоедах и Остяках³⁷⁵.

Этнографические замечания и наблюдения Кастрена о Лопарях, Карелах, Самоедах и Остяках, извлечённые из его путевых воспоминаний 1838–1844 года.

Кастрен – финляндский учёный, предпринимавший путешествия по северу европейской России и Сибири для ознакомления с обитающими здесь различными мелкими народцами финского племени. Кастреном было предпринято три путешествия: в 1838 году – в финскую Лапландию, в 1839 г. – в русскую Карелию, в 1841–1844 гг. – в русскую Лапландию и в местности, обитаемые Самоедами и Остяками. Воспоминания об этих путешествиях, в форме писем Кастрена к своим друзьям, были первоначально изданы на шведском языке. Так как Кастреном было собрано очень много интересных этнографических сведений, то его «Воспоминания» были не однажды переведены на немецкий язык. Один из этих переводов составлен академиком Шифнером по поручению Императорской Академии Наук и издан в Петербурге в 1853 году. Извлечение из путевых воспоминаний Кастрена, сделанное г. Ламанским по переводу Шифнера, и составляет содержание статьи (заглавие которой мы выписали), помещённой в «Вестнике Императорского Русского Географического Общества» за 1856 г. в 17 и 18 частях «Вестника». Первая половина статьи (17 ч. «Вестн.», стр. 291–322) представляет извлечение из воспоминаний о первом путешествии Кастрена (1838 г.) и относится к финским Лопарям, именно содержит предания Лопарей о давних временах, затем сведения о быте Лопарей и их старинных языческих верованиях (все вообще Лопари в настоящее время христиане). Вторая половина статьи г. Ламанского (18 ч. «Вестника», стр. 24–93), после замечаний о жителях русской Карелии и русской Лапландии, говорит о Самоедах (архангельских и сибирских) и об Остяках (стр. 60–93), главным же образом об их языческих верованиях, именно об их главных и второстепенных божествах, волшебниках или колдунах (талибах и шаманах), идолах, различных религиозных обрядах; наряду с сообщениями о верованиях, в статье сообщаются сведения и о различных сторонах быта названных инородцев.

Кастрен, изучавший мелкие племена финского происхождения, обитающие в России, может быть причислен к выдающимся учёным. Г. Ламанский, составитель статьи, о которой у нас идёт речь, замечает о Кастрене, между прочим, следующее: «нельзя не удивляться тому ловкому такту и умению, с которыми этот даровитый учёный добывал себе у народа самые любопытные сведения. Сочетание-то этого умения с тонкой наблюдательностью и глубокими познаниями, приобретаемыми только усидчивым кабинетным трудом, и составляет, кажется, главное отличие Кастрена, как учёного. В этом отношении его всегда можно поставить образцом для всякого этнографа, который часто остаётся односторонним и в изысканиях и выводах своих, если при большом запасе своих личных наблюдений над известной народностью не имеет такого же запаса сведений обо всём том, что̀ сказали о ней другие наблюдатели, а также и того, что̀ говорит о ней история (если она имеется)... но кроме этого редкого сочетания. Кастрен обладал и другой способностью – живо воспроизводить предметы свих тонких, метких наблюдений. Да, в нём жил дар творчества, признак натуры даровитых людей...»

Несмотря на достоинства труда Кастрена, г. Ламанский в своей статье не ограничился лишь извлечениями из неё, – к некоторым из этих извлечений он присоединил свои критические замечания, некоторые дополнил выдержками из трудов других учёных.

Тот немецкий перевод путевых воспоминаний Кастрена, которым пользовался г. Ламанский, носит следующее заглавие: M. Alexander Castren’s Reiseerinnerungen aus den Jahren 1838–1844 im Auftrage der Kaiserlichen Akademie der Wissenshaften herausgegeben von A. Schifner. St.-Petersburg. 1853 г.

* * *

Эти «Записки» составлены штаб-лекарем В.Н. Шавровым, служившим в Западной Сибири, и сообщены им архиепископу Тобольскому Евгению Казанцеву (1825–1831), когда преосвященный, в 1826 году, собирался осматривать свою епархию. «Записки» Шаврова, переписанные преосв. Евгением собственноручно, впоследствии были доставлены протоиереем Сулоцким профессору Московского Университета О.М. Бодянскому. Последний напечатал их в «Чтениях в Императорском Обществе Истории и Древностей российских», во 2 книге за 1871 год (см. Смесь, стр. 1–21). В то время профессор Бодянский заведовал изданием «Чтений».

«Записки» Шаврова, кратко изложенные, знакомят с некоторыми сторонами своеобразного быта и с языческими верованиями Самоедов и Остяков. Сообщая сведения о верованиях Остяков, «Записки» говорят об остяцких идолах, о почитании Остяками волков и медведей, об остяцких шаманах, о некоторых обрядах при идолослужении. О богопочтении Самоедов в записках сказано очень немногое. Записки оканчиваются сравнением Самоедов с Остяками. Видно, что Самоеды произвели на г. Шаврова очень благоприятное впечатление, и потому он ставит их гораздо выше Остяков во всех отношениях. Так, напр., он пишет: Остяки имеют больше чувственности, Самоеды – размышляющи. Те ветрены, а сии тверды и основательны. Остяки бестолковы, но из предлагаемых выгод на всё решаются; Самоеды решаются что-либо исполнить только тогда, когда им ясно представят причины и следствия. Остяки ленивы, беспечны и нерасчётливы в хозяйственной жизни, Самоеды трудолюбивы и экономны; и т. д.

«Записки» г. Шаврова составлены в 20-х годах истекающего столетия; но и для настоящего времени они не утратили своего значения. То, что сообщают записки, повторяется, в существенных чертах, и у позднейших писателей, и в новейших книгах, касающихся Сибири и её инородцев.

Г. Шавров был сам очевидцем и внимательным наблюдателем того, что сообщает; это придаёт ещё бо́льшую цену сведениям, заключающимся в его «Кратких Записках».

* * *

Статья с приведённым заглавием помещена в «Журнале Министерства Внутренних Дел» за 1859 год, в 38 части журнала (см. 38 часть назв. журнала, кн. 9, отделение VI: смесь, стр. 1–15).

Статья эта говорит преимущественно о быте березовских Остяков, умалчивая об их религиозных верованиях. В статье мы встречаем сведения о стране, обитаемой Остяками, их оленеводстве, жилищах – чумах и юртах, их перекочёвках, одеждах, птичьем, зверином и рыбном промыслах, обдорской ярмарке. Наряду с этим помещены заметки о внешнем виде, нравственных и умственных свойствах Остяков, их воззрениях на женщину.

«Заметки» изложены очень сжато и представляют собой не статью, а скорее конспект статьи, но конспект очень полно и отчётливо составленный и дающий ясное представление о предметах, которых касается.

«Заметки» помещённые в «Журнале Μ.В.Д.» составляют перепечатку из Тобольских Губернских Ведомостей.

Сибирь и великая сибирская железная дорога с приложением карты Сибири.

К числу книг, сообщающих сведения о сибирских инородцах и условиях их жизни, следует отнести и книгу, заглавие которой мы выписали. Книга эта составлена, по поручению г. министра финансов С.Ю. Витте, Департаментом Торговли и Мануфактур для Всемирной Колумбовой выставки в Чикаго. Цель составления этой книги – познакомить иностранцев с Сибирью – страной, для них малоизвестной, и со строящейся Сибирской железной дорогой, которая, связав самые отдалённые пункты Европы и Азии и приблизив Старый свет к Новому, окажет большую услугу материальной и духовной культуре человечества и с этой точки зрения приобретёт значение и интерес для всего цивилизованного мира.

Книга распадается на пять отделов со следующими заглавиями:

1) Географическое и административное деление Сибири, исторический обзор и занятия, исследования и заселение;

2) Географический обзор Сибири;

3) Владение и пользование землёй;

4) Промышленность, торговля и пути сообщения;

5) Великая Сибирская железная дорога.

Каждый из этих отделов, кроме первой, подразделяется на несколько глав. Из перечисленных отделов отдел 2 и (географический обзор Сибири) имеет непосредственное отношение к инородцам. В пяти главах этого отдела описываются, в последовательном порядке, Западная коренная Сибирь (Тобольская и Томская губернии), Восточная коренная Сибирь (губ. Енисейская и Иркутская), Якутская окраина Сибири (Якутская область), Амурско-приморская окраина (Забайкальская, Амурская и Приморская области) и Киргизско-степная окраина (области Акмолинская, Семипалатинская и Семиреченская). В этом описании содержится орографический и гидрографический обзор названных местностей, говорится об их климате, флоре и фауне (растениях и животных) и сообщаются сведения о населении сибирских губерний и областей, при чём об инородцах трактуется отдельно и там довольно обстоятельно. Именно из замечаний об инородческих сибирских племенах мы узнаём о различных наименованиях, под которыми эти племена известны, о численности их и образе жизни, их увеличении или уменьшении, степени обрусения и, в большинстве случаев, о религии.

Замечания об инородцах, помещённые в рассматриваемой книге, не обширны; тем не менее они очень содержательны и изложены сжато и отчётливо. Так следует заметить и о географических и вообще обо всех сообщениях сочинения, о котором у нас речь.

Чтобы познакомиться с тем, что сообщается и как сообщается во втором отделе рассматриваемой книги, мы приведём из 3-й главы этого отдела два отрывка:

а) о климате и

б) о населении Якутской области.

а) «В отношении климата, Якутская область представляется самой континентальной в арктической и субарктической зонах Старого Света. В климатическом отношении Якутская область может быть подразделена на две полосы, из коих одна соответствует полосе высокоствольных лесов, лесных промыслов и спорадического земледелия Восточной и Западной Сибири, а другая – полярно-тундровой полосе, полосы оленеводства и езды на собаках. К первой полосе можно отнести округа Якутский, Олекминский и большую часть Вилюйского, ко второй – округа Верхоянский, Колымский у бассейна рр. Оленска и Лены ниже Жиганска в Вилюйском и Якутском округах. Первая, юго-западная зона, занимает 38 т. квадратных географических миль, вторая, северо-восточная – 32 тыс. Судя по 4 пунктам наблюдений, расположенным в первой части Якутской области, средняя годовая температура в ней около – 8°Ц., средняя температура зимы – 33°, а холодней шага месяца – 36°, лета 15°, теплейшего месяца 17°, разность между температурами зимы и лета 48°, а холоднейшего и теплейшего месяцев 59°. При таких климатических условиях, почва, в которую действие летних солнечных лучей не проникает более чем на 0,75 аршина, вечно мёрзлая. Но, при всём том, средняя температура 5-месячного растительного периода составляет ещё +11°, а в Олекминске и Якутске даже +15°, допускает ещё кое-где спорадическое земледелие в этой части Якутской области.

В Северо-восточной полярно-тундровой части Якутской области расположен один из полюсов холода северного полушария. Так у Верхоянска (под 67° 34´ северной широты) средняя температура года спускается до +17°Ц., средняя температура зимы до –47°, холоднейшего месяца до –49°Ц., между тем как средняя температура лета едва превышает 4–13°, а теплейшего месяца 4–-15°. На устье Лены, в Сагастыре, где в течение почти двух лет действовала метеорологическая станция Императорского Русского Географического Общества, климатические условия оказались ещё неблагоприятнее. В Сагастыре средняя годовая температура –17°Ц., температура зимы –36°, холоднейшего месяца –42°, средняя температура лета менее +3°, теплейшего месяца менее +5°. Понятно, что при таких (климатических) условиях культурная жизнь в полярно-тундровой полосе Якутской области уже совершенно невозможна. У Якутска, в лесной полосе, Лена бывает свободна ото льда ещё 160 дней в году, между тем как у Усть-Янска Яна освобождается от льда только на 100 дней».

б) «Всех жителей в Якутской области едва наберётся 250 т. душ обоего пола, в числе которых русское население составляет только 16 тысяч, т. е. 6,5%, а инородческое – 93,5%. Главная масса этих инородцев состоит из Якутов, численность которых простирается до 220 т. Якуты эти тюркского племени, говорят тюркским наречием, с некоторой примесью монгольских слов, и замечательно сохранили все свои этнографические черты: облик, тип, язык, нравы и обычаи и даже одежду. Тюркское это племя было загнано на далёкий север ещё монголами, во время апогея их владычества в Средней Азии. Сохранив кочевой образ жизни, якуты приспособились, однако же, к условиям жизни суровой, северной лесной зоны и, променяв средне-азиатские травяные степи на леса, перемежающиеся с тундрами, сделались народом почти столь же звероловческим, сколько и скотоводческим. Но скотоводство всё-таки составляет главную основу жизни Якутов, затем уже следуют звериные промыслы, рыболовство и, в весьма ограниченном развитии, хлебопашество. Русские, слабые своей численностью в Якутской области, не имели на Якутов другого влияния, кроме обращения значительнейшей их части в христианство, но и это обращение более внешнее, чем внутреннее, так как Якуты, в очень сильной степени, ещё придерживаются шаманства и своих прежних верований. Почти одинаковый образ жизни с Якутами ведут и Тунгусы, которых в Якутской области насчитывается более 10 тысяч душ обоего пола. Остальные инородцы Якутской области, в числе свыше 3 тысяч человек, принадлежат уже к полярным племенам: Ламутам, Юкагирам; Чухнам, Чуванцам и Корякам. Эти племена занимают преимущественно северо-восточную полярно-тундровую часть области».

В книге «Сибирь и сибирская дорога» к инородцам, кроме второго отдела, непосредственно относятся некоторые главы или часто главы и из других отделов. Такова, напр., III-я глава 2 отдела «Промыслы сельского населения» здесь говорится, между прочим, о рыболовном и охотничьем промыслах т. е. о занятиях, в которых принимают деятельное участие инородцы северной Сибири и которыми они, за отсутствием у них земледелия, поддерживают своё существование. Затем в конце I-й главы того же отдела говорится о скотоводстве у киргизов; и т. д.

Кроме тех частей рассматриваемой книги, которые имеют непосредственное отношение к инородцам, и вся книга, в полном её объёме, несомненно, имеет значение для лиц, интересующихся миссионерским делом в Сибири, и заслуживает с их стороны серьёзного внимания. Ибо книга эта даёт хотя сжатое, но отчётливое изображение тех условий, среди которых, протекает и развивается жизнь сибиряков, – условий, так или иначе отражающихся на жизни сибирских инородцев и та прямо, то косвенно влияющих на деятельность сибирских миссионеров, или благоприятствуя ей, или же затрудняя, парализуя и даже на время прерывая её.

Особенное достоинство рассматриваемой книге придаёт то обстоятельство, что она сообщает новейшие сведения о Сибири, опирающиеся, притом, на официальных, строго проверенных, несомненно достоверных данных. Таким образом, сказанному в этой книге можно вполне доверять, что очень важно при уяснении тех вопросов, касающихся сибирской жизни, по поводу которых существуют разноречивые, доходящие до противоположности мнения. Таков, напр., вопрос о том, вымирают или нет сибирские инородцы. Одни, решая его, утверждают, что инородцы вымирают и должны вымирать в силу того, будто бы, непреложного закона, по которому племена, стоящие на самой низкой степени развития, неминуемо гибнут при столкновении с племенами высшей культуры, другие настаивают на вымирании, но объясняют его и причинами случайными, третьи, наконец, вымирания сибирских инородцев, в общем, не признают. Рассматриваемая книга – против мнения о вымирании сибирских инородцев. Она признаёт некоторое вероятие за этим мнением лишь по отношению к полярным инородцам, но вымирание этих последних не считает роковым, а склонна объяснить его причинами случайными. Это мнение и следует признать наиболее правильным и придерживаться его, во всяком случае, до тех пор, пока вопрос о вымирании инородческих племён не будет обследован всесторонне, глубоко и беспристрастно.

К книге приложена карта Российской империи с обозначением Великой Сибирской железной дороги. Карта эта очень краткая. В ней, по отношению к Сибири, и обозначены границы сибирских губерний и областей, сибирские горы, важнейшие реки, наиболее населённые места и места добычи золота.

Очерк из истории Американской православной духовной миссии (Кадьякской миссии 1794–1837 гг.). Издание Валаамского монастыря к столетнему юбилею православия в Америке (1794–1894). С.-Петербург. 1894. ХІІI+292 стр.

Как известно, Св. Синодом, по представлению преосвященного Николая, епископа Алеутского, было разрешено совершить 25 минувшего сентября торжественное празднование столетнего юбилея православия в Северной Америке. Симпатичная сторона юбилеев, между прочим, заключается в том, что юбилеи вызывают появление на свет юбилейных изданий, с той или другой стороны, в том или другом объёме раскрывающих историю и значение воспоминаемых фактов и событий. К числу таких изданий принадлежит книга, заглавие которой мы выписали.

Книга начинается предисловием, из которого читатель прежде всего узнаёт, почему Валаамский монастырь с таким живым интересом отнёсся к юбилейному празднеству. Оказывается, что первая, правильно организованная духовная миссия в Северной Америке – миссия Кадьякская, начавшая действовать в 1794 г. и окончившая своё существование в 1837 г., была самым близким, родным делом для Валаамской обители, так как состояла почти исключительно из иноков этой обители. Дальнейшее содержание предисловия определяет рамки очерка и излагает его задачи, которые автор называет скромными. В заключении перечисляются источники, бывшие под руками у автора очерка.

Из трёх глав рассматриваемого нами «Очерка» первая содержит рассказ об обстоятельствах, вызвавших Кадьякскую миссию, именно о торгово-промышленной колонизации Алеутских островов, полуострова Аляски и прилегающей к последнему части Американского материка, – колонизации, начавшейся издавна, но особенно расширившейся и усилившейся с половины 18 столетия, когда завязались тесные сношения с населявшими эти земли языческими народцами. Вторая глава описывает быт этих народцев, их религиозно-нравственную жизнь и пр. Религиозные воззрения туземцев не имели характера строго-выработанной и определённой системы. Что касается нравственных понятий, которые проникали взаимные, семейные и общественные отношения туземцев, то эти понятия отличались сравнительной чистотой. Всё это, конечно, до некоторой степени облегчало переход туземцев в христианство и делало благоплодными труды православных миссионеров, изображению деятельности которых посвящена третья глава «Очерка». Миссия состояла из восьми духовных монашествующих лиц, с архимандритом Иоасафом († 1799) во главе. Из восьми миссионеров шестеро были иноками Валаамского монастыря, а двое – Коневского. При назначении миссионеров в Америку выбор пал на Валаамский монастырь, потому что суровый пустынный Валаам, со своим строгим уставом иноческой жизни, развивая, под руководством мудрых старцев, опытность духовную, вместе с тем умел и умеет приучать своих иноков к тому, что особенно благопотребно для миссионера, – к непрестанному труду, скудости, лишениям и перенесению всякого рода скорбей Бога ради. С первых шагов дело американской нашей миссии пошло весьма успешно. В короткое время на Кадьяке было крещено 7.000 человек и затем ещё более 5.000 человек в других местах. Но вскоре великое дело распространения веры Христовой встретило препятствия и при том с той стороны, с какой всего менее можно было ожидать их. Пользуясь отдалённостью правительства и отсутствием всякого контроля за своими действиями, местные русские власти начали с варварским бесчеловечием обращаться с туземцами. Самовластие их не имело границ и в «Очерке» передаются многие возмутительные факты, свидетельствующие об этой жестокости. И понятен сам собой тот печальный результат, который мог явиться вследствие такого постыдного поведение властей. Даже у отдалённых народов Америки имя русских сделалось самым ненавистным. Благотворная христианская деятельность православных миссионеров была парализована и с 1796 г. по 1829 г. распространение христианства между американцами почти совсем остановилось. На миссионеров туземцы стали смотреть весьма враждебно, и если бы не высокие личные качества наших миссионеров, в особенности энергичного и любвеобильного из них монаха Германа, стяжавшего общую любовь туземцев, то христианство в Америке совсем исчезло бы.

Очень обширен (121–292) в книге отдел приложений, заключающий в себе материалы для истории Кадьякской миссии, собранные стараниями иноков Валаамского монастыря. Эти материалы впервые появляются в печати. Материалы разделены на три части. Первая часть (приложение 1) заключает переписку (16 писем), частную и официальную, и три статьи, содержащие биографические сведения о монахе Германе. Второе приложение составляет рукопись (не вся, впрочем), соборного иеромонаха Александро-Невской лавры о. Гедеона, жившего на Кадьяке в период времени 1805–1807 г.³⁷⁶ Материалы сообщают весьма много ценных и любопытных исторических сведений. Кроме того, в книге находятся рисованные Семёном Ивановичем Яновским, одним из начальников русских колоний в Америке, виды острова Кадьяка и о. Елового, где подвизались миссионеры и портрет о. Германа.

Таково содержание книги, которая сообщает некоторые новые и достоверные сведения о жизни и деятельности первых благовестников православной христианской веры в Америке и вместе с тем разъясняет многое в действиях и отношениях лиц, от которых зависела в значительной степени наша американская миссия. Автор книги пишет так тепло и задушевно, с таким неподдельным христианским чувством, что книга его читается с интересом и способна доставить всякому православному христианину, и в особенности подвизающемуся на благовестническом поприще, высокое духовное утешение, в особенности рассказы о жизни и подвигах инока Германа. «Раз³⁷⁷ на острове Еловом (одно из местопребываний миссии) сделалось наводнение. Жители в испуге прибежали к. о. Герману. Тогда он вынес из дому икону Божией Матери, поставил её и стал молиться. По молитве, обратясь к присутствующим, сказал: „не бойтесь, – далее этого места, где стоит св. икона, не подойдёт вода“ – и слово его исполнилось. В другой раз загорелся лес на том же острове. Старец Герман в чаще леса провёл полосу, в аршин шириной, до подошвы горы, разворочав мох, и сказал: „будьте спокойны, огонь не перейдёт этой черты!“ На другой день, когда не было никакой надежды на спасение, с сильным напором дошёл огонь до развороченного старцем мха, пробежал вдоль его и остановился, не коснувшись густого леса, находившегося за чертой»³⁷⁸.

В иных совсем чертах представляется образ католических миссионеров, действовавших одновременно с нашими миссионерами в той же самой Америке. Как-то раз Калифорнийские испанцы захватили в плен 14 православных алеутов. Католические миссионеры-иезуиты принуждали их принять католичество и, чтобы поколебать твёрдость их, замучили одного. «Сперва отрезали у него по одному суставу у пальцев на ногах, потом по другому; затем на руках отрезали по одному суставу у каждого пальца, потом по другому; потом отрубили ступни ног, потом кисти рук. Кровь лилась, но мученик до конца терпел, и твердил одно: „я христианин и не изменю своей веры“ – и с такой верой, от истечения крови, скончался. На другой день хотели мучить других, но в ту же ночь получили приказ, чтобы пленных немедленно прислать в г. Монтерей». Мученика звали Петром³⁷⁹.

Некоторые новости западной миссионерской литературы

(Продолжение).

На третьем месте упомянем новый миссионерский журнал на английском языке: «The missions of the World»³⁸⁰, первый выпуск которого вышел 15 марта текущего года. Журнал этот не служит специальным органом одному какому-нибудь мисс. обществу, но принимает во внимание одинаковым образом все миссии, подобно известной американской «Missionary Review of the World», соперником которой он выступает. Спрашивается, почему же понадобилось это новое издание, если уже давно существовал журнал, преследующий ту же самую цель: знакомить английскую публику с современным миссионерством? Во-первых, уже потому, что Miss. Review, издаваемая в Америке, на первом плане рассчитана на американских читателей, что вызвало понятным образом у английской читающей публики желание иметь свой собственный журнал. Затем самый объём американского журнала – ежемесячно 80 страниц самой плотной печати, – и в виду этого сравнительно высокая его цена – 10 шиллингов в год на английские деньги (около 5 рублей), делали его для многих недоступным. Новое издание: «The Missions of the World» более удобно в этом отношении: ежемесячно книжка в 48 страниц в малую четвёртку, отпечатанная на хорошей бумаге и украшенная к тому же весьма недурными иллюстрациями за 4 только шиллинга (ок. 2 руб.) в год! Что же касается содержания – и это главное его преимущество! – то новый журнал даёт, правда, меньше материала, чем его американский собрат, но зато он, по нашему мнению, более удовлетворяет требованию, какое мы должны предъявлять к журналам этого рода: non multa, sed multum! Американская Review наряду с ценными и интересными сведениями, помещает на своих страницах, к сожалению, немало статей сомнительного достоинства, статей чисто риторического характера и массу кратких, отрывочных заметок, из которых нельзя составить себе никакого понятия о настоящем положении миссионерского дела, и которых нельзя даже проверить, так как не указаны источники, из которых они заимствованы. Новый же журнал, насколько мы успели ознакомиться с содержанием вышедших до сих пор выпусков – редактируется более тщательно и осмотрительно.

Переходим теперь к новым книгам, касающимся истории миссий. Здесь прежде всего обращает на себя внимание новая обработка истории Лютеранских миссий покойного Эрлангенского профессора Плитта³⁸¹. Первый том её (второй появится на днях или появился уже, но ещё не получен нами), трактуя в первой главе о воззрениях самого Лютера на миссию, причём из сочинений последнего приводятся доказательства того, что Лютер очень хорошо понимал обязанности христианской церкви по отношению к языческому миру, даёт в остальных своих частях историю первых опытов Лютеранской Церкви на поприще миссии в XVI и XVII веках, затем миссий XVIII века: Остиндской – так наз. Dänisch-Halle’sche Mission (ей посвящена бо́льшая часть этого тома – около 190 страниц), и миссий в Лапландии и Гренландии. Книга эта – весьма удобное руководство для первоначального ознакомления с историей лютеранских миссий.

Немало появилось в последнее время также специальных трудов, занимающихся историей отдельных миссионерских обществ и необходимых для более основательного с ними знакомства и для справок.

Из английских обществ англиканское «Общество распространения Евангелий в иностранных землях» (Society for the propagation of the Gospel in foreign Parts, обыкновенно означаемое буквами S. P. G.) издало в прошлом году объёмистый том³⁸², дающий полную историю трудов этого общества со времени его основания (в 1701 г.) и до новейшего времени, до 1892 г., главным образом на основании актов, хранящихся в архивах S. Р. G.

Источники указаны здесь, можно сказать, с педантической точностью и нередко приводятся дословные из них извлечения. На заглавном листе не находим имени составителя и лишь из предисловия, написанного секретарём общества, мы узнали, что мы обязаны этим капитальным сочинением архиварию S. Р. G. – г. Паско (С. F. Pascoe), посвятившему на составление его целых пять лет усиленного труда. Вполне можно согласиться с отзывом архиепископа Кентерберийского: «это диковинная (marvellous) книга – в этом не может быть сомнения!»

Ценное прибавление к ней составляет список всех миссионеров «Общества Распространения Евангелия» с самого его основания с краткими биографическими сведениями о каждом. Пользоваться этой книгой весьма удобно в виду того, что к ней присоединён превосходный указатель собственных имён, обнимающий почти 50 страниц.